И быть может

Рэй часто забредал в оранжерею Томи. Конечно же, по чистой случайности, а вовсе не потому, что надеялся застать его там. И пусть природа его чувств уже давно стала ему понятна, признаться в этом самому цветочнику духа не хватало. Он шагал медленно, стараясь не наступать на недавно появившуюся молодую травку и подставляя снежно-белую кожу беспощадному солнцу. Майские улочки дышали тяжело и тихо, наполняли воздух мягким пухом и палитрой запахов, и как бы безмолвно просили людей остановиться хоть на мгновение, чтобы заметить, как мил порой бывает бренный мир. Почти незаметное дуновение ветра донесло до чуткого носа парня тонкий и нежный, как прикосновения матери, аромат сирени. Это заставило его богатое воображение тут же представить перед собой Томи, ухаживающего за хрупкими цветами. Его образ возник в сознании яркой, настолько реалистичной вспышкой, что, казалось, стоит Рэю протянуть руку, он сможет коснуться шёлковых волос возлюбленного и умилиться его чистой искренней улыбкой. «Ох, черт… Наверное, я давно сошёл с ума…»–, смутился юноша, прикрывая покрасневшие от смущения щеки. Стеклянная дверь позволяла посетителям увидеть происходящее в оранжерее задолго до их непосредственного появления. Рэй находил эту деталь совершенно некомфортной, но когда он вспоминал об открытости Томи всему миру, этот вопрос быстро покидал его разум. Звонко пропел колокольчик, оповещая о названном, но желанном госте. Рэй позволил себе вдохнуть полной грудью и сохранить глубоко в лёгких ласковый шлейф цветочной отдушки. –Привет, Томи. Как ты? –О, Рэйнхальд! Проходи, сладкий, -сердце Рэя совершило кульбит, заставляя кровь снова прилить к щекам. Настоящим именем его могли звать только хорошие друзья, коих было вовсе не много, но и они старались не прибегать к этому часто, по привычке обращаясь к загадочному парню устоявшимся произвещем. –Может, чаю? Что это ты там притащил? -раздался приглушённый голос Томи, который тут же умчался сервировать стол. Рэй обожал это чувство. Чувство, что его рады видеть и принимают со всеми его тараканами. Может, дело было в его нежной влюблённости, а может, именно Томи всегда создавал вокруг себя атмосферу семейности и даже с незнакомцами вёл себя как со старыми товарищами. От чего-то… Рэю не хотелось, чтобы детская доброта Томи распространялась на всех. «Я такой дурак… Ревную человека к собственным мыслям!» –Ты что, издеваешься? -Томи словно по щелчку нарисовался у порога и упер руки в бока. –Шуруй на кухню, кому сказал! -он попытался толкать друга в спину, чтобы тот наконец сдвинулся с места, однако рост не позволял ему делать особых успехов. –Да… Иду, задумался, ха-ха… Сев за стол, Рэй явил взору Томи два пышных, волшебно пахнущих пончика. Розовая глазурь немного подтаяла на жаре и по-тихоньку начала сбегать вниз, однако цветочник был быстрее и тут же уложил их на блюдце. –Пахнет чудно, хотя я предпочитаю домашнюю выпечку, -улыбнулся он. –Прости, я просто шёл мимо пекарни и решил, что с пустыми руками заходить не комильфо. –Зачем ты извиняешься? Я всего лишь поделился с тобой. Они мирно потягивали ягодный чай, будто это был один из беззаботных дней двух влюблённых людей. Несмотря на то, что напиток должен был быть сладковатым, в нём удивительно сочетались и немного кислые нотки, а порой и горьковато-терпкие. Рэй подумал, что его друг имеет с этим что-то общее. Томи тоже слыл настоящим букетом и, можно сказать, ходячей крайностью: он был чрезмерно импульсивен, но редко повышал голос на близких; мог почти расплакаться, как дитя, но затем приобрести на лице совсем несвойственную ему серьёзность, и в такие моменты Рэю думалось, что в прошлом Томи гораздо больше горьких тайн, чем он озвучивает. Однажды он застал его в оранжерее пьяным. Цветочник был один. Это было первым тревожным звоном для Рэя… Счастливые люди никогда не напиваются в одиночестве. Он сел утешить друга, и тот, уткнувшись ему в плечо, рассказал о тех временах