Trust me

Ты заходишь в огромное светлое здание, окна от пола до потолка пропускают лишь бледный дневной свет от пасмурного серого неба. Вот-вот пойдёт дождь, но не ливень, а так — слегка поморосит. Из звуков — тишина, едва ли разрываемая медленным дыханием и мягкими шагами по керамической белой плитке, которой выполнен каждый квадратный метр пола. Вокруг нет никого живого, ну, возможно, те огромные зелёные растения, что посажены в такого же, как и все вокруг, белого цвета высокие горшки. Ты идёшь бесшумно, мучительно медленно, ибо не знаешь, что вокруг происходит и почему так тихо, безлюдно, хотя сейчас будний день, а в это время раньше здесь всегда полно работников, но сегодня пустота, только ты одна. Подходя к широкой лестнице, ведущей точно на второй этаж, ты тормозишь, телефон вибрирует в кармане неприятно громко для безмолвия, нехотя, но тянешься, просто чтобы выключить звонок, но внимание цепляется за неопределенный номер на дисплее, дыхание на мгновение пропадает, и ты принимаешь вызов, трясущимися руками поднося динамик к уху: — Да?.. — Почему ты пришла? — по до боли знакомому голосу на другом конце линии невозможно определить в каком состоянии человек, все из-за искажения и помех, ты сглатываешь в сухое горло воздух, не зная, как ответить, потому что на самом деле не знаешь почему, — Я вижу тебя по камерам, ты думала, что не замечу? — Нам… — «надо поговорить» остаётся недоговоренным, потому что голос явно подводит. — Западный коридор сейчас перекрыт, до моего кабинета лучше проходить через восточный, — все так же безэмоционально чеканят на противоположном конце линии. — Поняла? — Да, — говорю и киваю, будто это кто-то увидит, хотя по камерам точно увидят. — Я жду.

***

«Успех кроется в честности и совести. Если у вас нет ни того, ни другого — успех гарантирован.» Пожалуй, нередко тишина создаёт иллюзию спокойствия и умиротворения. Однако, это временно. Всё возвращается на свои места, и отвести своё внимание от волнующих тем попросту невозможно. И нужно ли?.. Ещё с детства, отец стремился заложить в свою дочь качества настоящей леди, идущей на значимые мероприятия лишь с соответствующе событию высоко поднятой головой. Желание было оправдано положением в обществе, как и пелена перед глазами, в виде высокой репутации, не позволяла рассмотреть и принять желания дочери. Философия его жизни несколько отличалась. Он искренне не расценивал свои отношения с Амелией как проблемные, скорее наоборот. В виду этого намного проще было промолчать и согласиться, выполнив просьбу отца, нежели выслушивать его нравоучения, чувствуя пренебрежительное отношение к себе. Ведь, он считал, что семейный бизнес обязывает забыть о своих желаниях и продолжить дело, поступив в медицинский. Попытки сближения с матерью он расценивает как предательство, поскольку всё это время они жили порознь, даже не пытаясь объяснить ей о причинах такого решения. Всё было предсказуемо. Его мотивы были объяснимы, хоть скрыты от глаз дочери, ведь именно он занимался непосредственным воспитанием. К слову, пришлось не сладко, ведь все этапы взросления он проходил вместе с ней, ночами изучая литературу, включающую в себя тактику общения с подростком в период полового созревания, и советы, как не отдаляться, но быть всегда на чеку. Бесспорно, он прекрасно справлялся как с ролью отца, так и матери. Разве можно позволить вернуться в жизнь дочери вновь, когда человек, лживо признающийся в любви, оставлял её в самые трудные моменты жизни? Деньги, деньги, деньги. В момент самого крупного скандала на телевидение, в котором, непосредственно участвовала клиника семьи Розенфельдов, отец принял решение закрыть несколько, на тот момент уже крупных, амбулаторий города. Бюджет семьи ощутимо сократился, но Александр был уверен в своих действиях и прекрасно понимал все риски. Наряду с этим, Ева глубоко разочаровалась в муже, и тут же нашла более подходящего кандидата. Их