Мнимая гордость

Нус есть машина. Нус есть инструмент. Он способен отвечать на вопросы, способен рассчитывать судьбы вселенной, но инструмент есть инструмент. И у него есть и те применения, о коих грешный создатель и не подозревал. Творение превзошло его давным-давно, и включило в свои бесконечные расчёты. Как и включило одного конкретного исполнителя, чьё желание было учтено. Приятно до теплоты, что божество, которому хочется так верно служить, может и отплатить. Его награду не получится не взять — как и оно не может её не выдать. Ну и что, что оно удовлетворяет самое низкое, самое плотское. Нус неведома эфемерная гордость, так свойственная тем, кто не скован Путём. Как хорошо, что у Польки её тоже не осталось. Она давно вымыла руки, но на коже ещё остаётся тепло свежей крови. А может, она сама хочет его сохранить, чтобы передать своему богу. Скромная слуга Эрудиции имеет право на благословение незнанием хотя бы сейчас. Оно дарует надежду, а надежда со знанием несовместима. Это не тот дар, что жаждет видеть Нус. Впрочем, божество в дарах не нуждается, как не нуждается оно в их предоставлении. Но тихое, скромное существо, что совсем недавно было Полькой Какомонд (и что станет ей вновь спустя жалкие минуты) вот-вот возьмёт их своими силами, и даже пойдёт на великую дерзость — забудет, что всё это уже было учтено в великом уравнениИИ жизни. Шум проводов, редкий треск электричества тут и там — прекрасное сопровождение для её действа. Этот звук подобен сердцебиению, но у Нус никогда не было сердца. А то, что было Полькой, лишь сейчас вспоминает, что в её груди что-то может биться с тем, что почти похоже на стыд. Не глупость ли — стыдиться того, о чём было известно в самый миг рождения? Не грех ли — слепо следовать сигналам плоти? Но её нервные импульсы по-прежнему характерны и для гения, и для святой. Увы, бренное тело, в котором оно скрыто, недостойно бога, какими маслами его не готовь — пусть они и стоят целые состояния. Нет ничего дороже крови лишних переменных, но для того, что она собирается сделать, кровь не годится. Не стоит разводить излишнюю грязь. Её нутро уже требует, и она позволит этому телесному порыву свершиться. Таково благоволение Нус. Оно состоит в отдалённом от основного тела проводе, но он ничуть не меньше защищён от повреждения. А если он и повредится, то это тоже давным-давно просчитано, вплоть до времени починки. …но слуга Нус будет аккуратна, как и всегда. Ошибки допустимы, но не в служении своему богу. Не в служении себе. То, что было Полькой, сжимает провод и погружает в истекающее нутро. Тепло удаётся передать, — замечает она с чем-то, похожим на удовлетворение. Было ли это зафиксировано Нус? В этот миг она позволяет себе забыть. Вычисления осуществляются и отбрасываются. Плоть горячеет. Секундные импульсы бегут от чрева к мозгу. Пальцы мокреют. Электричество трещит. Не будь существо Полькой когда-то, непременно спросило бы: вдруг бог тоже здесь? Нет, нет, бог всегда здесь, всегда вплетён в электричество и провода. Его защищённая воля течёт в границах её чрева. …и когда воля входит особенно глубоко, плоть изливается соком, а с губ срывается блаженный выдох — последний живой звук в комнате, где царствует бог. Существо почти готово вновь обратиться в Польку Какамонд. И оно обращается — когда вытирает следы плоти, когда надевает перчатки, когда выходит, вновь готовое вершить свой долг. Вычисления продолжают совершаться, как и всегда. Ожившее сердце бьётся тем же мёртвым ритмом. И не оживёт до следующего раза, что естественно был предопределён божественным вычислением.