Нековалентные связи

В столовой пахло гречкой и сладким-сладким чаем. Сима покрепче перевязал накрахмаленную косынку, которая сползла ему на лоб, и забрал у поварихи ведро с горячим рассольником. Ульяна раскладывала ложки и вилки, попутно прикидывая, у каких классов сможет стащить сырную лепешку, что радовала глаз в сегодняшнем меню. — И что, этот мексиканец просто так хотел купить тебе пирожных? — недоумевала подруга. — Ага. — Как его зовут? Махмуд? — Мигель. — Да, точно. Рука парня дрогнула, и суп выплеснулся из поварешки на стол, так и не попав в тарелку. Сима вздохнул, досчитал про себя до семи и пошёл за тряпкой. День не задался с самого утра, когда он проспал будильник, опрокинул кружку с кофе на сборник по русскому языку, поскользнулся во дворе и нехило отбил обе коленки, пока бежал на первый урок. Химия. Подготовка к экзамену стала привычкой. Неприятной, неполюбившейся привычкой. Отказ от курения сказывался на уровне стресса и замещался более пагубным способом — Сима грыз заусенцы. Его пальцы стали походить на кровавые обрубки, которые остались на поле битвы после тысячелетней войны. И так бы и продолжалось, не заметь этого Юрий Олегович. Мужчина не читал нотаций, не ругался и не смотрел с укоризной из-под стёкол своих дорогих очков. Только обработал перекисью чужие руки, замотал бинтами и сказал: — Не стоит так делать. И Сима перестал. Хотелось затянуться, необязательно сигаретой и необязательно взатяг. Глупо всё это. Очень глупо. Ульяна закончила со столовыми приборами и пошла за салфетницами, как голос сзади окликнул: — Привет, Уль. Девушка обернулась и замерла, но быстро пришла в себя, подавив какое-то неадекватное желание по-идиотски улыбнуться. — Привет, Лола. Лолита держала в руках свою чёрную кожаную сумку и выглядела ещё милее в этой полумрачной школьной столовке, в своей темно-фиолетовой водолазке и с чёрной помадой на губах. Казалось, она сошла с картины твиттерского художника, талантливого и оттого очень несчастного, потому что собственный дар к искусству не приносил ему ни копейки, а заниматься чем-то другим казалось самоубийством. — У вашего класса же физика сейчас, не? — вспомнила Ульяна, поправляя покосившийся фартук. — Тест был. Сказали, кто написал — может быть свободен. — И ты решила быстрее своих засаленных одноклассников-дрочил? — ядовито рассмеялась блондинка, но быстро шлепнула себя по губам. — Ой, ой, прости, что-то я неприличная какая-то, да? Но в глазах — ни капли раскаяния. Лолита улыбнулась, и девушки захихикали, точно были старыми подругами, хотя на деле никогда по-настоящему не дружили. Обрывки фраз, брошенных друг другу в коридоре, поздравления с днём рождения в ВКонтакте, мимолетные взгляды, в которых читалось всё и одновременно ничего. Сима был прав, химия между ними ощущалась сыпью на коже ребёнка больного ветрянкой: пока не трогаешь — всё хорошо, но стоит копнуть глубже, как сердце с аномальным темпом начинает колотиться о грудную клетку. И Ульяне это не нравилось. В такие моменты она считала себя наиболее уязвимой. — У тебя есть планы после уроков? — внезапно спросила Лолита. Ульяна едва не выпучила глаза от удивления. — Что? — Я спрашиваю, ты свободна сегодня после школы? Блондинка чувствовала, как, несмотря на плотный слой тональной основы, на её щеках багровел