Мой любимый яд

Когда раздался звонок ее мобильного, была уже глубокая ночь. Люмин готовилась ко сну, стоя перед зеркалом и смывая макияж вместе с усталостью, которая накопилась за этот слишком долгий день. Бросив мимолетный взгляд на экран, ее рука с ватным спонжем замерла в воздухе, как и сердце в ее груди. На экране высветилось его имя. Она все это время так боялась, что этот момент настанет и одновременно также сильно этого желала. Пульс забил с невероятной скоростью, а внутри неожиданно начало потряхивать. Перед ней не стоял выбор, когда она уже взяла смартфон дрожащими руками и провела пальцем, прикладывая к уху динамик. В волнении, она не произнесла ни слова, лишь слушая, задержав дыхание. — Привет, не спишь? — это был вовсе не его голос… это был пьяный голос его дружка, который насквозь был пропитан насмешливостью, а на заднем фоне раздалась непонятная возня. Люмин нахмурилась. — Что происходит, Тарталья? — она отчаянно хотела спросить где хозяин мобильного, но в последний момент смогла удержаться. В данной ситуации, показывать свою обеспокоенность было бы крайне глупо. Стоило бы держать лицо. — Он опять нализался как свинья, мы пытаемся отобрать у него бухло, но он намерен продолжать. И я подумал, кто бы еще, как не ты, мог бы его урезонить, тем более, он сам планировал позвонить тебе, — на фоне послышался непонятный шум и неразборчивые крики протеста, что явно можно было идентифицировать как попытку отобрать у говорившего мобильный. Затем веселый смех Тартальи ознаменовал, что попытка с треском провалилась. — А еще ему зарядили клевый фингал, приходи ко мне посмотреть, тебе точно понравиться. Звонок резко оборвался и Люмин обеспокоено уставилась на появившуюся заставку своего смартфона. Она же не поведется на эту очевидную наживку? Она слишком много раз проходила этот урок, чтобы выучить его до тошноты наизусть. Люмин не знала какого черта она это делала, но вот она уже прошла на первый этаж, снимая с крючка кофту и осторожно заглядывая в гостиную, где ее мама смотрела какой-то старый фильм по телевизору. — Люмин? — Я отойду ненадолго? Там около дома Мона. У нее что-то случилось, она попросила выйти и поговорить с ней. — А не поздновато для разговоров? Это займет всего пять минут, не больше. — Люмин уже натягивала кеды, безбожно кидаясь ложью без тени сомнения в голосе. У нее был лучший учитель. Женщина бросила укоризненный взгляд на свою дочь и молча отвернулась обратно к экрану, что несомненно означало: «Я не одобряю, но делай что хочешь». *** У нее было достаточно времени после стука, чтобы развернуться и скрыться в темноте летней ночи, судя по тому, что никто особо не торопился открывать ей дверь. Так почему же она все еще здесь? Кажется ее ноги просто приросли к полу, не давая сделать и шага в сторону. Внутри дома послышался знакомый смех сопровождаемый музыкой, а затем входная дверь наконец распахнулась и в проеме появилось слишком счастливое, по мнению Люмин, красное лицо Тартальи. — О, Лу, как жизнь? Блондинка закатила глаза на эту неуместную фразу. Как будто он действительно был удивлен ее визиту, будто сам и вовсе не просил ее приходить. — Где он? — Прошу, — хозяин дома любезно отошел в сторону и сделал шутливый реверанс, приглашая девушку внутрь. Проигнорировав его ребячество, Люмин смело прошла в гостиную откуда доносилась музыка. В комнате оказались двое, один из которых был Лини, увлеченно что-то печатавший в телефоне и конечно же источник ее расшатанной психики…ничуть не изменившийся. Все такой же до неприличия красивый, даже в таком свинском состоянии. Скарамучча расслабленно сидел на диване, вальяжно закинув ноги на кофейный столик и одной рукой сжимая бутылку с дешевым вермутом. Заметив появившуюся в дверях фигуру, юноша демонстративно поднял бутылку, словно готовый произнести самый гениальный тост в своей жизни, но неожиданно передумав, лишь молча приложился к стеклянному горлышку, запрокинув голову, намереваясь в несколько глотков