Интерес

— Знаешь, всё время поражаюсь тому факту, что некоторые гомосексуальные пары идут на намёки разной степени абсурдности или выдумывают всякий бред только для того, чтобы поменяться ролями со своим партнёром. Идиотизм… — Изая звонко цокает и закатывает глаза. Он случайно наткнулся на какой-то форум про отношения, заинтересовался (работа обязывала быть в курсе всего и да, даже этого) и теперь презрительно фыркал, общаясь с Шизуо по телефону, пока тот шёл домой. После переезда в Синдзюку (Орихара иногда был удивительно убедителен), дорога с его работы стала занимать гораздо больше времени, но от такси мужчина стабильно отказывался. Длительная ходьба его успокаивала, расслабляла, улучшала настроение и здоровье (если не считать выкуриваемых сигарет за это время).              Хейваджима безучастно угукнул, совсем не следя за ходом разговора, длящимся уже двадцать девять минут, сорок три секунды (он специально посмотрел). Сейчас Шизуо зашёл за продуктами, усталый взгляд его бессмысленно скользил по полкам с кисломолочной продукцией, переходя на колбасы. Изая, как всегда, проницательный, прекратил разговор, как только понял, что потерял внимание собеседника, и поставил себе галочку поговорить об этом со своим партнером, когда тот отдохнёт.       Романтические отношения с Шизуо оказались намного приятнее, чем Орихара ожидал и простраивал в своей, несомненно умной, голове. Ошибиться было приятно.       Хейваджима не оказался монстром (напротив, как только информатор перешёл в статус любимого человека, этот мужчина стал очень заботливым, хотя и оставался вспыльчивым и способным к ломанию вещей), ревнивцем и ублюдком и, что главное для информатора — не был озабоченным. Нет так нет, раз в месяц значит раз в месяц или каждый день так каждый день. Склонностей ко всяким извращениям ни у кого не оказалось, то ли из-за того, что никому это было не нужно, то ли потому, что оба уставали так, что сил хватало только обниматься и целоваться долго в кровати под включенный телевизор, пока не уснут.       А Шизуо и правда уставал. Агрессивный и грубый на улице, дома он был непривычно тихий и спокойный, что первое время сильно напрягало информатора, всё ещё ожидавшего подвох. Обычно, после работы он сразу шёл в душ, молча скромно ужинал (у него не было привычки есть много и вкусно — привык обходиться необходимым. Изаю это сначала забавляло, потом начало беспокоить, потому что Шизуо на самом деле отказывал себе во многих удовольствиях жизни) и ложился на диван дремать. Изая приходил домой ближе к ночи и старался не шуметь, ел заказанную еду, мылся и шёл в свой кабинет смотреть телевизор или работать. Когда Шизуо просыпался, у пары был совместный досуг, они разговаривали о прошедшем за день или о чём-то своём, занимались совместными делами. И всех такие отношения устраивали.       Случались и другие ситуации, когда дел за день скапливалось не так много и времени для провождения его друг с другом оставалось больше. Такие дни были, несомненно, интереснее и приятнее. Шизуо хлопнул входной дверью, закрыл её, разулся. Изая, пришедший сегодня намного раньше, слышал, как его партнёр разбирает уже заказанную навынос еду на кухне, шурша пакетами (готовить умели оба, другой вопрос, что никто не хотел этого делать). — Привет, — голос Шизуо звучит хрипло, веки красные от постоянного недосыпа, но сегодня он выглядел менее уставшим, чем бывает обычно. — Я взял рамен, да всякого по мелочи, что ты там любишь, — мужчина опирается на стену и сонно моргает.

