Аутоагрессия

Темнота дарит покой, укрывает бережно спокойствием и тишиной. Пока не появляется страх, он хватает за руки когтистыми лапами, забирается внутрь и заражает кровь. Чистый яд течёт по венам, обволакивает сердце, сжимая со всей яростью. Нечем дышать. Ая дёргается и бьётся рукой о что-то металлическое. Жмурит глаза от света, возвращаясь в реальность. Серый автомобиль несётся по автостраде, водитель поглядывает на брюнетку через зеркало заднего вида. Чёрная толстовка не согревает, девушка смотрит в окно, игнорируя взгляды спереди. На что, мать вашу, она подписалась. Знакомые улицы проносятся сквозь мутное окно. Тело снова сковывает от неприятных воспоминаний и руки шарят по карманам в поисках сигарет. Питер пытается разбавить атмосферу тупыми шуточками, которые с трудом поддерживает Айви, неловко оборачиваясь к сестре. Угрюмая фигура на заднем сиденье лишь устало закатывает глаза, продолжая свои поиски. - Останови… Глухой голос тонет в ретро песни из старых колонок. Ая снова повторяет просьбу, нанося удар по водительскому сиденью. Ей плохо, голову разрывает музыка и шёпот. Голоса кричат, царапают черепную коробку, заставляют подчиниться. Машина резко тормозит, и девушка вываливается с заднего сидения. Ей тошно от ситуации, тошно от некогда близких людей, тошно, блять, от жизни. Её выворачивает. Ая ненавидит каждый вздох, комкая бледными пальцами землю обочины. Она дышит шумно, вдыхая большое количество воздуха, но выдыхает с трудом. - У тебя очень слабый желудок. – Произносит мужчина, присаживаясь рядом с ней на корточки, - скажешь матери, что все из-за ужасной еды в колледже. Ая скидывает средний палец, не оборачиваясь. Смотреть на содержимое желудка приятнее лица любимого дядюшки. Питер подходит к водительской двери, пока девушка продолжает сидеть на коленях, не замечая, как суровое лицо превращается в гримасу боли и сожаления. Ему безумно жаль девочку, он помнил ее совсем другой. Живая, подвижная и жутко взбалмошная, постоянно бегала с пацанами и влипала в неприятности. Питер всегда говорил брату, что Ая должна была быть мальчишкой. Пока Айва собирала фарфоровых кукол и помогала матери на кухне, Ая играла в войнушки с соседскими ребятами и не отходила от отца ни на шаг. Мужчина только смеялся, вспоминая сколько раз им с братом приходилось оправдываться за травмы других детей. Теперь же смотря на фигуру перед собой, он сожалеет, что допустил это. Пару лет назад он обещал брату, что всегда будет рядом с его девочками, что всегда поможет. Помог. Как же. Младшая встает с колен. Бледная кожа, огромные синяки на измождённом лице и крохи ненависти в глазах. - Мы еще не приехали, а меня уже выворачивает, чем не знак, что стоит вернуться? - Ая, мы договорились… Девушка цокает, смотря на крыши некогда «любимого» города. Сколько боли она здесь перенесла, сколько раз собирала себя по частям, сколько раз боролась с собственными демонами и в итоге проиграла. Утонула в боли, растеряла части себя. Даже обидно злые языки оказались правы. - Давненько ты здесь не была, да? – Питер наблюдает за девчонкой. Сморщенный нос и поджатые тонкие губы были красноречивей любых слов, но она все же ответила: - Ты же знаешь, я бы сюда никогда не вернулась.…Сожгла бы все дотла…- Черные глаза равнодушно скользят по лицу мужчины, - забавно, правда? Как для одного что-то может быть адом, а для другого настоящим раем? Он прекрасно понимает ее, на языке тяжелое тлеет «прости». - Поехали, нас же ждут. – Она снова садится в ненавистную машину, не зная, что только что упустила последний шанс сбежать.