полностью допить пойло. Люмин молча осталась стоять на месте, терпеливо наблюдая за его глупой выходкой. Лини же поднял осуждающий взгляд на товарища. — Чувак… Ее терпения хватило всего на несколько секунд его демонстраций. Да, она определенно потеряла хватку. Преодолев расстояние в пару шагов, Люмин оказалась возле Скарамуччи и грубо выдернула бутылку из его рук, тем самым, проливая содержимое на дорогую рубашку, что впрочем его не особо расстроило. Она брезгливо взглянула на этикетку, пытаясь отыскать процент этилового спирта. — Какой же ты козел. — И я тоже рад тебя видеть, Лу. В это время в гостиную вернулся Тарталья. Плюхнувшись рядом с Лини, он закинул руки за голову кивая в сторону разворачивающийся перед ними сцены, таким образом, намекая своему другу — «Смотри, чувак, ща будет семейная драма». С громким звоном девушка отставила вермут на кофейный столик и ее голос приобрел жесткие нотки, до жути теперь походивший на приказной тон Эи. — Вставай. — Нет. — Нет? Не устраивай комедию, Скара, по-твоему я зря сюда пришла? — Люмин приподняла брови, всматриваясь в эти до ненависти любимые пьяные глаза, под одним из которых расцветал добротный синяк. — Что с твоим лицом? — Упал. — Ага, на кулак Сайно, — усмехнулся Тарталья хватая рядом стоявшую водку и наливая в свой стакан. — Благодаря твоему падению, наш вечер закончился гораздо раньше чем у остальных. — Так оставались бы там, я не просил тащиться за мной. — И чтобы ты нашел еще приключений на свою слишком умную башку? — Тарталья предложил Лини бутылку, но тот привередливо отказался, покачав головой и с интересом продолжил наблюдать за происходящим. Люмин так и не отвела взгляда от пьяной фигуры перед собой, которая намеренно отвернулась, делая вид, будто ее не существует. Он сейчас серьезно? — Я последний раз предлагаю тебе встать, иначе я ухожу. Ответа на ее угрозу не последовало. Что ж, видимо кто-то из них двоих однажды должен был перестать вестись на глупые манипуляции. И кажется сегодня это был Скарамучча. Больше не желая чувствовать себя глупо, Люмин развернулась, уже готовая решительно покинуть этот ненавистный ей дом, мысленно проклиная себя за наивность, когда в эту же секунду ее крепко схватили за запястье. А, нет. Это все еще работало. Одним рывком Скарамучча встал на ноги, чуть покачиваясь и грубо развернул блондинку обратно. Второй рукой он обвил ее талию резко притягивая к себе и удерживая на месте, не давая отстраниться и вернуть прежнюю дистанцию. — Ну встал и что? Будешь и дальше играть в командира? Ответом ему последовал сердитый взгляд. Тарталья кашлянул, попытавшись разрядить обстановку. — Ребятки, может вам, как и раньше, предоставить отдельную комнату? Даже не взглянув на своего друга, Скарамучча неожиданно направился к выходу из гостиной, молча потянув девушку за собой. Уже в дверях Люмин уловила тихий неразборчивый вопрос Лини и более громкий веселый ответ Тартальи: — Да, она до сих пор его слабая точка. Хочешь заставить его что-то сделать, воздействуй через нее… Однако, в этот момент она отвлеклась, ведь Скарамучча вместо выхода, увел ее вглубь дома и тут же распахнул первую попавшуюся дверь по коридору. Это была гостевая спальня. Юноша завел Люмин внутрь и на моменте, когда он захлопнул за ними дверь, из гостиной послышался приглушенный насмешливый крик Тартальи: — Скара, мне сделать музыку погромче? Скарамучча проигнорировал его издевку, но музыку действительно вскоре прибавили. Он устало опустился на заправленную постель, увлекая блондинку за собой. Люмин присела рядом, выпутывая свою руку из крепкой хватки. На тонком запястье остались покрасневшие следы его пальцев, которые завтра возможно превратятся в синяки. Скарамучча запустил руки в свои волосы, небрежно взъерошив их. — Зачем ты пришла, Люмин? — Чтобы вывести тебя из этого дерьма. Право тревожного звонка, помнишь? Юноша опустил голову, выглядев при этом чем-то сильно расстроенным. Минуту он молча сидел в таком положении не