Висельница

Я долго гнил, не осознавая этого. Некроз поглотил меня и все мои ткани, пробрался в мозг. Мне уже тяжело держать веки открытыми, тошнота захлёстывает меня с новым подавлением. Глаза мечутся, паника чувствуется чем-то поднимающимся из глубины. Я не могу не чувствовать то, как глубоко из глубины поднимается всё то, что я закапывал в себе. Я был рождён быть примером. Насмешки и позор для меня хуже кошмара, ты знаешь. Я был выгравирован на доске из чистого золота, которое не может заржаветь. Я был тем, кто никогда не показывает свои плохие стороны. Колкие насмешки с моей стороны — мой личный, персональный атрибут, которым я могу орудовать, как захочу!.. У меня была власть. Власть над собой, над другими, над ситуацией. Как часто ты слышал мой громкий голос, который вертит вами, как пешками? Забавно было. Но не для меня, я вкладывал свои силы в это, я расточил свою энергию и жизнь об эти муки явления идеала. Мой стан держится крепко, когда я открываю взор на их испуганные лица. Жалкие! — гласит мне страх из глубины души. Да, только я знаю, что всч эта важность, всё пижонство — всего-лишь напуск. Я хмурю брови. Ты стоишь рядом, сжавшись. Боишься моего гнева, пытаешься успокоить. Так ласковы твои черты, нежные ланиты, пальцы, пытающиеся обвить мою талию. Но ты не почувствуешь дрожи в моей руке, когда в твой нос прилетит кулак. Не зли. Не зли, умоляю. Мой идеальный портрет ломают они, а твои тщетные попытки успокоить — всего-лишь пластыри на трещинах в камне. Пустяк! Как и твой жалкий голос, дрожаще умоляющий меня о чём-то. Я равнодушно покидаю зал. Опять они смеются. Жалкие!! — кричит отчаяние в моей груди. Я улыбаюсь им так приторно и так любезно, они мне хлопают в ладоши, как болванчики. Мой стан выйдет за дверь и рухнет на пол — хотел бы я, чтобы разбилась моя голова. Я никогда не могу выспаться от бесконечных мук и слёз. Мне кажется, моё тело — каменный сосуд, уже потрескавшийся, расколотый. Твои слёзы не спасут меня, идиот. Я искал место, где можно подвесить верёвку. Дыша уже мёртвым по ощущениям телом, я задыхался, туманно пытаясь найти какую-то зацепку сверху. Люстра хрустальная и круглая, бесполезно. Косяк — бессмысленно. Мои ноги будут упираться в пол. Я сжимал кулаки от злобы, когда ты писал мне. — Господи, Яори, не сейчас. Я пытался искать в интернете то, где можно повесить верёвку. Перед глазами плыло, голова кружилась. Я не должен плакать, не сейчас. При введении запроса первое, что мне выдало — забавная и черезчур наивная, большая белая надпись "Вам помогут" с телефоном 8-800-2000-122. Я фыркнул. Мне не нужна. Немного осмотрев изображения, я понял, что мне нужна балка, турник... И я не мог вернуться из зыби отчаяния, что улыбалась мне кротко и насмешливо. Я побежал в ванную, дрожащими руками доставая верёвку с заранее завязанным эшафотным узлом. Прочно затягивая основание, я смотрю под ноги, чтобы не упасть с табуретки. Мои глаза дрожат, я слышу своё дыхание. На пол упала слеза. Холодный шнур протянулся через голову, пока я ногой подтянул табурет. Закрываю глаза, вспоминаю тебя, прежде чем моя шея хрустнет в прыжке с адской болью. В статистике самоубийц ты будешь находить меня, Яори.