bf(f)

♂ ♂ ♂

Пальцы стали слегка влажными, пока Джисон держал корпус смартфона в руках. Какой-то красный ламборгини последние пару минут обгонял его снова и снова. Он так сильно давил на сенсорный экран в зоне кнопок управления, что матрица начала сверкать. Наконец, он прошёл чекпоинт и немного нервно вздохнул, расслабляя руки, чтобы быть готовым к новому заезду. Глаза были устремлены в экран, пока там шёл обратный отсчёт. Джисон наклонил голову сначала в правую, а потом в левую сторону, чтобы размять шею. Затылок ударился о каркас кровати позади него, позвоночник неимоверно тянуло после нескольких неподвижных раундов игры, нужно было срочно лечь на что-то удобное. Он не глядя поднялся с пола и спиной облокотился туда, где обычно лежала его подушка. Цифры отсчёта на экране исчезли, и машина вновь начала набирать скорость, петляя по трассе. Несмотря на полное погружение в игру, Джисон мгновенно почувствовал что-то твёрдое, как только лёг на спину. Это точно моя подушка? — вот что было мимолетной мыслью в его голове, после которой он отвлёкся от экрана и вскочил с того места, куда лёг. — Ой, Мин, прости, — выдохнул он, понимая, что случайно опустил голову на него. Минхо сидел так тихо последние двадцать минут, что Джисон почти забыл о том, что он у него в гостях. — Всё нормально, ложись обратно, — Минхо отодвинул руку с телефоном чуть в сторону, чтобы он лёг. И на одно мгновение Джисон задумался, но тут же послушно улёгся на его грудь. Это было… странно? Джисону было не особо удобно в первые несколько секунд, поэтому он немного поменял положение и лёг просто идеально. Мышцы шеи не забивались, спина была расслаблена, а тело Минхо было таким тёплым, что Джисону захотелось снять толстовку с утеплением, потому что в комнате стало жарковато. И в эту же секунду он подумал — нормально ли заниматься подобным, если они оба парни? Его глаза блуждали по интерьеру своей комнаты в поисках ответа. Зубы бездумно впились в кожу на губах. Его подруга Джесси на первом курсе жила с ним в одной квартире. Она часто приводила подруг в гости, и они, типа, обнимались, пока смотрели фильм, или играли с рукавами одежды друг друга. Что ж, если девушки делают это, то парни тоже могут…? Это же не считается гейским? Да? Экран телефона погас, табличка «LOSS» высветилась прямо перед этим. Джисон тут же обратил внимание на это и нажал раза три на кнопку разблокировки. Пальцы скользнули по кнопке «RESET THE GAME». Предварительная сцена, глухой звук рёва мотора из слабого динамика его телефона, машина снова на трассе. Мозг Джисона позволяет отключить все мыслительные процессы, кроме отдела «разработай тактику для выигрыша в этой идиотской игре». Мустанг Джисона набирает скорость, с ним соревнуется зелёная тойота. Он облизывает губы и гладит языком заднюю стенку резцов, чувствуя небольшой привкус чипсов, которые они с Минхо полчаса назад разделили на двоих. Эта мелкая нить огромного мыслительного процесса тут же теряется в куче остальных тревог в тот момент, когда волос Джисона касается рука. Пальцы бездумно проезжаются по коже головы и едва задевают корни волос ногтями. Джисон едва сдерживает маленький писклявый звук, который сразу же теряется в его горле. Его машина теряет управление, а Джисон пытается вернуться на трассу при этом не понимая, что происходит с ним самим. Всё его тело становится одной большой напряжённой мышцей, в то время как пальцы в его волосах лениво расчёсывают запутавшиеся между собой пряди. Джисон буквально физически заставляет себя смотреть в экран и играть дальше, чтобы не подавать виду, какое оглушительное удовольствие эти касания приносят ему. Ему хочется закрыть глаза и откинуть затылок дальше, ближе к животу Минхо, лечь на него полностью и утонуть в блаженстве, чтобы приятные пальцы дёргали чувствительные пряди вечность. Какого…? — думает Джисон сразу после. У него нет ни единого адекватного объяснения этих желаний. Проиграв гонку, он сворачивает приложение и заходит в какую-то соцсеть. Джисон не знает, какую, потому что экран расплывается перед ним. Всё, что он видит, пока старается держать глаза открытыми — это голубой цвет заставки загрузки и размытый интерьер собственной комнаты. Предложения роятся в его мозге. Что вообще происходит? Зачем Минхо делает это? Осознает ли Минхо в этот момент, как влияет на Джисона? Джисон решает разведать обстановку, но, чтобы это не было подозрительно и чтобы Минхо не прекратил свои