Does it make it any easier for us to pretend?

— Вэй Усянь! — Крик гремит по всей улице. Не Хуайсан ненавидит бегать, но он уже использовал всю ци своей тети, заставив ее доставить его на мече в этот крошечный приграничный городок — ему всего лишь надо было встретиться со шпионкой, приславшей ему сообщение, и, после прибытия, действовать, согласно её указаниям. И теперь, едва выбежав с перекрестка, он тормозит, чтобы посмотреть, что происходит. О боже. Лань Ванцзи уже обнажил свой меч и направил его на Цзян Ваньиня, оттолкнув Вэй Усяня за спину. Не хорошо! Если Лань Ванцзи убьет Цзян Ваньиня, это помешает слухам о пронзительной истории любви, которые Не Хуайсан с таким трудом распространял. Предполагается, что Лань Ванцзи ухаживает за Вэй Усянем, а не убивает людей, защищая его! Двое учеников Цзян стоят позади Цзян Ваньиня, но их оружие не обнажено. Они оба выглядят слегка напуганными, находясь по другую сторону Бичэня. Это вполне разумно — Цзян Ваньинь больше не может летать, поэтому он положился на своих учеников, которые доставили его сюда, и, должно быть, они все еще измотаны. Не Хуайсан даже испытывает к ним сочувствие. Даже двоем против одного их шансы были бы невелики, но есть еще Вэй Усянь, который обязательно присоединится к драке. Тем не менее, Не Хуайсан немного отступает за вывеску лавки и машет веером, отсылая двух своих учеников дальше, ждать его сигнала на другой стороне улицы. На данном этапе вмешательство может привести к необдуманным действиям. Лучше оставаться в тени и появиться в наиболее подходящее время. К счастью, Вэй Усянь кладет руку на плечо Лань Ванцзи и обходит его, вставая рядом. Он отвешивает формальный поклон в знак приветствия. Теперь у него более высокий статус, как у бога, так что Цзян Ваньинь действительно должен первым продемонстрировать уважение. — Ах, глава ордена Цзян… Не Хуайсан задается вопросом, неужели Вэй Усянь не подозревает о титуле Цзян Ваньиня, или он знает, откуда взялось «Саньду Шеншоу», и предпочитает не использовать его. Голос Вэй Усянь звенит нервным весельем: — Я слышал, вас можно поздравить? С вашим браком и ребенком. Мы желаем вам удачи и всех благ, — он делает паузу, давая Цзян Ваньиню возможность ответить на поздравления. Или, по крайней мере, поклониться подобающим образом, Не Хуайсан в отчаянии. Очевидно, женитьба на Второй госпоже Яо и рождение от нее дочери не добавили ему хороших манер. Цзян Ваньинь морщится, будто почуял что-то неприятное. Он не поздравляет Вэй Усянь с недавней помолвкой с Лань Ванцзи. Или с вознесением, пусть и запоздало. Грубо. — Ты бы узнал, если бы пришел на Пристань Лотоса, — Цзян Ваньинь, очевидно, не замечает неприязненных взглядов, которые на него бросают жители деревни, и чем дольше он отказывается относиться к Вэй Усяню уважительно, тем хуже они становятся. Неужели он не видит, что эти люди испытывают благоговейный страх перед тем, кто спустился с небес, чтобы помочь с их проблемами? Кто серьезно относится к их проблемам и доброжелательно к ним самим? Ледяной ветер, гуляющий по городу, идеально передает атмосферу. — Ах, мы в основном охотимся по ночам в местах, где нет орденов заклинателей, — дипломатично говорит Вэй Усянь. Не Хуайсан чуть ли не фыркает. Какой добрый способ сказать, что он не заходит на территорию людей, которые без зазрения совести осаждали его — дважды. И он сам не совсем бесстыжий! Орден Не также участвовал в осаде Курганов. Не Хуайсан знает, что он не заслуживает второго шанса, который Вэй Усянь дал ему и его ордену. Разница в том, что он, по крайней мере, приложил усилия, чтобы заслужить его. Он, конечно же, не пытался уничтожить