румянец. Одна из нарощенных ресничек отогнулась и прилипла к глазному яблоку, вынудив девушку отвернуться. — Нет, вроде. Почему ты спрашиваешь? — ковыряясь острым ногтем в слизистой, спросила Уля. По случайности ткнув в уголок глаза, она чуть не заплакала. — Знаешь ДК, который неподалёку от котельной? — Где ещё библиотека раньше была, а пять лет назад сгорела? — Да. — Ну и что с этим ДК? Ульяна еле-еле справилась с ресницей и, красная, но довольная собой, повернулась обратно. Лолита выжидающе смотрела на неё, прежде чем сказать: — Там дискотека сегодня. — Дискотека в ДК? Мы что, в восьмидесятых? — хохотнула Харитонова, не понимая, чего от неё хотят. — Давай сходим? Или понимая. Ульяна слизала с губ остатки сладкого блеска и захихикала. Дебильно, да так, что капелька слюны брызнула изо рта. Какой позор, господи. — Что? Ей, наверное, послышалось. Это Лолита Раёвская её сейчас на танцы позвала? — Что? — криво улыбнулась Лолита. — Что тебя так рассмешило? — Ты не оговорилась сейчас? Подожди, стой… Дискотека? Ты и я? — Хочешь ещё кого-то позвать? — Это… Ульяне хотелось уточнить — свидание ли это? Но какая-то прогрессия неуверенности внутри черепной коробки заставила её закрыть рот. Свидание это ведь не шутки. Это не просто прийти поплясать, как две подруги из параллельных классов. Свидание это про романтику, так ведь? Это про держащиеся руки, про красные щёки и, возможно, даже первые поцелуи. Насколько стойкая у Лолиты помада? На кухне что-то громыхнуло — наверняка это была старенькая повариха, которая уже не может удержать в своих тонких руках тяжёлую груду посуды. Ульяна скользнула взглядом в сторону шума, и Лолита поняла, что их время на исходе. Негоже отвлекать дежурную от работы! Тем более, это дежурство — их нежная каторга, которая закончится через несколько дней. Они сами подписались на этот рабский труд, когда умоляли директора разрешить провести хэллоуинское празднование до десяти вечера. Завтра пост сменяют Валя и Витя, которые уж очень хорошо сдружились, что было немного странным для всех. Валя-то? Олимпиадница-комсомолка? С этим распиздяем Щегловым, который уже несколько лет кряду был на волоске от отчисления? Что-то очень странное творилось с начала одиннадцатого класса, считала Ульяна. Двое её лучших друзей соблазнили учителей, отличница химбио принимала внимание от постоянного гостя директорского ковра, а Лолита, блять, Раёвская только что пригласила её на дискотеку! — Во сколько? — спросила Уля. — В девять, — ровно ответила Лола. — Хм, домой придётся на такси ехать… Блин, у меня сейчас немного карманных денег. А что по билетам? Сколько стоит вход? — Это ДК. Вход бесплатный. Приятное удивление отразилось на лице блондинки. — А насчёт такси не беспокойся. Мой старший брат заберёт нас и подбросит тебя до дома. Ты же до сих пор живёшь на набережной? — Откуда ты знаешь, где я живу? На кухне снова загремело, ещё громче, чем в прошлый раз. Послышалась нецензурная ругань, и через несколько мгновений оттуда вышла одна из поварих, что бодро сунула Ульяне кастрюлю с картофельным пюре — время накладывать второе. Лолита едва заметно наклонила голову вправо: — Ты не помнишь? — Не помню чего? — прищурилась Ульяна и продолжила дежурить. Через десять минут урок закончится и разъяренные голодные школьники побегут