касания, он старается почти не двигать головой. Опустив свой телефон ниже, он переводит взгляд на друга. Ничего. Нет, типа, вообще ничего. Минхо скроллит ленту инстаграма совершенно не задумываясь над тем, через какие эмоциональные качели в данный момент проходит его лучший друг! Ладно, — думает Джисон, — это хорошо, значит, для него это обычное дело. И тут его осеняет. Минхо всегда был таким. Таким тактильным. Они обнимались, когда радовались друг за друга — например, на выпускном Минхо из школы; держались за руки, когда поддерживали друг друга — например, во время болезненного расставания Джисона с его девушкой. Ещё Минхо разрешал ему использовать свою руку как «защиту от скримеров», когда они с Джисоном смотрели хорроры вместе. Он еле слышно хихикал над ним, но никогда не смеялся по-настоящему. Минхо таскал его за запястье и сжимал ладони вокруг талии каждый раз, когда им нужно было торопиться куда-то, а Джисон сопротивлялся. Точно. Значит, этот жест просто один из многих показателей их дружбы. Соцсеть — оказывается, это был твиттер — загружается полностью, и Джисон возвращает свое внимание на экран. Минхо больше не делает ничего странного нового за этот вечер, он продолжает мирно лежать, не шевелясь и играя с его волосами ещё где-то минут двадцать, при этом даже не замечая Джисона, как будто он был его котом или что-то вроде того. А потом он уходит. Они прощаются, как это делают обычно, отбивая друг другу кулаки и сцепляясь пальцами, чтобы затем еле слышно щёлкнуть в резком отрыве. Джисон проворачивает рукоятку дверного замка и замирает на секунду. Что с ним вообще творится? И сколько раз он уже задал себе этот вопрос? Не то чтобы он раньше замечал за собой какие-то гейские замашки. Не то чтобы он вообще был против этого. Его друг, Хёнджин, был открытым бисексуалом и встречался с парнем, поэтому у Джисона никогда не было проблем с не гетеро людьми. Так он думал. Но сам он геем не был. После того вечера с Минхо он думал примерно половину следующего дня, какого хрена это было, и значило ли это что-то большее, чем просто дружеский жест? Значило ли это что-то для Минхо? Джисон надеялся, что нет. Он поймал себя на том, что необычно сильно надеется на отрицательный ответ, потому что тогда он мог бы — если бы Минхо только позволил ему — проводить так каждый свой вечер. Это ведь просто дружеский жест.

♂ ♂ ♂

Джисон начинает сомневаться в этом, когда случается кое-что ещё. Это событие совсем крошечное, и Джисон ни за что не посмеет рассказать об этом кому-то, особенно Хёнджину, который точно посмеётся над его паникующей задницей. Но тем не менее этот момент произошёл, и Джисон так и не смог выбросить его из головы. Они сидят в кофейне, счёт уже оплачен, а Джисон пытается собрать с тарелки все крупные крошки от чизкейка, потому что тот был необычно вкусным для этого места. Это был один из тех вечеров, когда не хотелось делать абсолютно ничего, поэтому на повестке дня стоял вопрос развлечения, которое не займёт у них много ресурсов. Приняв тот факт, что они тусуются друг у друга дома слишком часто, они решили всё же выйти на улицу. Правда под предлогом дождя снова вернулись в помещение — соседнее здание и кафе в нём. Джисон пытается собрать крошки с тарелки, словно бы это спасёт их вечер от скуки и усталости. Минхо вдруг усмехается, в ответ на этот жест Джисон поднимает взгляд, а затем и брови, молча спрашивая. Вдруг Минхо тянется к краю стола, достаёт из подставки салфетку и тянется снова через весь стол, только теперь уже в сторону Джисона. Который не успевает ничего понять, когда Минхо прикладывает салфетку к его щеке и проходится ей по коже пару раз. На салфетке он успевает заметить шоколад, пока Минхо сминает её и оставляет на столешнице. Белая бумага контрастирует с тёмным деревом небольшого кофейного стола между ними, пока Джисон пялится на неё в непонимании. — Что это было? — спрашивает он, не успевая остановить себя. Он не хотел говорить этого. Не хотел ломать химию момента. Но что он мог сломать, это ведь всего лишь Минхо. Его лучший друг. Который смотрит на него так же, как и минуту назад. — Что? О тебе никогда не заботились твои друзья? — последнее слово, Джисон клянется, Минхо произносит точно так же, как и все остальные, но это всё равно не мешает мозгу Джисона сконцентрироваться именно на нём. Не найдя, что ответить, он переводит тему, пока в его висках стучит тихое «друзья», повторяясь тысячу раз.