двигаясь, а затем выпрямился, повернувшись к ней и проговорив хриплым голосом: — Этому идиоту нельзя было тебе звонить. Ты не должна находиться в этом месте. Золотые глаза удивленно расширились, наблюдая за его лицом, которое теперь выглядело крайне несчастным. Она нежно коснулась его щеки, заметив как юноша мгновенно прильнул в ответ к ее руке, прикрыв глаза, словно брошенный уличный кот изголодавшийся по человеческой ласке. Тут же было принято решение сменить кнут на пряник. — Тебе также не место здесь, Скара, — ласково произнесла Люмин, невольно засмотревшись как он томно вздохнул и потерся о ее ладонь. — Пойдем отсюда, тебе еще нужно проветриться… Он перебил ее внезапно отбросив руку, приблизившись и нежно потеревшись своим носом о ее. В лицо ударил неприятный запах алкоголя, который все равно не смог оттолкнуть Люмин от этой неожиданной близости. Скарамучча неуверенно коснулся ее губ — абсолютная противоположность всем прошлым поцелуям, страстным, голодным, которые он ей дарил раньше. Этот же был наполнен робостью, будто спрашивая разрешения, и горечью принятого градуса. Она всхлипнула, инстинктивно приоткрыла губы в ответ и Скарамучча очевидно расценил это как зеленый свет к дальнейшим действиям, с абсолютным безумием впившись в нее, словно это было последнее, что ему разрешено было сделать, прежде чем его настигнет неминуемая смерть. Он мягко толкнул ее, заставляя упасть на чужую постель, а затем последовал за ней. Как всегда. Она мгновенно обвила руками его голову, хватаясь за шелковые пряди темных волос и без просьб раздвигая ноги, тем самым, позволяя ему взобраться на нее сверху, прижаться телом к ее телу. Все происходило как на автомате. Слишком много раз они это делали. Она помнила каждое движение, каждое его прикосновение. Вырвавшись из поцелуя, запрокинув голову, чтобы глотнуть воздуха, она почувствовала как к ее шее тут же прильнули настойчивые горячие губы на пару с зубами, не оставляя ни один участок кожи нетронутым, будто желая вгрызться в сонную артерию и напиться ее крови как голодный зверь. А она в ответ лишь больше предоставляла ему доступ, добровольно отдавая себя на заклание. Купаясь в его прикосновениях, по которым она так скучала, Люмин с наслаждением выгнулась в его руках, под взглядом полного восхищения. Она понимала, что им пора остановиться, что предел вскоре будет достигнут, но не могла найти в себе сил, чтобы пресечь такую желанную муку, самостоятельно выйти из иллюзии их маленького рая, который все равно был уже разрушен. С ее губ слетел сладкий стон, которому вторил такой же, но только более глубокий. А затем она услышала знакомый звук, означающий судорожное дерганье ремня на его штанах и Люмин в этот же миг замерла, словно напуганное дикое животное, почуявшее опасность. А вот и он — предел. — Скара, нет. Рука на ремне как по команде застыла, а в комнате повисла тишина, позволяющая вывести на первый план грохочущую за стеной колонку. — Почему? — он не открыл глаза, задавая этот вопрос. Его голос при этом звучал так по-детски обиженно, напоминая ей того одиннадцатилетнего мальчика, когда они только познакомились. — Ты знаешь почему, — она ненавидела говорить очевидные им обоим вещи. — Потому что мы в доме этого придурка? — Не только… Послышался тяжелый вздох, наполненный болью с привкусом алкоголя. — Потому что мы расстались. — Верно. Она рассчитывала, что он тут же от нее отпрянет, но такие родные руки лишь крепче сжали ее талию, полностью обвивая, словно она была последней надеждой утопающего. Словно она была его последней надеждой вырваться из непроглядной тьмы. И она также ненавидела и это — делать ему больно. Люмин начала осторожно выпутываться из цепкой хватки. — Я пришла сюда не для этого. — Знаю. Скарамучча медленно сполз вниз вдоль ее тела и его лицо остановилось между ее ног. Люмин невольно задержала дыхание, почувствовав как ее и так горящее лицо стало еще больше заливаться краской. Он склонил голову, вновь издал