      Изая встаёт с кресла и обнимает Хейваджиму, утыкается холодным носом в шею, чувствуя вздрагивание, а мужчина незамедлительно крепко обнимает в ответ, расслабляясь. Орихара ощущает, как становятся мягче мышцы, бывшие до того в тонусе, как становится ровнее дыхание. Только сейчас информатор понимает, как болит его спина от постоянного сидения за ноутбуком, насколько всё затекло. — Привет, я соскучился, — информатор широко улыбается. — Спасибо за «всякую мелочь»! — Изая целует мужчину в щёку и идёт на кухню. Ещё одна особенность Шизуо — внимательность к тому, что нравится партнёру. Он никогда не выберет того, чего Изая на дух не переносит, да и досаждать не станет (Изае с его вредностью до такого в их отношениях ещё только предстояло дойти). — Как день? Шизуо ставит чайник, небрежно рвёт упаковку с пакетиком чая, забрасывает в кружку, пока Изая забирается на софу, стоящую на кухне, со своими вечно мёрзнущими ногами. — Нормально, неделю выходных дали, начальник уезжает по делам, я там буду не нужен, — лицо Изаи просияло от радости, возле глаз собрались лучики-морщинки. Шизуо уже понимал, что следующее скажет Орихара, и был не против. — Значит завтра весь день вместе? — Что ж, отменить пару встреч с мафией не проблема, подождут. За ту информацию, что он готов им отдать — всю неделю подождут, если хотят сохранить в порядке свои головы, деньги и свободу. — Ну, если ты опять не смотаешься никуда по своим злодейским делам, то да, — Шизуо усмехается, привыкший, что его мужчины часто не бывает дома, заваривает им двоим чай, себе — строго с молоком. Изая опирается локтями на стол, подпирает голову рукой, смотрит из-под густых чёрных ресниц кокетливо. — М-м, думаю парочка банд якудза меня подождут, не беда, — Информатор машет в воздухе руками, будто отгоняя невидимых людей. — Чем займёмся? — Изая знает, что ему сейчас ответит его партнёр, учитывая, как последнее время тот устаёт. — Первую половину дня точно спать. Вторая и потом вся неделя — в твоём распоряжении, только умоляю, дай сначала отоспаться, будь человеком, — Шизуо смотрит на первые огни вечернего города в окно, щурится от последних лучей закатного солнца. Изая думает о том, как красиво вечерние краски преображает их кухню, Хейваджиму и его самого и о том, что придаёт особый настрой, такой, что свет включать пока совсем не хочется. Изая хочет съязвить, что Шизуо очень удобный — не требовательный, достаточно спокойный и гибкий, способный на уступки — прямо собака, но за все четыре месяца их отношений так грубо язвить больше…не хочется (но иногда подкалывать — святое дело). — Договорились! — Конкретного плана у мужчины нет, но он думает, что им с Шизуо есть чем заняться, уборку бы совместную провести, что ли, или заняться чем-то гораздо более приятным для них двоих. Об этом Изая думает усерднее, гася нелепую влюблённую улыбку.       Когда Орихара завершает свою работу, был почти час ночи. Он потягивается, хрустит позвонками и суставами рук, коленей, шеи. Изая смотрит через стеклянную перегородку на то, чем занимается его мужчина.       Шизуо откровенно наслаждался тем, что ему ненужно никуда завтра идти, и смотрел телевизор в гостиной, куда приходит и Орихара, падая на диван, вытягивая ноги и укладывая их на ноги сидящего Хейваджимы. Тот незамедлительно кладёт руки на них и по привычке начинает массажировать затёкшие икры и стопы, болящие крепкие мышцы. Изая принимает это с наслаждением, откидывает голову на подлокотник и лежит неподвижно минуты с две. Мужчина вспоминает, о чём хотел поговорить со своим партнёром и устраивается удобнее на диване. — Помнишь, о чём я вечером по телефону говорил? — Изая поворачивает голову к телевизору, спрашивая как бы невзначай. Каким бы спокойным дома Шизуо не был, кулаки у него всё ещё были крепкими, да и вспыхивал он моментально. Хейваджима хмурит брови, вспоминая. — Честно, не помню, мне бы на метро было успеть после магазина, ты там что-то про отношения вроде бы говорил… — Шизуо не увиливает и честно сознаётся, что не помнит о чём велась речь. Информатор его за это безмерно всегда уважал и уважает, всё лучше, чем делать вид. Изая кивает, готовый повторить. — О том, как бредово ведут себя некоторые парочки, когда заходит речь о смене ролей в постели. Что только в ход не идёт — и споры, и розыгрыши, и ещё какая-то бесовщина. Как будто если окажешься снизу это унижение, а тот кто всё время там, так тому нормально, даже если нет! — Изая прищуривается, ждёт реакции Шизуо, во время речи саркастично посмеивается и картинно закатывает глаза. Он не преследует цели поменяться в постели как таковой, скорее ему интересны эмоции его партнёра, ну, и это стало бы звоночком к началу весьма нездоровых отношений, а это было бы не слишком хорошо, учитывая, что их обоих считали монстрами.       