его жизни, которые когда-то сломили его, и оставили в его душе отпечаток. Рэй ценил эту искренность. Нет ничего важнее момента, когда люди вот так вот плачут, обнажая перед тобой самые страшные слабости и рассказывают о том, что мучает их сердца по ночам. Этот день заставил его почувствовать себя особенным. Кем-то, кто заслуживает такого глубокого доверия. Может, именно тот день подтолкнул его на встречу осознания своих чувств к Томи. –Ты всегда такой задумчивый, Рэй. Что-то случилось? –Нет, -он тепло улыбнулся, рассматривая смешинки у глаз Томи. -Просто стараюсь запомнить это мгновение. –Да… Нам действительно важно ценить что имеем. Так и напишу сейчас этому Грэму. … что? -К… Кому? В груди неприятно кольнуло. Опять он о нём… Что Рэю нужно сделать, чтобы занять хотя бы ту малую часть сердца цветочника, какую занимает их общий друг? Как заставить его посмотреть на себя? –Грэму, кому! Эта проклятая заноза в одном месте обещала скинуть мне свои нюдсы, и что? Пошёл второй год, как я не могу дождаться! –Томи драматично вздохнул, хватаясь за сердце и чуть не проливая чай, -А ведь я между прочим не молодею… Вот умру, и будет знать, кого потерял! –Ты не умрёшь. -резко оборвал его Рэй. Он не любил, когда так легко разбрасывались словами о смерти. И ещё больше он не любил, когда так шутили дорогие для него люди. Томи не заметил перемены его настроения и некоторое время продолжал причитать на равнодушие Грэма. –О, давай отправим ему фотографию? Рэй не признавал никаких фотосессий и ненавидел, каким получается его исхудавший лицо на картинках. Но это было бы первое их совместное фото… –Ладно… Давай. Томи высоко поднял руку, чтобы в кадр смогли попасть они с Рэем и недоеденные пончики. В своем стиле он оставил приписку «Два горячих парня ждут тебя на чай» –Как думаешь, нормально? Или лучше «на столе лежат пончики, а мог бы быть ты»? Рэй был почти уверен, что его лицу удалось сохранить беспристрастное выражение. Когда он сможет смириться с безответной любовью? –Нет, сойдёт так, -безжизненно прохрипел он. –Ну окей. И он нажал кнопку «отправить». –Ты хорошо следишь за своим здоровьем? -заботливо поинтересовался Рэй. –Сложно сказать… Когда как. Рэй кивнул, удовлетворённый таким ответом. Ему было важно, чтобы Томи чувствовал себя комфортно. –Что ж, мне пора. Думаю, скоро я снова навещу тебя, если ты не будешь против. Томи сморщил нос и фыркнул: -Разве могу я быть против? Мой дом-твой дом! Дом… –Да, конечно… О, Томи… Рэй никогда не забудет того, на что у него откуда-то взялась храбрость. Он словно в замедленной съемке протянул руку, осторожно стирая с губы Томи воздушную начинку пончика. «Его губы… Такие мягкие» Рэй завис, наблюдая за своим отражением в медовых глазах Томи. Они необычно переливались в дневном свете. –П-прости… -Рэй робко шагнул назад, опуская голову и заливаясь краской. -Я веду себя, как хулиган. –Ну что за прелесть! -развеселился Томи. –А мне даже понравилось… Ах, жаль на фото я видимо тоже вышел свинюшкой. Рэй почувствовал, как его верхнюю прядь волос заправили за ухо чем-то мягким и прохладным. Подушечки пальцев нащупали приятные лепестки, и цветок невесомо приземлился на его ладонь. Он был фиолетовым и будто слабо светился, отбрасывая на кожу Рэя лиловые и пурпурные блики. –Это крокус. На редкость красивый цветок, к тому же очень подходящий твоей натуре. Томи довольно улыбнулся реакции друга. –Спасибо… -Рэй снова заправил его за ухо, уже зная, что никогда не избавится от этого цветка и пополнит свой гербарий волшебной драгоценностью. –Всегда пожалуйста. Приходи ещё! Цветочник помахал ему на прощание, щуря глаза от солнечных лучей. Рэй поковылял домой, ощущая в ногах непривычную лёгкость… Казалось, будто вновь ожившие в животе крылатые создания сейчас заставят его парить в воздухе. И быть может… Однажды, Томи все-таки посмотрит на него, и в его глазах отразится счастливое понимание, что он наконец-то нашёл в Рэе свою родственную душу.