Слово офицера

      Дни тянулись бесконечно долго, порой, Ильдару казалось, что время застыло на месте. Первые три дня он вообще не мог бодрствовать дольше тридцати минут, голова начинала ужасно болеть, а разум затуманивался. Но уснуть глубоко и крепко тоже не получалось из-за боли.       Когда не болела голова, сильнее ощущалась боль в руке, в ребрах, в спине, удобного и безболезненного положения найти было просто невозможно.       В те дни он почти ни о чем не думал, мысли и разум больше походили на густое вязкое желе. За что бы он ни хватался, всё ускользало из внимания и сменялось на что-то другое, такое же кратковременное и болезненное. Вот так в тишине и беспомощности мужчина ждал пока придет медсестра и сделает свои уколы, после которых боль уходила, и он наконец-то мог погрузиться в многочасовой сон.       Но очень постепенно густые тучи в сознании начали рассеиваться и Ильдар почувствовал, что лучше ориентируется во времени, чуть дольше обходится без лекарств, мысли стали адекватнее и яснее. Он наконец-то запомнил имя старушки-медсестры. Она терпеливо представлялась каждый раз как в первый и была очень рада, когда пациент наконец-то сам назвал её по имени.       Доктор приходил каждый день, иногда не один, а с другими врачами. Они осматривали руку и голову, трогали ребра, светили в глаза фонариками, заставляли следить за пальцем, проверяли мышечную силу в ногах, проделывали какие-то тесты на запоминание слов, которых с каждым днём называли всё больше. Ильдар чувствовал себя каким-то жалким подопытным, тихо возмущался, но выполнял все указания врачей.       По мере того, как мужчине становилось чуть лучше, он всё больше стал обдумывать произошедшее и свою дальнейшую жизнь.       Каждый день он поражался своей глупости и ругал сам себя. Это ж кем нужно было себя возомнить, чтобы допустить, что ему не угрожает опасность на пустой тёмной улице полной беспредельщиков посреди ночи. Видимо, бессмертным или неприкосновенным. Ильдар сделал вывод, что пойти пешком с работы в тот вечер, было чуть ли не самым глупым поступком в его жизни.       Ещё с каждым днём майор всё чаще задумывался, почему же к нему больше никто не приходит с повторным допросом. Первый и единственный раз он поговорил с сержантом на второй день и смог сказать очень мало, всего пару нелогичных фраз. Это и допросом-то назвать нельзя, сержант даже ничего не записал, не уточнил, хотя Ильдар мог сообщить хоть какие-то детали и поделиться собственными домыслами, просто тогда был ещё не в состоянии мыслить ясно.       Мужчина даже начал думать, что коллеги решили задвинуть это дело в ящик. Причин могло быть масса, главная из которых большая загруженность отдела и нехватка сотрудников. А может они действительно не знали с какой стороны тут подступиться, но если так, они бы обратились к нему.       Ещё одна очень самонадеянная причина, которую Ильдар совсем не хотел допускать, это то, что его просто решили списать и все его дела тоже. В управе действительно могли решить, что его цели слишком амбициозны, и милиции сейчас лучше начать подстраиваться под правила бандитского общества, сотрудничать с группировками, а не истреблять их, чтобы минимизировать ущерб простым гражданам. Этого майор боялся больше всего. Слишком много уже было сделано, и слишком много наработок без него могли превратиться в прах. Да и так думать о своих коллегах не хотелось, он совсем не верил, что они могут продаться и так с ним поступить.       Прошла почти неделя. Ильдару становилось банально скучно. Всё, что он делал - это лежал, раскручивал тревожные мысли и сверлил дыру в потолке. Встать и выйти за пределы палаты он ещё не мог. Всё, что ему было доступно в вертикальном положении, это присесть с подушкой под спиной, чтобы поесть. Больничная еда, к слову, была ужасной, но выбора не было.       