Кристофер Вуд

Кристофер распахнул дверь, входя в родной дом, который сейчас казался ему непри-ступной крепостью. В гостиной было тихо, наверное, родители ещё не вернулись. Тем лучше. Отпадала необходимость натянуто улыбаться матери и отчиму. Вуд скинул кроссовки и быстро зашагал по лестнице. Оказавшись у себя в комнате, Кристофер защёлкнул замок, кинул в угол тяжёлую сумку, до отказа наполненную учебниками и библиотечными книжками, и без сил рухнул на кровать. Наконец-то можно перестать делать вид, что у тебя всё хорошо. Просто выдохнуть. Отпустить то, что таким тяжёлым грузом лежит у тебя на сердце, и почувствовать, как глаза наполняются горячей влагой. Вуд завалился на бок, потянув к себе подушку, и тихо завыл. Нельзя так жить. Нельзя позволять так с собой обращаться. Нельзя быть таким немощным и беспомощным. Нельзя. Кристоферу было шестнадцать лет. Мальчишка с рыжими волосами и веснушками, которые так нравились взрослым и за которые над ним так смеялись одноклассники. Ученик старшей школы, не подающий совершенно никаких надежд. Типичный средний класс, который призван всю свою жизнь влачить жалкое существование шестерёнки, помогающей работать общему механизму, но не представляющей никакого интереса, если рассматривать её в отдельности. Кристофер Вуд. Неудачник и единственный девственник в классе. А за плечами у него был элитный детский садик и папа алкоголик, колотивший мать за малейшую провинность. Пять лет музыкальной школы с поощрениями наставников и три провальных выступления на конкурсах. Девять лет, потраченных на попытки научиться рисовать, и тройка по изобразительному искусству, потому что цвет фиалки не сочетается с цветом хаки. Да. Кристофер чувствовал себя лузером. С большой буквы «Л». Вуд сел на кровати и утёр лицо ладонью, размазывая тем самым слёзы. Размазня и хлюпик в школе, Крис преображался наедине с собой. Например, когда шёл домой, слушая музыку, водопадом льющуюся из новеньких наушников, и пересекая добрую половину города широкими, резкими шагами. Или дома, закрывшись ото всех в своей комнате, выискивая немного времени на книги или альбомы для рисования. В такие моменты Кристофер был сильным. Он представлял себя лучшим, воображал, как девчонки из параллельного класса бегают за ним по пятам, лишь бы сыскать дружбы с заводилой и душой класса. В своих фантазиях Вуд мог посмеяться над толстяком Гарри, задиравшим Кристофера по поводу яркого цвета волос, или дать сдачи хулигану и заправскому нарушителю спокойствия Джеймсу. Крис был сильным, быстрым, остроумным и раскрепощённым. Но только в своём воображении. Только когда рядом не было знакомых ему людей. И сегодня его лишили даже такой маленькой радости: группа мальчишек на класс или два старше самого Кристофера любезно проводила его чуть ли не до самого дома, комментирую каждый шаг Вуда и вставляя довольно колкие, обидные замечания по поводу его внешности и образа жизни. Это было похоже на пытку, особенно если учесть, что плеер Крис, как назло, забыл дома. Да и что было бы, если бы он решил закрыться от проныр песнями потяжелее? Наверняка, главный верзила беспардонно выдернул бы наушник, и разговор продолжился бы уже в другом русле. Кристофер снова уткнулся лицом в подушку. Как же он ненавидел этих тупых болванов, которые только и могли задирать других, утверждая тем самым своё превосходство. Тонкие пальцы нещадно мяли наволочку, а в голове всё крутились невесёлые мысли. Впереди были выходные. А это значит, что можно не беспокоиться о том, что наутро глаза будут опухшими. Мать Криса как-то говорила ему, что нет ничего постыдного в слезах, что лучше выпустить всю свою боль наружу, чем лелеять её внутри, позволяя постепенно превращаться в сильнейшую обиду, которая приведёт за собой злобу и ненависть. Вуд всегда думал, что она его успокаивает. Но это не мешало Кристоферу вспоминать слова матери в моменты, когда он не мог сдержаться. А ещё он почему-то считал, что не так уж плохо быть злым. Такие люди сильные, они могут подчинять себе и своей воле. Даже во всех фильмах про супергероев злодеи всегда предстают влиятельными и могущественными, и