Любовь моя

Любовь моя в сердце теснилась так долго, Рвалась, словно птаха, из клетки груди, Я крылья ей рвал и прикрикивал строго, Ревел: "Прекрати, но за грубость прости". Приняв еë, сил не жалея лелеял, И грел, и ласкал — всë с открытой душой, Но всë невпопад. И случайно посеял Я в ней отголоски жестокости той. И эта любовь, будто коршун голодный, Сжирала меня с головы и до ног, И я совладать с ней, безумием полной, Старался, ей-богу, но так и не смог. Томима одной лишь безудержной страстью Она заставляла рассудок терять, Тревожила сон и клыкастою пастью Стремилась на клочья меня разорвать. И день ото дня в этом страшном припадке Я плакал и падал к коленям твоим. Ты знал: мой рассудок отнюдь не в порядке, Но ловко умел притвориться слепым. Я помню касания тëплых ладоней, Ребяческий смех и невинный твой взгляд. Но ангел внезапно лишился покоя, И я знаю точно, кто в том виноват. Я всë забывал, в твоих ласках купаясь. Ты разом терял стыд, обиду и страх, Но вновь уходил, впопыхах извиняясь, Завидев искру в моих тусклых очах. Я всë ещë вижу во снах этот дикий Испуг на твоëм безупречном лице. Как загнанный зверь, безнадëжно и тихо, Молил ты о быстром и лëгком конце. Ты знал, что однажды окажешься жертвой Любви, что пропитана тяжкой тоской. Она обернулась богиней бессмертной И полный контроль обрела надо мной. Вгрызаясь зубами в горячее тело, Я чувствовал горечь той страшной любви, Ко мне прижимался ты крепко, несмело, Царапая спину до алой крови. Но страх потерявший, решимости полный, Ты будто хотел быть истерзанным мной. С концами отдавшись стихии свободной, К чудовищу в глотку нырнул с головой. Любовь поглотила тебя, проливая Кровавые слëзы по волчьим щекам. Себя не сдержал я и, плоть разрывая, Живым тебя рядом увидеть взалкал И понял, что знал о тебе я так мало, Теперь уж не знаю, как больше узнать, Чего же мне рядом с тобой не хватало? Прости, сам не знаю, как лучше сказать. Манили меня твои губы и руки, И голос, и то, как со мной ты был мил. Поверь, я не вынес бы тяжкой разлуки, Но рядом с тобой беспокоен бы был. Боясь причинить тебе вред ненароком, Я был осторожен, смиренен и тих. Но сердце рвалось в этой жажде жестокой, Стремленья которой ты тут же постиг. Любовь моя хищная больше желала, Хотела тобой целиком обладать, В кошмарах меня серым волком пугала, И с нею, увы, я не смог совладать. Хотя и страшился тех мыслей ужасных, Тебя я добычей своей возомнил. Я рядом клыков улыбался опасных, Их блеск тебя риском смертельным манил. В последний наш день ты казался несчастным, Причину тому, без сомненья, я знал. Но ты убеждал, что ты жил не напрасно, Я верил всему, что тогда ты сказал. Потом меня долго рвало и тошнило, Но я так старался в себе удержать, Оставить с собой всë, что было так мило, Не дать ни малейшей крупинке пропасть. Я знал, что тебя не вернуть с того света, Но только сейчас наконец осознал, Что кончено всë, наша песенка спета. И я в самом деле тебя потерял. И те же ладони, холодные, в крови Сдавили забитую комом гортань. Я стал задыхаться от страха и боли И вот наконец над собой увидал Знакомые формы любимого тела, Ко мне распростëртые руки твои. Запомню навечно, как сердце горело, Когда я погиб от своей же любви.