Олимпос

— Куда мы тащимся? — проныл блондин, глядя на парня рядом с собой. — Недолго осталось, родной, — фыркнул Вару, поправляя отцовскую олимпийку, после того, как вытащил из нее пачку сигарет. — Фе, опять вишневые купил? — кривился Феликс, перекладывая гитару в чехле в другую руку. — Все еще не можешь докуриться до настоящих сигарет? — Ой, кто бы говорил, — хихикнул парень, прикуривая сигаретку, и с наслаждением затягиваясь никотином с терпким вишневым послевкусием, а потом выдохнул дым в чужое лицо. — Бля, гадость, — откашлялся Феликс, легонько отталкивая Вару к фонтану, надеясь на то, что он туда упадет. Но Пиковый не споткнулся о бордюр и не плюхнулся в воду, гневно матеря парня. Напротив, он хищно улыбнулся и залез на каменную статую, украшающую фонтан, размахивая сигаретой в руке, словно флагом победителя, крича: — Если ты не скажешь, что берешь свои слова назад, клянусь, я прыгаю. — Ты шизанутый? Люди смотрят! — прикрикнул Феликс, пытаясь образумить Вару, но внутри себя веселясь с его дурости. — Не вижу людей, — хихикнул парень, краем глаза улавливая мальчишку с которым он пару раз поцеловался в школьной раздевалке. Этот ботаник и вправду думал, что между ними серьезные отношения, вот умора. — Окей, вишневый Манчестер не так уж и плох, — раскаялся Червовый, только ради того, чтобы его парень соизволил спуститься. Вару чересчур упертый, он на самом деле спрыгнул бы в фонтан, если Феликс не сказал бы то, о чем он просит. Он не для того столько тащился в этот лесок с ебучей гитарой наперевес, чтобы развернуться обратно вместе с мокрым Пиковым и провести остаток летнего дня в чужом доме. Парень закатил глаза, но слез с памятника какого-то мифического животного и пристроился на бордюре прямо рядом с водой, вдыхая дым тлеющей сигареты. Вару пару раз похлопал по камню рядом с собой, призывая Феликса подойти. Червовый невпечатленно хмыкнул, но просьбу выполнил, пристраиваясь рядом с ним. Он поморщился от резкости никотинового запаха, хотя должен был привыкнуть к нему еще месяцы назад. Феликс вытащил из черного чехла с множеством разноцветных нашивок гитару, потрепанную временем, и прошелся по струнам, настраивая ее звучание. Вару смотрел на него с озорством в глазах. Пиковый был свято уверен в то, что на двоих у них всего одна извилина, так что ждал того, когда парень наконец начнет петь песню Земфиры безотрывно связанную с историей их знакомства. — Море обнимет, закопает в пески, — Червовый запел, пока из-под его пальцев разливалась спокойная мелодия. — Раскинут рыболовы лески, — воспоминания, связанные с песней будоражили душу Вару настолько, что он не заметил как его сигарета полностью истлела. — Поймают в сети наши души, — продолжал петь Феликс своим мелодичным, нежным голосом, ничуть не охрипшим из-за сигарет. — Прости меня моя любовь, — парень взглянул на Пикового с таким честным взглядом, полным привязанности, каким глядел только в начале их отношений. Они зародились очень быстро — без лишней нервотрепки и ухаживаний друг за другом, как часто показывают в мелодрамах. Это было начало их первого семестра в колледже, куда они сбежали после девятого класса. Парни постарше решили отметить начало очередного учебного года огромной вечеринкой в местном клубе, где налево и направо алкоголь продавался даже несовершеннолетним. Благо, хотя бы наркотиков не было. Вару первым согласился пойти на тусовку, спровоцировав всех своих потенциальных одногруппников последовать за ним. Так, в общем-то Пиковый и Червовый, что посещали одни и те же дисциплины, и познакомились. Пока десятки тел развлекались на танцполе, а резкие биты музыки били им по ушам, Вару стоял у стены и пил пиво, с интересом хищника рассматривая парня перед собой, что не мог вынести даже двух баночек Гаража — уже не мыслил связно. — А ты знаешь, что я когда-то участвовал в уличных драках? — расплывчато протянул он, потягиваясь за настоящим пивом в чужой