У Хейваджимы ещё прямолинейности не доставало для таких личных разговоров, в отличие от Орихары, способного рассуждать о чьей-то отрезанной голове и сексе с одинаковым равнодушием, как и ко всему принципе (иной раз казалось, что Изая лишён не только морали, стыда и совести, но способности к смущению), но Шизуо пытался себя преодолеть, правда.       После непродолжительного молчания Шизуо нахмуренно отвечает: — И правда, бред. Но это либо в себе неуверенные люди, либо просто идиоты и эгоисты. — Шизуо поджимает губы и продолжает смотреть передачу про какого-то писателя, продолжая поглаживать чужие ноги. Кажется, писатель был русский. То-то Изая тоже заинтересовался, он-то умный, в этом разбирается. — А со мной бы поменялся? — Изая переживает, что рука, лежащая у него на лодыжке, сейчас сломает ему её, но поглаживания не прекращаются и это успокаивает, заставляет немного расслабиться, потому что сгруппироваться и убежать времени ему бы не хватило. — Да, только я первое время буду бревном в этой позиции, ну знаешь… — Шизуо вздыхает — опять информатор ему душу вытащить пытается. — Я всё ещё не привык кому-то доверять, а это требует чересчур много доверия. — Мужчина неловко ведёт плечом — ему некомфортно.       Что ж, это было правдой. У них обоих были большие проблемы с доверием, но Изая, если его обманывали или предавали, запоминал этот опыт, не разрушая себя эмоциями дотла, принимал к сведению, а Шизуо такого просто не умел, и некому его было этому научить. Когда мужчину предавали — его полностью затопляли эмоции, иногда это были страх и обида, иногда ненависть и злость, иногда всё сразу. И здесь то, чего просил от него Орихара, не было невыполнимым, но требовало определённой, очень высокой степени доверия, а учитывая то, какими их отношения были раньше… это наложило определённый отпечаток и на дальнейшее развитие событий.       Больше всего Шизуо не хотел в постели насмешек, а если учитывать характер Орихары и его же болтливость, этого вполне можно было ожидать. У Хейваджимы в принципе не было с кем-то адекватных и хоть немного здоровых отношений, где можно было быть собой и вот так поговорить о проблемах или желаниях открыто, без ужимок, чтобы это потом не обернулось проблемами и подлым ударом в спину.       Изая молчит, поджав губы, обрабатывая информацию. — Ну, это понятно. Первый раз человеку всегда неловко, такова уж наша натура. Но ты так просто соглашаешься, серьёзно? — Изая отрывается от просмотра передачи, теперь всё его внимание привлекает его партнёр. — А не должен? Я, может, и тупее тебя, но предрассудками в большей степени не наделён. Если обещаешь не ржать надо мной и не стебать, то мне нет дела сверху я или снизу. — Шизуо нервничает, по нему видно. Для него правда это всё не принципиально, но он и в их первый раз-то переживал, потому что длительных отношений Хейваджима не имел, чувства там роли не играли, соответственно было всё равно, что там о нём подумают после, а с Изаей было по-другому, хотя бы потому, что теперь были чувства и то, как Орихара тогда отдавал себя, как доверял тому, кто до этого его едва не убил, это было слишком для мужчины (после этого Шизуо стал пытаться работать и над своим доверием). Так и сейчас, ему нужно было настроиться для того, чтобы довериться в таком нежном и интимном деле.       Изая сначала несвойственно для себя глупо хлопает ресницами, приоткрыв рот, а потом сводит брови к переносице, поджимая тонкие бледные губы. — То есть ты боишься, что я посмеюсь над тобой? — Что ж, информатору стоило догадаться. В конце концов, именно этим Изая и занимался почти с десяток лет. — Ну, знаешь, когда в обычной жизни над тобой смеются, издеваются или что-то ещё — это меня не трогает никак, со временем привыкаешь, а в постели… — Шизуо нервно трёт пальцами шею. — Это воспринимаешь как-то особенно близко к сердцу, не знаю, может это у меня просто так, дефективный какой.       