глубокий вздох и блондинка почувствовала его горячее дыхание, дарившее ей тепло даже сквозь ткань. Она снова не смогла сдержать стона, ощутив как мужские руки в ответ на это лишь крепче вцепились в ее бедра, тем самым, не давая ей шанса увернуться. Это было против правил. — Перестань, — она отчаянно взмолилась, в то время, как ее тело предательски подавало противоположные знаки, соблазнительными движениями привлекая его внимание к пуговице на джинсах. Мимолетное наслаждение не стоило той бесконечной боли, которая последует позже, когда они выйдут из этой комнаты, делая вид, будто ничего не было. С этими мыслями, она решительно опустила свои руки на застежку, отрезая ему доступ к логичному продолжению. — Все, остановись. Он послушно от нее отпрянул, окончательно опустившись на пол и прислонившись спиной к стене. Ей вдруг стало ужасно стыдно за момент их общей слабости. Возможно, потому что она была абсолютно трезвой в отличии от него и думала, что ответственность за контроль ситуации полностью возлагалась на ее плечи. Она встала с кровати, пытаясь нервными движениями пригладить волосы и поправить одежду. С его стороны послышался ироничный смех, привлекая ее внимание. — Забавно. — Что именно? — Руки все еще помнят… — Он с грустью уставился на свои ладони, а затем поднял голову и его синие глаза с отливом грозового неба скользнули по ее фигуре. Люмин почувствовала как что-то пронзило грудь от этих слов, оставляя еще один будущий шрам на сердце. Она думала, если вовремя остановиться и не допустить продолжения, можно будет избежать боли, но нет, она все равно ее настигла. Она всегда ее настигала, когда это было связано с ним. — Вставай, Скара. Нам нужно вывести тебя на свежий воздух. Чуть позже, пройдя в прихожую, Люмин устало прислонилась к стене, невольно заглядывая через проем в гостиную. Тарталья заметил ее и что-то пробормотав в ответ Лини, закончил разговор и вышел к ней навстречу. — Уже уходишь? — Уходим, — она намеренно сделала на этом акцент, чуть напрягаясь при его приближении. — Скара вышел в туалет. — У тебя до сих пор великолепный дар к убеждению, Лу. Всегда поражался, как тебе это удается, — он склонился над ней, прислонив руку к стене около ее головы. — Не хотела бы как-нибудь присоединиться к нам на выходных? Культурно отдохнуть, отметить успешную сдачу экзаменов? Если ты провалила, так не вопрос, я вполне могу утешить тебя… — Прости, Тарталья, но я больше не заинтересована отдыхать в вашем стиле. Не принимай на свой счет. Если он и был задет отказом, то не подал виду. Улыбка так и не сползла с его лица. — Конечно, нет проблем. — его легкий смешок заставил Люмин еще больше почувствовать себя скованно. Непонятная тревожность, заставляла ее то и дело бросать взгляд на руку рядом с собой. Наверное, у нее всего лишь выработался рефлекс после многочисленных сцен ревности Скарамуччи. — Но ты все равно можешь передумать в любой момент. Двери моего дома всегда для тебя открыты… — Отошел от нее. Его старательную приветливую речь перебил холодный тон, в котором сквозила явная угроза. Тарталья тут же оттолкнулся от стены, позволяя другу встать между ними, заслоняя собой девушку. Но даже очевидное напряжение в воздухе не смогло убрать улыбку с его лица. Слишком неуместную для такого момента, что разоблачало в ней фальшь. А может, дело было лишь в выпитой водке. — Эй, вы же все равно разошлись или за последние десять минут ты успел это исправить? А вот это был намеренный удар под дых. Все трое прекрасно это осознавали. Люмин не видела лица Скарамуччи в тот момент и могла лишь только предположить каким убийственным взглядом он испепелял Тарталью. Так ничего на это и не ответив, Скарамучча открыл входную дверь, придерживая ее. — Пошли. Его тон голоса мгновенно потеплел, стоило ему обратиться к Люмин. Так ни с кем и не попрощавшись, они вдвоем вышли на прохладный воздух. Подул ночной освежающий ветер и вдохнув полной грудью, Люмин поняла, что возможно, ей нужно было