За почти неделю Ильдара так никто ниразу и не навестил. Он всем сердцем ощущал это абсолютное одиночество и ненужность. Сначала он думал, что ему правда просто скучно, но потом понял, что нет. Как бы он это ни отрицал, ему действительно не хватало рядом хоть кого-то в такой непростой ситуации. Кого-то, кто принесет апельсинов и домашней еды. Кого-то, кто, кроме врачей, будет спрашивать, как он себя чувствует и банально утешит, скажет, что всё будет хорошо. За столько лет он думал, что привык быть один и всю потребность в коммуникации компенсировал на работе. Но сейчас Ильдару казалось, что если бы он все-таки умер на той улице, никто бы искренне не переживал. Да, на работе бы сожалели, возможно, сделали бы мемориальный уголок и почтили бы память на утреннем совещании. Но никто бы не скорбел, ничья жизнь бы не изменилась и уж, тем более, через пару лет совсем никто бы не вспоминал его. Только тётка в деревне и немногочисленные родственники помнили бы, что был такой человек. Ильдар осознавал, что не оставил в жизнях других людей никакого существенного следа. Даже там, где пытался.       Единственным человеком, который заметил вселенское одиночество майора, стала пожилая медсестра Зухра Фаридовна. Она всегда знала к кому и кто приходит, кто что приносит. А к этому пациенту не приходил совершенно никто, и тумбочка рядом с его кроватью все время была пуста. Старушка, в силу своей профессии, привыкла много-много лет заботиться о людях, поэтому она решила хоть немного порадовать угрюмого милиционера.       На следующий день она принесла ему домашний бульон и котлетки. После полудня она заглянула в палату, убедилась, что Ильдар не спит и по-хозяйски вошла, со свертком, завернутым в кухонное полотенце, в руках. - Здравствуй, милок. Ты чего это капусту не съел? На тумбочке стояла совсем не тронутая порция серой неаппетитной на вид массы. - Здравствуйте здравствуйте, Зухра Фаридовна. Ууу, вы сами-то это пробовали? Старушка прошла к подоконнику и начала разворачивать свой сверток, потом обернулась к мужчине, который смотрел на неё, нахмурив брови, и заговорщицки улыбнулась: - Так и знала, что ты опять есть ничего не станешь, поэтому принесла вот тебе кое-что получше, чем местная стряпня. Женщина, широко улыбаясь, вынула из под полотенец чашку с двумя румяными котлетами, а банку с супом пока оставила стоять на окне. Она поставила тарелку на тумбочку и придвинула ее ближе к кровати, а сама села рядом на стул. Ильдар сначала ничего и не понял, а потом почувствовал аромат и растерянно, смущенно сказал: - Да вы что. Эт мне что-ли? Ну перестаньте, Зухра Фаридовна, не надо было. Старушка накрыла его кисть своей ладонью, легонько погладила большим пальцем и взглянула в голубые усталые глаза мужчины: - Да мне не сложно, милок, у меня семья большая, я много готовлю. А ты вон совсем не ешь ничего больничного, это не дело, тебе сил нужно набираться, мясо, витамины… Ильдар слегка улыбнулся и изо всех сил постарался скрыть смущение. - Давай, миленький, поднимайся повыше, попробуешь. Внуки говорят, мои котлеты самые вкусные.       Мужчина приподнялся на левом локте и с трудом подтянулся на подушку, чтобы оказаться в полусидячем положении.       Старушка поделила котлету на мелкие кусочки, один из них насадила на вилку и протянула Ильдару. Он взял прибор в левую руку и неловко, еще не успев привыкнуть пользоваться нерабочей рукой, отправил котлету в рот. Медсестра выжидающе смотрела на пациента. Спустя несколько мгновений он распробовал и сказал: - Ммм, очень вкусно..очень...у вас золотые руки!       Так они и продолжили: медсестра насаживала на вилку кусочки котлеты и подавала мужчине. А он в этот момент думал о том, насколько же это забытое чувство.       Ильдар будто невольно вернулся в детство и понял, что даже тогда с ним так никто не обращался. Или такие эпизоды заботы случались настолько редко, что уже и забылись.       