Изая протестующе машет руками: — Ну нет, я, конечно, смеюсь над всем, над чем только остроумия хватит, но над этим — никогда! За какое больное животное ты меня принимаешь? — Орихара хмурится, даже садясь на диване. Кажется, зря они столько времени не затрагивали эту немаловажную сторону их отношений. — Просто опасения. — Шизуо пожимает плечами. Странно, что Изая так этому удивляется, но было приятно, что Орихара не отторгает эмоции мужчины.       Ночью Изая долго обнимает мужчину, тычется как всегда холодным носом в шею, ёрзает, потому что ему всегда, чёрт возьми, холодно, а Шизуо очень тёплый и лежать вплотную одно удовольствие, а ещё запускать холодные руки под растянутую футболку и касаться кожи, обводя шрамы, самим же им и оставленные.       Утром Изая тихонько выскальзывает из-под одеяла, не тревожа спящего мужчину рядом, и уходит работать, «творить зло», как говорит Шизуо. Ближе к обеду Хейваджима просыпается и долго наблюдает в панорамное окно за лениво проплывающими облаками на фоне безмятежно-синего неба. Вставать не хотелось от слова совсем, потому что мягкая постель и накопившаяся усталость не проходит за один день качественного сна, да даже и за два.       В спальню врывается Изая, принося с собой терпкий запах кофе (Шизуо казалось, что он въелся во всё существо информатора, настолько тот пропитался им) и начинает что-то активно рассказывать. Хейваджима честно старается слушать и хоть что-то понять с глупой улыбкой.       Днём пара гуляет, пугая своей совместностью всех знакомых, ещё не привыкших к их отношениям. Изая вчерашний разговор не упоминает, и Шизуо ждёт, в какой момент информатор перейдёт к действиям, ведь рядом с Хейваджимой его терпение становилось несомненно меньше, чем обычно.       Вечером Шизуо после принятия ванны ощущает поползновения в свою сторону, пока сидит в ноутбуке, и в целом не удивляется, лишь немного напрягается. Изая кладёт мокрую голову на плечо, сам ведь только помылся, холодный и мокрый, уже не блоха, скорее лягушка, ведёт невзначай тонкими пальцами по ключицам, игриво косит взгляд на экран. Шизуо понимающе хмыкает и прикрывает крышку ноутбука, откладывая его куда-то подальше, чтобы не уронить.       Изая привычно забирается на чужие бёдра, обнимает нежно мужчину за шею, притягивая для поцелуя, не давая и слово вставить. Что ж, всё шло по обычному сценарию и пока не тревожило. В отношении Орихары, Шизуо уже понял, что тому и как нравится. Иногда было интересно, как много людей видели Изаю, ночной кошмар буквально всего Токио, таким затраханным, заплаканным от удовольствия, с охрипшим голосом, всколоченными взмокшими волосами, нежно-розовыми щеками, и дрожащими острыми коленками, и сколько из них сохранили на месте свои языки, глаза, жизнь? Ответ приходил на ум сам по себе и вызывал какое-то неясное чувство собственнического удовольствия.       Поцелуй выходит мокрым, глубоким и чувственным, Орихара как всегда лезет глубоко языком в рот, буквально имеет, не давая и вздохнуть толком, жадный до прикосновений, столкновений губами, языками, зубами. Изая ёрзает и стонет нетерпеливо, путает пальцами волосы, радуется, что на нём и его мужчине из одежды только домашние шорты. Он чувствует, как на талию ложатся тёплые ладони, приятно гладят сверху вниз, боясь сжать сильнее, чтобы не переломать случайно чужие тонкие, будто птичьи, кости и прогибается сильнее.       Изае бесспорно нравится сила Шизуо, и то, как тот эту силу сдерживает ради него, чтобы не навредить, столько в этом немонстре было любви и нежности, что и сам Орихара, привыкший только к обману, таял и открывал себя. У них в их странных отношениях было ещё много незавершённых вопросов, но сегодня должен был решиться один из них. — Ты же мне позволишь сегодня вести? — Касаясь чуть тёплыми губами чувствительного уха, шепчет Изая. Руки Шизуо переходят на выступающие лопатки, мужчина невесомо гладит их и хмыкает куда-то в плечо: — Тебе — всё что угодно, — хотел бы и сам Хейваджима знать, когда он стал таким мягким и податливым со своей блохой.       