сюда, снося всё на своём пути. — Мы с тобой как-то гуляли после школы, — пояснила Раёвская. — «Как-то» — это когда? — не могла вспомнить Уля. — В третьем классе. Харитонова чуть не уронила тарелку с картошкой на пол. Поставив блюдо на стол, она круглыми от шока глазами буквально впилась в брюнетку! Услышанное казалось ей глупой шуткой. — Блять, что? — неверяще рассмеялась Ульяна. — Почему ты смеёшься? Я ведь серьёзно, — невесомо улыбнулась Лола. Ульяна стёрла со лба пот. — В третьем классе? И ты это до сих пор помнишь? — прыснула она. — Боже, ты невероятная. Почему-то я думала, что мы никогда не дружили. — А мы и не дружили. Ты попросила меня проводить тебя до дома, потому что хотела показать котят, которых родила кошка в вашем подвале. — Да ладно! А-а-а, и правда такое было… Почему моя память стёрла это воспоминание? Обычно мозг блокирует какие-то травмирующие события. Что-то произошло в тот день? Я упала и порвала полосатые колготки? — Один из котят оцарапал в кровь тебе руки. — А... Да, вспомнила. Не вспомнила она ничего. Просто не захотела расстраивать Лолиту. Было ли что-то ещё, о чём она забыла? Что-то, что на веки вечные размылилось в её подсознании, превратившись в пыль — иллюзорные картинки прошлого с наложенным эффектом полароида. Отчего-то стало не по себе. Не могла ведь Лолита выдумать это? Не могла. Нет. Ульяна одёрнула себя за такую мысль. — Ладно, пошли на твою дискотеку. А какой там дресс-код? Сима всё это время оттирал жирные пятна на фартуке в раковине возле столовой. Ледяная вода была крайне плохим жировыводителем, но тонюсенький брусочек мыла должен был спасти ситуацию. Закончив, он смочил щедро посыпанную пемолюксом тряпку и собирался уже было вернуться в столовую, но, заметив разговаривающих девушек, замер, развернулся и пошёл прогуляться. Первый этаж был целиком отдан начальным классам. Время утекало сквозь пальцы, ведь, казалось, совсем недавно Сима — на две головы ниже, несуразный и лохматый — бегал по этому коридору со своими друзьями, а единственной проблемой являлся разодранный рукав на новой куртке. А уже через полгода позолоченные буквы на ленте «Выпускник» будут красиво переливаться в лучах майского солнца. Присев на пуфик, обтянутый цветастым кожзамом, Сима уставился на свои коленки. Затем на свои руки. Запястья вдоль и поперёк были разрисованы васильками, а на ладонях безобразными кляксами засохла синяя паста. Даже край манжета на рубашке был испачкан чернилами. Захотелось отковырять кожзам на задней стороне пуфика — там, где батарея подпекала дешёвый материал. Или написать перманентным маркером что-то типа «Я — налитые кровью глаза Джека», чтобы никто, кроме тех, кто шарит, не видел смысла в этой бессмыслице. Именно поэтому через минуту Сима добежал до туалета на третьем этаже, отколупал в углу кафель и на белёсой штукатурке стал царапать этим же самым квадратиком кафеля.

С+Ю

Потому что это — история. Это приятная часть его школьной жизни. Это не просто первая любовь. Недавно Сима подумал о том, чтобы после выпускного во всём признаться. Чтобы Юрий Олегович отшил его, а Сима, который в июле придёт за своим аттестатом, сделал бы всё, чтобы не попасться на глаза бывшему учителю. Переписка нежным осколком прошлого запылится в архивах, но так и не будет удалена. Ни-ког-да.