ни одного из святилищ Вэй Усяня! — Убери своего телохранителя, — усмехается Цзян Ваньинь перед клинком Лань Ванцзи, возможно, правильно рассудив, что заклинатель не нападет на него теперь, когда у него нет собственного духовного оружия и духовной силы. — Нам нужно поговорить. Наедине. Уфф, какая ошибка. Оскорбление Лань Ванцзи — это не способ заставить Вэй Усянь слушать. Если Цзян Ваньинь вырос с Вэй Усянем, он должен это знать. Вэй Усянь почти не реагирует на оскорбления в свой адрес, но оскорбления в адрес людей, которые ему небезразличны? Не Хуайсан задается вопросом, что в голове у Цзян Ваньиня. И хотя Лань Ванцзи обычно молчалив, он говорит сам за себя, когда это необходимо. Тот факт, что он молчал все это время… Не Хуайсан узнаёт эту манеру — Лань Ванцзи отказывается разговаривать с Цзян Ваньинь в знак презрения. Он демонстрирует, что Цзян Ваньинь не стоит его слов. (Не Хуайсан сам заслужил подобное, когда ему было двенадцать и он случайно выпустил птицу в комнату, где Лань Ванцзи практиковался игре на гуцине. Даже после того, как Не Хуайсан, наконец, поймал птицу и извинился, он отказался смотреть на Не Хуайсана и разговаривать с ним до конца их визита. И только нехотя поприветствовал его при следующем визите, когда Лань Сичэнь довольно ясно подсказал ему. Мелочность Лань Ванцзи по отношению к (другим) людям — одна из любимых черт Не Хуайсана в нем.) — Лань Чжань — мой жених. Я не заинтересован ничего от него скрывать. — Вэй Усянь снова кладет руку на плечо Лань Ванцзи. Лань Ванцзи не опускает свой меч. С тех пор, как Вэй Усянь вернулся с небес, он стал гораздо… спокойнее, предполагает Не Хуайсан. Он редко отпускает самоуничижительные комментарии и движется по миру так, как будто ожидает получить уважение и доброту, которые он так охотно дарит другим. Любая грубость или неудача встречаются с легким интересом, но без беспокойства. Вокруг Лань Ванцзи сияние его внимания почти осязаемо. Черты лица Цзян Ваньиня искажаются от гнева. У него нет полномочий что-либо требовать. Поэтому вместо этого он переходит к обвинениям и упрёкам: — Вэнь Цин рассказала мне. Ты солгал мне. Последнее, что Не Хуайсан слышал о взаимодействии Вэнь Цин с Цзян Ваньинем, касалось потери им золотого ядра и Цзыдяня, когда он напал на нее в Курганах. Не Хуайсан не знает, какую ложь она разоблачила… Она предана Вэй Усяню. — Да, — Вэй Усянь говорит это совершенно невозмутимо. Он явно не сожалеет об этом, что бы это ни было. — Почему ты мне не доверял? Ты мог бы сказать мне правду. После войны не было причин скрывать это! — Цзян Ваньинь делает шаг вперед, но Лань Ванцзи наклоняет свой меч, преграждая ему путь к Вэй Усяню. Ответ Вэй Усяня звучит печально. — После войны Цзинь Гуаншань сразу же принялся расспрашивать о моем оружии и моих возможностях. Никто не устоял перед ним. Орден Цзян находился под постоянным пристальным вниманием многих людей, желающих получить доступ к моим способностям. Как ты думаешь, если бы я рассказал тебе, это осталось бы в секрете? Какой секрет? Теперь Не Хуайсану хочется вмешаться в их разговор, просто из любопытства! Цзян Ваньинь бросает на него непреклонный взгляд: — С какой стати мне рассказывать кому-то еще? По крайней мере, я мог бы поддержать тебя. А стал бы он это делать? Не Хуайсан совсем не уверен. Он этого не сделал, даже зная, что Вэй Усянь выиграл войну, чтобы отомстить за орден Цзян. Все остальные ордена также быстро отвернулись от Вэй Усяня, по крайней мере частично, потому, что Цзян Ваньинь так открыто критиковал своего главного ученика за каждую мелочь. Пил, прогуливал собрания и не носил меч? Почему Цзян Ваньинь вместо этого