Информатор улыбается, заправляет непослушные обесцвеченные пряди своего мужчины ему за ухо и, воодушевлённый ответом, сразу укладывает Шизуо на подушки и любуется сильным телом, крепкими и выразительными мускулами, как будто не видел эту же картину уже много раз, проводит по груди и пальцами обводит щекотно мышцы. — Тебе не нужно сегодня ни о чём беспокоиться, я сам со всем справлюсь. — Изая натурально мурлычет, и Шизуо издаёт звук, похожий на смешок, его руки на худых бёдрах. — Смотрю, тебе нравится трахать деревья… — мужчина стыдливо отводит взгляд, и Орихара тепло смеётся. — Да-а, только если этим деревом являешься ты, — Изая наклоняется, чтобы снова поцеловать, погладить по рукам и спускается немного ниже. Его губы мягко прихватывают ключицу, а через секунду зубы смело смыкаются на молочной коже, едва не прокусывая её насквозь, и Шизуо шипит, давно привыкший, что информатор имеет отвратительную привычку сильно и больно кусаться, так, чтобы до синяков, граничащих с реальным укусом, так, что становится совсем не приятно, хотя известно, что человеку прокусить кожу не так уж и легко, но Изая ж, однако, был не человеком, а чудовищем. — Прости, никак не могу заставить себя перестать так делать, правда не хотел. — Изая шепчет в самом своём искреннем тоне, мокро зализывая укус, и оставляя рядом нежный, почти невесомый поцелуй, от которого разбегаются приятные мурашки по телу, перекрывая пульсирующую боль. — Брось, мне всё равно. — Информатор едва не воет — вот в том-то и дело, что ему всё равно, он не наслаждается, и Изая хмурится — это не входило в план. Что ж, надо попробовать по-другому.       Изая крепко садится обратно на чужие бёдра и смотрит с улыбкой из-под ресниц. Шизуо снова расслабляется, потому что его мужчина так привычно приятно-тяжело ощущается, что, казалось бы, тревожиться не о чем. Орихара наклоняется к слишком чувствительной шее, к ушам, и осыпает их нежными и трепетными поцелуями, сдерживая своё нездоровое желание вгрызться в кожу так, чтобы хлынула горячая кровь, и в глазах его ручного монстра показался настоящий страх. Но чудовище уже покорилось, и причинять боль ему больше не было нужды, да и не хотелось, наверное. Кончиками пальцев Изая касается любовно линии челюсти, ласково обводит по контуру, прежде чем наклониться к сухим губам и снова поцеловать. Шизуо покорно приоткрывает рот, обнимает своими большими тёплыми руками за плечи.       Изая влажно вылизывает чужой рот и чувствует ягодицами чужое желание. Информатор радуется, что Шизуо вроде всё заново начинает нравиться. — О, вижу тебе всё-таки интересно? — Изая неохотно отрывается от чужих губ. Его глаза лихорадочно блестят, когда он смотрит на мужчину под собой, на нежный румянец и влажные губы. Изая проводит языком по своим губам — поцелуи он любил иногда даже больше, чем сам секс. Поцелуи в губы, шею, совсем нежные к рукам, да, Орихара был готов уделять этому бесконечное количество времени. Шизуо улыбается. Ему совсем чуть-чуть щекотно и очень-очень приятно. — Конечно, я ведь с тобой, — Шизуо становится на время спокойнее. Ему стыдно за свою пассивность сегодня, но он не знает куда деть себя, однако Изая, кажется, даже доволен таким положением дел. Ему доставляет удовольствие ласкать это сильное тело, бесконечно целовать то шею, то ключицы, оставлять совсем лёгкие красные пятнышки, которые очень скоро сойдут. — Ты можешь всё-таки укусить сильнее, я же монстр, — Шизуо не хочет говорить честно, что нежность, которую сегодня так ярко демонстрирует Изая, его размазывает и привычная боль неплохо отрезвила бы, но информатор, отрываясь от выцеловывания чужой груди, качает головой. — Не сегодня. Сегодня по плану у нас любовь, — Изая мягко смеётся и гладит едва тёплыми руками горячее тело, заставляя вздрагивать. Его собственные щёки тронул бледно-розовый румянец, а бледные губы наконец приняли красноватый оттенок и потеплели. Слезая с крепких бёдер, Изая уверенно