Часть 1
19 января 2024 г., 18:23
Примечания:
Всем приятного чтения 🌹
– Кто-нибудь может сказать мне, каково максимальное наказание за правонарушение?
По всему классу взлетели руки.
– Мисс Аддамс?
Уэнсдей корпела над домашним заданием по ботанике.
– Я вам не помешал? – мистер Галпин продолжал свой напор, его голос звучал раздражённо. Когда она подняла глаза, он скрестил руки на груди, ожидая её ответа.
– Не могли бы вы повторить вопрос? – невинно спросила она, откидываясь на спинку стула. При других обстоятельствах ей было бы стыдно признаться, что она не слушает, но не сейчас, не на этом занятии.
Право изгоев само по себе было нелепым предметом, который Невермор включал в учебную программу только в течение последних нескольких лет. Её отец, конечно, был рад это услышать. И кто мог преподавать этот предмет лучше, чем тот, кто сам предстал перед судом и был оправдан, провёл революционную реформу законов о нормисах и изгоях и раз за разом творил историю в зале суда? У Тайлера Галпина, формально ставшего профессором - ему не было и тридцати, что делало ситуацию еще более абсурдной, была история жизни, о которой люди снимали фильмы, получающие награды.
И по мнению Уэнсдей, хуже всего было то, что он как будто не осознавал этого. У него была скромность конюха, обаяние сирены и самая изумительная улыбка, которая когда-либо украшала территорию академии Невермор. Каждая девочка и даже некоторые мальчики, которые посещали его занятия, уходили в диком восторге, и когда занятие заканчивалось, к нему стояла такая большая очередь, что Уэнсдей не могла выйти из класса.
Это она ещё могла как-то вытерпеть, но его присутствие преследовало её и за пределами класса, а мистер Галпин был темой разговоров почти на каждой вечеринке, на которой она когда-либо имела неудовольствие присутствовать.
– Я слышала, его мама умерла, когда он был маленьким, – сплетничала Энид со своими подругами буквально вчера на их пижамной вечеринке, которая проходила в её комнате. – И мы все знаем, что он не разговаривает со своим отцом.
Отец Тайлера был не только городским шерифом, но и заядлым пьяницей. Эти двое практически постоянно избегали друг друга.
– Только не говори мне, что у него проблемы и с мамой, и с папой, – сонно вздохнула Дивина.
– Фрейд был бы в восторге от него, – кивнула головой Бьянка. – Я просто хочу обсудить с ним протоколы и юрисдикции. Он так потрясающе всё объясняет.
– Ты же знаешь, что говорят о парнях, у которых проблемы с мамочками, – ехидно улыбнулась Йоко. – Он – определённо парень, специализирующийся на сиськах.
На этом Уэнсдей захлопнула книгу, громко застонала и ушла на остаток ночи в сарай.
Поэтому, учитывая то, как Невермор относился к этому человеку, словно он был «святым Граалем» для всех изгоев, непреклонным защитником Хайдов и упорным борцом за справедливость (когда все с трепетом расступались перед ним всякий раз, когда он проходил по коридорам; в конце концов, он всё ещё мог превратиться в монстра-людоеда), Уэнсдей действительно нельзя было винить его за то, что она игнорировала его занятия. Это был вопрос принципа.
– Мой вопрос заключался в том, – сказал мистер Галпин, возвращая её к настоящему моменту, – каково максимальное наказание за охоту на волков в населённом пункте в штате Калифорния?
– Я не оборотень, поэтому считаю этот вопрос излишним, – с презрением парировала Уэнсдей. Такая грубость была не свойственна ей, но она ничего не могла с собой поделать.
– Ну, если вы хотите сдать промежуточный экзамен, то придётся отвечать, – её учитель раздражённо на неё посмотрел .
– Может быть, я не хочу сдавать его, – пожала она плечами, чувствуя прилив смелости.
Энид, сидящая рядом с ней, ахнула, толкая её за руку и бормоча:
– Прекрати.
Мистер Галпин одарил её долгим, пристальным взглядом, прежде чем сказать:
– Я думаю, пришло время написать внеплановую контрольную работу, которую я хотел провести на следующей неделе.
– Уэнсдей, как так? – тяжело вздохнул Ксавье, сидящий через два места от нее. Он повернулся и с горечью на неё посмотрел. А также ещё несколько других студентов одарили её неодобрительными взглядами. – Большое спасибо.
Все молча начали писать контрольную, и Уэнсдей изо всех сил старалась написать самые нелепые, почти правильные ответы, когда на её сторону стола пододвинули лист бумаги.
