Хрустальное колечко

Ты закрываешь дверь и оборачиваешься. Вы остаетесь в небольшой спальне вдвоем, без лишних глаз. Лорен, только недавно рассказывающий, что он устроит, когда вы уединитесь, неловко притихает. Он в нерешительности садится на краешек кровати, смущенно опускает серые глаза. Ты замечаешь блики заката на веере длинных ресниц. — Штефан, понимаешь… Это будет мой первый раз, и я… - неуверенно начинает Лорен. — Боишься ошибиться? Боишься боли? Просто стесняешься? - ты перебираешь варианты, а румянец на чужих щеках разгорается с каждым словом все сильнее. —Все сразу. Я, обещал, что я в последний момент не откажусь, но я не думал, что это будет так… Напряженно. - он мямлит. Его пальцы то и дело нервно поправляют отросшие темные волосы. — Я не сделаю тебе больно. Ты кладешь руку на острое плечо, прижимаешь хрупкое тело к себе. Лорен слегка дрожит в твоих руках, но постепенно приходит в себя, настраивается. Ты мягко целуешь его в лоб, и тело это становится податливым, послушным. Руки твои плавно переходят на изящную талию, забираются под футболку, нежно оглаживают прямую спину. Холодные пальцы встречаются с горячей тонкой кожей. Ее обладатель вскрикивает от неожиданности, но не отстраняется, а напротив, прижимается еще ближе, обнимает твою шею обеими руками, закидывает длинную ножку на твои колени. Одна твоя рука отвлекается от спины парня и ласкает его бедро, но едва ли он что-то почувствует через плотную ткань джинсов. Ты целуешь его в губы ласково, но вместе с тем страстно, настойчиво. Поцелуй этот как приказ действует на скромного мальчика. И парень не сопротивляется. Он готов. Он полностью тебе доверяет. Как забавно наблюдать за влюбленным! Когда он считает, что глупое его чувство не взаимно, он переживает, убивается, делает все возможное, чтобы это изменить, но еще смешнее, когда он думает, что его любят в ответ. Тогда он такой нежный, уязвимый, его можно заставить делать все, что угодно, словно он маленький щенок у тебя поводке. Ты управляешь им, вертишь как хочешь в своих руках, а он и рад вертеться. Он неразумен, ведет себя глупо, и вместе с тем умилительно забавно. А ты в праве разрушить эту его поверхностную радость по первой прихоти - как только заскучаешь. Пару месяцев назад Лорен признался тебе, и ты согласился на отношения с ним. Сам проявлял знаки внимания, писал первым, придумывал идеи для свиданий, то есть создавал иллюзию, видимость идеальных отношений, о которых так мечтал твой влюбленный мальчик. И его характер изменился до неузнаваемости, ведь люди часто стараются показывать своему партнеру лучшую версию себя, скрывать от него свои недостатки. Он стал разговаривать вежливее, постарался быть менее дотошным, и вот язвительный зануда почти испарился у тебя на глазах, и тебе уже трудно понять, кто он настоящий - покорный мальчик, почти не имеющий собственной воли, или же прежний дерзкий душнила? Ты сам убедил Лорена, что он любит взаимно, и он поверил, всеми силами пытался поверить, и поэтому ему можно предложить любую лапшу, и он с большим удовольствием повесит её себе на уши. Ты собираешься доставить удовольствие только себе, а раз уж Ло так сильно тебя любит, то пусть радуется, что тебе понравилось, а на свои собственные чувства постарается обращать поменьше внимания. Иначе его любовь будет эгоистичной, а как известно, эгоисты не способны любить, ни других, ни себя. Эгоисты вообще ненавидят себя. Они судорожно пытаются получить удовольствие от жизни, но сами же себе мешают наслаждаться ей. Казалось бы, они слишком заботятся о себе, но они всего лишь безуспешно пытаются скрыть и компенсировать свой провал в заботе о своем самочувствии. А ты не такой. Ты действительно получаешь удовольствие и твою заботу о собственном эго никак нельзя назвать провалом. Но удовольствия у тебя сомнительные. Ты наслаждаешься эмоциями других, которые сам вызвал, тебе нравится, как они идут у тебя на поводу и исполняют приказы, да с такой самоотдачей, будто это их собственная воля. Ты влюблен в чужую боль, любовь, стыд, удовольствие, слезы, крики, ведь своих испытать не в силах. Ты выжмешь из Лорена все, как из губки, и оставишь, как сломанную куклу. Ты кладешь парня на спину и расстегиваешь ширинку. Он ненадолго хватает твои запястья, но отпускает, разрешая тебе сделать следующий шаг. Ты стаскиваешь его джинсы. Лорен сводит коленки друг к другу. У него были прекрасные длинные ноги, белые, сильные. Тебе нравилось смотреть на них, когда твой парень ходил в шортах. Тебе доставляло удовольствие наблюдать за тем, как мышцы его работают при каждом шаге, как выступают его сухожилия, когда он напрягается. Возможно, единственная выгода, которую могут тебе дать отношения с ним, это эротическое наслаждение, ведь внешностью Всевышний его не обделил. Однако то был сложный, нудный собеседник, мало кто согласился бы проводить с ним так много времени, как это делаешь ты. Не многие способны любить его, но это не любовь и никогда ей не было. Он ложится на спину и снимает верх, оставаясь полностью обнаженным. Ты раздеваешься, нависаешь над ним. Твоя ладонь прикасается к нижней части его бедра, крепко сжимает. Утонченные красивые ноги оказываются на твоих плечах. Каким бы садистом ты ни был, растянуть его необходимо. Желательно со смазкой, ведь иначе будет неприятно и тебе. Лорен немного тушуется, когда твой указательный палец прикасается к его анусу. Он сжимает мышцы сильнее. Палец, смазанный жидкостью, входит на одну фалангу во внутрь, массирует круговыми движениями. Позвоночник парня под тобой выгибается, он жмурит серые глаза. Его ресницы слегка намокли от выступивших слез. Ты отправляешь палец глубже в крошечное кольцо мышц. — Ште… Штефан!