* * *

      Как так получилось, что в машине старшего брата Лолиты, помимо него самого, Лолы и Ульяны, ехали ещё Сима, Валя и Витя? Прижавшись плечом к плечу, несколько разгоряченных алкоголем подростков распевали Танечку Буланову, чьи мотивы буквально изрыгала старенькая магнитола. Вишнёвый жигуль несся так резво, что на каждой горочке-ямочке их буквально подкидывало, и бедный Щеглов три раза впечатался макушкой в потолок авто. Брат Лолиты — Роберт — закончил инженерный год назад. Хочется спросить, была ли вся семья Раёвских прирожденными физматами? Нет, мама Лолы и Роберта работала логопедом в детском саду, а отец… Улетел в космос много-много лет назад. — Что у вас за имена такие, а? — пьяно гоготал Витя. — Какие? — в зеркало заднего вида подмигнул ему Роберт. — Америкосовские. — Вить, закрой нахуй свой рот, — как можно серьёзнее пыталась обругать его Ульяна, но ничего не получилось. Она молилась, чтобы прямо сейчас эта адская тарантайка не впечаталась в блажаший столб или электрическую будку. С какой скоростью они ехали? Сто двадцать километров в час! И это по дороге с реверсивным движением! — У нашей мамы в молодости были явные наклонности в сторону западных ценностей. Она всё детство провела в США, — поделился Роберт, — и хотела вернуться туда, но не вышло. — Почему? — Посольство отказывало ей в получении визы. — Сколько раз? — До сих пор. Витя удивленно промычал, смакуя полученную информацию своим раскумаренным парой баночек пива мозгом. Валя, примостившаяся под боком, не отсвечивала, но была очень рада, что её тоже пригласили. Накрутив волосы и накрасив глаза перламутровыми тенями, прям как Алёна Апина в дни своей музыкальной молодости, она улыбалась и выглядела счастливой. — Ты не подумай, что я что-то плохое об америкосах думаю, Роб, — примирительно сказал Витя, прикинув, что своим хамоватым выпадом мог обидеть водителя, — это вообще другая вселенная для меня. У них оценки буквами ставятся! — Щеглов, если ты сейчас не закроешь свою халабуду, то мы тебя прямо здесь высадим, — снова пригрозила Уля. — А Валю? — А Валя с нами поедет! Остановившись на перекрёстке, жигуль заглох. Роберт, проматерившись себе под нос, вылез из машины и пошёл ковыряться в капоте. Сима стянул с головы шапку и зевнул. — Не спать, — покосилась на него Ульяна. — Да мне пиво в голову дало. Растанцуюсь — и всё супер будет, — улыбнулся Сима. Из-за того, что все были тесно прижаты друг к другу, он не мог вытащить руку и убрать упавшую на глаза чёлку. Пора бы подстричься, а ни времени, ни сил нет. Зато как на дискотеку в дедовых шароварах с подтяжками, так мы самые первые! — Валь, ты там живая? — глянул на одноклассницу Витя. Валя смотрела в запотевшее окно, пытаясь сквозь водянистые разводы разглядеть, где они вообще едут. Красная помада слегка смазалась в уголках губ, а круглые щёки пылали румянцем. И непонятно, то ли от жары, то ли от алкоголя, то ли от столь близкого присутствия раздолбая Щеглова, чья рука как бы невзначай обнимала её за плечи. — Ага, — крякнула она. — Ты в порядке? — В полном. Витя кивнул и больше ничего не сказал. Машина не хотела заводиться, и водители, стоявшие позади них, начали яростно сигналить, словно одним своим негодованием могли оживить механизм. Через несколько минут Витёк кое-как перелез через Симу и Ульяну, выпрыгнул из тачки и, закурив, пошёл на подмогу. — Валька, ты его отучи от сигарет. Спермограмма от курения плохая, — не подумав, выпалила Уля. Лолита, сидевшая на переднем сиденье, в шоке повернулась и осадила её: — Ульяна. Сима расхохотался, взглянув на покрасневшую Клименко. — Перестань пороть чушь, — нахмурилась она, — я никогда не буду встречаться с Щегловым. — Будешь, — разулыбалась Ульяна, — бу-у-удешь. — Он