Мать Ильдара была совсем не плохой, просто слабохарактерной и беззащитной. А отец, наоборот, властный рабочий кирпичного завода, прошедший войну. Он воспитывал мальчика в железной строгости. За любую шалость или провинность ребенку прилетало. Отец его бил. Ремнём, руками, дневником, учебником, чем придется. А когда мать вступалась за сына, мог отвесить пощёчину и ей. И со временем она вступаться перестала совсем, боялась. Пока Ильдар жевал вкуснейшую котлету, ему вспомнился самый яркий и болезненный эпизод.       В тот день маленький Ильдар пришел домой в порванной зимней куртке. Так уж вышло, что во время возни во дворе, от неё оторвался рукав, да так, что назад не пришьешь. Мальчик знал, что за это его ждет, поэтому дома спрятал вещь на самый дальний крючок в коридоре. Но когда отец вернулся с работы и стал раздеваться, обнаружил на полу целую кучу перьев. Конечно отец нашел куртку, всё понял и разъяренно влетел в комнату, где сын делал уроки. Он обвинил ребенка в неблагодарности, в неумении ценить чужой труд. А мальчику было всего лет девять, тогда он совершенно не понял в чём связь, просто виновато смотрел на злого отца голубыми глазами в больших нелепых очках. Мужчина долго кричал и, наконец, стукнул сына по лицу. Мальчик заплакал. В комнату вбежала мать. Отец схватил ее за локоть и потянул в кухню, сказав: - Нечего его жалеть, будет знать каким трудом достаются радости жизни. И мать не сопротивлялась, послушалась, ушла. А из носа маленького мальчика пошла кровь. Ильдар остался совсем один в комнате наедине со страхом, обидой и непониманием.       Позже он конечно понял, почему так сильно был зол отец. Вещи в советском союзе были в невероятном дефиците и стоили баснословных денег. Отец работал, как проклятый, на заводе, чтобы одеть ребенка к зиме. И Ильдар его оправдывал, потому что, действительно, научился ценить труд, чужой и свой.       Но чего он до сих пор не мог понять, так это то, почему в тот вечер мать ни разу к нему не подошла, не позвала за стол ужинать, не спросила как дела, не обняла, даже когда отец остыл. Так Ильдар и уснул один, голодный и сильно нуждающийся в материнской поддержке и нежности, которую так и не получил. Подобных ситуаций было много, но и хорошее было тоже, однако именно такие моменты оставили отпечаток в его душе.       И именно поэтому мужчина так сильно был благодарен старушке-медсестре за её домашние котлеты, за то, как она подавала ему вилку, за то, как гладила по руке, как аккуратно и ласково меняла повязки и совсем не больно делала уколы.       А в один из дней Ильдар проснулся и увидел на тумбочке пакет, осторожно заглянул в него и обнаружил там больничную фланелевую пижаму в синюю клеточку, полотенце, мыло, зубную пасту и щетку.       Зухра Фаридовна заметила, что у милиционера даже нет никаких личных вещей и, судя по всему, передать их тоже было некому. Она добыла у кастелянши чистую пижаму и полотенце. Мыло взяла у кладовщика, а пасту и щетку купила в магазине. Старушка подумала, что такие вещи первой необходимости лишними точно не будут.       И, действительно, в среду следующей недели Ильдар нашел в себе достаточно сил и попросил санитаров помочь ему добраться до душевой комнаты чтобы привести себя в порядок. Там, опираясь на стену здоровой рукой и тяжело отрывисто дыша, он впервые за 7 дней посмотрел на своё отражение в зеркале. Синяки, ссадины, перебинтованная голова, шов на щеке, щетина стала чуть гуще и длиннее, усталый взгляд. Ильдар подумал, что так жалко он, пожалуй, ещё никогда не выглядел. Но с каждым днём он чувствовал себя чуть лучше и это очень радовало.       Мужчина, как уж получилось, привел себя в порядок, с помощью санитаров надел штаны от пижамы, а рубашку от неё пришлось надеть только на левую руку и просто накинуть на второе плечо чтобы не тревожить сломанную руку. После этого, вечером, лежа в палате, Ильдар только и думал о том, что на таких простых и великодушных людях, как старушка Зухра Фаридовна, и держится весь мир.