… Остановись! Хватит, пожалуйста, хватит! - умоляет тебя твоя пассия. Ты мягко вынимаешь палец. Смотришь на него вопросительно, с небольшим укором. — Почему? Я только начал. Я же аккуратно. — Мне больно! Перестань… - он отталкивает тебя руками, но не сильно, осторожно. Отодвигается от тебя пугливо, испуганно. - Давай закончим. Ты терпеливо вздыхаешь. Конечно же, ты так просто его не отпустишь. Ты не дашь ему отказаться от того, что ты так великодушно подносишь ему на блюдечке. Он не получит долгожданное право выбора. Ты выберешь за него. — Это нормально. Не переживай, долго больно не будет. Потом будет приятно, вот увидишь. Тебе понравится. — Обещаешь? - неуверенно поднимает на тебя глаза Лорен. Ты заглядываешь в темную бездну, и эти блестящие глаза, цвета легкого металла, отчаянно желают тебе верить. — Конечно. Обещаю. - Ложь, обман и провокация. Он доверчив. Поверит всему, что выйдет из тебя. И ты пользуешься этим снова и снова. Твоя мнимая уверенность невольно переходит к нему. Дубль два. Он опять, доверившись, лежит под тобой. Твой палец снова проникает внутрь. На этот раз было не больно. Ты, не долго думая, суешь второй. С его тонких губ срывается сладкий стон. Третий палец входит туго, и парень снизу уже снова думает начать сопротивляться, но ту во время наклоняешься к его лицу и успокаивающе целуешь в округлый кончик носа. Ты убираешь руку, и напоследок быстро втыкаешь безымянный палец в это хрупкое хрустальное колечко. Это почти брак, но развод произойдет так скоро, так неумолимо быстро, что ты забудешь своего одноразового мужа. А он запомнит. И неизвестно, как он будет выносить внезапный игнорир с твоей стороны, неожиданный холод твоих слов, непредвиденное равнодушие твоего взгляда. Наверняка ему будет больно. Возможно, он даже будет жаловаться на тебя своему новому парню, но общим друзьям сказать не осмелится. Уж больно он дорожит своей репутацией среди них. Лорен пропускает момент, когда твой член оказывается внутри него, оттого он не успел напрячься. Он вскрикивает от неожиданности неприлично громко. После пары неглубоких подготовительных толчков ты, не меняя медленного ритма, входишь так глубоко, как позволяет твоя незаурядная длина. Твое проникновение качественно, но твой партнер к нему не подготовлен. Он стонет, и ты прекрасно понимаешь, что от боли, но притворяешься недостаточно чутким. Потом скажешь, что думал, что он от так наслаждается, если он осмелится жаловаться. Ты движешься быстрее внутри него. Он, сквозь стоны, шепчет что-то невнятное, кажется, просит прекратить. На его длинных ресницах блестят слезы боли. Ты берешь его за тонкую талию и натягиваешь на себя глубже. Ты не помогаешь ему кончить, не держишь его за стоящий член. Если любит тебя, то сможет сам, а если нет, то не заслужил твоих прикосновений вообще. Ты понимаешь, что он все-таки любит тебя, ведь его семенная жидкость оказывается на его животе. Ты размазываешь её по белому телу, массируешь маленькие соски, сжимаешь их. Твой парень снова издает до неприличия громкие звуки, явно нерадостные, болезненные. И все равно на его жалкие физические чувства, когда есть моральные. Он обязан это понимать и доставлять удовольствие любимому вопреки своим ощущениям. Ты ускоряешься. Кровать стучит о стену. Под тобой слышаться крики. Высокий голос сорвался и охрип. Он уже кончил, не дождался тебя, так что вынужден терпеть теперь бескорыстно - ничего не получая взамен, никакого удовольствия на свою несчастную задницу. Череп ритмично ударяется о спинку кровати. Обессиленные ладони Лорена пытаются оттолкнуть тебя, но, осознав тщетность попыток защититься, он закрывает лицо руками и поддается эмоциями. Ты кончаешь в него и выходишь, с силой отталкивая его. Хрупкое тело на полу выглядит до отвращения слабым. Засосы, укусы, оставленные тобой невзначай, клеймом синеют на белой коже. Он открывает заплаканные глаза цвета тяжелого тумана в понурое утро октября. Ты ничего не говоришь. Лишь берешь свою одежду, неторопливо одеваешься, и небрежно бросаешь у выхода: — Прекрати. Тебе не идет красная опухлая хлеборезка, Лорен. Ты уродливо плачешь. Гордой, прямой походкой ты выходишь из подъезда. Холод улицы кусает оголенные щиколотки, щеки и ладони. Тебя тянет смеяться от возбуждения, и ты не отказываешь себе в этой блажи. Ты хохочешь, танцуешь, вскидываешь руками от возбуждения, не обращая внимания на прохожих. Хрустальное колечко разбилось о твои льды, брызнув напоследок горячей кровью вперемешку с белой субстанцией. И ты готов будешь отдавать её, эту жидкость, снова и снова за мгновенное чужое чувство.