не сосредоточился на выигранных битвах и спасенных жизнях, по крайней мере публично? Что на самом деле было важнее? Когда произошло нападение на Пути Цюнци, конечно, можно было рассчитывать на то, что Цзян Ваньинь поддержит факты, наиболее благоприятные для ордена Цзинь. Оба раза. Вэй Усянь наклоняет голову и признает: — Ты мог бы. И сколько времени потребовалось бы, чтобы все узнали? Как только ты начал бы относиться ко мне по-другому, моя уязвимость стала бы очевидной. Отсутствие золотого ядра означало отсутствие защиты от лекарств, ядов, проклятий, болезней, увечий. Прожил бы я хотя бы месяц? Оооооохххххх. Без золотого ядра. Поговорим о секрете. Не Хуайсан кивает — многое становится ясным, если в прошлой жизни у Вэй Усяня не было золотого ядра. Если он потерял его до войны. Как умно скрывать это, используя презрение знати к высокомерию и неуместности людей, стоящих «ниже» их. Скрывать такую огромную слабость, даже от своих собственных союзников, было абсолютно правильным выбором. Если бы Цзинь Гуаншань знал, то, конечно, Вэй Усянь умер бы вскоре после этого. Он просто слишком раздражающе порядочный, чтобы быть полезным аморальному развратнику. И как поэтично со стороны Вэнь Цин рассказать Цзян Ваньиню этот секрет, непосредственно перед тем, как извлечь его золотое ядро! Не Хуайсан одновременно в шокирован и впечатлен. Она может быть такой пугающей! (Он напоминает себе, что она не знала, что это означало, когда угрожала сжечь его веера. Это было дружеское предупреждение о том, что ее приоритетом всегда будет безопасность Вэй Усяня. Она не знает, что его брат на самом деле уничтожил его веера, незадолго до …) Цзян Ваньинь бледнеет. — Ты думаешь, кто-то просто убил бы тебя? — Он явно никогда не думал о том, насколько уязвимым был Вэй Усянь. Или думал, что сможет как-то защитить его. Рука Лань Ванцзи слегка сжимает свой меч, но Не Хуайсан находится не под таким углом, чтобы видеть его лицо. Голос Вэй Усяня звучит несколько задумчиво, как будто смерть — незначительное последствие: — Это, безусловно, было возможно. После моей смерти «Тигриную Печать» было бы легко конфисковать. Но если подумать трезво — нет. Я думаю, что пошли бы бы слухи. Он понижает голос, подражая шепоту, который так часто сопровождал его во время и после войны: — Может ли он вообще считаться заклинателем без золотого ядра? Цзян Ваньинь шипит, но Вэй Усянь продолжает, несмотря на его возмущение: — Его вообще можно считать частью ордена? Должны ли мы доверить ему контроль над таким мощным оружием? Безопасно ли ученикам или Цзян Яньли находиться рядом с ним? Может ли орден Цзян вообще устранить его, если он действительно превратится в демона? Насколько мы уверены, что он им уже не является? Разве его не следует запереть для нашей безопасности? Вэй Усянь насмешливо качает головой: — Так много вопросов, — он тихо вздыхает и продолжает очень усталым голосом. — И я боялся, что в конце концов ты либо в гневе вышвырнешь меня из ордена, либо сам передашь меня Цзинь Гуаншаню. Чтобы сохранить мир. Ради безопасности твоего ордена. Не Хуайсан не может винить его за такие мысли. В конце концов, Цзян Ваньинь встал на сторону Цзинь, основываясь на слухах и отчаянном желании сохранить хорошие отношения с более могущественным орденом. Все так делали. — Ты! — в сердитый рев Цзян Ваньиня врываются возмущенные звуки, его губы запечатываются. — Спасибо, Лань Чжань. Глава ордена Цзян, пожалуйста, подумайте немного, прежде чем говорить. Мы не в Юньмэне, и вы обращаетесь не к подчиненному. Пожалуйста, соблюдайте приличия, — его голос дерзкий — он разговаривает с Цзян Ваньинем, и в то же время