даже главному герою не всегда удаётся сразу справиться с ними. И если в экранной реальности всё кончается хорошо, то в жизни добро далеко не всегда побеждает. Это Крис усвоил уже давно. *** На следующий день Кристофер вышел из дома пораньше, чтобы пройтись по городу. Ему решительно было необходимо стряхнуть с себя остатки прошедшей недели, чтобы насладиться выходными, которые обещали пройти тихо и даже весело. Включив в плеере любимую музыку, он решительно прошёл мимо автобусной остановки. Транспорт по выходным не ходил, а до главной площади идти было минут двадцать, если сократить путь через старые заброшенные постройки, которые так нравились Вуду. Кристофер действительно любил заброшенные здания. Ему нравилась их уединённость, отрешённость от остального мира. Было в них также что-то потустороннее, величественное. Даже мудрое. Дома с разбитыми окнами, дверьми, висевшими на одной лишь петле, прохудившимися крышами и стенами, покрытыми толстым слоем пыли. Несмотря на свою старость, они всё равно казались живыми. Будто старики, которые так тяжело дышат в последние годы своей жизни. Здания тоже дышали. И иногда Крису казалось, что он слышит это. В какой-то степени Кристофер даже завидовал этим полуразвалившимся домам. Потому что они были свободны. Свободны от людей, от необходимости постоянно терпеть изменения внутри себя лишь по причине того, что новым владельцам не нравится цвет обоев или изначальная планировка дома им наскучила. Свободны от постоянных разговоров, скандалов и сплетен. Этим старым постройкам уже всё равно, и при этом они всё ещё живы и дарят убежище тем, кто действительно хочет быть с ними. А ещё они хранят в себе множество тайн. Например, Крис точно знал, что в одной из квартир в доме с обвалившейся крышей есть тайный люк в полу, где прошлые домовладельцы прятали старые книги, в которых, возможно, они хранили ценные бумаги или деньги. Или что этажом выше жила семья, ребёнок которых очень любил коллекционировать кукол. Кристофер улыбнулся, вспоминая свои вылазки. Из размышлений его выдернули громкие крики и ругань, что доносились как раз со стороны его маленького скрытого мира. Вуд тут же почувствовал, как холодеют пальцы, а в горле застревает неприятный комок. Выдернув наушники и быстро осмотревшись по сторонам, он убедился, что никого вокруг нет, а значит, кричат не ему. Первая мысль, пришедшая в голову Кристофера, говорила ему бежать. Однако что-то заставило его остаться стоять на месте. Понимание того, что, возможно, кому-то сейчас очень нужна помощь, что кто-то очень надеется на случайного прохожего, который не будет делать вид, будто ничего на самом деле не происходит. Не пройдёт мимо, оставив в беде нуждающегося, и не будет просто стоять и смотреть, как делают многие люди, сознание которых жаждет запомнить потенциальную для себя опасность. Вуду было знакомо это. Чужое безразличие. Ноги сами понесли его ближе к источнику звуков. Осторожно, но при этом быстро, будто каждая секунда на счету. Если Крис сможет помочь, то, быть может, они подружатся с этим человеком. Тогда Вуду не будет так одиноко. Если бы это был его ровесник, то они могли бы гулять вместе, построить своё собственное убежище или играть в игры на приставке в гостях друг у друга. А если этот человек намного старше Криса, то у Вуда появился бы мудрый друг и, возможно, в дальнейшем наставник, который всегда мог помочь советом. Множество вариантов проносились в голове мальчишки. И Кристофер чувствовал радость, будто всё уже произошло. Будто он уже дружит и с мальчишкой-сверстником, являющимся самым умным в своём классе, и с молодым мужчиной, работающим в известной компании, и со студентом престижного университета, который просто оказался не в том месте не в то время. В конце концов Вуд потряс головой, отгоняя ненужные мысли, и подходя совсем близко к одному из домов. Джеймс Эристон. Хулиган и головная боль многих учеников средней школы маленького городка штата Мичиган. Кристоферу он оставил особо яркое воспоминание о себе в виде небольшого шрама на виске и синяках на рёбрах, которые зажили только пару недель назад. Своим