♂ ♂ ♂

Нет, Джисон вообще-то совсем не считает себя геем, но всего две ситуации почему-то взяли и выбили его из привычного течения жизни. Он чувствует себя обманутым. Потому что он лежит на коленях Минхо, бездумно листает обновления друзей в инстаграме. Бездумно, потому что Минхо снова гладит его волосы иногда проходясь ногтями по коже, и это так сильно смущает Джисона. Это настолько приятно, что всё тело Джисона подогревается от этих касаний. Он втягивает носом тёплый воздух и ему приходится сделать над собой усилие, чтобы вздох не прерывался от того, как он дрожит. Джисон совершенно не понимает, что переживает его организм в данный момент. Это похоже на смущение, но в то же время ему страшно и очень приятно. Это как… возбуждение? Что-то вроде того. Нет, понятное дело, в его жизни уже были возбуждающие моменты и много. Но то, что происходит сейчас, совсем не похоже на остальное. Внезапно рука пропадает из его волос, и ноги Минхо шевелятся, заставляя Джисона подняться с его колен. Его друг уходит в туалет, оставляя Джисона один на один со своим внутренним конфликтом. Джисон никогда не жаловался на проблемы с отоплением, но сейчас у него возникает ощущение, что в комнате стало необъяснимо холодно. На следующий день он сидит за ноутбуком и пишет эссе, но его мысли слишком далеко от «анализа правления Людовика XIV». Джисон сворачивает вкладку с текстом и открывает поисковик. Пялится на строку поиска пару секунд. Зажимает губу между зубов. И прикасается к клавиатуре, набирая «тактильный голод» так быстро, как будто бы клавиатура сейчас вырвется из панели его лэптопа и начнет осуждающе орать на него. Прочитав несколько абзацев по-диагонали примерно в пяти статьях, он тупит взгляд в стену перед собой. Незамысловатые узоры обоев укоризненно пялятся на его сощурившиеся глаза. Джисон делает глубокий вздох, откидывая голову назад. Насколько клишированно и тупо гуглить тест на ЛГБТ? — думает он в отрицании. — Я даже близко не похож на гея, мне же никогда не нравились парни, — Джисон говорит это вслух и вздрагивает от того, как странно фраза звучит со стороны. Он вдруг представляет, как со стороны выглядели они с Минхо, лежащие на его кровати, почти что «приклеившись друг к другу» в приглушённом освещении. Это было романтично. Было бы романтично, если бы Минхо был девушкой. Если бы такой жест произошёл между Джисоном и какой-нибудь девушкой, то он, наверное, чувствовал бы себя более расслабленным. Он пытается представить какую-нибудь девушку, запускающую пальцы в его волосы и подставляет на место своего друга кого-нибудь, похожего на Кайли Дженнер. Да, пухлые губы, острый нос, но лучше Кендалл Дженнер, точно, у неё глаза чуть-чуть уже, выраженные скулы, улыбка с миленькими передними зубами, худая шея, каштановые волосы… короткие… Какого черта? Джисон распахивает глаза, понимая, что вместо известной модели представил своего друга. Он рычит в голос от досады и захлопывает ноутбук, оставляя поисковую строку пустой.