флиртует с Лань Ванцзи. На это Не Хуайсан еле слышно фыркает. Затем внезапно ему в голову приходит больная мысль — если бы Вэй Усянь был передан ордену Цзинь для наблюдения и «безопасности», то когда Цзян Яньли вышла замуж за… У Цзинь Гуаншаня были бы все рычаги воздействия, необходимые, чтобы заставить Вэй Усяня подчиниться. Все знали, что он обожал свою шицзе. Кто знает, какие ужасы смог бы натворить этот жадный до власти человек? Тем более, если бы было какое-то расследование, он мог бы обвинить во всем Вэй Усяня. Не Хуайсан дрожит. На самом деле, Вэй Усянь сделал единственно ответственный выбор, солгав о своем золотом ядре. После нескольких секунд, во время которых Цзян Ваньинь пытается дышать спокойно, пристально глядя на Лань Ванцзи, его губы снова открываются. — Тогда зачем ты это сделал, если ты так боялся опасностей? — В его голосе звучит горечь. Даже если у него явно были другие надежды на это столкновение, глава ордена Цзян, похоже, не может удержаться от усугубления ситуации. — Это просто. Я не мог потерять того, кто был мне дорог. Я знал, что ты не согласишься, если я скажу тебе правду, но я не мог смотреть, как ты умираешь. Я обещал твоим родителям защищать тебя ценой своей жизни. Итак, я солгал. — Вэй Усянь звучит как само собой разумеющееся. Значит, он не сожалеет о своих действиях. И теперь Не Хуайсан снова в замешательстве! Вэй Усянь солгал о своём золотом ядре, чтобы Цзян Ваньинь выжил? Отказался ли Вэй Усянь от своего золотого ядра, чтобы каким-то образом спасти Цзян Ваньиня? Его не просто уничтожили, а принесли в жертву? И хотя Не Хуайсану не нравится самосовершенствование, он ни за что не решился бы пожертвовать своим золотым ядром ради брата. Как мог Цзян Ваньинь не заметить преданности Вэй Усяня, если он спас ему жизнь? Должно быть, он вообще не понимал Вэй Усяня. Но тогда, думает Не Хуайсан, на самом деле, никто из них не понимал друг друга. Вэй Усянь скрывал свои собственные достоинства, чтобы скрыть свою уязвимость. Цзян Ваньинь на мгновение выглядит опустошенным, прежде чем он возобновляет свой воинственный тон: — Где была эта решимость выполнять свои обещания, когда ты предпочел Вэнь своей верности Цзян? О, возможно, Цзян Ваньинь действительно понимал преданность Вэй Усяня — просто он считал, что только он имеет на это право. «Твои обещания» и «твой выбор». Ничего взаимного. Ничего, что отражало бы его собственные обязательства. — Не Хуайсан рад, что не может видеть лицо Лань Ванцзи с этой выгодной точки. Вэй Усянь говорит ровным голосом: — Однажды я пообещал поддерживать тебя, как мой отец поддерживал твоего. Я полагаю, мой отец когда-то нашел что-то более важное для себя, то же случилось и со мной — я ушел. Если бы я остался, я бы не был верен своим собственным чувствам. Нежелание действовать в соответствии с собственной совестью опасна для могущественного заклинателя — это может вызвать сердечных демонов, которые заставляют их самосовершенствование застаиваться до тех пор, пока они не будут устранены. Это одна из причин, по которой так мало совершенствующихся могут достичь бессмертия. — Как замечательно, как мудро. Имело значение только то, что было важно для тебя. — Цзян Ваньинь усмехается, не заботясь о том, что только что получил предупреждение следить за своим поведением. Не Хуайсан видит, что некоторые жители деревни выглядели уже не возмущёнными, а разъяренными. Даже не зная никаких подробностей, ясно, что Цзян Ваньинь не испытывает уважения к тому, кто бескорыстно помогает окружающим его людям. Доброжелательность Вэй Усяня хорошо известна среди простых людей. Это становится опасным. — Глава ордена