– Передай Дивине, – прошептала Энид.
– Только не во время контрольной, – прошептала Уэнсдей в ответ, закатывая глаза.
– Не хотите поделиться с классом, девочки?
– Я просто попросила у неё ручку, – сказала Уэнсдей вслух.
Её ответ Тайлера не впечатлил.
– У вас в руке такая же, мисс Аддамс.
Ручка выпала у неё из рук, Уэнсдей наблюдала, как она скатывается со стола.
– Ой.
Её учитель только вздохнул, покачал головой и вернулся к стопке бумаг на своем столе.
Когда время подошло к концу, мистер Галпин стоял у двери, забирая работы у каждого ученика, прежде чем они покинут класс. Уэнсдей подошла одна из самых последних (впрочем, как всегда на его занятии), почти с торжествующим видом протягивая ему свою работу.
– Вы ходите по тонкому льду, мисс Аддамс, – сказал он, когда она положила работу ему в руки поверх всех остальных. Он говорил это непринужденно, как будто просто констатировал факт, не предупреждал и не угрожал. Как будто угрожать ему было ни к чему. Он общался всегда уважительно и по фактам.
Уэнсдей это очень не нравилось.
Она проигнорировала его слова и уже собиралась завернуть за угол, когда услышала, как он громко зовёт её по имени. Она ускорила шаг, притворяясь, что не слышит его.
***
К счастью, весь следующий день был свободен от занятий мистера Галпина, и Уэнсдей уже было обрадовалась этому, пока он не появился перед ней в одном из коридоров. При взгляде на неё, его глаза расширились, и он пошёл быстрее, как будто хотел добраться до неё. Такая настойчивость не была ему свойственна. Другие тоже заметили это, нервно расступаясь с его пути, позволяя ему пройти мимо. – Аддамс, – настаивал он, когда она намеренно повернула не в ту сторону, чтобы не попадаться ему на пути. Она пробормотала проклятие, когда увидела, что умудрилась загнать себя в тупик в коридоре. – Что? – рявкнула она на него, излишне раздраженная. Она перегнула палку в своем тесте? Или он, наконец, собирался сообщить ей, что она завалила его предмет? Она училась в Неверморе последний год, конечно, они не заставят её снова посещать его занятия в течение лета или же… – Мне нужно, чтобы вы зашли в мой кабинет, пожалуйста, – сообщил он ей твёрдым и непреклонным голосом. Она уперла руки в бока, прежде чем пожалеть об этом, поэтому она просто скрестила их. – Наш класс — это и есть ваш кабинет. – Перестаньте перечить мне и проявите хоть немного уважения! – прорычал он ей, его голос был низким и мрачным, таким, какого она никогда раньше не слышала, и она неосознанно сделала шаг назад. Выражение её страха, казалось, встревожило что-то в нем, потому что он сделал вдох, закрыв глаза, как будто пытался успокоиться или меньше пугать её своим присутствием. Как будто маска, скрывающая его лицо, треснула, и он теперь надевал её обратно. Когда, наконец, он открыл глаза и сказал ей: – Пойдём со мной, – он шагнул в её сторону. – У меня сейчас занятия, – выпалила она, на этот раз отказываясь отступать, но её слова возымели желаемый эффект. Он стоял на расстоянии вытянутой руки от неё, его лицо было непроницаемым. – Это ваше последнее занятие на сегодня? – спросил он после минутного молчания. Она кивнула. – Тогда я жду вас у себя после занятий. Он ждал её ответа, не отходя от неё. – Х-хорошо, – заикаясь, произнесла она, проглотив ком в горле. Что с ней происходило? Она же Уэнсдей Аддамс. Она никогда не заикалась. Он кивнул в её сторону и вышел. Коридор, в котором они стояли, словно стал светлее и ярче без него. Уэнсдей стряхнула с себя странное облако напряжения, охватившее её, и поспешила в свой класс. Её ноги казалось, были свинцовыми, когда она подошла к знакомой ей двери, а кулак будто весил целую тонну, когда она подняла его, чтобы постучать. На двери висела табличка "не беспокоить", которую она никогда раньше не видела, прямо рядом с контактными данными мистера Галпина и часами приёма. Задней мыслью она отметила, что в данный момент это было за пределами их понимания. Учитывая, сколько свободных помещений было в школе, она была больше расстроена тем фактом, что он использовал классную комнату в качестве кабинета. Вероятно, он просто отказался от кабинета, чтобы казаться более скромным. – Войдите, – произнёс его приглушенный голос, и она вошла внутрь, обнаружив его сидящим за своим столом, с