♂ ♂ ♂

Минхо снова делает это. Делает что? Становится тактильным. Джисон остался у него ночевать и лежал, укрывшись одеялом, готовый провалиться в сладкие сны, когда в комнату вернулся Минхо, который ходил умываться. Он ложится совсем рядом, и от него пахнет мылом, смешанным с запахом зубной пасты. Джисон отворачивается в другую от него сторону и сжимает в руках одеяло, концентрируясь на нём, а не на том, как приятно чувствовать в смешении этих запахов собственный, человеческий аромат Минхо. Утопая в своих мыслях он не замечает, как вокруг его талии обвивается рука. Он мычит, слишком ленивый, чтобы спрашивать полным предложением, имитирует собственную сонливость. — Я так быстрее усну, — слышит он практически возле собственного уха, влажное дыхание ложится на его шею, и Джисон распахивает глаза, тут же пугаясь своей реакции, боясь, что движение век могло как-то скомпрометировать его. Он чувствует, как дыхание Минхо выравнивается через минуту, это значит, что он заснул. Не соврал, получается. Джисон же не может сомкнуть глаз. Когда ему наконец удаётся провалиться в дрёму, то ему снится очень странный сон, в котором они с Минхо обнимаются всю ночь напролёт, а вокруг Джисона всё такое мягкое и пушистое, что этот сон кажется ему самым сладким за всю его жизнь. Мягкость перетекает во что-то тёплое, превращаясь в горячее, и тут же Джисон находит себя в темноте, где единственное, что он видит — это лицо своего лучшего друга, которое как будто бы подсвечивается светло-синим сиянием. Он улыбается и задумчиво смотрит на него, пока Джисон — не задумываясь ни о чём — тянется вперёд и касается его губ своими. Веки тянет вниз с нечеловеческой силой, поэтому он даже не старается сопротивляться этому. Джисон списывает все свои непривычные ощущения на сон, когда раскрывает рот шире и чувствует, насколько мокрым становится его язык при соприкосновении с чужим. Перед глазами мелькают маленькие искорки, как будто бы происходит короткое замыкание в его мозгу. Его оглушает тишина вокруг, которую нарушают только влажные звуки, с которыми он отрывается и снова припадает к губам Минхо. Джисон чувствует его пальцы у себя в волосах и мычит от этого. Он никогда не думал, что ему могут сниться такие реалистичные и потрясающе нежные сны. Его пальцы находят скулы Минхо и проводят по нежной коже в еле заметном движении, чувствуя небольшую щетину там, где щёки переходят в линию челюсти. Джисон медленно отрывается от его губ, напоследок оттягивая верхнюю губу чуть на себя. И мгновенно ощущает потребность снова почувствовать тот запах, который был вокруг него, когда он засыпал. Краем сознания Джисон понимает, что во сне нельзя чувствовать запахи, а затем осознаёт, как его тянет куда-то вперёд. Нос соприкасается с чем-то мягким, смутно напоминающим ткань и кожу. Сознание отключается, потому что Джисон окутан тем запахом, которым и хотел. Он снова сонно мычит, наслаждаясь, проваливаясь, как ему кажется, в следующий сон. Джисон просыпается один. Он понимает это по тому, как холодно ему становится под одеялом. Но когда сон полностью покидает его сознание, эта мысль испаряется из его головы. Минхо заходит в комнату, зевая. Он садится на кровати рядом и протягивает Джисону стакан воды, зная, что тот постоянно канючит принести её, когда проснётся. Джисон заводит локоть за спину, чтобы размять мышцы, сладко потягивается и забирает у друга стакан. Холодная жидкость освежает его мозг, и Джисон облизывает губы, наслаждаясь ощущением. Тут же он переводит взгляд на Минхо, который читает что-то в своём телефоне, совершенно не обращая на него внимания. Во время того, как язык Джисона обводит собственную губу, взгляд падает на губы Минхо, которые кажутся едва припухшими с утра. Джисон рассматривает потрескавшуюся кожу на губах своего лучшего друга, в то время как собственные губы приоткрываются в удивлении от увиденного. Он поднимает глаза выше в то же мгновение, когда Минхо поворачивается к нему и начинает что-то говорить. Джисон честно старается услышать то, что сказал ему друг, потому что его полностью оглушает взгляд Минхо. Джисон вспоминает, что конкретно снилось