it was a plan!

Предновогоднее время в школе всегда отличается своей особой суматохой. Кто-то из последних сил исправляет оценки, запрыгивая в последний вагон, чтобы уйти на каникулы без долгов; кто-то уже во всю ловит новогодний вайб под различные песни и сериалы, тихонько уминая пятый килограмм мандаринов. А третьи — в полной мере занимаются подготовкой праздничных мероприятий, чтобы подарить школьникам и педагогам такое ценное новогоднее настроение. И еще неясно, кому труднее приходится в эти последние декабрьские деньки. Постановки, в любом их виде — дело сложное, особенно, когда все делается в последний момент, ввиду отсутствия возможности собраться всем составом. Именно поэтому полусонные старшеклассники в воскресное утро ютятся за сценой, ожидая своего выхода. С отоплением тут проблем не было, но в легких костюмах первостепенной задачей было не замерзнуть, и соответственно не забыть от неприятных мурашек и покалываниях на кончиках пальцев свой злополучный текст. Сонхун плюхается на старый диван, давая себе хоть немного расслабиться за все предыдущие два часа репетиции. Раз, два — на сцене тем временем следующий прогон. Остальной так называемый актерский состав бесшумно расползается по всему помещению за сценой, преимущественно ближе к кулисам, чтобы не дай бог, не пропустить свой выход. Пятиклашки продолжают шуметь, за что получают нагоняй от уставшего постановщика, после чего виновато умолкают и пятятся к стене. И так у всех нервы уже на пределе. Свет медленно гаснет, и Пак понимает, что сбегать за телефоном он не успеет, а тут — как назло, заняться особо нечем, кроме как подремать минут пятнадцать на жутко неудобном диване, или тупо вклиниться в разговор одноклассников, чтобы потом получить от преподавателей по голове за слишком активные перешептывания. Но все не то. Да даже подумать ни о чем кроме репетиции не получается — вот настолько вся эта суета под кожей. От такого даже немного жутко становится. Тогда, Пакова плеча касается чья-то растрепанная макушка, вызывая табун мурашек и смесь неоднозначных ощущений. Однако, когда брюнет соизволил повернуть голову в сторону объекта воздействия, то понял — рядом приземлился Ким Сону. Теперь точно то. Добрые минут тридцать будут заняты мыслями об этом прекрасном мальчике, который нагло устроился на плече, постоянно ерзая и листая ленту пинтереста. Главное — не сказать лишнего, а то рискует подорвать свой авторитет или ненароком обидеть Кима. Все бы хорошо, но наблюдать — это сложнее, чем казалось. Пак даже не мог возмутиться, сославшись на свою обычную напускную гордость, ведь было сказано, чтобы за кулисами была тишина. Все что оставалось —кидать взгляды на проходящих мимо учеников, которых, к слову, ничуть не удивила подобная картина — все прекрасно знали о любви младшего к тактильности со знакомыми, и насколько сильно Сону эмоционально заряжают даже банальные объятия. Один Сонхун будто бы получил удар поддых от такого незначительного взаимодействия. Будто внутри взрывались десятки фейерверков по совершенно разным причинам: ненаглядный Ким Сону буквально лежал у Пака на плече — только от этого уже можно было кричать; невозможность высказаться, ибо в противном случае брюнет рисковал остаться за дверьми актового зала; до дрожи волнительная атмосфера ввиду скорых выступлений. Ну просто комбо чемпиона. А как спортсмен в прошлом, Сонхун сдаваться не привык, поэтому своими методами пытается исправить хотя бы один из вышеперечисленных пунктов. Ловко обводя свободной рукою за плечами незваного гостя, Пак, удивляясь своей наглости, тыкает на иконку в смартфоне младшего. Сенсор молниеносно реагирует и на экране появляется черное поле с мигающим курсором, а Сону приподнимает голову с нагретого места и смотрит на старшего с таким видом, будто сейчас убивать начнет. Сонхун и на этом не останавливается, прикладывая указательный палец к губам — явно требует внимания. Брюнет каким-то образом выуживает телефон из рук хозяина и начинает печатать своеобразное сообщение. Ким лишь шумно выдыхает, из-за отсутствия возможности выразить эмоции как-то иначе, и внимательно наблюдает за действиями Пака. Ибо какого черта он творит? Быстрого клацанья клавиатуры абсолютно не слышно из-за громких голосов на сцене. Кажется, что хотя бы там все идет по плану. Пока ровный голос преподавателя объявляет о повторном прогоне, Сону тупо пялится на текст сообщения, которое ему протянул одноклассник.

С каких это пор я стал твоим способом снятия тактильного напряжения?

Да, брюнет все же нашел способ начать диалог и заодно подушнить — нужно ведь совмещать приятное с полезным. Ким надеялся, что хоть в этот раз остроумные мысли старшего его не достигнут, но видимо, не все чудеса сбываются под новый год. Поэтому остается рассчитывать на собственные силы и выдержку, которой было достаточно — не зря же курирует среднюю школу, где бывают чертята и похуже сидящего рядом. Сону заправляет мешающую медную прядку за ушко и готовится продемонстрировать шедевральный ответ строкой ниже. С тех пор, как я решил сесть на диван и отдохнуть. Ты против? Многозначительный взгляд в сторону затейника сия спора и смятение на его лице. Сону вполне доволен происходящим, ввиду того, что ледяная корка Пака дала слабину; он показал нечто большее, чем сухой стеб — это уже весьма неплохо. Осталось разобрать по кусочкам уже проницаемую оболочку и засмущать эту персону, в таком случае, план на ближайший месяц будет перевыполнен.

А если и так?