очками на переносице. Очки были другим фактом, о котором Уэнсдей узнала против своей воли. Он надевал их только для чтения. Девочки подглядывали за ним в библиотеке, а также часто видели его сидящим на перемене с книгой на улице, и приходили в восторг, когда он поправлял очки или останавливался, чтобы протереть их. Теперь он надел их для проверки результатов вчерашних тестов. Она заметила, отказываясь это признавать, что очки ему идут. Оправа была не слишком массивной, а форма подчеркивала его лицо. – Присаживайтесь, мисс Аддамс, – он указал на стул, который поставил перед своим столом, и она села, упрямо скрывая свою нервозность. Она не хотела показывать ему слабость. Несмотря на то, что он был её учителем и, следовательно, имел над ней власть, она отказывалась относиться к нему как к таковому, и ему просто пришлось бы смириться с этим. – Вы знаете, почему я вас позвал? – спросил её мистер Галпин, откидываясь на спинку стула и изучая её лицо. Она на мгновение задумалась. – Потому что у меня плохая успеваемость по вашему предмету? – какая ещё причина могла быть. – Нет, это не так, – сказал он, удивив её. Заметив её смущенное выражение лица, он добавил, – Несмотря на все ваши старания и возмутительные ответы, которые вы дали в своем тесте, вы продемонстрировали понимание материала, даже если вы хотели выставить себя на посмешище. Она была одновременно оскорблена и обрадована его словами, заметив, как раздражённо он говорил. – Если я не провалила тест, почему вас так волнуют мои ответы? – спросила она, прежде чем смогла остановиться. Его взгляд за стеклами очков стал жёстче. – Я знаю, что вы отличаетесь на всех остальных занятиях, – сказал он резким тоном. – Другие учителя очень хорошо отзываются о вас. Вы преуспеваете во всех областях, лучшая на любом занятии, кроме моего. Я знал, что вы делаете это намеренно, – добавил он, выводя её из равновесия. – Но я никак не мог понять, почему, до вчерашнего дня. – Подождите, до вчерашнего дня? Её учитель глубоко вздохнул, медленно выпуская воздух, прежде чем посмотреть на неё поверх очков. – Я хочу вам сказать, что это совершенно нормально – чувствовать себя так, – сказал он, его голос звучал ободряюще и понимающе, заставляя её лицо исказиться от отвращения. Никто так с ней не разговаривал. – Я знаю, что вам 18, и это непростое время… ну, я тоже был когда-то в этом возрасте. Нет ничего необычного в том, чтобы испытывать... возбуждение или, – он выглядел смущённым, – э-э, фантазии... – О чём, чёрт возьми, вы говорите? – потребовала она ответа, кровь прилила к её лицу со стремительной скоростью. Она не привыкла краснеть, и жар казался невыносимым, это был новый вид пытки, которого она никогда раньше не испытывала. Он порылся в стопке тестов на своём столе, схватил один и встал. – Это ваш тест, – сказал он, обходя стол, чтобы опереться на него перед ней, – а это, – он выудил из-под страниц небольшую записку, – было внутри, – он протянул ей сложенный листок бумаги. Её пальцы дрожали, когда она развернула его и прочла нацарапанные синими чернилами слова: Боже, профессор Галпин такой чертовски сексуальный. Я хочу, чтобы он наклонил меня над столом. И под этим, всё еще синей ручкой, надпись, достаточно похожая, чтобы её можно было принять за тот же почерк: Бьюсь об заклад, у него огромный язык хайда. Ну, может, не только язык, лол. Её разум как будто замер, все мысли разом вылетели из головы. – Я не хочу, чтобы вам было стыдно или что-то в этом роде, – сказал он, стоя над ней, и она внезапно остро ощутила его присутствие, вспомнила о своей проклятой школьной юбке, которую Академия Невермор имела дерзость укоротить, поскольку было почти лето, и девочкам было некомфортно носить юбки из длинного и плотного материала. – И если вы чувствуете, что больше не можете посещать мои занятия…. – Это не моё, – выпалила Уэнсдей, паника, наконец, овладела ею. Она посмотрела на него дикими глазами. – Мои... другие девочки передавали эту записку, должно быть, она завалялась между страницами моего теста, – она снова посмотрела на записку, от слов "чертовски сексуально", "согни меня" и "язык" кровь прилила к её щекам. Она быстро вернула ему листок, сунув его ему в пальцы. – Я этого не писала. – О, – сказал он, на его лице читалось