мне не нравится. — Зато ты ему нравишься. — Чего?! Валя поймала на себе взгляд стоящего перед капотом Вити. Тот смеялся над какой-то остроумной шуткой Роберта, но глаза его были устремлены на самую умную девочку в их классе. — Подумай только, хулиган и отличница. Прям как в фанфиках, — хихикнула блондинка. — Уль, заканчивай, — зевнул Сима. — Бред полнейший, — буркнула Валя и посмотрела на время. Когда они доехали, было почти десять вечера. Музыка внутри ДК грохотала, пока желающие потанцевать всех возрастов то заходили, то выходили, — нарядные, расфуфыренные и пахнущие лаком для волос. Сдав куртки в гардероб, подростки в считанные мгновения переместились на середину импровизированного танцпола, образованного из круга скромняг, что стеснялись отдаться музыке целиком. Симе было всё равно на всех. Пока стробоскопы слепят глаза, мир становится лайтовее, а жизнь — прекраснее. Дыхание сбивается от попыток двигаться под каждый бит, зрачки расширяются, а кровь приливает к голове. Сима был бы рад прямо сейчас захлебнуться в солёной блестящей воде, потому что плыть не осталось сил. Водоросли под водой будут ласкать его ступни, а россыпь звёзд упадёт веснушками на его посиневшие щёки. Будет холодно, но совсем нестрашно. Лёгкие наполнятся морем. — Сима, ты в порядке? — ткнула его Ульяна. — Пойдём посидим. Воды попьешь. — Со мной всё хорошо, правда! — счастливо заявил Сима. — Девчат, вы Валю не видели? — подошёл к ним Витя. Лолита посмотрела по сторонам: — Мне кажется, я видела, как она поднималась по лестнице на второй этаж. Там уборная. — Понял, благодарю. Последнее, что видел Сима, прежде чем сознание пошло мутной рябью, была широкая спина Вити, поднимающегося по старой лестнице с винтажными периллами. Всё происходящее стало ощущаться глубоким сном при высокой температуре, — лица людей размылись, песни превратились в одно длинное-длинное слово. А потом — бам! Нет, не так.

БАМ!!!

Его словно выдернули из болота. Зрачки сузились до крошек-точек, а в горле застрял ком. Перед ним стояла перепуганная Ульяна. На её лице запечатлелось выражение неподдельного страха. — Ты тоже слышала этот шум? — спросил Сима. Бам. Бам. Бам. — Сима. Это с улицы. Что? — Сима, там стреляют. Кто-то кричал. Нет, кто-то истошно визжал, и этот будоражащий звук моментально отрезвил Симу. Он взглянул на Ульяну. Что-то с ней было не так. Что она только что сказала? — Стреляют? — Да. Лолита буквально влетела в зал, держа в руках их куртки. Помада на её губах была размазана. Он снова посмотрел на Ульяну. На её щеках были тёмные отпечатки. Вот оно что. — Уходим отсюда. Немедленно, — скомандовала Раёвская, и уже через несколько секунд все трое выбежали на улицу. Холодный ветер захлестал по щекам, точно зазубренная плеть. Перед глазами подростков предстала следующая картина: Витя стоял в компании трёх незнакомых парней, окруженный целой толпой озверевшей шпаны, одетых не в какие-то зипки да пуховики, а косухи. Кожаные. Блестящие от света фонарей. Что-то не так. — Чурки ёбаные! — ругался Витя. Нос его был разбит, если не сломан. Лицо и воротник рубашки запачканы кровью, что капала на снег багровыми каплями, готовая прописью написать — ПРОИГРАЛ. От ярости в его глазах полопались сосуды, делая его похожим на дикого пса, что вот-вот сорвётся с цепи и разорвет жертву на куски. В его взгляде было лишь одно желание — биться не на жизнь, а на смерть. Чтоб осколки зубов разорвали щёки. Чтоб суметь выплюнуть каждый шейный позвонок. Слово «чурки» было грубым, но и Витя не был интеллигентом. Сима заметил, что парни в косухах были старше и явно не русской национальности. Чёрные глаза, смуглая кожа, крупные носы, — типичный фотопортрет каждого второго мигранта. Таких