ему этой ночью. Лицо Минхо выглядит слишком мягким этим утром. Лохматые пряди падают на его лоб и задевают ресницы. Интересно, Джисон никогда не замечал, насколько длинные ресницы у его друга. Ему хочется прикоснуться пальцами к мягкости под его глазами, стереть остатки сонливости с век и смахнуть непослушные волосы со лба. Это желание пугает его. Ещё больше пугает тот факт, что он так и не услышал, что сказал ему Минхо. После того, как он переспрашивает, то вздыхает с облегчением, понимая, что тот просто спросил про завтрак. Но тревога не покидает его грудь. Почему тот сон кажется ему таким реалистичным? Джисон не замечает, как остаётся ночевать у Минхо всё чаще и чаще, предлагает остаться ему на ночь тоже намного чаще. Тот соглашается. А почему бы и нет? Они же лучшие друзья. Джисон знает, что в последнее время они стали намного ближе, чем раньше. Но ведь все друзья так делают, разве нет? В какой-то из дней они лежали и смотрели фильм. Настолько скучный, что Джисон заинтересовался тем, кто был рядом. На этот раз Минхо лежал, положа голову на его грудь. Джисон взял на себя роль того, кто хотел обеспечить Минхо полный комфорт этим вечером, поэтому он гладил его макушку, иногда нежно вытягивая волосы, пропуская их между подушечек пальцев. Пряди были такие мягкие, что хотелось трогать их постоянно. В приступе нежности Джисон притянул Минхо ближе и на секунду прикоснулся губами к его макушке. Минхо тут же повернул голову в его сторону, словно спрашивая, что это было, но ничего не говоря. Джисон был так окутан дымкой момента, что не нашёл ничего лучше, чем податься вперёд и точно также прикоснуться губами уже к губам Минхо. Ощущение было чересчур знакомым, словно бы он уже делал это когда-то. Не успев даже осознать, что творит, он продолжил поцелуй, но вдруг нахмурившись, отпрянул, расслабляя руки, которыми держал Минхо. — Прости, я не подумал, это не— Джисон начал оправдываться, потому что ему казалось, что он не должен был делать… всего этого. Не должен был так нарушать личное пространство своего друга. Не должен был целовать, даже не спросив. Не должен был хотеть сделать это. — Всё нормально, чего ты? — Минхо выглядел таким же спокойным, как и всегда, что очень сильно влияло на Джисона. Это успокоило его. — Но мы же, типа, знаешь, друзья и…? — Друзья могут заниматься подобным, если, хм, — Минхо замялся на секунду, — если это устраивает обоих? — последняя фраза прозвучала вопросительно, или Джисону показалось? Минхо сел ровно, и теперь их лица находились на одном уровне. Минхо слегка наклонил голову при этом находясь так близко, что Джисону ничего не оставалось, кроме как молча придвинуться к нему, как будто спрашивая разрешения. Он уже давно знал, что Минхо будет совсем не против такого близкого контакта. Кажется, это был какой-то новый уровень их дружбы. Губы Минхо ощущались как сидр, пол ящика которого они выпили, пока смотрели фильм. Они были тёплые и мягкие, как и до этого. Джисону казалось, что он целуется с буквальным олицетворением слова «комфорт». Ему хотелось сделать Минхо приятно, и совсем не имело значения, что они оба парни. Джисон же не гей.

♂ ♂ ♂

Ладно, возможно, Джисон может быть геем. Он задумывается об этом, когда его внутренности сгорают изнутри, пока он сидит на коленях Минхо в какой-то комнате и оставляет засос на его шее. Он слышит маленький стон, в котором смешивается звук «а» и первая часть его собственного имени. Они оба выпили в этот вечер, и сейчас Джисон вообще не помнит, чья это была вечеринка, но он отчётливо понимает, что он не настолько пьян, чтобы не осознавать, чем они оба сейчас занимаются. Это не совсем дружеская посиделка. На секунду они отрываются друг от друга и смотрят глаза в глаза с абсолютно нечитаемой реакцией. Это похоже на какой-то баг системы. Комната кружится, пульс стучит в висках, Джисон думает, что да, это полный пиздец. По-другому это никак нельзя назвать. Потому что он продолжает целовать Минхо не так, как будто он его лучший друг, а так, как будто бы мир рухнет, если он не будет делать этого. Джисон держится за его плечи и заводит одну из ладоней к затылку, чтобы прижаться