Какая-то сильная эмоциональная игра с двух сторон — вот она, тайна закулисья перед выходом на сцену. Или это тренинг с элементами психологического давления? Не знает никто, даже эти двое, настолько все витиевато и неоднозначно. Рыжеволосый подскакивает с дивана так, что старая мебель жутко скрипит; Сону ощущает сильную потребность уйти и признать победу Сонхуна в очередном состязании душнил. Но как известно — спортивная реакция куда быстрее, чем вы себе можете представить, потому и младший даже дернуться особо не успевает, как все его поползновения пресекаются стальной хваткой прохладного запястья. Ну и зачем так делать? Сону тщательно выстраивал образ в меру открытого к людям, но независимого от чужого мнения и действия, а теперь безбожно краснеет от первых шагов навстречу. Движения со стороны сливаются в единый поток, и через несколько мгновений обескураженный Ким вновь сидит на прежнем месте (вернее сказать — занимает полулежачее положение у Пака на груди. Потому что этот идиотина силу не рассчитал или намеренно сделал именно так) и медленно поднимает карие глаза в ожидании объяснений. — Останься.. — перейти на шепот было необычно, да и говорить с Сону без подъебов тоже. Резко улетучилась напускная смелость, уступив место истинной нежной натуре, которую старший так рьяно скрывал от окружающих. — И как прикажешь понимать?– невинный взгляд снизу вверх, и тревога, плещущаяся в кофейных глазах. Однозначно запрещенное средство — не иначе. Сонхун уже готов начать молиться, но лишь бы не покраснеть и не рухнуть в глазах Сону окончательно. Однако, найти решение и контакт получается установить быстрее, чем ожидалось. —Я вижу, что задел тебя. —Пак разводит руками, всеми силами пытаясь не звучать безразлично и черство. — Но вину признавать полностью не буду!— Из крайности в крайность — по-другому у них и не бывает. По залу разносится оглушающий писк, заставляющий невольно сжаться и закрыть уши руками. Сону, как и большинство ребят за кулисами так и делает — чуткий слух здесь играет с обладателями злую шутку. Как и гений, направивший микрофон прямо на колонки. Ни минуты спокойствия в этом доме. Где-то со стороны слышатся короткие вскрики пятиклассников и звучный топот. Пак, лишь поморщившись от неприятных звуков со стороны сцены, собирается под шумок утащить рыжеволосого на разговор без лишних глаз и ушей, как его планы вновь прерывают. — Перерыв на двадцать минут, после чего проходим все заново.. — усталый голос преподавателя сейчас на руку хотя бы одному из тридцати присутствующих. Вновь вернулся привычный болтливый настрой, особенно у тех, кто сидел в запасных, и появилась возможность вернуться в зал, которой так хотел воспользоваться и Ким Сону, но уже во второй раз был перехвачен и, хоть и с неким сопротивлением, все же поддался ведомому. Куча недокрашенных декораций в зимней тематике и разбросанные по полу костюмы — вот эстетика репетиционных будней. Пак не мог не подметить, что в голове у него примерно такой же хаос, только масштабами поменьше — только и всего. Сонхун легко отпускает запястье одноклассника лишь тогда, когда они достигают двери в гримерку. Тут обычно никого нет, поэтому места для диалога подбиралось неслучайно. — Сонхун, объяснись, что за херня? — младший недовольно складывает руки на груди, явно борясь с желанием развернуться и уйти. Ответ тоже узнать хочется, ведь не зря его сюда притащил скромный умник напротив. — Сону, прости! — брюнет складывает ладони в умоляющем жесте и подходит чуть ближе. Ему и правда жаль. — Мне и правда стоит следить за тем, что и как я говорю. Не хочу на этом фоне с тобой поссориться. Быстро гордость уступила место податливости и мягкости, что для Пака очень не характерно. Такая перемена заставляет рыжеволосого задуматься, а нет ли тут тщательно скрытого подвоха? Сону мило хмурит брови и с недоверием осматривает старшего, в такт щелкая пальцами в качестве эффекта устрашения. Теперь он в роли нападающего. И кажется — пора сравнять счет. — Я и не обижаюсь, просто не понял как расценивать такой жест с твоей стороны. — очаровательная улыбка расцветает на пухлых губах, впервые за сегодняшнюю встречу-перепалку. От чего лед образа старшего неустанно продолжает плавиться. — Мягко говоря — необычно. Сону отпускает себя, поймав какой-то кураж, и делает шаг навстречу, от чего половица предупреждающе скрипит, будто сообщая, что все это — плохая идея. — Могу и я сделать что-то странное? — Сону и не нужен ответ, ибо наблюдать вспыхивающее смятение в глазах напротив до жути приятно, так, что бабочки сами по себе расправляют тонкие крылья и едва ощутимо ими взмахивают. Ким привстает на носочки и впивается в плечи брюнета, беспощадно сминая ткань футболки, чтобы не рухнуть вниз спиной; не теряя времени, младший нежно чмокает опешившего Хуна в губы. Тонкий шлейф растерянности сопровождает его партнера, который пребывает в легком шоке. Сону делает все так невесомо и легко, что после произошедшего остаются вопросы. Которые, конечно, сам Ким уже не слышит, оперативно скрываясь с места преступления. Для младшего все прошло даже лучше, чем планировалось изначально и счет 1:1. А Сонхун просто в шоке с милой улыбки, мимолетного поцелуя и нового противостояния, и все это лишь с одним единственным Ким Сону. Кажется, что лучше и быть не может, однако, надо уладить одно незначительное "но" в виде сбежавшего младшего, и оборвавшийся диалог можно продолжить...