Было бы лучше, если б ты исчез

Глава 27. Показная забота — Доброе утро, господин Цзюнь! Комиссар Пак уже ожидает Вас в приемной более получаса, — сообщили в трубке взволнованным голосом. Утренний сон Цзюнь У нарушил внезапный звонок от секретаря Лин Вэнь. «Что? Который сейчас час?» Прокурор сбросил одеяло и сел на край кровати. Обнажённое тело ломило от сна в тесноте. Он потянулся к наручным часам, лежавшим на прикроватной тумбочке. Стрелки показывали половину десятого. Через тонкую штору в комнату пробивалось солнце. Свет падал на самого Цзюнь У и на его спутника, который всё еще спал рядом. — Хаа… Черт… — мимо трубки выругался прокурор. — Займи его чем-нибудь. Я скоро буду. — Поняла. Секретарь завершила вызов. Цзюнь У повернулся на бок и уперся в Се Ляня. Он находился так близко, что тот мог уловить его тихое и равномерное дыхание. Взгляд застыл на лице, изучая каждую деталь. «Невероятное лицо. Если увидишь его однажды, уже не забудешь. На него невозможно насмотреться». Он притянул его ближе. Дотронулся до нежной кожи, ощущая каждое движение грудной клетки под своими пальцами. Медленно пригладил спутанные волосы. Его босые ступни коснулись холодного пола. Он подобрал сброшенный пиджак и вынул из внутреннего кармана пачку сигарет. От окна тянуло сквозняком. Створка была плотно закрыта, но старые рамы всё равно пропускали уличный холод. Но Цзюнь У не ощущал дискомфорта. Рядом был тот, кто его согревал. Аккуратные пальцы ловко извлекли сигарету и приложили белоснежный фильтр к губам. Раздался щелчок зажигалки и тихий шорох пламени. Прокурор сделал первую затяжку. Табачный дым медленно расплылся в воздухе. Скрип половиц под ногами Цзюнь У прервал чуткий сон. Глаза Се Ляня медленно открылись, но взгляд сразу же застыл на высокой фигуре у окна. Цзюнь У стоял спиной к свету. Его лицо было в тени. Се Лянь инстинктивно отпрянул. Кровать заскрипела под его резким движением. Се Лянь попытался скрыть свой страх, но он отчетливо отражался в его сонных глазах. Цзюнь У заметил это и еще пристальнее посмотрел на него. Се Лянь осторожно приподнялся на локте. Одеяло сползло, обнажив бледную кожу плеч. Он судорожно натянул его обратно. Молчание длилось несколько секунд, но показалось вечностью, пока его не прервал Цзюнь У. — Вставай. Поедешь со мной, — голос мужчины был таким же как обычно — холодным и безразличным. — Что? Нет, — Се Лянь не сразу понял, что тот имел в виду. — Не затевай драку с самого утра, — раздраженно ответил Цзюнь У. — Мне нужно собираться на учёбу, — несмотря на сказанное, забота об успеваемости была последним, что беспокоило его в тот момент. — Планируешь так разгуливать по университету, — очевидно, что Цзюнь У имел в виду синеву на лице. — У тебя «прекрасный» вид, — с издевкой произнес он. Се Лянь закрыл глаза. Ощущение того, что его прожигают насквозь не покидало. От частого покусывания на изящно очерченных губах запеклись капельки крови. — Сегодня прием у доктора Су. Нужно осмотреть твою руку, — Цзюнь У погасил окурок о край кружки с застоявшимся кофе. Мутная жидкость бурно всколыхнулась. Спорить с этим человеком было бесполезным занятием. Се Лянь не знал, что еще может вытворить этот мужчина за неповиновение. Он был как непредсказуемый вулкан, способный в любой момент извергнуть гнев и разрушить все на своем пути. — Давай же. Поднимайся, — поторопил его прокурор. Цзюнь У застегивал запонки на помятой рубашке, когда Се Лянь уже заканчивал сборы. Он быстро натянул серую толстовку, сгрёб конспекты в рюкзак и наклонился, чтобы подхватить джинсы, упавшие за стул. Уже у двери его пальцы на ощупь нашли ключи на полке. Холодный металл ключей показался обжигающим. Се Лянь на мгновение замер. Он был уверен, что они исчезли. Но они лежали там, как ни в чем не бывало. «Неужели он взломал мою дверь?» Мелькнула первая, почти паническая мысль. Се Лянь незаметно провел пальцами по дверному косяку — ничего. Совершенно чисто. «Тогда как он вошёл, пока я спал?» Он