ещё ближе, потому что он больше не хочет дышать, если не сможет дышать одним воздухом с Минхо, если не сможет целовать Минхо так же, как сейчас. Джисон думает, что это уже как-то слишком по-гейски. Но эта мысль почти тут же вываливается из его головы. Интересно, что в этот же момент их руки одновременно тянутся к пуговицам на джинсах друг друга. — Наверное, это не то, чем друзья обычно занимаются, да? — проговаривает Джисон, задыхаясь, когда его рука обхватывает член его лучшего друга, пока тот делает то же самое с ним. Минхо поднимает на него взгляд, и Джисон замечает, что его глаза практически стеклянные от того, как много влаги в них находится. Он собирается сказать что-то в ответ, но рука Джисона соскальзывает и задевает чувствительное место в этот же момент, поэтому всё, что слетает с приоткрытых губ Минхо — это небольшое скуление. Джисон дрожит от того, как на него действует любой подобный звук от Минхо. Его накрывает какой-то бешеной волной, в которой он касается пальцами свободной руки подбородка Минхо и направляет его ближе к себе, чтобы сцеловать каждый из таких звуков. Вся его жизнь катится в бездну и он — тому виной. Примерно это он говорит Хёнджину, когда звонит посреди воскресенья, с трудом вернувшись домой после вечеринки. В одиночестве. Он проснулся в комнате, всё ещё не помня, чья это была вечеринка. Рядом со спящим Минхо. Один только взгляд на его лицо заставил сотни образов вспыхнуть перед глазами, поэтому единственное, что оставалось Джисону в подобной ситуации — это позорно сбежать. Уже в такси он подумал о том, как хреново он поступает со своим другом, оставляя его там одного, а потом его захлестнуло огромной влажной тряпкой тревоги. Он может ощущать её липкие прикосновения на своей коже. Джисон вспоминает, как прикасался к своему другу, и как он прикасался к нему. Это колотит его затылок кувалдой — в целом, похмелье здесь сыграло немалую роль — и заставляет нервничать настолько, будто бы он предал кого-то. Кого-то. Кого? Хёнджин говорит ему, что он придурок, когда узнаёт, что тот сделал. Джисону не удаётся добиться объяснений от него, и на этом они заканчивают разговор. Весь день он проводит в кровати, мучаясь, словно заевшая пластинка. В голове у него смешалось слишком много потоков мыслей, но главными двумя были «господи, неужели я гей» и «чувствовал ли Минхо то же самое, что и я?». Он думает об этом с перерывом на несколько часов сна, который то приходит, то пропадает на протяжение всего дня В конце концов Джисон героически встаёт с кровати и отправляется в душ. Он проделывает весь путь от «я не гей» до «я поеду к Минхо и выясню, что происходит» примерно за полтора часа, после которых находит себя стоящим возле двери своего лучшего друга и стучащим в неё. И когда Минхо открывает ему дверь, выглядя абсолютно не впечатлённым его появлением, Джисон выдавливает из себя приветствие и произносит то, чего нельзя было произносить в этой ситуации ни в коем случае. — Минхо, мы ведь друзья, верно?

♂ ♂ ♂

Когда Минхо смотрит на своего лучшего друга, он надеется, что на его лбу не появляется табличка «влюблённый идиот». Скорее всего не появляется, иначе почему Джисон всё ещё дружит с ним? Они друзья со времён школы, и вряд ли можно придумать лучшего и одновременно худшего человека для роли краша. Потому что Джисон отвратительный. Он не любит убираться, оставляет одежду там, где получится, не чистит зубы перед сном и ненавидит бриться часто. Но в то же время он один из самых замечательных людей, которых Минхо когда-либо встречал. Он часто строит ему глазки, когда просит купить что-то, и это самое милое зрелище в чьей-либо жизни. Он уважает Минхо и никогда не ставит свои интересы выше его. Он всегда выбирает Минхо. Где бы он ни был — для того, чтобы Джисон приехал, нужно просто позвонить. Он избивает придурка, который оскорбил Минхо, но Минхо узнает об этом только от общих знакомых, потому что он ненавидит насилие и Джисон не хотел, чтобы Минхо знал об этом. Он соглашается на любые безумные идеи Минхо, даже если это пугает его — он притворялся, что с ним всё в порядке, когда Минхо предложил устроить