в их городе часто увозят в участок за хулиганство и грабёж. Они делают вид, что не понимают русский язык, чтобы выйти сухими из воды, но шпарят на нём как на родном, когда дело доходит до угроз депортацией. Сима не понимал, что происходит. Всё его тело потяжелело, стоило ему заметить оружие в руке одного из бандитов. Пистолет. Крупный, заряженный, мать его, пистолет! Боже, в какой же они заднице! — Что происходит? — первым подал голос он. — Сима, не говори с этими ублюдками, — Витя схаркнул сгусток крови на белый снег. — Что случилось? — Они хотели обидеть Валю. Голову наполнил белый шум, который с каждой секундой становился похожим на писк старого телевизора, когда набрал комбинацию несуществующего канала. Где Валя? Сима, оглянувшись, заметил рыдающую Клименко в руках обеспокоенной Ульяны. Волосы были растрепаны, макияж — смазан в ничто. Вот же уроды. Один из нерусских заговорил: — Этот ДК — наша территория. — А ещё что? — огрызнулся Витя, за что ему в ту же секунду вмазали по лицу. Он закашлялся и снова стал отхаркивать кровь. Всё внутри Симы поледенело от ужаса. Бедная бабушка, подумал он. Какой будет ужас, если её единственного внука застрелят в этот прекрасный ноябрьский вечер. — Мы хотели взять девчонку, так какого хуя вы нам помешали? — продолжал бандит. — Вы откуда с такими замашками повыползали? ДК — ваша территория? Система группировок давным давно изжила себя, здесь всё общее, — не церемонился Сима, — не говоря про людей. Кто вам, подонкам, дал право трогать эту девочку? Незнакомец рассмеялся и вышел вперёд, встав напротив Симы. Расстояние между ними было ровно полтора метра. В его руке был пистолет. — Знаешь, кто мы? — спросил незнакомец. — И знать не хочу. — А зря. Так, если выживешь, сможешь пойти в полицию. Но это твой выбор. Сима опомниться не успел, как тяжёлый ствол заставил кожу на его виске лопнуть. Удар был настолько сильным, что он, не удержав равновесия, брякнулся на бок. В ушах загудело. Он улышал, как завопила Ульяна. Ублюдки. Мрази. Сволочи. Голова закружилась, но Сима заставил себя встать на ноги. — Мы стали жертвами Проекта Разгром? — хохотнул он, глядя искрящимися от адреналина глазами на оппонента. — Похвально. Ну-ка, скажи мне, какой лучше жир подойдёт для варки мыла? С этими словами Сима, не веря в свои силы от слова совсем, заехал кулаком по чужому лицу — ровно под скулой, там, где должно быть очень-очень неприятно. А потом ещё раз — уже прямо в глаз. Незнакомец отшатнулся: — Вот ведь сопляк паршивый. Тебя кто драться учил? — Дедушка. А тебя? Первоклассник? — Блять, Сима, не говори с ними! — заорал Витя. Парни в косухах напоминали стаю шершней. Рука с пистолетом снова была занесена вверх, чтобы хорошенечко вмазать Симе, но он успел перехватить чужое запястье. БАМ! Выстрелил, господи, этот ублюдок и правда нажал на курок! Пуля взмыла куда-то вверх, но выстрел прозвучал в такой невесомой близости от ушей подростка, что его буквально оглушило. От пульсирующей боли в черепной коробке Сима мученически замычал, прижав ладони к голове. — Каждый потраченный впустую патрон обойдётся вам очень дорого, — устрашающе объявил бандит. Судя по тому, что основную речь толкал именно парень с оружием, можно сделать вывод, что он являлся лидером этой группировки. Город маленький, так почему Сима ни разу не видел ни кого из этих людей? Ни парней, что стояли на коленях вместе с Витей, ни подонков, решивших вершить правосудие собственными руками? Из ушей Симы полилось что-то горячее и липкое. Кровь. — Лицо у тебя смазливое. На девчонку похож, — выплюнул главарь перед тем, как со всего размаха ударить Симу в нос. Кровь брызнула чуть ли не фонтаном, а боль была такой сильной, что, казалось, ещё немного, и