стягивает чужие домашние шорты, полностью обнажая красивое тело, безмолвно просит развести ноги, чтобы удобно устроится между ними. Шизуо в миг становится более зажатым, хотя и виду старается не подавать, но и Изая знал его слишком долго и слишком хорошо. — Расслабься, мы же с тобой уже так долго. Но мы можем прекратить в любой момент, ты же знаешь? — Изая садится на пятки меж разведённых ног Шизуо и смотрит, осторожно поглаживая остро выступающую коленку, легко царапая по ней короткими ногтями. Изая бы правда отступил сразу, стоило только его мужчине отказаться. Орихара ждёт ответ. Хейваджима поджимает губы и действительно задумывается, но потом кивает, челюсть расслабляется и следует глубокий вдох. — Продолжай, мне нравится. Просто первый раз нервничаю. М-мне непривычно… Как будто ты не нервничал в наш первый раз, вспомни, — Шизуо улыбается, и Изая сразу тоже в ответ, успокаиваясь. Значит всё шло как надо.       Изая возвращается к ласкам. Он неторопливо целует мышцы груди, чувствуя наконец-то руки на своих плечах, осторожно сжимающие его, проходится по прессу и слышится сквозь зубы тихий, зажатый стон.       Под рукой Орихара чувствует вставший член, истекающий естественной смазкой, и информатор улыбается, спускает ладонь на напряжённые мышцы бёдер и надавливает на них, щекоча. Шизуо тихо шипит. Он не знает куда сейчас деть руки, он не хочет выглядеть жалко, но не знает как справиться со своими эмоциями. Изая замечает это, приподнимается и целует снова плечи, кладёт одну руку своего мужчины себе на талию, за что Хейваджима сразу хватается. Становится немного спокойнее.       Изая поднимается снова, садится на пятки и бесстыдно смотрит меж разведённых мужских бёдер, на ещё никем не тронутое отверстие. Лицо Шизуо задел уже яркий румянец, мужчина хочет свести бёдра, но сильные, белые, жилистые руки ему этого не дают, и Хейваджима покорно подчиняется.       Изая изящно отклоняется назад и притягивает поближе бутылёк со смазкой и пачку презервативов, предусмотрительно приготовленные им заранее, перед тем, как опустится и прикусить слегка выступающую косточку таза, совсем легко, потом поцеловать около члена, играючи провести по нему языком, вызывая стон сверху и пальцы в своих волосах, которые совсем слегка натягивали, заставляя быть ближе. Изая покоряется, хотя и не был большим фанатом минета, но его мужчине это помогло бы отвлечься, и всем было бы легче. Информатор целует головку и одновременно мягко проводит сухими пальцами по ещё сжатым мышцам. Шизуо вздрагивает, но не предпринимает попыток отстраниться, только дышать стал, кажется, глубже. Изая на ощупь открывает смазку, пачкает всю ладонь и возвращает её на место. Хейважима фыркает, шипит сквозь зубы: «Холодно!». — Прости, не подумал… — Изая возвращает своё внимание к члену, пропуская его в рот настолько глубоко, насколько позволяли его умения. Что ж, это помогало, Шизуо расслабился, даже позволил смотреть себе вниз, когда Изая мягко проник в него двумя пальцами. Щеки мужчины окончательно покраснели, и он свёл брови к переносице. Ощущения были пока…странные, но нельзя было сказать, что совсем уж неприятные. Шизуо кивнул информатору, замершему в ожидании.       Орихара двинул на пробу пальцами, провёл по нежным и горячим стеночкам, отвлёкся от члена, только за тем, чтобы потянуться за поцелуем. Шизуо не стал уворачиваться, охотно потянулся и не хотел отстраняться.              Когда Изая в очередной раз шевельнул пальцами внутри, его мужчина выдохнул стон, зажатый между зубами. — Ну не зажимайся, Шизуо-о! Нам всем будет легче и приятнее, если ты будешь расслаблен… — Изая шепчет, целует шею, осторожно растягивает вход.       Шизуо не отвечает, только несколько раз кивает и старается расслабить так упорно не поддающиеся мышцы. Изая наклоняется к своему делу снова, проводит мягко языком по чувствительной коже члена, отслеживает пути венок, помогает себе свободной рукой, лаская у самого основания.       