соревнование, кто съест больше острой еды, и когда на третьей миске острого рамена Минхо стало нехорошо, Джисон вызвал ему скорую, при том, что сам Джисон вообще не ест острое, и в итоге скорая понадобилась ему. Когда он случайно запускает пальцы в волосы Джисону, то чувствует, что полностью проебался, и теперь ничто не сможет оправдать его действия. Но тот почти никак не реагирует, продолжая играть в свои гонки, поэтому Минхо успокаивается. Становится тревожно, когда на чрезмерную, даже для Минхо, тактильность, Джисон начинает задавать вопросы. Он отшучивается полусерьезно говоря, мол, все друзья так делают. Минхо надеется, что его умение скрывать эмоции не подводит его. Джисон становится таким же прилипчивым, и Минхо не понимает, радоваться этому или паниковать, мучаясь чувством вины от того, как эгоистично он пользуется этим, не рассказывая ему о своих настоящих чувствах. Он даже просыпается посреди ночи от этих тревожных мыслей и недолго смотрит на Джисона, обвиняя себя в такой слабости. Когда Джисон открывает глаза и через несколько мгновений тянется поцеловать его, Минхо думает, что спит. И вся его неуверенность говорит ему поверить в то, что это на самом деле и есть сон. Но губы его друга чувствуются слишком реально, пальцы крепко прижимают к себе, язык мешается с собственным и оставляет влажный след на подбородке. Джисон отрубается в тот же момент, когда его нос касается шеи Минхо в том месте, где заканчивается ворот пижамной футболки. Это же место горит адским огнём, и Минхо забывается в беспокойном сне до самого утра. Он не знает, чем заслужил то, что происходит между ними. Что после стольких лет отсутствия взаимности они движутся к этому семимильными шагами, называя это «дружескими жестами». Минхо зажимает себе рот рукой, пока рыдает, укутавшись одеялом, от того, как сильно запутался во всём, что чувствует. Он никогда не плачет. И никто не должен знать об этом. Когда Джисон целует его осознанно, это нажимает кнопку невозврата в его мозгах. И после этого он больше не в силах останавливать себя. Поэтому теперь они проводят вечера с фильмами — где фильмы только для фона, потому что для Минхо нет ничего важнее, чем исследовать каждый сантиметр губ его лучшего друга. Они только целуются, ничего больше. Губы болят и опухают от того, как долго и интенсивно они занимаются этим. Минхо теряется в днях, потому что всё больше думает о своей лжи, о «дружеских» жестах». И в это время он начинает задумываться ещё и о том, что Джисону всё это не нужно. Все их поцелуи для Джисона лишь по дружбе. Он не влюблён в Минхо. Он не хочет его. Это просто проявление привязанности. Минхо не нужен ему ни в каком плане, кроме как друг. Эти мысли преследуют его вплоть до вечеринки, вроде бы, какого-то Эрика из их университета. На которой Джисон целует его, сидя на его коленях, выглядя совсем не как его друг. Он смотрится слишком хорошо и подходяще ему в таком виде. Его оверсайз футболка сбилась на одно плечо, а волосы взлохмачены самим Минхо. Глаза горят от желания — Минхо готов поклясться, что это оно — и небольшой голосок внутри него радуется от того, что всё это сейчас принадлежит ему. Но вся иллюзия разбивается вдребезги, когда Джисон произносит в перерыве между поцелуями: — Наверное, это не то, чем друзья обычно занимаются, да? — он чувствует в своей голове полный абзац. Все его опасения подтверждаются. Даже в тот момент, когда они оба были не совсем трезвые, чтобы полностью себя контролировать, Джисон видит в нём только друга. Минхо готов разрыдаться прямо тут перед ним, но он слишком близко к оргазму в этот момент, и рука того, в кого он влюблён уже кучу лет, на члене совсем не помогает трезво соображать. Минхо душит всхлип, вместо этого позволяя прозвучать только чему-то более пошлому. Он разлюбит Джисона. Постарается сделать это. А сегодня он позволяет себе почувствовать, каково это — оказаться в собственных мечтах. Когда он просыпается один в незнакомом доме, он не плачет. Когда он едет домой в одиночестве, он не плачет. Когда пытается прийти в себя, отгоняя воспоминания прошлой ночи, он тоже не плачет. Пытается смириться с тем, что