Гарри Поттер и Кружка бедняка

Андромеда Тонкс выглядела постаревшей и измученной. Теперь в ней нелегко было увидеть сходство с Беллатрисой, как это было раньше. Гарри с болью смотрел на ее бледное, похудевшее лицо, скорбные складки в уголках губ. Как может горе изменить человека буквально за несколько месяцев. Он сидел молча, пытаясь собраться с мыслями, смотрел на бедную женщину, в один год потерявшую и любимого мужа, и единственную дочь, и никак не мог начать разговор. Миссис Тонкс разлила чай по чашкам, присела напротив. — Поверьте, я очень признательна вам за визит, мистер Поттер... — Миссис Тонкс, пожалуйста, — взмолился Гарри. — Сириус был вашим двоюродным братом и моим крестным отцом. Римус и ваша дочь хотели, чтобы я стал крестным отцом для Тедди. Для меня это большая честь. И, если вы не против, то просто Гарри, хорошо? Мы ведь с вами фактически родственники, пусть и не по крови. Андромеда гневно тряхнула головой и глухо проговорила, глядя куда-то в сторону: — По крови… Я сыта по горло этими кровными узами! Нам с детства вбивали в голову всю эту нелепую чушь. «Главное это наш древний род! Главное – это чистота крови!» И что в итоге? Где теперь этот хвалёный род? Кузены погибли, одна сестра свихнулась и превратилась в монстра, вторая предпочла стать высокомерной лицемеркой и прислуживать своему жалкому муженьку, этому надутому слизняку Люциусу. Их дружки сделали меня вдовой и убили мою дочь! Кровные узы! Да будь они все прокляты! Она умолкла, тяжело дыша. Потом обернулась к Гарри. — Я даже не надеялась, что ты… Что ты сможешь простить… Сдавленно всхлипнув, она спрятала лицо в ладони. Гарри осторожно тронул ее за плечо и ждал, пока бедная женщина снова овладеет собой. Не было смысла искать какие-то слова — все они становятся фальшивыми перед лицом такого невыносимого горя. Ему было больно смотреть на седину в ее волосах, на поникшие плечи. Мать, потерявшая единственную дочь. Жена, потерявшая любимого мужа… — Прости, – хрипло промолвила миссис Тонкс, поспешно вытирая щеки. — Я не всегда могу справиться с этим. Слишком тяжело. Слишком… — Я все понимаю, — тихо откликнулся Гарри. И, сделав паузу, добавил: — Мне нечего вам прощать. Мы с вами похожи, миссис Тонкс… — Да, — откликнулась она. — Да, Гарри. Если и есть на свете человек, который может понять, что я чувствую, то это ты. Мы оба потеряли почти всех, кого любили… Гарри вздохнул, сомкнув ладони в замок. Он будто впервые увидел Андромеду Тонкс, ведь до сих пор он вообще не задумывался над тем, через что ей пришлось пройти. Представительница древней чистокровной семьи, богатой и влиятельной, чей жизненный путь с самого рождения был очерчен фамильными традициями и условностями, не побоялась восстать и пойти наперекор. Лишь потому, что полюбила замечательного пуффендуйца, чей непростительный порок был лишь в том, что он родился в семье маглов… Бурный роман Андромеды Блэк и Эдварда Тонкса вызвал страшный скандал. Родители лишили ее наследства, все члены семьи, включая родных сестер, разорвали с ней все связи, но даже это не заставило Андромеду отступить, предать свою любовь, усомниться в своем выборе… Она предпочла сама распорядиться своей судьбой и прожила жизнь с мужем, которого выбрало ее сердце, а не с тем, которого навязали родители, одержимые идеей чистой крови. Родила и вырастила дочь в счастливом браке, по любви, а не для того, чтобы продолжить чей-нибудь древний род. Их