удивление и что-то ещё, что быстро стёрлось. У неё не было времени попытаться распознать, что это, потому что он сказал: – Я полагаю, вы не собираетесь называть имена своих друзей. Уэнсдей кивнула. Если бы он действительно захотел, то мог бы узнать их имена по плану рассадки, но у неё было такое чувство, что он хотел замять эту неловкую ситуацию так же быстро, как и она. – Что ж, я приношу извинения за то, что подумал, что это были вы, – сказал он со смущением, проводя рукой по волосам. – Всё в порядке, – сказала она с точно таким же стыдом, всё еще сидя перед ним, не уверенная, что её уже простили. – Если это поможет, то, вероятно, я единственная, кто не... – она оборвала себя, но было слишком поздно. Его глаза за стеклами очков сузились в замешательстве, когда он посмотрел на неё сверху вниз. – Единственная, что? – Ну, – она молча выругала себя, – среди студентов существует общее мнение, что вы, э-э-э, – она внезапно осознала, что язык во рту отяжелел и не слушается её, – привлекательный. Её учитель выглядел так, словно получил пулю в грудь. – Неужели, – начал он слабым голосом, – все ученицы так думают? – И некоторые ученики тоже, – призналась она, чувствуя, что весь этот разговор был чем-то, что она унесет с собой в могилу. – О, Господи, – Тайлер посмотрел на неё с ужасом. – Я не... Я думал, что я им нравлюсь просто как преподаватель. Уэнсдей не смогла сдержать фырканья. – Что? – он посмотрел на неё с раздражением, скрестив руки на груди. Вблизи она заметила, что он более мускулистей, чем она думала. Его улыбка и золотистая копна волос ввели её в заблуждение, заставив подумать, что он просто парень среднего телосложения. Она также на секунду заметила, что он как будто старался казаться меньше и менее устрашающе. Но, судя по тому, как он скрестил руки, а ткань рубашки обтянула его мышцы, она заметила, что они больше, чем её лицо. – Я так понимаю, вы не чувствуете того же? – продолжил он, отвлекая её от разглядывания себя, как она с ужасом поняла. – Ни в коем случае, – решительно заявила она. Она встала со своего места, и оказалась лицом к лицу с ним. Она очень хотела как можно быстрее убраться из этого пустынного класса. – Начнём с того, что я едва ли нахожу вас привлекательным, и то, что я попала в ваш класс, только усилило мою неприязнь. И снова его лицо помрачнело. – Это так? – Да, – упрямо сказала она. – В отличие от того, что говорят девочки, это совсем не ”сексуально“, что вы такой умный и всезнающий, – насмехалась она, – вы думали, что нравитесь им как учитель? Ваши занятия совсем не сложные с точки зрения интеллекта. Он снял очки и протер их краем рубашки, всё это время не сводя с неё глаз. – А также, – продолжала она, полная решимости доказать свою точку зрения, – то, что вы опасны и можете превратиться в пожирающего людей монстра, совсем не привлекательно, и я не думаю, что ваши руки достаточно большие, чтобы покрыть всю мою... Она внезапно остановилась, поняв, что за слова слетели с её губ, но было уже слишком поздно, и выражение его лица подтвердило это. В наступившей тишине она снова осознала, как близко они стоят друг к другу, и что если она подвинется ещё немного ближе, то окажется прижатой прямо к его телу. Он, казалось, тоже осознавал это, медленно, почти осторожно надевая очки обратно. – Итак, они считают что мою хайд-сторону привлекательной, – сказал он тихим, едва слышным голосом, – или это ваши слова? – Я... это...– она запнулась на своих словах. Её щеки очень сильно горели. Он стоял достаточно близко, чтобы она почувствовала запах его одеколона, чего-то глубоко пахнущего и насыщенного оттенками лесной листвы и янтаря. И поэтому она не смогла ничего с собой поделать, когда встала на цыпочки, чтобы прижаться губами к его рту. От её действия он издал стон удивления, но ответил на поцелуй, вибрирующий звук вырвался из его рта, когда её язык скользнул мимо его губ. Она понятия не имела, что делает, но позволила своему плотскому желанию руководить ею, которое заставило её прижаться к нему. Вздохнув, когда она почувствовала, как его руки обхватили её талию и, Боже, она была права, его ладони полностью накрыли её, пальцы встретились на её пояснице … Он оторвался от неё, и она открыла глаза, заметив, что его грудь вздымается. Она