подросток отключится. В этот раз удалось остаться на ногах. Сима понимал: окажись он снова на земле — и его запинают до смерти. У таких парней нет чувства меры. Им либо бить, либо убивать. — Сима! — заорал Витя, которому удалось встать с колен и с разворота пнуть по голове одного из ублюдков. Его лицо напоминало перемолотую в мясорубке говядину. Он харкался кровью направо и налево, но, очевидно, осознал страшную истину одновременно со своим одноклассником. Если они проявят слабость, то уже завтра в местной газете напишут о том, что трупы одиннадцатиклассников были найдены возле ДК **** района. Застрелены в потасовке. Убийцы бежали из страны. — Звони в полицию! — опомнилась Ульяна и посмотрела на Лолиту. Раёвская выглядела ни живой ни мёртвой. Онемевшими то ли от страха, то ли от холода пальцами она наклацала номер и прижала телефон к уху. Да, да. Конфликт возле Дворца Культуры. У нападавших есть оружие. Нет, мы не пьяные. Семнадцать лет. Приезжайте быстрее, пожалуйста. Их же убьют. Витя потянул одного из бандитов на себя и лягнул лицом о свою коленку. В моменте его ударили в челюсть два раза, отчего перед глазами всё поплыло. — Да что вы за черти такие?! Суки, я вас всех найду. Всех до единого! Поплатитесь! — орал он, попутно сплёвывая сгустки крови. Сима запрыгнул на главаря группировки и, повалив того на снег, стал дубасить обеими руками. — Слезь с меня, дебил, — ругался незнакомец. — Сволочи, какие же вы сволочи, — не отставал Сима. С этого парня его стащили уж очень быстро. Удар в живот. Потом куда-то в область грудины. И уже через несколько мгновений рвота вперемешку с кровью изрыгается из его рта прямо на ботинки одного из упырей. — Господи, его сейчас убьют, — выпучила глаза перепуганная Валя. — Где же полиция, — Ульяна проверила время, — уже пять минут прошло. — Ты знаешь, что они говорят, — скептически посмотрела на неё Лолита, — пока не будет тела — не будет и заведенного дела. Сима очухался не сразу, а когда кто-то схватил его за подбородок, заставив запрокинуть голову наверх. Запах блевоты отпечатался на слизистой носа. Разбитого в сопли носа. Сима понял, что ни одна ноздря не дышит, а потому рвано хватал ртом воздух, изо всех сил стараясь не вырубиться. — Ты, педик, хоть осознаешь, что натворил? — прошипели ему в ухо. Зрение помутилось. — Я не педик, твою мать, — ответил Сима. Хотя именно им и являлся. Что подумает Юрий Олегович, когда узнает, что двух его учеников застрелили в какой-то подворотне? А, может, и не двух. Если не пощадят их, то наверняка пройдутся и по девчонкам. Сначала сделают грязное дело, а потом бросят, раздетых и задушенных, в какой-нибудь сырой подвал, чтобы бродячим кошкам было чем полакомиться. Что будет чувствовать Юрий Олегович, когда ему сообщат, что один из его подопечных, Левин Серафим Владимирович, был убит нерусской шпаной на дискотеке? — Нет, ты педик. Взгляни на себя, весь такой женственный, — кто-то недовольно высказывался, но Сима не видел кто. Слабость в теле пугала. Нет, нельзя, нельзя, нельзя! Надо держаться. Надо, нахрен, держаться! — А у тебя изо рта воняет, — язвительно отозвался он, — зубы надо пастой чистить, а не мочой, как в Древнем Риме. Его наградили крепким подзатыльником. Кровь из носа не переставала идти. Дыхание сбивалось. — Спрошу тебя ещё раз, — прошептал незнакомец, — знаешь, кто мы? Сима, забыв про манеры, смачно харкнул ему на штанину: — Нет. Бандит со злостью сжал челюсти. — Мы те, — начал он, — чьи имена будут вырезаны на обратной стороне ваших могильных плит. Я не шучу, парень. Вы пересекли дорогу не тем людям. — О чём ты говоришь вообще? Витя на фоне бодался с другим упырём, пытаясь взять того на удушающий. — Потом поймёшь. Сима ринулся вбок, упал