***

Сегодня Раяна шла на работу особенно воодушевленно. После целой недели, проведенной за бумажками, она была несказанно рада, что этот день будет отличаться от остальных. За неделю она неплохо прижилась в коллективе. Хотя их с коллегами рабочие задачи мало пересекались, они беседовали в столовой, ей искренне казались смешными шутки ребят, все оказались дружелюбными и приятными. Кто-то больше, кто-то меньше. Даже специфичная буфетчица Галина Михална показалась девушке очень интересной.       Конечно, как новая женщина в коллективе, Раяна начала пользоваться пристальным вниманием, все старались показать себя перед ней, мужчины прямо-таки петушились, а сама девушка старалась вести себя со всеми одинаково, сдержанно, но подмечала в новых коллегах каждую деталь, много и внимательно слушала.       Например, выяснилось, что один майор из её отдела не живет со своей женой уже два года, но на развод не решается, капитан страдает от аллергии и очень много ругается матом, а сержант здесь тоже первый год, и ему до сих пор страшно ездить на задержания. А подполковник, их главный начальник, действительно, чаще всего находится в своем кабинете, раздает всем наставления и подписывает бумажки.       И все-таки, больше всего времени на этой неделе Раяна провела за работой над делами Ильдара Юнусовича, сидя в его кабинете. Она изучила всё до единой буквы. У неё сложилась яркая и ужасная картинка о преступности в этом районе и городе в целом.       Записи майора казались ей высшим пилотажем, они были четкими и понятными, а выводы логичными. Она так же не упустила возможности изучить дела парней из разваленного в прошлом году «Универсама» и дела нескольких из «Дома Быта». Многие оперативные ходы показались девушке гениальными. С каждым днём Раяну всё больше поглощал азарт и интерес, ей не терпелось поработать вместе с новым начальником, в первую очередь, потому что она восхищалась его профессионализмом.       И вот сегодня Раяна запланировала визит к Ильдару Юнусовичу. Ей нужно было забрать из управы папку со своими личными набросками для допроса товарища майора как пострадавшего, побеседовать с подполковником, и она была готова направиться в больницу.       Девушка зашла в большой кабинет, где ей выделили свой уголок, всех поприветствовала, взяла папку и направилась в столовую, куда её пригласил подполковник выпить кофе и отчитаться по поводу проделанной работы за прошедшую неделю.       Раяна поправила галстук, одернула форменный пиджак и деловито, уверенной походкой вошла в столовую. Высоко подняв подбородок, девушка начала высматривать начальника среди десятков одинаковых синих спин за столами. Нашла его Раяна за столом у окна с двумя ромовыми бабами и кружками кофе.       Это место, столовая, на самом деле, самое любимое у всех сотрудников, настоящее сердце управления милиции, его душа. Здесь уставшие и голодные милиционеры, после тяжелых дежурств, ужасов кровавых расследований и подлых краж, находили полчаса заслуженного спокойствия. Здесь начинались дни с дружелюбных приветствий и рассказов о том, как прошла ночная смена. Здесь начальство за обедом сглаживало углы дневных выговоров, занимая подчиненным места и неформально переводя былую строгость в желание научить. Здесь дни и заканчивались, остатками булочек, холодным компотом и пожеланиями удачи ночным патрульным.       А главная здесь-она. Галина Михална! Эксцентричная пожилая буфетчица, с громким голосом, пышными формами и ярким макияжем. Кажется, ее синие перламутровые тени видно даже из окон соседних зданий. Эта женщина строила голодных офицеров, как школьников, поэтому многие из них старались с ней не ссориться, но нравились ей далеко не все. Чтобы попасть к Галине Михалне в любимчики и регулярно получать двойную порцию картошечки и самый свежий пирожок, нужно понимать её грубоватый юмор, слушать и искренне верить ее байкам, а самое ГЛАВНОЕ, делиться с ней самыми свежими новостями управления. Буфетчица, словно, аккумулировала в себе все ментовские сплетни. Если сотрудники не рассказывали сами, Галина Михална, как самый настоящий советский шпион, внимательно слушала, о чём они говорят в очереди, и, не хуже самих милиционеров, запоминала, сопоставляла и делала выводы. Своей наблюдательностью и эксцентричностью эта буфетчица и понравилась Раяне. Но, пока, та смотрела на девушку настороженно и надменно, из под своих густо накрашенных ресниц.       Разговор с подполковником занял не больше тридцати минут, в конце концов начальник сказал продолжать работу в том же духе, пожелал девушке удачи, назвал «умницей» и пожал руку на прощание.       Раяна поспешила в больницу.