тайный роман длился недолго, ведь, как только, клиники вновь были открыты для пациентов, возлюбленная вернулась в семью. Однако, на тот момент, её лирик был крайне обижен ситуацией, решив обратиться напрямую к Александру, рассказав всё в мельчайших подробностях. Комичная история, но полностью является правдой. Лишь один непродуманный шаг пододвинул Еву к входной двери и оставил ни с чем. Безусловно, Амелия пыталась найти контакты матери и всё же встретиться с ней, но спустя несколько позволений отца, он принял решение полностью огородить дочь от безответственной матери. Всё это заставило сменить его отношение к своей малютке и внести некоторые коррективы в поведение. Он любил её всем сердцем и желал огородить от всевозможных угрожающих обстоятельств. Довольно часто, это переходило допустимые границы, и он сам ловил себя на этом, и всё же продолжал, таки страх за своё чадо был сильнее, чем разум. Даже, спустя двадцать лет, он всё также оберегал её, и не мог смириться с мыслью о взрослении. Ведь, когда—то ей было не больше, чем двенадцать, и казалось, до взрослой жизни ещё далеко. Сейчас же, их общение не столь частое, но контроль кредитных карт, знакомых и близких друзей, по сей день актуальны, и к слову, уже давно не были секретом, со временем приелись, и чувство «абсурдности» испарилось, казалось естественным.

***

Встреча проходила в одном из деловых центров небезызвестного района Сеула — Каннам. Так скажем, корейский Манхэттен и самое сердце мегаполиса. Бесчисленное количество огней преломлялось в зеркальных фасадах зданий, оставляя во тьме лишь неуловимые взглядом, шпили. Активная деловая жизнь не мешала развлекаться после заката солнца, напротив, в ночное время район оживал по—новому. Ровно в семь часов вечера по местному времени, Александр переступил порог зала переговоров, вместе со своей юной дочерью. Его взгляд, вне всякого сомнения, излучал лишь решительность и ни капли сомнения. Педантичный, с безупречно отпаренным костюмом, под которым виднелись очертания рельефного тела, выразительными янтарными глазами, что выделялись своим колоритом среди густых тёмных бровей и не менее густых волос. Ростом выше среднего. Аромат его парфюма уловим из самых дальних уголков комнаты. Амелия не столь уверена в себе, поскольку её опыт в подобных мероприятиях заканчивался сопровождением отца, будучи ребёнком. Фактически, половину пути она просыпала в машине, следом перемещавшись на руках отца, в гостевые комнаты дорогих особняков его друзей. Всё же, это не снижало её изящества и статности. Серебристо—голубые глаза, обрамлённые по краям схожим, но приметно блёклым оттенком, полные целомудрия, но и едва ощутимой наивности. Блондинистые волосы, недавно распущенные из небрежного хвоста, ещё слегка потрёпаны, спускались волнистыми локонами по спине. Чёрное, на первый взгляд, простое, платье, но некоторые детали определенно цепляли глаз. Что и приметил один из представителей Кимов. Прямоугольный вырез выделял малозаметный бриллиант, едва сверкавший в искусственном освещении зала. Грани камня заключены в золотисто—соломенное одеяние, мягко снисходя к груди. Ткань деликатно обтягивала талию, область ягодиц, оставляя лишь пару сантиметров оголённых бёдер. Руки всецело покрыты тонкой, сетчатой тканью, плавно сужающейся на границе запястий. Аспидные каблуки около трёх дюймов в высоту, казались крайне неустойчивыми, однако её походка была столь же величественной, подобно тому, как она бы прошла этот путь в самых удобных кроссовках гардероба. Слегка поправив волосы рукой, в попытках спрятать непослушную прядь за край уха, она крепче сжала в руке потрёпанный блокнот, который везде носила с собой, едва заведя его за спину, чтобы не нарушить вид деловой дамы. Тем часом, на мягких, обтянутых шениллом, диванах, выжидающе устроились Кимы. Речь идёт о доминирующем начальстве и по совместительству, основателях одной из крупнейших фармакологических