на снег, перевернулся и вскочил на ноги, освободившись от чужой хватки. Всё тело ныло, но адреналин так и кипел, точно лава, струящаяся по его сосудам. — Витёк! — бросился он на подмогу товарищу. — Сима, уводи девочек и беги! — И оставить тебя одного? Включай мозги, Щеглов, пока тебе их окончательно не выбили. Подножка оказалась неожиданной, и Сима брякнулся на локти. Кто-то мощно схватил его за лодыжку и потащил назад. Звонок в полицию был совершен десятью минутами ранее. Никто до сих пор не приехал. — О чём ты говоришь? Какую дорогу и кому мы перешли? Что это вообще всё значит?! — брыкался Сима. Его резво перевернули на спину пинком под рёбра. У кого пистолет? — Ты наверняка думаешь, что это всё случайность. Но нихрена это не так. — Мы знакомы? — Нет. — Тогда что ты несёшь? Я ничего не знаю. — К херам твои знания, парень. Тебе главное понять, что из-за чьей-то ошибки тебе и твоим друзьям настанет пиздец. Холод от земли заставил Симу поёжиться. Снег приводил в разум. Слова, сказанные человеком напротив, не имели смысла. Его голос — грубый, прокуренный и низкий — сочился смесью неприязни и отчуждения. В тёмных глазах поблёскивало предупреждение: «Не лезь». — Вы хотели надругаться над нашей подругой, — с ненавистью прорычал Сима. — Из-за чьей-то ошибки. Держи эту мысль в своей педиковатой головке. — Я не педик. — Не пизди. Я ведь всё равно убью тебя. Свет фар был последним, что увидел Сима перед тем, как прокрутиться несколько раз в сторону. Чужие крики и вопли гудели в окровавленных ушах. Рёв мотора был не менее громким. Пятнадцать минут. Полиция не приехала. — Роберт, дави этих мразей! — во всё горло закричал Витя, которому в моменте чуть не свернули шею. Он, спотыкаясь, побежал в сторону жигуля, который на огромной скорости буквально въехал в эту толкучку, сбив нескольких бандитов. — Ой, бля, Сима, вставай, дружище, — вспомнил он про одноклассника. Но Симу схватили за край куртки. Почувствовав прижатый к своему затылку ствол, он замер. Вся жизнь пронеслась перед глазами. Резиновые сапоги, костюм зайца на новогодний утренник, сладкий попкорн, надувные батуты в виде зверей, волдыри от крапивы, первая двойка по математике, поляна одуванчиков, сломанный велосипед, музыкальная школа, репейник на ветровке, брекеты, экзамены в девятом классе. — Двинешься — и я прострелю твою бошку. Сима жалел, что согласился на эту пятничную авантюру. Лучше бы дома сидел — химию эту глупую нарешивал. Роберт вышел из машины, держа в руках самое настоящее охотничье ружьё. Пахло порохом. И смертью. Было страшно. — Будем мериться, чья пулялка больше? — презрительно прищурился он. Витя сглотнул: — Мать моя женщина. — Ты чего так вцепился в этого пацана, а? — Роберт кивнул в сторону удерживаемого школьника. — Понравился? Брови Симы поползли наверх. Легко Роберту язвить, когда не его черепная коробка в моменте оттого, чтобы быть расчехленной. Бандит рассмеялся, что заставило ствол в его руке сдвинуться вниз — такая своеобразная попытка пальпации мозжечка: — За такие слова знаешь, что бывает? — Прекрасно знаю, — без раздумий ответил Роберт. И пальнул в ногу одного из упырей. Крик боли и отчаяния раздался на весь двор, потерпевший упал на спину и схватился за рану. Пуля пролетела точно близ бедреной артерии — Роберт даровал ему шанс на исправление. Следующее отверстие будет зиять во лбу. Витя с силой потянул Симу на себя, и они косо-криво побежали к машине, куда уже успели забраться девчонки. Роберт наставил ружьё на бандита с пистолетом. — Убьёшь меня — и потеряешь единственную ниточку к ответу. — Знаешь, что говорят американцы? «Кто много знает, тот пули глотает». Приятного аппетита! В общей сумме прошло сорок пять минут. Полиция не приехала.