Цзян, каждый человек может выбрать для себя только то, что наиболее соответствует его собственным моральным учениям или личным интересам. Мы оба сделали свой выбор. — В голосе Вэй Усяня больше нет смутной отстраненности. Он звучит сердито. Цзян Ваньинь снова критикует защиту Вэй Усяня остатков Вэнь, хотя без усилий Вэнь Цин, Вэй Усянь до сих пор оставался бы мертв… Мертв из-за Цзян Ваньиня. Не Хуайсан выходит из-за прилавка, который он использовал в качестве прикрытия. — Я думаю, скоро снова начнётся снегопад, и для меня было бы честью пригласить Бога Боевых искусств Призрачного Пути Вэй Усяня и его жениха на чашечку чая. Вэй Усянь поворачивается и кланяется, но, конечно, Не Хуайсан кланяется ему гораздо ниже и держит поклон дольше. Он следит за тем, чтобы его рукава были изящно расправлены, чтобы выгодно показать вышивку. — Глава ордена Не, я приношу извинения за то, что мой нареченный не может в данный момент поприветствовать вас должным образом, — голос Вэй Усяня возвращается к более нейтральному тону. — Вовсе нет, вовсе нет! Конечно, ты никогда не должен извиняться передо мной. А Ванцзи нам как семья — его брат был братом моего брата. — Не Хуайсан замечает, как недовольно дернул головой Лань Ванцзи, но он не желает отводить глаз от Цзян Ваньиня, чтобы показать свое полное неодобрение тому, что его называют так фамильярно. Наконец Лань Ванцзи говорит: — Глава ордена Не, какое совпадение. Не Хуайсан скрывает смешок. Лань Ванцзи демонстрирует, что у него нет проблем с речью, просто он принципиально не собирается разговаривать с Цзян Ваньинем. Не Хуайсан изображает удивление: — О, глава ордена Цзян. Я не получал известий о том, что ты собираешься посетить Цинхэ! Пожалуйста, если хочешь встретиться, не забудь отправить сообщение моему главному администратору. Если тебе нужно заказать еще одну партию «Компаса Зла», то, конечно, можешь просто отправить письмо. — Он отвешивает едва заметный поклон и, взяв Вэй Усяня под руку, уходит в противоположном направлении. Цзян Ваньинь хмуро смотрит на него, но молчит. Он знает, что упустил свою возможность. Лань Ванцзи не двигается, держа свой меч между Цзян Ваньинем и неторопливо удаляющимися беззаботными друзьями. В этой деревне только один чайный домик. Когда он прибыл, ученики сразу же выставили там охрану, и не пустят Цзян Ваньиня, если он попытается отдохнуть там. Ему и его ученикам придется поискать себе место за пределами деревни, прежде чем вернуться в Пристань Лотоса. Не Хуайсан быстро машет веером, молча приказывая Не Инин оставаться в тени и следовать за посторонними. В чайном домике тепло, установлена прочная и ухоженная мебель. Вэй Усянь позволяет Не Хуайсану отвлекать его бессмысленными комментариями о зимнем рынке в Цайи, который он планирует посетить, когда будет обсуждать торговлю с Лань Сичэнем. — … и я, конечно, планирую заказать там кое-что для твоей свадьбы. Лань Сичэнь уже разместил заказ на поистине ошеломляющее количество «Улыбки императора», но есть и другие предметы культуры, которые нельзя пропустить. — Не Хуайсан подмигивает Вэй Усяню, надеясь отвлечь его. — Ах, ха — и ты точно знаешь, где найти новинки самого высокого качества? — Вэй Усянь позволяет отвести себя к лестнице и отдельной комнате на верхнем этаже. Когда они проходят мимо главного зала, который вот-вот заполнится до отказа, поскольку люди спешат посплетничать о стычке, Не Хуайсан машет рукой, заказывая чай. — У меня есть несколько контактов — хотя, признаю, наши интересы не совсем совпадают, поэтому я расширяю кругозор и прошу рекомендаций у художников и книготорговцев, которых я знаю! Тебе придётся рассказать