подняла глаза, едва заметив, что её руки вцепились в его воротник. – Ты... нам не следовало этого делать, – сказал он хриплым голосом, и она почувствовала, как её сердце ушло в пятки. – Мне так жаль, – прохрипела она, чувствуя, как мучительный стыд начинает подкрадываться к ней, отступая назад и чуть не опрокидывая стул. Она развернулась, схватила свою сумку, перекинула её через плечо и направилась к двери, её шаги становились всё быстрее и быстрее … – Уэнсдей, подождите, – приказ был настолько повелительным, что заставил её остановиться. Он говорил так, словно не было другого выбора, кроме как подчиниться. – Вы забыли здесь свою ручку. Она кивнула, всё еще стоя к нему спиной, и по какой-то причине отвернулась, пока шла к своей парте. Она не была уверена, почему, но она уронила свою сумку на пол, наклонившись, чтобы поднять ручку, которую так небрежно бросила. В мгновение ока она почувствовала, что он стоит у неё за спиной, его тело прижимает её к столу, а ручка со звоном выпала из её пальцев. У неё вырвался вздох, но он быстро перешёл в стон, когда он вернул свои пальцы на её талию, а губы прижались к её шее. – Если ты этого не хочешь, – пробормотал он ей в кожу, и от его дыхания по всему её телу пробежали мурашки, – ты можешь уйти прямо сейчас, и мы притворимся, что этого момента никогда не было. Она заметила, как опёрлась на стол, чтобы успокоиться, как крепко он был прижат к ней. Какой короткой внезапно показалась её юбка, когда он прижался к ней всем телом. – А если я действительно этого хочу? – осмелилась спросить она, её голос был тонким и требовательным, какого она никогда раньше у себя не наблюдала. Двумя пальцами он наклонил её голову к плечу, приблизив её лицо к своему. Его очки задевали её щеку. Она не понимала, кто кого целовал, но внезапно её язык снова оказался у него во рту, его стон стал громче, чем раньше, его зубы прикусили её нижнюю губу. Это было грязно и влажно, угол, под которым она наклонилась, делал поцелуй грубым, но его руки, когда он схватил её за бедра, заставили её забыть об этом. Он отстранился только для того, чтобы развернуть её и приподнять бедра, чтобы усадить на стол, и расположился между её ног. Ей не терпелось притянуть его к себе как можно ближе, чтобы он снова её поцеловал . – Боже, я так сильно хочу тебя, – выдохнул он ей в лицо, одной рукой расстегивая ремень. Она невольно прикусила губу, её разум кричал ей сказать ему, но когда он поднял глаза, было похоже, что он понял. – У тебя когда-нибудь был секс раньше, Уэнсдей? – спросил он, и она заметила, что он не смягчил свой тон. Его голос стал ещё более опасным. – Нет, – призналась она, вздох, который он издал при этом заставил её промежность запульсировать, это было новое и странное ощущение. – Чёрт, ладно, – он просунул руку ей под юбку, потянув за нижнее белье и стягивая его, отступая от неё, чтобы полностью стянуть его вниз. Он надел их на запястье, прежде чем наклониться. – Что ты делаешь? – спросила она. – Раздвинь ноги, – он застонал, когда она подчинилась. – Хорошая девочка. Снова почувствовалась эта пульсация, заставившая её вздрогнуть. Он нависал над ней, пока она не отодвинулась, оперевшись на локти. Прежде чем она успела осознать, что происходит, она почувствовала его пальцы на своих половых губах. – Никто никогда не прикасался к тебе так раньше, – на этот раз это был едва ли вопрос, но она всё равно ответила на него, отрицательно покачав головой, когда он двумя пальцами раздвинул её складочки. – Боже, ты уже такая влажная, – сказал он благоговейным тоном, и она увидела, как он ввёл в неё палец, прежде чем от этого ощущения у неё запрокинулась голова. – О, Боже мой, – захныкала она, изо всех сил стараясь держать глаза открытыми, его палец всё глубже погружался в её влагалище. – Вот и всё, – он тяжело дышал над ней сверху, рука, которая не была внутри неё, помогала ему балансировать на столе, успешно фиксируя её. Он начал двигаться внутрь и наружу, добавляя ещё один палец, несмотря на её стеснение. – Вот так, детка, обхвати их. От этих слов дрожь пробежала по всему её телу, и она заскулила, прежде чем прикрыть рот рукой. – Нет, – настаивал он, убирая её руку. – Но что, если... – попыталась она, громко застонав, когда он быстрее входил и выходил из