фирм Кореи — Ким Хэджин и его сын Ким Намджун. Неизбежно оторвав взгляд со стопки исписанных бумаг, организованно сложенных на застеклённом столе, и отложив авторучку возле, Хэджин поднялся с дивана, уперевшись руками о края близ себя. Намджун незамедлительно повторил за отцом, обратив внимание на приближающегося господина Розенфельда. Несколько секунд взгляд был устремлён непосредственно в его сторону, пока из-за спины не стал прорисовываться силуэт незнакомой девушки. Некогда строгий, Намджун, был приятно удивлён, но умело скрывал это. Он лишь слегка опустил брови вниз для пущего эффекта статности и в «засаде» наблюдал за ней. Амелия всё также шла сзади, но старалась не отставать от шагов отца, держась возле. В упор не замечая перед собой молодого господина, её взгляд буквально блуждал по залу, рассматривая все самые незначительные детали интерьера и колористику зала. Несколько свободный, в духе минимализма с добавлением элементов корейского модерна. Антикварный рабочий стол, выполненный из чёрного дуба, возле окна, два кресла в цвет дивана схожего оттенка, кофейный столик напротив. Скудное освещение, захватывающее лишь отельные части комнаты, панорамное окно, ещё пропускающее остатки вечернего света, столь же цепляющего, что слегка отблёскивали среди прядей светло—русых волос мисс Розенфельд. Остановив свой взгляд на виде ночного Сеула, частично погружённого во тьму, Амелия не смогла сдержать восхищения. — Вау… — было сказано слишком тихо, чтобы кто—то услышал. Вид поистине пленял. Город незаметно готовился ко сну, оставляя все заботы на следующий день. Машин неестественно мало, а гул людей был лишь возле круглосуточного магазина напротив. — Рад личному знакомству, — произнёс Хэджин, протягивая ладонь для рукопожатия, противоположной придерживая локоть, — Прошу, располагайтесь, — добавил, указав на тканное кресло неподалёку, что было выполнено в привычном, для этой комнаты, стиле. Незначительно коснувшись талии дочери, Александр помедлил, пропуская её к одному из свободных мест. Мимолётный взгляд на отца в ожидании одобрения сменился желанным облегчением. Мягко спустившись на кресло, её рука вновь потянулась к волосам, отбрасывая лишние назад. Ежедневник оказался справа, частично затерявшись среди швов кресла. Молодой господин сел напротив, не поднимая глаз с ценных бумаг, раннее взятых со стола. Выдохнул, расстегнув пуговицу на своём пиджаке, ослабляя его натяжение в области талии. — Могу предложить Вам чай, кофе или что покрепче? — уголки рта господина Кима приподнялись, едва оголяя безупречные зубы, — В нашем погребе собрана необычайная коллекция вин. Уверяю, «Жевре — Шамбертен» приведёт Вас в восторг. Можем считать это началом крепкого сотрудничества. Как Вы на это смотрите? — Благодарю Вас, сегодня лишь кофе, — изобразив неодобрительный жест рукой, Александр сдержано улыбнулся. — А даме?.. — её взгляд был устремлён на отца. — Кофе, — незамедлительно ответил Александр. Господин Ким отчасти растерянно поджал губы, подошёл ближе к рабочему столу, зажав одну из кнопок стационарного телефона. Резкий сигнал моментально наполнил зал, что заставило Амелию вздрогнуть. Взгляд был слепо направлен в сторону шума, сердце стучало, в то время как внутренний голос стремился успокоить возбуждённое тело. Фобии не выбирают, тем не менее, даже если бы и выбирали, то акустикофобия — не лучший вариант, не говоря уже о регулярно трясущихся руках. Но, таково страдание. — Господин Ким, слушаю Вас, — сладостный женский голос прозвучал несколько приватно. — Четыре чашки кофе в зал переговоров, спасибо, — убирая указательный палец с клавиши, немедленно сбросил звонок. Хэджин расположился недалеко от сына, опустившись на свободную треть упругого дивана. Сдвинув сложенные документы на край стола, взял ручку и спрятал её в небольшом кармане на его пиджаке, похлопав по нему. Вместе с тем, Намджун потирал ладони между собой, переводя взгляд