***

      Спустя сорок минут, девушка стояла у палаты в наброшенном на плечи белом халате. Она не то чтобы волновалась, но уровень ответственности и интерес, мучающий её на протяжении недели, создавали лёгкий мандраж.       Раяна выдохнула и звонко постучала в дверь, затем повернула ручку и заглянула внутрь. - Добрый день. Ильдар Юнусович? На Раяну нахмуренно и несколько удивленно смотрел мужчина средних лет, помимо объяснимой потрепанности, довольно приятной наружности. - Здравствуйте, я.       Девушка прошла через палату и встала напротив кровати. Мужчина, сильно прищурившись и сжав губы, проводил ее глазами и смерил с ног до головы, особенно внимательно зацепил взглядом погоны. - Я капитан Муратова, Раяна Павловна. Я новый сотрудник вашего отдела, пришла побеседовать с вами о случившемся.       Девушка заметила как майор её анализирует. Их взгляды, как два сканера, направились друг на друга.       Она, примерно, так себе его и представляла. Крепкий, суровый, мужественный, но с очень добрыми, печальными глазами. - Моего отдела значит…Ну что ж, приятно познакомиться, Раяна Павловна. И давно вы к НАМ прибыли? Голос Ильдара Юнусовича низкий, действительно прокуренный, звучал спокойно и несколько задумчиво. Девушка не услышала в интонации мужчины ни иронии, ни враждебности, он будто по-настоящему искренне интересуется и способствует тому чтобы разговор завязался. - Приказ подписали еще, примерно, в начале месяца, а к работе я приступила неделю назад. Товарищ майор приподнял бровь. - Ооо вот оно как. А меня начальство о новом сотруднике не предупредило. Представляете? Раяна пожала плечами, действительно, не зная почему начальника отдела не предупредили. Возможно, потому что она сама лишь в последний момент отправила рапорт с подтверждением. - И как вам у нас? Что там нового в управе за неделю произошло?       И тут Раяна поняла, что Ильдар Юнусович не просто проявляет любезность, он старается узнать как же там продвигаются расследования в его отсутствии. - Работы много, это я успела понять. Мне поручили дело о нападении на вас. Расскажете, что случилось?       Раяна осознанно увела разговор от обстановки в управлении. Если бы она сейчас рассказала, что именно ей передали все дела майора, и что она работала с его документами всю эту неделю, возможно, после этого, контакт с ним, как с пострадавшим, установить бы уже не удалось.       Мужчина опустил взгляд, тяжело вздохнул, а на выдохе ответил: - Расскажу…конечно. Вы присаживайтесь, чего ж вы там стоите, вот сюда поближе. Ильдар указал девушке на стул стоявший между окном и кроватью. Раяна прошла, пододвинула стул и села.       Оказавшись ближе, она невольно начала рассматривать мужчину детальнее. Он лежал на кровати полусидя, опираясь спиной на две подушки. На нем больничная пижама, рубашка, которая надета лишь на одну руку, второй рукав наброшен на правое плечо. Под расстегнутой рубашкой видна крепкая мужская грудь и тугие повязки в области ребер . По всей видимости, взгляд девушки на долю секунды дольше задержался на открытых участках тела мужчины. Он, будто, слегка смутился, запахнул рубашку плотнее и неловко натянул одеяло повыше. - Ну спрашивайте, товарищ капитан. Майор снова поднял бровь и сказал это, словно, с вызовом. Раяна поняла, что сейчас будет проверка её способности вести допрос. Что ж вызов принят. - Ильдар Юнусович, скажите, почему вы так поздно возвращались домой? По словам патрульных, вы вышли с работы около половины двенадцатого ночи. - Заработался. Сами понимаете, работы много у нас. В тот день важное задержание было, пока все бумажки оформил, время пролетело, вот и ночь уже.       