руке. — Докажи, — ухмыльнулся Пиковый, не собираясь отдавать ему свой напиток. Он поздно осознал, что лучше бы не брал блондина на слабо. Феликс быстро согласился на то, что обязан продемонстрировать своему новому знакомому силу. И если Вару думал, что парень собирается подраться с ним, в голове Червового крутились совершенно иные мысли. Одним словом, Пиковый совершенно не ожидал того, что убуханный блондин, шатаясь, вправду пойдет злить компанию парней старше его на пару лет, так что Вару, раздраженно (и пораженно) выдохнув, помог блондину сначала разобраться с проблемой в виде прямой угрозы жизни, а потом второй — последствия первого в жизни употребления алкоголя. Он держал его золотые кудри, чтобы они не падали на лицо и влюбленно рассматривал Червового, пока песня, звучащая для танцпола сменилась с «розового вина» Элджея на «п.м.м.л.» Земфиры, ознаменовывая медленный танец. Вару глядел на парня перед собой, и видел, как тот улыбается, произнося: «моя любимая песня», и в конце концов не выдержал. И тогда они поцеловались. Да, под градусом, да, воспользовались атмосферой, созданной из-за песни Земфиры, но все еще искренне честно, горя желанием по-настоящему съесть друг друга целиком. Феликс оказался не тем парнем, которого взрослые называют «хулиганье», так что Вару пришлось таскаться с ним в колледж ради продолжения отношений. Пиковый ревнив, и все это знают, как и то, что Червовый красив. И эта смесь из раза в раз поджигала их, заставляя гореть и никогда не остывать друг к другу. — Мне кажется — мы крепко влипли, — чарующий голос пробился сквозь пелену воспоминаний парня, вместе со своей неторопливой мелодией. — Мне кажется — потухло солнце, — веселясь, начал хрипло подпевать Пиковый, запоминая прекрасное выражение лица парня, когда тот был счастлив. — Прости меня, моя любовь, — в унисон протянули они, прежде чем чувства Вару решили придавить парня и заставить его с жадностью поцеловать Феликса. Они всегда целовались так, словно это был их последний раз, когда парни смогут соприкоснуться губами. Всегда вспоминали те поцелуи на мосту, во дворах и темных ночных закутках Петербурга. Парни понимали, что любовь между ними странна и неестественна — они не брезговали ударить друг друга или шутить, поддевая, но они все еще чувствовали потребность в чужом обществе. Их души горели, а сердца пламенились, когда они были рядом. Казалось, что ничто не могло заставить оторваться их друг от друга, но свисток приближающегося мужчины в форме довольно хорошо справился с этой задачей. — Демонстрация гомосексуальности запрещена, пройдемте за мной в участок, — хмуро отозвался он. — Извините, но я девочка, — сделав свой голос более детским, сказал Вару, невинно хлопая глазами. — Идиот, ты думаешь, что бывают девушки без груди? — хохотнул Феликс, в шутку ударяя его в плечо, пока Пиковый смотрел на злое лицо мужчины рядом с ними. — Зачем тебе надо было это говорить, пидорас? — он кинул беглый взгляд в сторону и вскочил с бордюра, схватив Червового за руку, и побежал оттуда прочь. — А сам то? — улыбался Феликс, глядя на мужчину, который бежал за ними, не собираясь оставлять их в покое.

🎸⋆⭒˚｡⋆

— Я в рот трахал камни, — злился Червовый, ходя взад вперед по темной камере в полицейском участке. — Если бы я не споткнулся, нас не догнали бы. — А я тебя, — улыбался Вару. — Мой брат с ума сойдет от злости, когда ему скажут, что я тут. Это уже второй раз за неделю. — Второй? — приостановился Феликс, заинтересованно глядя на парня. — Нарушение комендантского часа, — закатил глаза Пиковый, пальцем постукивая по холодной скамейке. — Заебись, — нервно вздохнул Червовый, оседая рядом с ним. — А че ты паришься, реально заебись же! Мы в одной камере, ждем братьев, чтоб они забрали нас, а из наказания у нас ничего. Максимум братишки выговор сделают, — рассуждал Вару, глядя на успокаивающегося парня. — Ты прав, все заебись, — легко улыбнуться он, с нежностью глядя на Пикового.