было трое, сестер Блэк. Насколько разные судьбы… Беллатриса, неудержимая и жестокая, всецело отдавшаяся Темному лорду и разделившая с ним и убеждения, и смерть. Нарцисса, всю жизнь покорно следовавшая проторенной дорогой. За нее всегда решал кто-то другой: Распределяющая Шляпа отправила на привычный для Блэков Слизерин, мужа подобрали родители, а потом Люциус определял, что правильно или неправильно для нее и Драко… И каков итог? Гарри отпил из своей чашки и заговорил, прервав затянувшееся молчание: — Миссис Тонкс. Я должен рассказать вам кое-что. Не знаю, слышали ли вы, но на днях прошло заседание Визенгамота, на котором разбирали дело Малфоев. Мне пришлось участвовать в нем, давать свидетельские показания. И вчера был вынесен вердикт. Оправдательный. Андромеда изменилась в лице. — Их оправдали?! Этому мерзавцу Люциусу опять удалось всех купить?! Гарри покачал головой. — Нет, не в этом дело. Думаю, вы должны знать. В общем, ваша сестра, Нарцисса. Она помогла мне. — ЧТО?! — Да, помогла, — повторил Гарри. — Там, в Запретном лесу, когда Волдеморт послал ее проверить, действительно ли я мертв, она солгала ему. Она сразу поняла, что это не так. Но солгала. Думаю, что она лишь хотела найти Драко, больше ее ничего не интересовало. Она не была заодно с ними. И солгала Темному лорду, хотя это и было очень рискованно. Миссис Тонкс провела рукой по лбу. — Невероятно. Просто невероятно, — потрясенно проговорила она. — Да, — повторил Гарри. — И когда егеря приволокли нас в поместье Малфоев, Драко тоже меня не выдал. Сразу узнал, но не выдал. А потом, в Хогвартсе помешал Крэббу меня убить… В общем, в суде я рассказал все как было. Драко ведь даже в битве не участвовал. Кажется, никто из них не сражался. Во всяком случае, не нашлось ни одного свидетеля, который бы утверждал обратное. У Люциуса и у Драко даже не было палочек… В конце концов, Малфоев отпустили и оправдали. Он помолчал и добавил. — После заседания я вернул Драко его палочку. Теперь она мне ни к чему. После всего, что случилось, мы с ним, конечно, вряд ли подружимся. Но я… Лучше закончить все так. Эта глупая вражда может длиться вечно, а я этого не хочу. — Да, в этом ты прав. Гарри усмехнулся. — Впрочем, особых иллюзий я не питаю. Драко никогда не сможет простить того, что чем-то мне обязан. Андромеда улыбнулась с печалью: — Это уж точно! Он наверняка такой же невыносимый гордец, как и все Малфои… Видел бы ты, каким был Люциус в его возрасте. Надеюсь, хотя бы Драко извлечет урок из всего, что случилось. И не станет копией своего папаши. Андромеда вдруг сжала его руку и проговорила еле слышно: — Гарри, ты даже представить себе не можешь, насколько для меня важно то, что ты рассказал. Что хотя бы Цисси… Хотя бы на ней нет крови… Она не смогла продолжить и снова отвернулась в сторону. — В общем, Малфоев оправдали, — снова заговорил Гарри, чтобы справиться с волнением. — Люциусу, конечно, вовек от этого не отмыться. Но, знаете, теперь это их проблема. Пусть Малфои живут как хотят. А у нас есть дела поважнее.  