Раяна внимательно слушала, конечно, она знала, что это было за задержание, она читала все протоколы по этой Хадишевской скорлупе, но ей было важно получить информацию из первых уст и не подавать виду, что она знакома со всеми документами. Пока что. - Те же патрульные, которые видели как вы выходите, сказали, что предложили вас подвезти, но вы отказались. Почему вы пошли пешком? Неужели вы, опытный офицер, зная как неспокойно на улицах, особенно в такое позднее время, не предполагали подобного исхода? Майор нервно сглотнул, а пронзительный взгляд стал острее. - Черт попутал, сам не знаю почему. Устал, хотел подышать воздухом. Конечно я не предполагал ТАКОГО. Даже если бы предположил, подумал бы, что отобьюсь. Голос мужчины вдруг стал немного раздражительнее. Раяна сделала какую-то пометку у себя в записях и едва заметно улыбнулась. - Так, хорошо. Когда вы шли, вы видели кого-нибудь? Может кто-то встретился вам по пути? Особенно постарайтесь вспомнить отрезок дороги, перед которым произошло нападение. Ильдар Юнусович, задумавшись, посмотрел в сторону. - Нет, никого не видел. Да я и не смотрел по сторонам, особенно перед ларьками, там грязь такая, приходилось под ноги смотреть. - Так, и что было дальше? Как всё произошло? Мужчина снова тяжело вздохнул и слегка поморщился от боли в ребрах. - Да как-как. Я остановился буквально на секунду и почувствовал удар сзади по затылку, а потом по спине. Раяна Павловна, послушайте, давайте опустим подробности? Самое важное здесь то, что это всё произошло не случайно. Раяна понимала и это, но не хотела спешить и своими доводами сбить с мысли пострадавшего, она решила задавать пока лишь наводящие вопросы: - Не случайно? Что вы имеете ввиду? - Видите ли какое дело, в тот день мы задержали парнишек, которые имеют отношение к одному старому преступлению. Они из Хади Такташ. Младший возраст, скорлупа совсем, но их узнал наш свидетель. Задержали мы их на глазах у всех, старшие тоже всё видели. Так вот, это они таким образом решили добиться их освобождения и на меня надавить.       Рассказ приближался к самому важному, Раяна была максимально сосредоточена и начала подробно записывать слова майора. - Добиться освобождения и надавить, избив вас до полусмерти? Ильдар Юнусович даже несколько оживился, рассказывая, начал жестикулировать здоровой рукой. - В том- то и дело, они не сразу начали избивать. По голове ударили, чтобы сбить с толку, чтобы не сопротивлялся. А потом начали выдвигать требования. Сказали либо я отпускаю мальчишек и прекращаю под них копать, либо…ну сами понимаете. Они даже долю предлагали за крышу. Вроде как, баш на баш. Представляете наглецы какие?       Девушка активно водила карандашом по бумаге, подняла взгляд и кивнула в знак того, чтобы мужчина продолжал. - Как видите, я на их требования не согласился. И…собственно, вот, - майор указал рукой на свое лицо. - Беседовал со мной только один, видимо, самый старший из четверых. А били, наоборот, трое других. Капитан подняла глаза от записей. Снова настало время объективных вопросов. - Ильдар Юнусович, вы можете описать нападавших? Я понимаю, что они напали сзади и в самом начале вы их не видели, но потом, во время разговора, когда они требовали отпустить ребят, вы ведь встретились лицом к лицу?       Мужчина потер переносицу, от активного рассказа и воспоминаний у него начала болеть голова. - Видите ли какая штука, товарищ капитан, они когда по голове ударили в самом начале, у меня о землю разбились очки.. да и после удара всё как в тумане было….поэтому, лиц я совсем не видел.       Ильдар Юнусович сказал это как-то очень виновато, будто оправдываясь. Раяне вдруг стало его очень жаль. До этого, несмотря на болезненный вид, мужчина казался ей очень уверенным. А сейчас она почувствовала в его словах уязвимость.       Кроме того, этот факт создавал для следствия печальные перспективы. Найти нападавших без визуальных описаний крайне сложно, а порой вовсе невозможно. Раяна тоже слегка поникла. - Товарищ майор, пожалуйста, постарайтесь вспомнить, может вы заметили хотя бы в их одежде какие-то детали, особенности? Ильдар Юнусович нахмурился, явно пытаясь максимально мобилизовать все ресурсы своей памяти. Нападавшие совершенно никак не выделялись в темноте. Он попытался вспомнить всё, на чем заострил тогда внимание. Капитан не торопила, она внимательно наблюдала за тем, как меняется мимика мужчины, как блуждает его взгляд, как задумчиво он водит пальцем по простыни. - Кажется, у одного из них были какие-то необычные кроссовки, точно импортные. Красные такие, с полосками светлыми. Они часто у меня мелькали перед глазами, я ещё подумал, как же он в кроссовках и по такой грязи… Раяна удовлетворенно кивнула и записала этот факт в свои заметки. - Отлично, может что-то ещё? Ильдар Юнусович задумался ещё на какое-то время, потом наконец сказал: - Да..