грубым, сломавшимся голосом он постоянно высмеивал веснушки Вуда и его телосложение, говоря, что тому надо было родиться девчонкой, хотя и та была бы жутко страшной, но хотя бы не позорила имя мужчин. Вечно носивший чёрную кожаную куртку, будто это делало его круче, прогуливающий уроки, из-за чего уже два раза оставался на второй год. Кристофер слышал, что семья Джеймса занимается фермерством и что отец у него тот ещё урод. Но это не оправдывало поведения самого отвратительного и злого босяка класса. Вуд остановился на месте, чуть приседая к земле. Трое верзил, видимо, из соседней школы, окружили Джеймса и что-то говорили ему, иногда громко хохоча во весь голос. Голоса у них были такие же отвратительные, как и внешность. Старые, изодранные джинсы, потрёпанные куртки, зачёсанные назад волосы, обильно смазанные гелем. Такие же, как и Джеймс, только кажется, будто ещё хуже. Быть может, потому что Эристон никогда не бил кого-то с толпой. Один из троицы положил Джеймсу руку на плечо, и когда тот скинул её, то больно ударил ученика средней школы в живот. Двое остальных противно загоготали, подходя ближе. А Кристофер чувствовал, как перед глазами всё плывёт, потому что что-то ему подсказывало, что это намного хуже, чем когда сам Эристон бил одноклассников, пусть даже иногда и с кастетом. Да, Джеймс был отвратительным человеком, которому было всё равно, кто перед ним стоит. Будь то ботаник из кружка по биологии или футболист из школьной команды. Эристон мог сказать каждому из них то, что думал, совершенно не заботясь о последствиях. Он был способен нагрубить, жестоко пошутить, пристать просто потому, что ему было скучно. И при этом избегал учителей, дабы те не вызвали в школу его родителей, потому что если об этом узнает отец, то быть Джеймсу избитым и спать в сарае, где семья держит скот. Совершенно без каких-либо способностей к науке, но отличный спортсмен, который не участвует в соревнованиях, потому что тренер предвзято относится к тем, кто ему не нравится внешне и у кого глупая фамилия. Школьный хулиган, которого так все не любят, и головная боль директора школы, которому так необходимо повышение, а исключить ученика – значит не справиться со своими обязанностями. Вуд попятился назад, чтобы уйти. Он ничем не сможет помочь Джеймсу, да и не хотелось ему этого. Пусть почувствует, что ощущают каждый день его жертвы в школе. Так будет правильно. Верно? Кристофер действительно думал, что верно, пока Эристон не поднял голову и не встретился с ним взглядом. Интересно, Вуд так же смотрит на прохожих, которые делают вид, что ничего не происходит? Трое парней начали бить одного мальчика, а Кристофер бежал подальше от заброшенных домов. Он не хотел никому помогать. Не хотел ввязываться не в своё дело, да и взгляд у Вуда не такой, как у Джеймса, когда его бьют. Крис смотрит затравленно, просяще, а Эристон злобно, ненавидяще. Вот пусть и захлебнётся в своей ненависти ко всему живому, потому что он это заслужил. Заслужил же, верно? *** В следующий понедельник Джеймс в школу не пришёл. И во вторник тоже, и в среду. Кристофер даже начал волноваться, хотя сам и знал, что всё хорошо. Выбежав на главную площадь, он тут же побежал к полицейскому, сбивчиво и истерично говоря что-то про то, что в заброшенной части города трое парней бьют одного человека. А потом слышал, как ревели сирены служебной машины и видел яркие сигнальные огни. Всё наверняка было хорошо, потому что в противном случае их классный руководитель, мистер Паркинс, наверняка бы начал урок с огромной тирады про их класс. Так было, когда Салли тяжело заболела. Многие из учеников радовались тому, что Джеймса не было в школе, а некоторые считали, что лучше бы так продолжалось и дальше. И Кристофер был бы с ними согласен, если бы не знал, какой ценой далось им такое спокойствие. Вуд до сих пор не мог понять, почему он помог Эристону. Нет-нет, Крис не надеялся с ним подружиться, или что Джеймс отстанет от него после такого благородного поступка одной из своих жертв. Просто пока Вуд бежал подальше от страшной картины, перед глазами у него стоял образ матери, которая грустно