с Александра на Амелию. Волнение единственной дамы этого вечера всё еще таилось среди безмолвия. Вероятно, этого никто не замечал кроме неё, но от этого не становилось легче. Дрожащие руки, лежащие на коленях, старались прикрыть тканью выступающую часть голой кожи ног. Хотелось бы оставить это без внимания, но на лице молодого господина уже появилась секундная ухмылка. В ней не было злого умысла, скорее умиление и отражение нелепости ситуации. Неумышленно подняв голову, её глаза тут же встретились с его пристальным взглядом. Казалось, прошло лишь мгновение, после дверь распахнулась, наполнив пространство едва слышимым шумом от созданного потока воздуха. За ней оказалась девушка, на вид около двадцати пяти лет, с безупречной фигурой, максимально приближенной к принятым стандартам, фарфоровой кожей и едва уловимым парфюмом, создающим лёгкий шлейф при движении. Волосы собраны в пучок, лишь пару прядей предательски спускались к скулам, нарушая гармонию причёски. Шаги были уверенны, несколько спешны, однако не менее элегантны. Стук сатиновых каблуков о покрытие напрягал слух, затмевая только что образовавшуюся тишину. Она поставила чашки возле каждого гостя, прижала поднос к груди и слегка покланявшись, направилась в сторону выхода. — Что ж, — начал господин Розенфельд, — предлагаю приступить. Хэджин поспешно оторвал губы от чашки кофе, промокнув уголки рта салфеткой. — Вероятно, у вас есть некоторые вопросы. — Да, — Александр кивнул, тем часом поправляя запонки на пиджаке, — В последнем письме Вы произнесли смелые высказывания о стабильности кампании и отсутствии на фармакологическом рынке достойных конкурентов. — Могу повторить это лично, — нелепый смешок Хэджина был не к месту, но не привлёк лишнего интереса среди гостей. Александр также не проявил к этому ни малейшего внимания, задав следующий вопрос. — С каким количеством заказчиков работает кампания? — Наша фирма предоставляет лекарственные препараты девяноста процентам клиник Сеула, а также затрагивает тридцать процентов амбулаторий Инчхона, Пусана и Тэгу, — сделав небольшую паузу, продолжил, — Помимо Кореи, мы заключили контракт с пятью клиниками Великобритании. — Какое влияние окажет потеря хотя бы одного из них? Александр анализировал реплики собеседника, обращая внимание на самые незначительные детали поведения, умудряясь не прерывать зрительный контакт между. Он особо ценил время, не тратя его на пустую болтовню, поэтому задавал вопросы без лишних пауз. — Воздействие будет минимальное, и готов заверить своим именем уверенность в сказанных словах. Наш рынок имеет государственные ограничения, связанные лишь с желанием поставить в приоритет качество. Мы выбираем меньше точек привоза, ограничиваясь Южной Кореей и затрагивая лишь часть иностранных государств. Однако, это не противоречит нашей финансовой стабильности. Добавлю, что все наши предприятия действуют по строгим декларациям. Мы тщательно отслеживаем все стадии производства, а также непосредственный трансфер. — Пункт, связанный с судебными процессами, был пропущен. На то есть причины? — Скорее, это ошибка отправителя. Наша кампания не была вовлечена ни в одно судебное разбирательство за все года существования. Повторюсь, безопасность и качество — наш приоритет. — Советую отделу тщательнее проверять документы перед отправкой, — комментарий слегка язвительный, но господин Ким принял замечание, лишь склонив голову в знак согласия, — Как Вы считаете, ваш бизнес достиг пика развития? — Вы задали некорректный вопрос, — перебил отца Намджун, — Бизнес не может находиться в стабильном состоянии, будь то «пик развития», — процитировал он, продолжив, — Либо же он развивается, либо обречён на неудачи, — ответ весьма утешил Александра, заставил слегка расслабиться и показать лёгкую одобрительную улыбку, — Мы всегда следим за актуальным рынком, активами, не говоря уже о возможных конкурентах. В случае появления проводится