знаете, у старшего, который со мной разговаривал, была такая интересная речь, он сильно картавил и, вроде как, шепелявил что-ли, будто у него что-то с зубами.       При упоминании об этом, у Раяны пробежал холодок по спине. Когда-то давно она знала одного человека с такой же манерой речи. Ей вдруг стало не по себе и она слегка ослабила форменный галстук. Если это действительно он, девушка во что бы то ни стало должна найти этого человека. Не только ради пострадавшего майора, но и ради себя…Она даже не надеялась, что всё может оказаться так связано. Но обнадеживаться пока рано, это может быть лишь совпадение.       В голову ей пришел ещё один важный вопрос: - Товарищ майор, спасибо, прекрасно, что вы вспомнили, это очень важные детали! А скажите, вы видели, чем они изначально ударили вас по голове? Ильдар Юнусович провел ладонью по повязке над разбитым виском. - Ооо это я прекрасно помню. Сначала то я, конечно, не видел, когда по затылку получил, но потом…Железный прут длинный, что-то вроде арматуры.       Раяна всё записала. В целом информации немного, но она есть и требует проверки и разработки, особенно учитывая характерную черту нападавшего. А потом это всё предстоит ещё доказать. - Всё, Ильдар Юнусович, спасибо, больше, как к пострадавшему, у меня к вам нет вопросов. Но вы, если что-то ещё вспомните, пожалуйста, сообщите. Вы устали? Мужчина слегка опешил от внезапного участия. Он и правда устал, голова заболела гораздо сильнее, слова и мысли начали даваться с трудом. - Да, немного, ничего страшного, не обращайте внимания. Наконец-то кто-то занялся этим делом, я уж думал, что…Ну не важно. Хорошо, что вы пришли. Раяна поняла. Он думал, что про него забыли и дело вовсе не будут расследовать, раз так долго никто не приходил. - Не переживайте, без вас работа не стоит на месте. Подполковник передал все дела нашего отдела мне. Я изучила ваши наработки и всю документацию, у меня есть некоторые идеи. Товарищ майор возмущенно всплеснул рукой, вот теперь в его взгляде появилось раздражение. - Что? Вы что в моем кабинете рылись?       Капитан Муратова предполагала подобную реакцию, девушка закатила глаза и спокойно сказала: - Я не рылась, а выполняла свою работу. Я всё прекрасно понимаю, это не совсем тактично, вот так, в ваше отсутствие распоряжаться вашей территории, но это было с подачи подполковника. А он, как наш общий начальник, приказал нам с вами работать вместе. Пока вы здесь, мне нужно было войти в курс дела, чтобы не терять драгоценное время. Поймите меня правильно.       Ильдара просто обезоружила искренность Раяны, её тактичность и спокойствие. Она очень мудро погасила конфликт, который мог вот вот разгореться. Майор поймал себя на мысли, что он будто бы даже не против, что кто-то, вроде такого капитана, будет заниматься его делами. Жаль только, что женщина. Красивая, судя по всему, женщина.       Он откинул голову на подушки, в висках неприятно застучало. - Ильдар Юнусович, подполковник сказал, что даже во время больничного, вы остаётесь моим непосредственным начальником и без вас принимать какие-либо решения по оперативной работе я не могу. Сегодня мне нужно обдумать ваши показания. А завтра, вы не будете против, если я приду, и мы обсудим дальнейший план? Майор поднял голову с подушки, слегка скривился и потер глаза. - Работать вместе значит? Интересно получается, вы там, я тут… Ладно, приходите, Раяна Павловна, будем думать, как бандитов истребить.       Девушка встала, поправила юбку и протянула майору руку. - Спасибо. Приятно было с вами познакомиться лично. За вас в управлении все переживают и очень ждут. Ильдар неловко пожал своей большой и тёплой левой рукой хрупкую и очень холодную руку девушки. - До встречи, товарищ капитан.       Перед выходом капитан Муратова остановилась и улыбнулась начальнику, чего он, конечно, с такого расстояния не увидел, просто кивнул на прощание. Раяна ушла.       А товарищ майор, уставший, но от чего-то очень удовлетворенный, спокойно и крепко уснул.