качала головой и говорила о том, что безразличие к чужой беде или горю уничтожает всё хорошее, что есть в человеке, и не только в нём самом, но и в окружающих. Что обида и злоба только порождают ещё больше ненависти, что чувствуют люди, и только добрым отношением можно поправить ситуацию. Кристофер думал, что он не был добр к Джеймсу. Он просто сделал то, чего бы сам хотел для себя. Не прошёл мимо, делая вид, будто ничего не происходит. На следующие выходные Кристофер Вуд снова отправился на прогулку. Его мать собиралась посвятить день готовке, пробуя новые рецепты, о которых прочитала накануне, поэтому мальчику думалось, что лучше будет прийти домой уже к ужину, когда всё будет готово, а не стоять рядом, выпрашивая маленький кусочек ещё неготового блюда. И хоть погода была отвратительная – небо было затянуто тучами, превращаясь в серое покрывало, – Вуд был рад вырваться на улицу. Гуляя по улицам города и слушая музыку, Кристофер не замечал ничего вокруг, снова пребывая в своих фантазиях. Вот он работает на секретную организацию и выискивает злодея, который хочет выкрасть какой-нибудь супер-чип, чтобы потом передать его вражеским силам. Заворачивая за угол, в узкий переулок, агент чувствует на своём плече чужую тяжёлую руку, а потом музыка вдруг перестаёт играть, и перед глазами возникает лицо Джеймса, который вот уже неделю не ходил в школу. Вуд чувствует лопатками холод каменного здания, который вышибает из лёгких воздух, когда Эристон сильно толкает его прямо на стену. – Ты… – Джеймс хватает Вуда за грудки и ещё раз больно бьёт спиной о камень. – Ты там был. Кристофер не понимает, как так могло произойти. Только секунду назад он улыбался, представляя себя очень важным и опытным шпионом, и вот через секунду он снова лишь испуганный мальчишка, который не заметил, что за ним следят, и который не может дать сдачи. И почему Джеймс так зол на него? – Что, понравилось смотреть, как меня избивают? – Эристон сдавил Вуду горло, со злостью смотря ему прямо в глаза. Кристофер поразился тому, сколько было во взгляде Джеймса ненависти, боли и… обиды? Вуд задёргал ногами, пытаясь пнуть хулигана, но ничего не выходило. Тогда Крис схватил того за руки, пытаясь разнять железную хватку, хоть и понимал бесполезность своих действий. А Джеймс ещё что-то говорил, что именно, Вуд уже не понимал, потому что дышать становилось всё тяжелее, и только когда перед глазами начала сгущаться тьма, Кристофер смог еле слышно прохрипеть в ответ: – Нет… Ты не… прав… Чужие руки чуть отпустили горло, давая возможность сделать вдох, но потом снова сжались уже с новой силой. – Не прав, говоришь? То есть это не ты сначала смотрел очень весёлое представление, а потом сбежал? Не ты, говоришь?! – Я бежал… Помощь… За помощью… И снова в лёгкие может поступать воздух, а тьма отходит. – Я привел… Полицейских… Разве не они тебя спасли? Кристофер старался сфокусировать взгляд, а Джеймс внимательно смотрел на мальчишку перед собой. И во взгляде его плескалось недоверие, вперемешку с непониманием. Ну как жертва может помочь тому, кто так долго над ней издевался? Вуд постепенно приходил в себя. Горло наверняка будет болеть сегодня, и неизвестно даже, сможет ли он насладиться маминой едой. Да и унесёт ли вообще сегодня домой ноги, потому что Эристон был способен на разного рода поступки. Крис осторожно поднял взгляд на человека, который только что чуть не задушил его. Джеймс всё ещё стоял близко, почти вплотную, держа Кристофера за плечи. И в глазах его читалась такая несвойственная хулигану нерешительность. Это было настолько удивительно видеть, что Вуд даже поднял голову повыше, чтобы получше разглядеть выражение лица Эристона, совершено забывая про осторожность. И именно в этот момент Джеймс оттолкнул Криса от себя, резко разворачиваясь и уходя из переулка. Горло саднило. Спина нещадно горела, обещая появление на ней внушительных размеров синяков. Но несмотря на это, Кристофер чувствовал себя счастливым, потому что именно в эти минуты Вуду казалось, что он начал по-новому понимать слова матери. – У нас сегодня будет семейный ужин! Приходи, если захочешь!