неё. – Последний урок закончился, – напомнил он ей, его взгляд поверх очков был почти мальчишеским, улыбка невинной, как будто не он сейчас трахал её пальцами. – Никто тебя не услышит. Именно угроза в его словах заставила её крепче прижаться к нему. Её локти подогнулись, и она упала на спину, чувствуя, как он ускоряет свои движения, пока она не достигла пика с воплем, её крик эхом разнёсся по пустому классу. – Эта девушка, – сказал он между её бедер, и Уэнсдей с трудом перевела дыхание, даже не заметив, что он опустился перед ней на колени. – Ты можешь поблагодарить своих друзей за следующую часть, – улыбнулся он ей, прежде чем его язык провёл линию по всему её отверстию. Она дрожащим голосом застонала, пытаясь приподняться на локтях, и он поднял руку к её груди, дёргая за пуговицы. Она пыталась, действительно пыталась сделать то, на что он намекал, но её руки были слишком слабы, когда она хотела расстегнуть свою униформу. Он нетерпеливо заворчал, его пальцы внезапно превратились в острые когти, и он быстрым движением разрезал её рубашку, пуговицы рассыпались вокруг неё, а лифчик под ней разрезался пополам. Ему удалось улыбнуться ей, прежде чем он скользнул языком в её дырочку. – О, Боже, – простонала она, чувствуя, как он массирует её внутренние стенки. –Т-Тайлер... Его рука шлёпнула по одной из её теперь обнаженных грудей. – Попробуй ещё раз, – промурлыкал он ей, снова проникая в неё языком, как только закончил говорить. – Мистер Галпин, – простонала она. – Пожалуйста... – у неё перехватило дыхание, когда что-то двинулось внутрь неё. Она поняла, что это был его язык, он начал расти и удлиняться, всё еще находясь внутри, увеличиваясь, пока не встретил препятствие. Однако он протолкнул его еще глубже и Уэнсдей почувствовала, как дернулась, когда его нос уткнулся в её клитор. Он протолкнул свой набухший нечеловеческий язык глубже внутрь, и она почувствовала толчок, как будто что-то внутри неё щёлкнуло. Он трахал её языком, испытывая волнения, заставляя её быстро пульсировать, когда она начала сокращаться вокруг него, покрывая смазкой его рот. Его язык, казалось, снова стал нормальной величины, потому что он смог пробормотать ей: – На вкус как настоящая вишня, – и только когда она увидела немного крови, смешанной с её соками, у него на подбородке, её глаза расширились, и она ахнула. – О, нет, – прошептала она, – я... я не... Она не могла продолжать говорить, пока он продолжал тщательно вылизывать её складочки, наслаждаясь её вкусом. Через секунду она снова легла, прижимаясь к его рту и постанывая, пока он ласкал её киску. Она только что потеряла девственность от языка своего школьного учителя, распростёршись на столе. И уже отчаянно хотела большего. – Мистер Галпин, – дрожащим голосом взмолилась она, как только обрела дар речи. – Пожалуйста. Он поднял взгляд от места между её ног, покусывая её вздернутый бугорок. Она только сейчас заметила, что на ней всё еще была юбка, задранная вверх, чтобы предоставить ему доступ, рубашка была расстёгнута, а галстук всё ещё висел у неё между грудей. Она покраснела, поняв, насколько непристойным всё это было. – Пожалуйста, что? – спросил он с той же застенчивой, невинной улыбкой, но в глазах у него был блеск, как у акулы в тёмных водах. – Вы не застенчивая девушка, мисс Аддамс, – он начал выпрямляться, подтягивая её лодыжки к своим плечам, пока его выпуклость не прижалась к её сочащейся дырочке. – Скажи мне, что? – Я хочу тебя, – стыдливо заскулила она. Это было почти так, как будто она дала ему разрешение. Мистер Галпин застонал и вытащил свой эрегированный член, даже не дав ей времени оценить его размер, прежде чем он начал толкаться в неё, его головка с легкостью проникла в её вылизанные губы. От такого вторжения она с силой прикусила губы, ощущение наполненности было ей так чуждо. – Полегче, малышка, – процедил он сквозь зубы. – Черт, твоя девственная киска такая тугая, что я даже не могу полностью в неё войти. – Разве можно войти ещё? – она вскрикнула и с силой вцепилась в стол, её рот открылся в беззвучном крике, когда ему удалось протолкнуться ещё глубже внутрь, выпалив: – О, Боже мой, о, чёрт... – Вот и всё, – выдохнул он похвалу, проникая в её тесный проход, – знал, что ты будешь хорошей и примешь