срочно выйти из этого дома наполненного агрессивной музыкой и алкогольным опьянением, гораздо больше, чем ее спутнику идущему рядом. *** Зайдя по дороге в круглосуточный супермаркет, они купили бутылку воды и пачку мятной жвачки, дабы замаскировать запах перегара разивший от Скарамуччи. Вновь оказавшись на улице, они направились по привычной когда-то им дороге, в сторону городского парка. В последнее время, Люмин старалась обходить стороной это место, которое так много значило для них обоих. Слишком большое количество впечатлений оно подарило ее душе. И если раньше они согревали ее сердце, заставляя появляться на ее лице легкой улыбке, то сейчас пронзали ее грудь невидимыми иголками, вызывая такое же невидимое, но ощутимое кровотечение. Была и еще причина, по которой она избегала даже смотреть в сторону парка. Причина, которая мучила ее после их расставания, хоть и не должна была, ведь она уже приняла решение не возвращаться. Она украдкой взглянула на юношу рядом с собой, пытаясь понять какие эмоции он сейчас испытывал. Ему было также больно как и ей? Или он с нетерпением ждал того заветного дня, в который окончательно все решится, как они пообещали друг другу. А может ему было уже все равно. Наблюдая за его лицом, она так и не смогла этого понять. Вскоре асфальт сменился на дорожку из гравия, а по обоим сторонам от них выросла бесконечная пышная листва заслоняющая небо. Они зашли на территорию своего прошлого. За все это время так и не было произнесено ни слова, будто оба не решались нарушить устоявшуюся ночную тишину, обрамленную лишь пением птиц, без уродства агрессивного шума двигателей. Но молчание Люмин было еще и из-за растерянности. Она попросту не знала как теперь себя с ним вести, учитывая их статус отношений в настоящее время. Произошедшее в доме Тартальи точно не являлось правильным поведением, как бы ей не хотелось обратного. Пытаясь отвлечься, ее взгляд золотых глаз прошелся по ровному ряду пустых скамеек уходящих далеко вдаль, привычно отсчитывая четвертую. Будто прочитав ее мысли, Скарамучча намеренно направился именно к четвертой. А может, он делал это тоже на автомате, спустя бесчисленное количество раз. Неожиданно это показалось Люмин очень смешным. Они словно вернулись на пепелище. Так убийцы через некоторое время возвращались на место совершения своих зверств. Скарамучча опустился на скамейку и легкий жестом руки пригласил последовать за ним, что она и сделала. Наконец-то молчание между ними прервалось его беспечным вопросом: — Хочешь пить? — Хочу. Юноша передал ей бутылку воды и чуть прокашлявшись продолжил: — Как сдала экзамены? — На высший бал, как и планировала — она осторожно отпила из бутылки, рассматривая неожиданно заинтересовавшую ее листву над их головами. Вот и начались эти бессмысленные вопросы, которые служили лишь целью ходить вокруг да около. — А как ты сдал? Скарамучча усмехнулся повертев пачку жвачки в руках. — Приемлемо, для того кто прогулял дней больше, чем отсидел на учебе. Люмин лишь хмыкнула, отпивая еще один глоток, только для того, чтобы хоть что-нибудь сделать. — Ты уже подала документы? «Ты уже планируешь уезжать?» — Пока нет, я все еще думаю, — она закрутила крышку, но не отдала бутылку обратно. — Мама пытается торопить меня, а я все никак не могу решиться. Лицо его будто помрачнело после услышанного, а голос стал серьезнее, потеряв при этом легкость. — Она все еще меня ненавидит? — Она сказала, что если еще раз увидит тебя на пороге, то не раздумывая застрелит. Вновь послышалась его усмешка и Скарамучча поднял на девушку озорной взгляд. — Тогда, возможно мне стоит показаться ей, только для того, чтобы подать ружье. — Она нацелена серьезно, Скара. — Знаю, и будет права. Повисла минутная тишина и Люмин решила переменить неприятную для нее тему. — А как Эи и Мико? Юноша вздохнул, положив руку на спинку скамейки. — Как всегда, ничего не изменилось. Разве что, мать спрашивает про тебя чаще, чем вообще говорит со мной