с силой сжал ключи, ощущая, как острые грани впиваются в ладонь. Взгляд Цзюнь У скользнул по его рукам. Уголок его губ медленно пополз вверх. Он не спускал глаз с Се Ляня, будто наблюдал за затравленным зверем. Тот отчаянно не хотел идти с этим человеком, но сил открыто противостоять не было. Они почти синхронно шагнули в сырой подъезд. Глухой удар захлопнувшейся двери окончательно отрезал путь к отступлению. Чёрный внедорожник резко затормозил у аптечного киоска. Шины чуть заскользили по замерзшей дороге. Цзюнь У молча открыл дверь и вышел из салона. Из его губ вырвалось лёгкое облако пара, которое тут же растворилось. Он быстрыми, чёткими шагами направился ко входу в аптеку. Его тень резко и чётко скользила по асфальту в свете утреннего солнца. Се Лянь сидел на пассажирском сиденье и смотрел в запотевшее окно. Он видел только отражение своего собственного напряженного лица. Он чувствовал себя совершенно потерянным и беспомощным. Страх парализовал его тело. Он не мог пошевелиться. Не мог сделать ни одного движения чтобы открыть дверь и убежать. Даже дыхание его стало поверхностным и прерывистым. Мысли метались в голове. «Выйти? Сейчас?» Он сглотнул ком в горле. Логика пыталась бороться с животным страхом. Рука непроизвольно потянулась к ручке двери. Но тут же отдернулась, будто обожженная. «А если он увидит?» Се Лянь представил себе, как Цзюнь У оборачивается на звук открывающейся двери. Его холодный, безразличный взгляд. Мгновенная реакция. Несколько длинных шагов и железная хватка на его плече. Мышцы одеревенели в парализующем ужасе. «Абсурд». Сердце колотилось так громко, что, казалось, его слышно даже снаружи. Се Лянь вжался в сиденье, пытаясь стать незаметнее. Пресловутый кролик перед удавом. Беспомощная надежда, что хищник пронесется мимо, если замереть и не дышать. Даже звучит смешно. Бежать было бесполезно. Через несколько минут Цзюнь У вернулся. Дверь распахнулась, и холодный воздух ворвался в салон. Крафтовый пакет упал на кожаную обивку сиденья между ними. Шуршание упаковки прозвучало неестественно громко в давящей тишине. — Жарко? — спросил он, наблюдая как Се Лянь тыльной стороной ладони вытирает выступивший пот на виске. Снаружи температура подбиралась к нулю, но в салоне система климат-контроля беззвучно подавала тёплый воздух, поддерживая комфортные двадцать два градуса. Цзюнь У провёл пальцем по кнопке регулятора, едва слышно уменьшив температуру. Воздух стал чуть прохладнее. Прежде чем Се Лянь ответил, ладонь Цзюнь У уже легла ему на лоб. Прикосновение было коротким и холодным. Прокурор опустил руку, не отрывая глаз от лица своего пассажира. Внутри него всё пылало от этой мимолётной близости. — Кажется, все в порядке. Цзюнь У извлек содержимое пакета. Тюбик с мазью от ушибов, упаковка пластырей телесного цвета и пачка леденцов в яркой жёлтой обёртке. Он аккуратно распаковал медикаменты. — Поверни лицо. Вместо ответа Се Лянь уставился на мужчину. Внутри всё закипало. Он прекрасно понимал истинную цель действий Цзюнь У — за внешней показной заботой скрывалась всё та же больная игра. «Это ты так видишь улаживание ситуации?» Пронеслось в голове с ядовитой насмешкой. В глазах Се Ляня каждое движение Цзюнь У выглядело как отрепетированный спектакль. «Сначала доводишь до такого, а потом что? Играешь во врача? Ты сумасшедший. Что тебе нужно?» Его пальцы сжались в кулаки, но он знал, что любое сопротивление только разозлит Цзюнь У. Оставалось лишь смотреть, как эти ухоженные руки с холодной точностью готовятся «лечить» те самые раны, которые он же и нанёс. Се Лянь продолжал сидеть неподвижно. Цзюнь У твердой рукой взял его за подбородок и развернул лицо к себе. Выдавил небольшое количество мази на ватный диск и обработал им место удара. Движение было точным, аккуратным, но в нём сквозило нечто большее, чем просто медицинская необходимость. Мазь легла на синяк холодным пятном. Внутри Цзюнь У горел тихим, всепоглощающим торжеством. Он поймал взгляд