меня. Он начал двигаться взад и вперед, и её разум был настолько затуманен, что она чуть не кончила на месте, её зрение затуманивалось каждый раз, когда он попадал в самую глубокую точку внутри неё, до которой мог дотянуться только его язык хайда. Она не позволяла себе издавать какие-либо звуки, зная, что, начав, уже не сможет остановиться, поэтому зажала рот ладонями. – Ай-яй-яй, – упрекнул он, раскачиваясь взад-вперед внутри неё. – Дай мне тебя послушать, – он наклонился над ней и оторвал её руки от лица, прижимая их к столу. – О, Боже, ты проник так глубоко! – взвыла она, выбросив все логические мысли из головы. Было такое чувство, что из киски вытекал её мозг. – Так-то лучше, – выдохнул он, срывая очки с лица, когда они начали сползать с его носа, – ты так хорошо выглядишь, согнувшись вот так пополам. Её колени касались ушей от того, как он трахал её, лодыжки всё еще были у него на плечах, когда он прижимал её к себе, и она просто стонала и скулила, чувствуя, как ткань её юбки пропитывается её соками. – Каждый раз, когда ты будешь садиться за этот стол, – он укусил её за шею, чтобы вызвать крик, – ты будешь смотреть, как я преподаю, и думать, как хорошо я трахнул тебя прямо здесь. – Да, – простонала она, её воображение об этом опыте заставило её содрогнуться. – И каждый раз, когда твои друзья будут говорить обо мне, – он схватил её за бедра и приподнял, продолжая входить в неё, пока нёс её к началу класса, – думая, насколько хорошо я трахаюсь, тебе придется держать свой хорошенький ротик на замке, – он опустил её рядом со своим столом и вышел из неё, развернув и наклонив, не обращая внимания на контрольные работы, которые сминались под её телом. – Ты меня слышала? – прорычал он, – никто не должен знать, насколько ты грязная девчонка, – он снова начал толкаться в неё, – ты должна держать это в секрете. – Я никому не скажу, я обещаю, – захныкала она и схватилась за край стола, когда он начал вдавливать её в него, издавая стоны экстаза от его быстрых и жестких движений. – Пожалуйста, – умоляла она его, – это… Я слишком громкая, – каждое слово давалось с трудом. – Я всегда могу вернуть тебе твои трусики, – жестоко сказал он, шлёпнув её по заднице, когда вошёл в неё. – Хочешь, я засуну их тебе в рот, чтобы ты не кричала? Она отрицательно покачала головой, её холмик прижался к столу, резкое давление заставило её вскрикнуть, когда она кончила снова с неожиданной силой. – Знаешь, я не запер дверь, – прокомментировал он у неё за спиной, как будто они говорили о погоде. Его слова не сразу дошли до неё, удовольствие было долгим и всеобъемлющим, но когда это произошло, она почувствовала, как задрожало её тело. Его член уже растягивал её, проникая глубоко, пока он её трахал. Страх быть пойманным только усиливал ощущение. – Что ещё твои маленькие друзья думают обо мне? – спросил он у неё за спиной. Когда она только продолжила стонать, он дернул её за косичку. – Ты должна отвечать своему учителю, когда он задаёт тебе вопрос, – пояснил он. – Я не знаю, – беспомощно захныкала она, пытаясь придумать что-нибудь... хоть что-нибудь. – Ты можешь придумать что-нибудь получше, детка, – сладко проворковал он ей на ухо, хватая руками и сжимая её попку под юбкой. – Они... – стоны прерывали её речь, – они думают... о, Боже...что ты парень, специализирующийся на сиськах, – заикаясь, пробормотала она сквозь его повторяющиеся удары по ее шейке матки. – Они реально так думают? – он отстранился так внезапно, что она заскулила от того, что он прервался. Он поднял её и поднёс к своему стулу, тому самому, с которого только вчера свирепо смотрел на неё. – Иди сюда, – приказал он, садясь, – и скажи мне, – его руки притянули её к себе на колени, спиной к нему, – ты думаешь, они правы? – Н-нет, – сказала она, почувствовав, как он сжимает свой член под ней, направляя его обратно в её дырочку. – Я думаю, это похоже на...