Хейваджима тихо стонет, его бёдра слегка дрожат. Изая продолжает долго, тягуче двигать двумя пальцами в проходе, громко хлюпая смазкой. Когда брови Шизуо заламываются в удовольствии, информатор добавляет третий палец, который почти не чувствуется.       Изая сжаливается над своим измождённым партнёром только тогда, когда Шизуо начинает тихо шептать что-то похожее на: «ещё», «давай же» и самое ласковое «ну давай же, идиот!». Изая улыбается. Он в восторге от того, что сегодня между ними происходит, ведь таким он не видел Хейваджиму никогда. Разомлевшим, уставшим от бесконечной стимуляции, красным и тихо матерящийся. Изумительно. — Мой сладкий монстр, ты готов? — Изая снимает с себя шорты, облегчённо выдыхая. Шизуо кивает. — Если ты это сейчас не сделаешь, можешь не сомневаться, что будут последствия… — Хриплый голос мужчины только больше возбуждал.       Изая в привычной себе манере хихикнул и оторвал блестящий пакетик презерватива, открывая. Шизуо приподнялся на локтях и притянул информатора за шею, чтобы поцеловать, на ощупь помогая надеть презерватив. — Знаешь, и правда непривычно быть в такой роли, уже и забыл какого это, — Изая вздыхает, отгоняя какие-то ненужные воспоминания прошлого. Шизуо усмехается и чуть шире разводит бёдра, сводя с ума своего партнёра. — Ты же мне скажешь, если нужно будет остановиться. Не терпи, ладно? — Изая иногда поражается, как он, хладнокровно сбрасывающий иногда людей с крыш, может быть таким заботливым теперь. — Конечно, обещаю. — Шизуо волнуется, но не подаёт виду, даже когда Изая наклоняется и начинает плавно входить. Челюсть Хейваджимы напрягается, он весь замирает, как струна, но не мешает Изае.       Когда Изая оказывается полностью внутри он с восторгом замирает. Ему жарко, приятно и очень-очень радостно, что их отношения дошли до такого. Шизуо мелко дышит и облизывает губы. Боли не было, Изая постарался на славу, было непривычно ощущение растяжения, но это было и приятным. - Ты будешь двигаться или мне нужно по твоему методу стукнуть тебя пяткой? - Сквозь своё тяжёлое дыхание Шизуо умудряется пошутить, вспоминая, как этот гибкий и вертлявый мужчина понукал его двигаться быстрее. Длина ног Шизуо совершенно точно позволяла.       Изая смеётся, качает головой и делает толчок и Хейваджима захлёбывается слабым стоном. - Нет, мой дорогой, не перенимай мои вредные привычки! - Орихара наклоняется к груди Шизуо и с удовольствием выцеловывает нежную кожу. Случайно их руки нежно переплетаются у головы Хейваджимы.       Звонкие и хриплые стоны сливаются, когда Изая наконец-то начинает активно двигаться, Шизуо окончательно отпускает себя, не сдерживает свой красивый и глубокий голос.       Изае нравилось быть внутри своего парнёра, нравилось резко толкнуться, а затем выйти почти до конца, чтобы снова глубоко войти с тихим шлепком. Чувствуя скорый пик своей эйфории, он помогает и Шизуо, перекладывая руку с крепкого бедра, на член. Мягко начиная надрачивать, Изая смотрит на лицо Шизуо, на яркий румянец, милые стрелки ресниц, взмокшие волосы, затуманенный взгляд и его затапливает любовь к этому доверившемуся мужчине. Орихара не может сдержать себя от очередного поцелуя, в котором со стоном, разделённом на двоих, они достигают своего пика. Изая делает ещё пару движений внутри и выходит, смотрит на красноватое, раздражённое отверстие, осторожно проводит пальцами. - Тебе точно не было больно? - И ждёт, пока Шизуо отдышится, отмечая с нежной улыбкой, что хмурого излома бровей не было. Шизуо с леностью, сводя наконец колени, отвечает: - Не-а, было... очень приятно. Мне понравилось, можно практиковать, - и улыбается. Изая снимает презерватив, сбрасывает всё лишнее с кровати и лезет обниматься и целоваться, на что Шизуо просто подставляет лицо. Ему слишком лениво, чтобы двигаться, но остывающий липкий пот на телах неприятен, но Хейваджима не возмущается - скоро сам Изая захнычет, что им нужно в душ и они пойдут. - Я так тебя люблю. Спасибо, что доверился. - Изая ластится как кот, подается головой, и Шизуо усмехается, прижимает вертлявую блоху к себе крепче, целует макушку. - Я тоже, Изая, я тоже...