Андромеда сделала несколько глотков из чашки. Потом подняла взгляд на Гарри: — Да. Ты прав. У нас есть Тедди. А у него больше никого нет… — У Тедди есть прекрасная бабушка, – добавил Гарри. — А я изо всех сил постараюсь стать для него хорошим крестным отцом. — Да. Конечно, дорогой. Я уверена, так и будет! — улыбнулась она. — Пришло время вас познакомить, как думаешь? Кстати, зови меня просто Андромедой. Раз уж мы теперь родня. Погоди минуту, хорошо? Она поднялась и вышла из комнаты. Через мгновение она вернулась, держа в руках пестрый конверт из одеяльца, в котором спал крохотный темноволосый мальчик. — Вот он. Малыш Тедди, — тихо проговорила она, с любовью глядя на спящего младенца. — Если бы не он, я вообще не знаю, что бы я делала… Знаешь, он очень похож на Дору. Всего два месяца от роду, а он уже вовсю меня развлекает. Когда не спит, меняет цвет волос каждые пять минут, представляешь? Совсем как она когда-то... Взгляни, какой славный! Гарри осторожно взял спеленутого Тедди Люпина. И вдруг сильно разволновался: первый раз в жизни он держал на руках младенца. Пока получалось неловко. «Теперь у меня будет возможность, как следует, потренироваться», подумал Гарри, улыбаясь. — Привет, Тедди! Все будет хорошо, я тебе обещаю, — прошептал он, разглядывая крестника. Тедди лишь смешно сморщился во сне, от чего у Гарри в груди вдруг вспыхнуло маленькое теплое солнышко. Вернувшись в Оттери-Сент-Кэчпоул, Гарри наткнулся на Рона, который старательно убирался в курятнике и во дворе. — О, Гарри, ты уже вернулся! Рон подошел поближе. Вид у него был слегка растерянный. — Побудь со мной здесь немного, хорошо? Не заходи пока в дом. — Хорошо, – откликнулся тот, заинтригованный неожиданной просьбой. — А что происходит-то? Рон как-то неопределенно повел плечами и негромко ответил: — Перси… Пришел наконец поговорить с Джорджем. Мама с Джинни ушли за покупками, папа на работе. В общем… Пусть они спокойно выяснят все. Я как раз с курятником закончу, а ты просто воздухом подышишь. — Понятно. Ну, давай тогда я тебе помогу. Рон явно с облегчением вздохнул и усмехнулся. — Думаю, не стоит, только зря извозишься. Мне совсем немного осталось. Расслабься. Гарри отошел к деревьям и бухнулся на скамью под старой грушей. Появление Перси было хорошей новостью. С самого момента похорон он ни разу не появился в «Норе», и это ужасно расстраивало Молли и Артура. Он был совершенно раздавлен гибелью Фреда, считал себя ответственным за его смерть и поэтому никак не мог заставить себя встретиться с Джорджем. Перси работал, как осатанелый, до изнеможения, а потом приходил в свою крохотную каморку в Косом переулке и падал. Шли дни и недели, Артур не раз пытался убедить сына вернуться домой, но ничего не выходило. Семья, и без того сраженная тяжелым горем, по-прежнему была расколота. Гарри, как и все обитатели дома, чувствовал этот ужасный дисбаланс и напряжение. И тут… *** Дом был пуст. Перси, стараясь унять дрожь в руках, шагнул через порог и огляделся. Внешне ничего не изменилось — те же занавески и старенькие стулья, куча разных мелочей на каминной полке, цветастый кухонный фартук, оставленный на столе… Здесь был его дом, его мир. И все же сегодня он прокрался сюда, подобно вору, озираясь и вздрагивая. Он отлично понимал, что сам всё разрушил, но… Заскрипели ступени старой лестницы. Перси поднял голову и впервые после битвы за Хогвартс он встретился глазами с братом. Джордж сначала замер на месте, а потом медленно спустился в гостиную. — Привет, Джордж. — Привет. Так мог ответить даже механический робот в магазине. Спокойно, бесцветно, безразлично. Перси отвел глаза – видеть Джорджа таким было невыносимо. — Я… В общем, давно собирался… — начал он. — А тут шел мимо, — с ноткой сарказма парировал Джордж. — Дай, думаю, загляну, да? Повисло