– она застонала, когда его кончик вошел внутрь. – Ты предпочитаешь задницу, – захныкала она. – Неправильный ответ. – Его руки сжали её груди, перекатывая между пальцами упругие соски. Она захныкала и выгнулась в его ладонях. – Мне нравится и то, и другое. Но не волнуйся, – он сильно ущипнул один сосок, – у тебя есть дополнительный вопрос. Ты готова? Её “да” было почти рыданием. Если бы это означало, что он снова войдет в неё, она могла бы ответить что угодно. – Скажите мне правду, мисс Аддамс, – проворчал он ей на ухо, направляя её бедра, чтобы они медленно опустились на его длину, – вас заводит мысль, что эта дверь не заперта? Её глаза расширились, а затем закатились, когда он достиг её дна, заполнив её полностью. – Знать, что кто-нибудь может войти сюда и увидеть тебя, – он начал двигать её у себя на коленях, и она задыхалась при каждом движении бедер, – расплющенной твоим учителем? Она могла только подавить стон в ответ, продолжая неумело тереться об него сверху, но ему этого было недостаточно. Он подтянул её колени верх, просунув под них свои руки и держась за её маленькие ручки, когда принимал новую позу, чтобы войти в неё, как будто она была секс-куклой. – Чёрт! – заскулила она. – Да, так и есть, – признала она с поражением, подавленная тем, как он грубо обращался с ней, её задница ударялась о его таз, когда он прижимал её к себе. – Это, – простонал он, – то, о чем я думал. Всё это уже казалось дикой галлюцинацией, но затем он опустил одну руку на её клитор, постукивая и шлёпая по нему, пока она не кончила, выкрикивая его имя. Но это его не остановило, его пальцы всё еще играли с её киской, даже когда дрожь перешла в конвульсии. – Я больше не могу, – отчаянно заскулила она, перевозбужденная и обмякшая, когда он вошёл в неё снизу. – Да, ты можешь, – прорычал он ей на ухо, прижимая руку к ее измученному клитору, и начал яростно тереть его. Её голова откинулась на его плечо, глаза закатились. – Я знаю, ты можешь. – Пожалуйста, – всхлипнула она, – это уже слишком... – Кончи, покажи мне, какая ты грязная маленькая девчонка. – О, Боже, – причитала она, её накрыл сильный оргазм, он продолжался снова и снова, и он не останавливался, продолжая тереть её при этом, насаживая на себя и врезаясь в это местечко внутри с каждым движением, – Чёрт, чёрт, я...! – Да, Уэнсдей, продолжай кончать для меня, – его голос был напряженным и задыхающимся, – будь хорошей и кончи на член своего учителя. Она вскрикнула, когда из неё начала вытекать жидкость, струя за струёй вырываясь наружу и забрызгивая весь его стол и бумаги, и он издал громкий гортанный стон, когда он последовал за ней, залив её нутро своим семенем. Некоторое время спустя в классе раздавались только звуки затруднённого дыхания, они казались необычно тихими после произведённого шума. Он медленно опустил её ноги вниз, позволяя ей удобнее устроиться у него на коленях. – Это не значит, что ты можешь продолжать игнорировать мои занятия, – сказал он через некоторое время, скользя руками вверх по её телу, чтобы обхватить груди. – Я исправлюсь, – сказала она, затаив дыхание. Он усмехнулся и жадно поцеловал её в шею, оставляя следы на коже.***
Позже той ночью, когда Уэнсдей легла в постель, её холмик всё еще пульсировал, она едва держалась, а её состояние было похоже на транс, когда она мылась в душе. Она услышала, как Энид ахнула с другой кровати. – О, Боже, Уэнсдей! – воскликнула оборотень, – ты видела, что мистер Галпин разослал классу? – Что? Нет, – сказала она, её голос был надтреснутым и высоким. Энид закатила глаза. – Это всё потому, что ты не разрешила мне настроить уведомления по электронной почте. Проверь свой почтовый ящик! Он сказал, что в классе произошёл несчастный случай с системой пожаротушения, а это значит, что все наши тесты были испорчены, поэтому он их нам засчитывает! – взволнованно объяснила она, прежде чем её пальцы начали набирать текст. – Хотя это странно. Я и не думала, что в классах Невермора есть разбрызгиватели, – размышляла она вслух, но Уэнсдей уже не слушала, открывая свою электронную почту и ругаясь, когда она медленно загружалась. Там было такое же электронное письмо, как и у Энид, но, как она и ожидала, там было ещё одно, без названия и адресованное только ей. С бьющимся сердцем она нажала на него. К письму была приложена фотография. Мистер Галпин сфотографировал её тест, чернила размазались и покрылись пятнами от влаги. Он сделал фото сверху, держа тест в руке, и под невинно выглядящей бумагой было видно, что из одежды на нём ничего не было. Её сердцебиение ускорилось. Под фотографией было написано: "тебе придется пройти тест ещё раз".