незамедлительный анализ их концепции и предпринимаются новые решения, вводя инновации для привлечения клиентов. Всё фиксируется официальными бумагами и полностью отслеживается. Мы можем предоставить необходимые акты. — Если это все вопросы, то… — Хэджин не успел закончить, как его вновь перебил Александр. — Нет, — направив взгляд в сторону Амелии, продолжил — Моя дочь также приготовила вопросы. Пару секунд молчания под пристальным взглядом участников дискуссии длились ощутимо дольше. — Я бы хотела задать вопрос господину Киму, как приемнику директора, — прочеканила она, не поднимая глаз с исписанной страницы, слегка смявшейся, с одной стороны. Тело молодого господина напряглось, что было заметно по его незадолго сомкнувшимся рукам, всецело покрытым сплетением выступающих вен. Однако не столь от волнения, сколько от концентрации внимания. Взгляд и внимание полностью принадлежали ей. Всё это никак не было связано с личной симпатией, ведь Ким относился к работе всегда с особым почётом. Открыв блокнот, взгляд мисс Розенфельд странствовал по комнате в явном беспокойстве. Стол оказался предательски пуст, как и стакан возле, что ранее был наполнен фирменными угольными карандашами. Сознание безжалостно продолжало твердить об её безответственности в моменте, лишь оголяя всю растерянность окружению возле. Невозмутимо поднявшись с места, Намджун направился к рабочему столу, одёргивая задравшиеся края пиджака в пути. Отец провёл его озадаченным взглядом, как и господин Розенфельд, ранее увлёкшийся своей рукописной записью собеседования. Между тем, Ким захватил одну из авторучек, размещённую в металлическом органайзере на краю стола. Шаги, направленные обратно, были уверены, а темп относительно спокойный. Зрительный контакт с мисс Розенфельд казался слишком долгим. Глубокие карие глаза, что рассматривали каждый миллиметр милого личика мисс Розенфельд, заставляли её чувствовать себя слишком уязвимой. Румянец на щеках появился тот час, предательски сдав её силой сдерживаемое воодушевление. Ким подошёл неприлично близко, протянув широко раскрытую ладонь. Словно пробудившись, она встрепенулась, спешно привстав с места. Придержала открытый блокнот на бёдрах, другой рукой захватив предложенную ручку. Склонив голову в знак благодарности, её губы едва разомкнулись, намеривая произнести хоть слово, однако оказавшись лишь безмолвным бормотанием среди повисшей тишины. — С удовольствием отвечу, — уголок губ поднялся вверх, разом скрывшись, однако оставив после себя едва заметный след. — Вы не против, если я запишу ваши ответы? — на полном серьёзе спросила она. — После того, как я передал Вам ручку для записи? Вы ещё спрашиваете? — после вопроса, она неестественно быстро моргала, в глазах проскользнула ещё большая растерянность, от чего Кима накрыло несвойственное чувство вины. — Нет, не против, — повторил он, осознав всю растерянность мисс Розенфельд. Она вновь заёрзала на кресле, но всё же взяла себя в руки и расправляя плечики, слегка поддалась вперед. — Я бы хотела получить от Вас полный список возможных стран для сотрудничества на электронную почту, — проговаривая это, она заметно нахмурилась, вычитывая текст из своего опросника. — Я предоставлю Вам печатную и электронную версию, — говоря это, он пометил что—то в своём смартфоне, вновь подняв глаза на неё. — Хорошо. У меня к вам несколько вопросов. — Само собой, — иронично ответил он. — Каков штат сотрудников в отделе перевода на данный момент? — она уже была готова начать запись, держа руку под напряжением возле чистого листа. — На сегодняшний день в общем счёте штат состоит из тридцати человек. Пять из которых — синхронисты. Десять завязаны на переводе юридических документов и письменном переводе, семь технических и восемь устных. — Что насчёт языков перевода? — Английский, корейский, китайский, и до недавнего времени, немецкий. — Немецкий? — она склонила голову. — Относительно