тягостное, мрачное молчание. Джордж подошел к брату поближе. Перси, собрав все свое мужество, снова встретился с ним взглядом. — Джорджи, я все понимаю. Честное слово. Но… Мне больше некуда идти. И если даже здесь мне больше нет места, то… — Нет места? О, дорогой, проходи, располагайся, будь как дома! — с сарказмом откликнулся Джордж. — Нет места… В этом чертовом мире для всех найдется место. За редкими исключениями вроде меня. Но пусть это тебя не волнует! Он стремительно прошагал на кухню, налил себе воды, выпил залпом. И покрутив кружку в побелевших пальцах, с яростью швырнул ее в стену. Перси стоял на месте, как вкопанный. — Джордж… Его голос зазвучал тихо и сдавленно. — Брат… Пожалуйста, прости меня. Если бы я мог. Поменяться с ним местами. Поверь: я бы сделал это прямо сейчас. Честное слово! Я бы все сделал. Он бросился к Джорджу, схватил за плечо и развернул к себе. — Если хочешь на ком-нибудь выместить свою злость, бей меня, а не мамину посуду. Если тебе от этого полегчает — бей! Ну же, давай! Я даже защищаться не буду. Джордж задрожал, будто от смертельного холода. Лицо его из багрового стало серым. Перси молча сжал его в объятиях. — Оставь меня, Перси, — прохрипел Джордж. — Оставь, я ничтожество. Я конченый человек. Я больше никто. Никто… — Ты мой брат, – выдохнул тот, не разжимая рук. — Брат. Понял? Джордж как-то нелепо вздрогнул и уронил голову. — Дерьмо я драконье, а не брат… Перси, оставь меня. Ты не знаешь. Ты ничего не понимаешь. — Чего я не понимаю? – тихо спросил Перси, по прежнему не ослабляя хватку. – Что тебе хреново? А когда совсем хреново, ты жалеешь о том, что тогда убило Фредди, а не меня? И об этом я знаю. Потому что тоже об этом жалею… Джордж сжался в комок и, издав сдавленный возглас, спрятал лицо на плече брата. Неизвестно, сколько прошло времени. Буря начала утихать, Джордж наконец поднял лицо, Перси разжал руки. Они просто стояли рядом и молчали. — Лучше бы я тогда… — выдохнул Джордж. — Ага! Лучше не придумать! — парировал Перси. — И тогда сейчас Фредди бил бы посуду и разваливался на куски, а я бы мечтал провалиться сквозь землю. Так себе вариант, если честно. Тот же мяч, вид сбоку. Джордж усмехнулся, вытирая лицо. — Кажется, ты учишься шутить, Перси, – ответил он. – Невероятный прогресс. — Ну, в конце концов, моя фамилия тоже Уизли, – с достоинством ответил Перси. – Это кое-что да значит. Джордж кивнул, потом чуть помялся. — Прости меня, – еле слышно выговорил он, глядя себе под ноги. – Это… Я не пожелал бы тебе ничего плохого. Никогда. Честно. Просто иногда это слишком… Я сам себя за это ненавижу. — Я знаю, брат. Если я чем-то могу… Хоть чем-то. Я все сделаю. Джордж поднял глаза. — Не жалей меня, ладно? От этого только хуже… А еще. Перси, мне надо с делами разобраться, с нашим магазином. Там такой бардак, а я никак не могу собрать мозги в кучу. Если у тебя будет время… Перси расправил плечи. — Для тебя у меня будет сколько угодно времени, – ответил он, вздыхая с облегчением. – Даже если наше чертово министерство провалится! Когда в дом ввалились Рон, Гарри, Джинни и Молли, нагруженные продуктовыми сумками, Перси и Джордж уже пили чай. Перси что-то рассказывал ему о своей работе, а Джордж с посветлевшим рассеянным лицом слушал и кивал, иногда вставляя какие-то короткие реплики. За эти четверть часа в «Норе» будто стало в сто раз светлее. В дом впервые после битвы за Хогвартс по-настоящему вернулась жизнь.