мне, настолько ли хорошо качество, как мне обещали. Не Хуайсан не добавляет, что некоторые из людей, к которым он обращался за рекомендациями, что Сы-сы и ее окружение. Вэй Усяню незачем знать, насколько его личная жизнь интересует его учеников. — Я уверен, что никто не посмеет разочаровать такого знатока, как ты! — Вэй Усянь расслабляется настолько, что дразнит Не Хуайсана. Хорошо. Не Хуайсан садится напротив Вэй Усяня. — Только не суди слишком строго! И помни, что даже если в книгах не сказано использовать масло, тебе все равно следует! Сы-сы сказала мне, что у Вэнь Цин есть хороший рецепт, и она оставит тебе несколько баночек. — Брат Не! Зачем ты мне это говоришь — теперь все, о чем я собираюсь думать, это об этих двоих, обсуждающих мою брачную ночь! — Вэй Усянь опускает голову на стол. — Кое-что, о чем следовало помнить, когда сегодня вечером ты так возмутительно прижимался к неподкупному Ханьгуан-Цзюнь, ища у него защиту. — Не Хуайсан ускользает, прежде чем Вэй Усянь успевает отвесить ему пощечину. Горничная быстро ставит чайный поднос и, поскольку они ничего больше не заказывают, исчезает за дверью, закрывая ее за собой. Внизу, должно быть, уже становится многолюдно. Вэй Усянь встает из-за стола и активирует несколько талисманов приватности: — Ты не собираешься спросить, о чем он говорил? Нет сомнений, кого он имеет в виду. Не Хуайсан скулит: — Я умираю от любопытства! Но все, что ты годами скрывал от Цзян Ваньиня, на самом деле не мое дело. — Ну, я не уверен, что это всё ещё секрет. И я не знаю, какие слухи пойдут после этого. Но я обещал Вэнь Цин не оставаться с ним наедине, так что, полагаю, я не смогу жаловаться, если он предаст всё это огласке. Что ж, Цзян Ваньинь мог оставить все как есть и не устраивать сцен. В каком-то гипотетическом мире. — Теперь у тебя есть золото ядро. Но раньше, когда ты сражался на войне и жил с остатками Вэнь, у тебя его не было. — Не Хуайсан не спрашивает, потому что задним числом это и так очевидно. — Да. Я отказался от своего золотого ядра после падения Пристани Лотоса. Цзян Ваньинь потерял свое и был ранен, но у Вэнь Цин была теория о пересадке. Мы сделали это без его ведома. Он думал, что Баошань Саньжэнь восстановила его золотое ядро. — Вэй Усянь кривит губы. Только потому, что его мать была ученицей бессмертной, у этой лжи был шанс иметь право на существование. Не Хуайсану требуется всего мгновение, чтобы согласиться с более ранней оценкой Вэй Усяня о том, что Цзян Ваньинь никогда бы не согласился на эту процедуру, если бы знал. Было бы идиотизмом рисковать золотым ядром своего главного ученика из-за простой теории, когда наследник уже потерял свое. Но если бы Цзян Ваньинь был близок к смерти, то медицинское заключение в любом случае было бы сделано членом ордена или родственником. Сохраняя эту тайну впоследствии, что ж, возможно, Вэй Усянь лучше знал, будет ли Цзян Ваньинь благодарен? Достаточно, чтобы защитить Вэй Усяня от любого вреда с его новыми уязвимостями? Он должен был. Он искал Вэй Усяня три месяца, сразу после того, как, должно быть, произошел обмен. Но с другой стороны, когда Вэй Усянь вернулся, он определенно не вел себя как человек, у которого есть долг за спасение жизни. Или даже почувствовал огромное облегчение от возвращения человека, которого он очень уважал. Цзян Ваньинь всегда жаловался, что Вэй Усянь делает недостаточно, чтобы поддержать его. Как будто это Вэй Усянь был должен ему, а не наоборот. Не успев по-настоящему подумать об этом, Не Хуайсан спрашивает: — Как он может так злиться на тебя за ложь, когда он лгал о тебе всем остальным? Цзян Ваньинь, должен был знать, что Вэй Усянь