Се Ляня, отведённый в сторону, и чувство полного обладания накрыло его. «Такой покорный. Такой безропотный. И только мой». Мысль проникла в кровь сладким ядом. Он чувствовал лёгкость. Почти головокружение. Это лицо, которое теперь несло на себе и его гнев, и его заботу. Его метку. Цзюнь У провёл пальцем по границе обработанного синяка, задерживая прикосновение чуть дольше необходимого. Скоро он не просто будет обрабатывать раны. Скоро Се Лянь сам будет слушаться его без слов. Предугадывать каждое желание. Станет продолжением его воли. И от этой мысли эйфория расходилась по жилам тёплой, упоительной волной. Он вскрыл пластырь и снял защитную плёнку. Но прежде чем наклеить, его рука снова поднялась к лицу Се Ляня. Указательным пальцем он мягко отодвинул прядь волос, касаясь кожи у виска. Движение выглядело почти нежным. Палец задержался, зафиксировав локон за ухом. В этой демонстративной медлительности, в том, как Цзюнь У позволял себе подобную интимность без разрешения, читалось лишь одно: «Ты принадлежишь мне, и я делаю с тобой что хочу». — Аай!.. Пластырь лег ровно по контуру синяка. Цзюнь У разгладил края с одинаковым усилием. — Больно? Он отстранился так же резко, как и начал, оставив на коже ощущение его пальцев. — Все еще злишься? Се Лянь обречённо выдохнул. Суть странного вопроса никак не доходила до него. Что это было? Насмешка? Провокация? Или очередной тест на покорность? Он молчал. — Да, должен признаться, я был действительно груб, — голос Цзюнь У звучал почти искренне, — но ты и сам не лучше. Се Лянь замер. Его глаза расширились от шока. Это заявление повисло в воздухе. Абсурдно и ошеломляющее. «Он... что? Обвиняет в этом меня?» Мысленно он перебирал всё произошедшее, пытаясь найти в своих действиях хоть что-то, что могло бы оправдать эти слова. Пустота. Его губы дрогнули, но голос отказался повиноваться. Что можно ответить на такую извращённую логику? Как спорить с человеком, который сначала ломает тебя? А потом упрекает в том, что ты виноват в этом не меньше? — Думаю, мы с тобой — квиты. Се Лянь резко поднял на него глаза. В них читалось чистое недоумение, постепенно перерастающее в ярость. «Квиты?» Мысленно повторил он, чувствуя, как гнев подступает к горлу. «Он называет это «квиты»? То, что он сделал со мной... а теперь заявляет, что мы в расчете?» Горькая усмешка сорвалась с его губ прежде, чем он успел её сдержать. — Квиты? — его голос прозвучал хрипло и неестественно в замкнутом пространстве салона. Он даже не успел продолжить, как Цзюнь У резким движением протолкнул в него жёлтый леденец. Кислый лимонный вкус сразу же распространился во рту. — Тшш... — прошептал он. Большой палец надавил на нижнюю губу, заставляя челюсть оставаться открытой. Он провел пальцем по влажной поверхности языка и медленно двинул им из стороны в сторону. — Знаешь, — голос Цзюнь У звучал притворно-задумчиво, пока его палец грубо водил по слизистой, — твой рот куда привлекательнее, когда он занят делом. Палец глубже скользнул в рот, касаясь нёба. Другой рукой он сжал бедро Се Ляня так сильно, что тот вздрогнул от боли. — Аах!.. Внезапно он вынул палец. Слюна тянулась тонкой нитью. Цзюнь У размазал влагу по раскрасневшейся щеке Се Ляня. — Теперь соси. Пока я не разрешу остановиться, — в голосе Цзюнь У была лишь откровенная команда, обнажающая суть происходящего — один приказывает, другой подчиняется. Он завел двигатель и боковые зеркала плавно разъехались, заняв рабочее положение. — Витамины тебе полезны, — добавил он едва игривым тоном. Се Лянь застыл как под гипнозом. Все его тело вжалось в кожаную обивку сиденья. Во рту кисло таял леденец, а на губах и щеке горело от насильственного прикосновения. Цзюнь У смотрел на дорогу, но всё ещё ощущал на подушечках пальцев жар чужого языка и податливую дрожь тела. Впереди, в лобовом стекле, медленно проплывали фасады правительственных зданий. Одно из них было их целью. Машина плавно затормозила у ворот городской прокуратуры.