Рай в шалаше

Реяцу главнокомандующего была спокойной и теплой, а может, Айзен проецировал свои ощущения на нее. На руке, уже слегка онемевшей, покоилась голова Шинджи, однако менять положение Соуске не хотел, разглядывая лицо спящего капитана в пока что тусклом свете утреннего солнца. Он смотрел на безмятежное лицо, такое красивое, и не мог не думать о тех временах, когда, будучи лейтенантом, пытался наблюдать за Шинджи тайком. Однако сейчас ему не нужно было скрываться — он мог смотреть открыто, касаться и даже прижаться к этим тонким губам в легком поцелуе. Когда разберется с Кьераку. Главнокомандующий не успел стукнуть в дверь — сквозь нее к нему вышел Соуске. Точнее, искусно копирующая его тело иллюзия. — Я думал, мы договорились, что это не войдёт у тебя в привычку, Айзен-сан, — Шунсуй улыбнулся, но его взгляд выражал неодобрение. — Шинджи спит, — пояснил тот, отчего Кьераку приподнял свою шляпу, на мгновение вздернув брови. — Я бы все равно хотел общаться с твоим настоящим телом. Соуске в ответ бросил на него взгляд исподлобья, но промолчал, и иллюзия растворилась в воздухе, а Шунсуй глубоко вздохнул, взял из корзины, стоявшей у двери, яблоко, подбросил и протер о свое розовое кимоно. «Шинджи, ха?», — мысленно отметил Кьераку. Айзен, несмотря на все свои грехи, человеком был крайне вежливым, и такое обращение с его стороны звучало не просто фамильярно, а в какой-то степени даже… ласково. Шунсуй тихо засмеялся, откусив от яблока, и огляделся. Вот бы сейчас теплого саке сюда и посидеть в саду среди яблонь. Тем временем Айзен постарался аккуратно выбраться из-под Шинджи, сел и подтянул к себе юкату. — Куда ты? Твои тыквы никуда не денутся, — пробурчал Хирако сонно, потянув его обратно за предплечье, чтобы вернуть себе источник тепла под боком. — Спи, я сейчас вернусь, — Айзен подтянул одеяло на нем выше, чтобы Шинджи не было зябко этим осенним утром. Ну, и чтобы Кьераку не увидел ничего лишнего. Подвязав юкату поясом, Соуске тихо вышел за дверь, а главнокомандующий так и застыл, наклонившись за вторым яблоком к корзине. Что ж, он теперь понимал, почему Айзен хотел использовать иллюзию для общения: ни до Мукена, ни во время заточения, ни после тот не выглядел настолько человечным. Растрепанный, заметно не выспавшийся, стискивающий ворот наспех повязанной юкаты, чтобы скрыть следы, которые все равно цвели на шее и были доступны чужим взглядам. — О чем Вы хотели поговорить? — Соуске сунул ноги в сандалии и кивнул главнокомандующему в сторону яблоневого сада. — Просто хотел убедиться, что ты хорошо себя ведешь. Визиты Хирако-сана идут тебе на пользу, я смотрю, — он все же стащил еще одно яблоко и с довольным лицом впился зубами в сочный бок. — Насчет этого… Я бы хотел задать один вопрос. — Конечно. — Это была Ваша инициатива? — Отправить Хирако-сана к тебе? — Да, — Соуске не смотрел на него, вместо этого разглядывая яблони. — Я не отправлял его, — Шунсуй улыбнулся. — Он и не спрашивал позволения. Однако я рассчитывал, что он один раз сходит, увидит, что ты все еще в печатях, и успокоится. Но о реальных мыслях и намерениях Хирако-сана всегда было сложно судить. Кьераку взглянул на него из-под шляпы внимательно и добавил: — Тебе ли не знать. Айзен позволил себе тихий смешок и тронул свою грудь — именно туда Шинджи воткнул занпакто, чтобы проверить бессмертие своего бывшего лейтенанта. — Так что, убедились в моей благопристойности? — Да. Печати не слабеют, что радует. Но прежде чем я вернусь в Сейретей, — он остановился и посмотрел на Айзена серьезно. — Думаю, ты понимаешь, если я прикажу Хирако-сану больше тебя не видеть, он будет вынужден исполнить приказ. Поэтому держись от неприятностей подальше. — Вы шантажируете меня, Кьераку-сан? — Все верно, — он улыбнулся, тронув свою шляпу. Что ж, Соуске в очередной раз убедился в том, что новый главнокомандующий, хоть и был слабее Генрюсая, зато проявлял куда большую дальновидность. Вернувшись в хижину, он закрыл за собой дверь и замер, рассматривая сидевшего на футоне Шинджи. Тот сонно тер глаза и зевал, а кожа покрылась заметными мурашками, от вида которых Айзен тут же сел рядом и сгреб Хирако в объятья. Его теплые ладони заскользили по голым плечам, отчего Шинджи довольно замычал, охотно прижимаясь, и уткнулся лицом в шею. Он чувствовал реяцу Шунсуя, поэтому не стал спрашивать, куда отлучался Соуске, но что-то тревожное было в этих прикосновениях. На секунду руки с его тела исчезли, а когда Айзен снял юкату, капитан сдвинулся и уже под одеялом сплелся с ним ногами. И вот опять тот обнимал его чуточку крепче, чем обычно. — Что он тебе сказал, что ты так в меня вцепился, Соуске? — Ничего, что я бы не понимал без него.