о чем-либо еще. — Ты разве не сказал ей? — удивленно поинтересовалась Люмин. Скарамучча запрокинул голову, устало прикрыв глаза. — А какой в этом смысл? Мы с ней все равно почти не видимся. А Мико… она и так все знает, я был бы по-настоящему удивлен, если бы она не совала свой нос во все мои дела. Люмин невольно вспомнила эти хитрые лисьи глаза, которые каждый раз лукаво скользили по ней приводя ее в смущение. Однако же, она могла признаться, что немного, но скучала по ним. К тому же, иногда взгляд Скарамуччи действительно был похож на взгляд Яэ Мико, особенно в моменты, когда он находился в игривом настроении, хоть ему и жутко не нравилось, когда между ними находили схожесть. Вновь взглянув на собеседника, девушка не смогла сдержать смешок, что тут же заставило Скарамуччу распахнуть глаза и вопросительно на нее уставиться. — Чего смеешься? — Фингал действительно классный. Видно как Сайно постарался. — Зря веселишься, — фыркнул Скарамучча, пнув камень под ногами. — Он теперь ходит с точно таким же, может даже еще больше. Люмин заинтересовано к нему развернулась, взобравшись на скамейку ногами и согнув их в коленях. — Что вы с ним не поделили? — Я с ним ничего не делил. Он первый на меня набросился, — юноша скривился очевидно припоминая события произошедшие пару часов назад. — Ему, видите ли, не понравились мои резкие высказывания в сторону его друга. Хотя очевидно, что он всего лишь нажрался и ему захотелось выпустить пар. — Это была вечеринка? — Да, по случаю выпуска, — Скарамучча машинально обвил руками ее колени и потянул на себя, заставляя перекинуть ноги через него. Люмин послушно выполнила его молчаливую просьбу, при этом никак не прокомментировав этот момент, лишь ближе к нему придвинувшись. — Как ты там оказался? Ты же не ходишь на такие мероприятия. — По той же самой причине — захотелось нажраться и выпустить пар. — Из-за этих гребанных экзаменов? — Нет, — теплыми прикосновениями он погладил ее колени, бросив на нее многозначительный взгляд. — Не из-за экзаменов. Очевидная причина не нуждалась в озвучивание. Люмин отвернулась, ощущая как ее щеки начали гореть. — Ты все также пытаешься вляпаться в какую-нибудь неприятную историю. — А ты все также страдаешь синдромом спасателя. Будем и дальше перечислять пороки друг друга? Она резко повернулась к нему обратно, почувствовав при этом, как его хватка стала еще крепче, будто он боялся, что она тут же оттолкнет его и попытается уйти. Видимо он тоже теперь не знал как вести себя с ней. Люмин выпрямилась, при этом чуть вздернув нос, как бы, смотря на него свысока. — Я хотя бы думаю, прежде чем совершать глупые выходки. — Зато я не гонюсь за идеалом, которого все равно никогда не достичь. — Конечно, ведь ты раздолбай. — А ты лживая лицемерка играющая в хорошую девочку, — он мечтательно поднял взгляд к небу, наслаждаясь собственным сарказмом в голосе. — Надежда нашего будущего… — Хам. — Слышать это от тебя одно удовольствие, Лу, — его синие глаза словно блеснули электрическими искрами, снова напоминая взгляд Яэ Мико, когда он посмотрел на нее и через секунду уже потянулся к ее губам. Люмин игриво отпрянула, заставляя юношу промахнуться и высвободившись из его рук, вскочила со скамейки. — От тебя до сих пор разит, Скара. Даже не пытайся. Скарамучча удивленно поднял брови, но в следующий миг открыл упаковку мятной жвачки и закинул две пластинки себе в рот. — Час назад тебя это не смущало. — Я героически терпела из последних сил, — она страдальчески всплеснула руками, подняв глаза к небу. Скарамучча последовал ее примеру, точно также закатив глаза от ее очевидной шутливой актерской игры. — Хотя знаешь, — блондинка перевела задумчивый взгляд в сторону пруда, а затем подняла руку, указывая куда-то вдаль. — Если ты первым добежишь вон до того фонарного столба, возможно я потерплю еще один разок. Юноша посмотрел в направлении, куда она указала. — Ты же это несерьезно? — Но заметив как Люмин на это лишь беззаботно