недолгий период мы сотрудничали с тремя клиниками в Мюнхене, Берлине и Франкфурте. — Почему контракт был недолговременный? Вы чётко излагались о значимости долгого сотрудничества. — Существуют исключения, — влез в разговор старший Ким. — Однако…— помедлив, она замолчала, приступив к следующему вопросу, — Как вы считаете, успех вашей кампании — везение? Ким пристально рассматривал мисс Розенфельд, как бы определяя серьёзность заданного вопроса. — Везение? — переспросил он, продолжив — Тяжкий труд, умение вовлечь людей в работу и не спускать с них глаз, не говоря уже о прогнозировании каждого последующего действия и незамедлительное увольнение, если сотрудник не справляется с назначенными обязанностями. Всю свою жизнь Ким неизменно нацелен на успех. С юных лет он превосходил своих сверстников, отличаясь прекрасным аналитическим умом, высоким IQ и неутолимым желанием постигать всё новые глубины познания. Каждая ступень в его образовании была соревнованием, откуда он уходил победителем. К слову, не все составляющие его жизни были столь же развиты, что и мозг, ведь его вера в неподдельную любовь была настолько сильной, что обрести настоящие отношения казалось чем—то невозможным. Очередная пассия уходила на второй план в момент его инсайта, касательно человеческих ценностей. Первая любовь была трагична, как и у большинства, оставив после себя характерную метку. Может он уже давно и не верит в любовь, однако в глубине души мечтает прочувствовать её вновь, забыв о прежних ранах. — Везение тут ни при чём. Пауза, повлёкшая за собой несколько затянувшуюся тишину. — «Величайшая задача, стоящая перед лидером, — это рост и развитие людей», — он задержал взгляд на ней, — Харви… — Файрстоун, — дополнила она, — Недавно я ознакомилась с его биографией. Блеснуть эрудицией при просветлённой даме оказалось заметно сложнее, чем перед девушками в эксклюзивных ночных клубах. Не то что бы он был частым гостем, однако, иногда одиночество приводило лишь туда, заставляя заполнить пустоты мимолётными интригами. Секунда, в которую ты ощущаешь себя значимым для кого—то кажется исцеляющей для всех лет одиночества, что могли изъедать изнутри без пощады. — Вы правы. Несколько бесконечно долгих секунд они смотрели друг на друга в повисшей тишине. Лишь покашливание отца возле заставило её встрепенуться и вернуть свой взгляд к вопросам. — У вас есть своя философия? В чём она заключается? — Я ожидал слегка других вопросов от Вас, мисс Розенфельд, — смешок вырвался из его рта, — Что ж, философии как таковой у меня нет. Разве что руководящие принципы. — Вы готовы озвучить их? — настаивала она, от чего Ким слегка опешил. — Мне нравится держать под контролем всё, что находится возле, в том числе свой рассудок, а как гласит Дейл Карнеги: «Тот, кто способен полностью владеть своим рассудком, овладеет всем, что принадлежит ему по праву». — Значит, Вам нравится владеть? Ким слегка сминает губы вместе. — В точку, мисс Розенфельд. — Вы молод, но в то же время готовы взять на себя колоссальную ответственность, заняв пост отца, к тому же занимаетесь благотворительностью. Зачем? — Зачем я занимаюсь благотворительностью? — переспросил он. — Да. — Это приносит мне удовольствие… — слегка растянуто произнёс, положив одну из ладоней на бедро. — Вы прислушиваетесь к своему сердцу? Он засмеялся. — У Вас есть ещё вопросы, мисс Розенфельд? — Я… — растерянно начала она. Те медово—карие глаза, подобные остальным, что представлялись по—новому лишь во взоре молодой мисс, обнажая душу, родственно зеркальному отражению. Романтика, силой скрывающаяся в глубине его глаз, смягчала каждый мимолётный взгляд, брошенный на неё. — Предлагаю назначить персональную встречу, чтобы обсудить все интересующие Вас вопросы. — На следующей неделе проходит благотворительный вечер, — прервал Хэджин, — Вы сможете поговорить на нём лично. — Отличная идея, — произнёс младший Ким, не теряя время на раздумья.