ему придётся сделать что-то — начать избегать Джисона или притворяться, что они всё ещё друзья — всё будет одинаково болезненным. Но когда Джисон появляется на пороге его квартиры и произносит ещё раз своими потрясающими губами это дурацкое слово «друзья», сила всех богов, в которых Минхо даже не верит, вырывается из его груди. Он замечает, что плачет, только когда слёзы лужами остаются на его щеках. — Минхо, мы ведь друзья, верно? — он выглядит свежо, как будто бы любой сейчас выглядел бы лучше, чем разбитый Минхо. — Джисон, я не могу больше так, я не хочу больше быть друзьями. Прости меня, — говорит Минхо с невероятным усилием. Когда он заканчивает фразу, то даже не верит, что его хватило на то, чтобы сказать это. — Я тоже, — он думает, что ему послышалось, поэтому он переспрашивает. Джисон делает шаг вперёд и заходит в квартиру, закрывая за собой дверь. — У меня столько мыслей в последнее время и дело в том, что я совершенно не могу разобраться в них. Всю свою жизнь я думал, что я точно гетеро, что мне нравятся девушки и просто— А потом происходит то, что— То, что происходит с нами. Я смотрю на тебя, и мне хочется постоянно прикасаться к тебе, целовать тебя. Знаешь, Минхо, наверное, нам не стоило оправдывать всё это тем, что мы друзья. Потому что теперь это привело к тому, что я не могу прожить ни дня без мысли о том, как сильно мне хочется быть с тобой, — Джисон смотрит на него напрямую, не скрываясь. Минхо никогда не ожидал от него таких слов. — Быть со мной? Как— — Я не знаю, потому что, ну ты ведь знаешь, я никогда не встречался с парнями, и как это— типа, как это происходит? — он поднимает взгляд вверх, раздумывая и подбирая слова. Джисон, он такой… Такой Джисон. — Ты предлагаешь встречаться? Мне? — он сейчас спит, верно? — Минхо, — его голос звучит жалобно, так, как он обычно звучит, когда Джисон просит его сделать что-то для него, — если и существует на свете парень, с которым я бы хотел провести остаток жизни и осознать свою чёртову ориентацию, то это ты! — Я думал, что для тебя это все несерьёзно, мы же прикрывались дружбой, поэтому мне казалось, что мои чувства совсем не нужны тебе, — он тупит взгляд в сторону, чтобы не смотреть на него. После признания Джисона ему почему-то становится стыдно за свои мысли. — Если быть честным, для меня всё это было в новинку, но, Минхо, ты мой лучший друг, — Минхо вскидывает брови, чувствуя несоответствие, — это правда, потому что я не уверен, что мог бы серьёзно влюбиться в кого-то, кто не был бы моим лучшим другом, так вот, для тебя я правда готов сделать всё, что угодно. И мне было очень приятно, что у меня появился ещё один способ сделать так, чтобы ты почувствовал себя комфортнее. Я так говорю, потому что мне становилось комфортно каждый раз, когда ты прикасался и— Да, я думаю, всё это похоже на что-то большее, в чём я больше не хочу сомневаться. Джисон говорит сумбурно, буквы путаются между собой, он словно бежит, боясь не успеть на поезд под названием «Ли Минхо». Минхо обнимает его. Он делает шаг вперед и обвивает его спину руками. Джисон сказал правду — комфорт Минхо всегда был там, где был Джисон. И сейчас он не смог бы почувствовать себя лучше нигде, кроме как в его объятиях. Он пролезает ладонями под кофту и прикасается к тёплой голой коже. — Ты не плачешь? — спрашивает Джисон, слегка вздрагивая от прикосновения. Минхо стирает влагу с щёк, только сейчас вспомнив об этом. — Прости меня, я не хочу больше заставлять тебя плакать. — Это не твоя вина. — Нет, моя, я твой лучший друг и должен был заметить это, — подавленно произносит Джисон. — Йа! Перестань повторять это, ты не мой лучший друг больше! — Эй, ты ничего не перепутал? Я твой лучший друг, ты не сможешь так просто отделаться от меня! — Ты предложил мне встречаться, идиот, я твой парень теперь, — у Минхо краснеют уши одновременно от злости и смущения за то, как он произносит это. — Ладно. Может ты поцелуешь меня уже без всяких этих «все друзья так делают»— Минхо не дает ему договорить, исполняя его просьбу. Хан Джисон улыбается в поцелуй, чувствуя себя не так уж плохо. Наверное, он всё-таки гей. Но это не точно.