пожала плечами, проворчал, запустив пальцы в волосы, откидывая пряди назад. — Нам же не по двенадцать лет. — Как хочешь, мое дело предложить, — она кокетливо убрала руки за спину и словно потеряв к нему всякий интерес, с воздушной легкостью зашагала по дорожке. — Конечно, я понимаю, после попойки ты вряд ли смог бы осилить такое расстояние… Ее речь неожиданно прервал резкий звук, когда Скарамучча сорвался с места и пробежал мимо нее, не сбавляя скорости. Люмин удовлетворенно улыбнулась, наблюдая за его отдаляющийся фигурой. И это тоже до сих пор работало. Как всегда. *** В половине шестого утра они подошли к ее дому. Замедляя шаг, Люмин настороженно всматривалась в каждое из окон, дабы точно быть уверенной, что их не заметили. Ее отход на пять минут превратился в несколько часов, но она смогла бы это объяснить, а становиться виновницей крупной семейной ссоры, если бы их увидели вместе, у нее не было никакого желания. Она остановилась, тем самым, заставляя сделать тоже самое и своего спутника. Скарамучча вопросительно на нее обернулся. — Что случилось? — Попрощаемся здесь. На его лице тут же промелькнуло понимание и он бросил мимолетный взгляд на дверь ее дома. — Конечно. Они вдвоем замолчали, неожиданно растеряв всю свою уверенность и веселье, с которыми прогуляли всю оставшуюся ночь, смеясь и подшучивая друг над другом как раньше. Никто также не решался произнести слова прощания, потому что вовсе не хотели прощаться, рушить этот ценный момент, кратковременное соприкосновение их душ. Но это нужно было сделать. Утро настало, жизнь продолжалась и они должны были вновь разойтись по своим разным мирам, которые ждали их и так беспощадно отторгали чужаков. Эти два мира не соприкасались между собой, как отчаянно делали две души. Как это обычно и бывало, именно Люмин пришлось взять на себя инициативу в завершении их встречи. — Ну вот и все, — прозвучало крайне глупо, но другие слова и вовсе не пришли ей в голову. Она подняла на Скарамуччу глаза, заметив как он внимательно за ней наблюдал. — Тебе вроде стало лучше, выглядишь почти трезвым. Юноша в ответ лишь молча кивнул. «Трезвее, но не лучше». Момент был крайне неловким. В воздухе витала растерянность и меланхолия. Люмин нерешительно опустила взгляд, не понимая, можно ли ей обнять его на прощание, не разрешая себе уже даже и думать про поцелуй. Бездействие Скарамуччи не то, что не улучшало ситуацию, а даже делало ее еще хуже. — Тогда я пойду, — в итоге, она не смогла решиться ни на какой из вариантов и дождавшись его очередного молчаливого кивка, развернулась к дому. Ноги никак не хотели работать. Ей казалось, будто она заново училась ходить. — Осталось двенадцать дней, Лу, — он бросил ей это в спину, когда она уже почти подошла к двери, заставляя ее замереть на месте. Да, она это знала. Люмин обернулась, заметив как его лицо приобрело самое серьезное выражение, которое этой ночью он ей не демонстрировал. Она удивленно спросила: — Ты считаешь дни? — А ты нет? Она тоже считала дни, и каждый раз ругала себя за это после, напоминая, что уже все решено, ей не нужно больше об этом думать. И все равно, чем меньше оставалось времени, тем чаще она проверяла календарь. Но ему об этом знать не нужно. — Пока, Скара. — Люмин оставила его вопрос без ответа и позволив себе еще на мгновение полюбоваться его по-мальчишески взъерошенным видом, она вставила ключ в дверь. — Еще увидимся, — его привычная фраза так и осталась без изменений. Никто из них не сказал «прощай». Оказавшись в стенах своего дома, Люмин позволила усталости опуститься на ее плечи. Головная боль нарастала после бессонной ночи наполненной разнообразными эмоциями. Тихо подойдя к окну, она осторожно заглянула за занавеску. На дорожке перед домом никого не было. И только сейчас ее взгляд опустился на небольшую бутылку воды, которую она все это время неосознанно сжимала в руке, служившая для нее якорем, напоминающим о том, что события этой ночи вовсе не были ее фантазией.