не планировал действовать против мира заклинателей. Он также должен был знать, что Вэй Усянь не основывал свой собственный орден из остатков Вэнь и не совершал всех преступлений, в которых его обвиняли. Но он позволил распространиться этой лжи и поощрял ее своими действиями. И ради чего? Вэй Усянь вздыхает: — Он чувствует себя преданным. Он лгал людям, которые ему были безразличны. — Эти люди не такие уж всепрощающие. — Не Хуайсан, конечно, сейчас не чувствует себя особенно милосердным. Вэй Усянь стонет: — По крайней мере, пожалуйста, не рассказывай об этом Вэнь Цин. Он явно знает, что просить Не Хуайсана не реагировать бесполезно. Цзян Ваньинь приехал в Цинхэ ради этой ссоры. С этим нужно разобраться. Хотя ордена обычно не ограничивают проход через свою территорию для членов других орденов, совершение таких действий, как попытка прогневить бога, находясь на территории другого ордена, явно не соответствует этим условиям добросовестности. Когда Лань Ванцзи наконец решает, что Цзян Ваньинь удалился достаточно далеко, чтобы не представлять угрозы, он присоединяется к ним в чайном домике. Не Хуайсан встает, чтобы заказать свежий чайник чая. Талисман приватности на двери сломался, когда вошел Лань Ванцзи, и его не заменили. Он не собирался подслушивать тихий бормотание Лань Ванцзи, но и не отодвигался, чтобы не слышать его. — Вэй Ин был прав, что скрывал от меня свой секрет. — Лань Чжань? — Вэй Усянь тоже говорит тихо; его голос звучит обеспокоенно. — Тогда я бы относился к Вэй Ин по-другому. Брат и дядя заметили бы. Вэй Ин пострадал бы. Лань Ванцзи не ошибается, полагая, что любые изменения в его поведении были бы замечены и под видом братской заботы легко переданы Цзинь Гуанъяо. Не Хуайсан, по крайней мере, знает, насколько это было бы опасно. — Ах, Лань Чжань. Там было слишком много людей с неясными мотивами. Я хотел доверять тебе даже тогда. — Голос у Вэй Усяня ласковый. Он снова мечтает о Лань Ванцзи. Аррр. Сегодня вечером больше ничего не удастся сделать. Не Хуайсан ловит взгляд одной из работниц в коридоре и изображает, как разливает чай. Девушка кивает и бросается вниз по лестнице. — Я должен был доверять тебе. Верить, что ты не совершишь чего-то настолько опасного, если у тебя не будет другого выбора. — Лань Ванцзи настроен на самобичевание. Не Хуайсан закатывает глаза. Типичный Лань. — Мы едва стали взрослыми, и я не давал тебе повода доверять мне. Ты думал именно то, что я хотел, чтобы ты думал. И в конце концов я был самонадеян — думал, что могу все сделать сам. — Ткань шуршит, как будто они задевают друг друга. — Вэй Ин, это была не твоя вина. Ты не ошибался, думая, что риск был слишком велик — что любая помощь повлечет за собой последствия. Никто не предлагал тебе помощь просто так. Не Хуайсан склонен согласиться — Вэй Усянь сделал все, что мог, в безвыходной ситуации. Любой, кто мог бы ему помочь, также подвергнул бы его риску. Возможно, если бы Баошань Саньжэнь сама спустилась со своей горы, все произошло бы по-другому. Все остальное просто ускорило бы процесс предательства Цзинь. У Вэй Усяня не было хороших вариантов. — Ах, Лань Чжань. Ты действительно слишком хорош, — снова шуршание ткани. Не Хуайсан готов изобразить шок от их бесстыдного поведения. — Мгм, небеса согласны, что Вэй Ин лучший, — самодовольный Лань Ванцзи. Вэй Усянь издает писк. — Айя! Я должен ухаживать за тобой. Как ты можешь быть таким милым? Не Хуайсан, возвращается, держа свой веер перед глазами: — Я не знаю, я действительно не знаю, но Вэнь Цин, вероятно, обвинила бы меня, если бы вы зайдёте еще дальше. Пожалуйста, сжальтесь над этим бедным главой ордена!