ангел в потертых пуантах.

в балетном классе воздух, пропитанный энергией только что закончившейся репетиции, слегка вибрирует от музыки. причудливая смесь природных запахов витает в душном, пустом помещении. всë медленно погружается в полумрак. возле единственной лавочки лежат скомканные и влажные от пота полотенца и полупустые бутылки с водой тех, кто ушел ещё час назад. только он остался, чтобы прогнать свой сольный номер еще пару раз. омеге бы поторопиться, потому что с минуты на минуту придет уборщица и начнется неловкое копошение, но он оседает на пол, облокачиваясь на зеркало, запрокидывает голову и тяжело дышит, чувствуя, как по вискам стекают капельки пота. уходить не хочется: в тишине пустого класса он наконец может остаться наедине со своими мыслями. омега медленно распрямляет ноги, натягивая стопы в пуантах, и выдыхает сквозь зубы: каждая мышца ноет от напряжения. он тянется к шелковым лентам на щиколотках, с тихим расслабленным стоном снимает пуанты. слой за слоем, освобождаясь от носочков, вкладышей, немного кровавых пластырей, тейпа на лодыжке. тут он поджимает губы и хмурится, кончиками пальцев проходясь по измученной ноге, которая напоминает о себе тянущейся слабой болью буквально за два дня до финального выступления. омега обещает себе после душа снова наклеить тейп, сделать дома ванночку для ног по советам бабушки и намазать мазью.  взгляд случайно падает на дверь встроенной в класс костюмерной. когда он вспоминает ровные ряды заготовленных на выпускной костюмов, внутри начинает нарастать ком тревоги. репетиция сегодня прошла не лучшим образом. по правде говоря, худшим из худших за все тринадцать лет. заученные движения казались неестественно обрубленными, лишенными прежней легкости и грации, и это заставило его волноваться больше, ошибаться чаще. — чонгук, ты витаешь в облаках. я хочу, чтобы ты вернулся к нам. держи в голове только танец… — чонгук, ты открываешь и закрываешь групповое выступление, ты понимаешь, какая это ответственность?  — ты сбиваешься, чонгук. еще раз, строго под мой счет, поехали… экзамен; главные партии; доверие балетмейстера, которое он сегодня, кажется, пошатнул; выпускной, - все это давит на омегу, лишая сна и покоя, но что его тревожит больше всего, так это… чемпионат тэхена уже через шесть дней. никакой экзамен и защита красного диплома не страшат так, как этот чертов чемпионат. возможно, чонгук самую малость драматизирует, но все его мысли лишь о том, чтобы альфа вернулся живым. и неважно, с победой или без – для него он всегда будет победителем, лучшим из лучших. тэхен бы страшно оскорбился, услышав его мысли, но омега просто не может приказать своему сердцу перестать метаться от волнения по всей грудной клетке. он развязывает пучок на затылке и с долгим выдохом массирует голову. чонгук редко сомневается в себе, в своем таланте, в абсолютной любви к балету, иначе бы он не посвятил этому всю жизнь. но сейчас в его голове крутятся справедливые замечания госпожи чхве и эхом отдаются в сознании. впервые чонгук так сильно не уверен перед выступлением. он чувствует непривычное раздражение на самого себя. страшно... страшно не оправдать ожидания балетмейстера, подвести труппу и испортить свое сольное выступление. мысли путаются, перескакивая с одной проблемы на другую: чемпионат тэхена, выпускной экзамен, работа преподавателем, снова чемпионат тэхена и… лодыжка. дает о себе знать усталость, моральная и физическая, тело гудит, а голова раскалывается. он прикрывает глаза, перебирая в руках шелковые ленты пуант, и пытается отпустить напряжение и уйти мыслями в позитивное русло, параллельно пытаясь заставить себя встать с пола и пойти в душ, потому что школа вот-вот закроется. вдруг омега вспоминает, с чего началась его любовь к балету: с часов, посвященных просмотру видео на кассетах, где его бабушка словно парит на сцене. вспоминает все добрые слова, которые дарили ему старшие танцоры и госпожа чхве: они всегда придавали сил и ощущение того, что он все делает правильно. любовь к танцу, стремление к совершенству всегда будут в нем, что бы не произошло. он соберется и справится, и завтра, на финальном прогоне, он не позволит, чтобы госпожа чхве разочаровалась в своем лучшем ученике.  а еще… он безумно скучает по тэхену. они не виделись уже несколько дней, после той ночевки у тэхена, но стабильно созванивались по фейстайму каждый вечер, и этого было так чертовски мало. ранний подъем, репетиция, университет, репетиция и еще раз репетиция забирают все силы. у тэхена так вообще одна сплошная тренировка, которая начинается в семь утра, а заканчивается, в лучшем случае, в девять часов вечера. мысли улетают в ту ночь, где его не выпускали из тесных горячих объятий, покрывали поцелуями... после, утром, он залез в безразмерную футболку альфы и, пряча улыбку за стаканом апельсинового сока, наблюдал за тэхеном, который светил своей шикарной голой спиной и готовил им завтрак. у тэхена были тревожные опасения, что он их обоих отравит своим фирменным подгоревшим омлетом, но чонгук на это только хихикал. в ту ночь омега впервые за долгое время, несмотря на усталость, очень долго не мог заснуть. они оба нарушили свои режимы, потому что проговорили до пяти утра обо всем и ни о чем, встали с постели только ближе к обеду и под завтрак обед, приготовленный альфой, смотрели новые серии куроми до самой ночи, а потом… нырнули в напряженные будни. ему бы хотелось, чтобы у них было больше особенных дней и ночей. омега встает с пола и поджимает губы, глядя на сообщения, которые так и остались висеть без ответа.  тэхен [20:48] еду домой. ты как? уже дома?  тэхен [20:50] ангелочек? я начинаю переживать. тэхен [20:52]  может тебя встретить?  чонгук улыбается, читая последнее сообщение. даже после изнуряющей тренировки тэхен всякий раз рвется встретить его и проводить до дома, прекрасно зная, что вернется домой он в таком случае не рано, а вставать и ехать в зал, как раз-таки, очень рано. он заходит в раздевалку и быстро печатает ответ. чонгук [21:00] немного задержался, репетировал соло, не переживай.  чонгук [21:00] я вызову такси. отдыхай, пожалуйста.  тэхен [21:02] напиши, как будешь дома. чонгук не отвечает и удовлетворенно кивает самому себе: нечего альфе нагружать себя перед чемпионатом лишними энергозатратными заботами. он убирает телефон в сумку и заходит в душ в попытках смыть с себя тяжелый день и освежить голову контрастным душем.  после он возвращается в класс, чтобы забрать оставшиеся вещи, выключить музыку и наклеить тейпы на лодыжку, но когда он заканчивает со всеми делами, то начинает хмуро ходить вокруг, пытаясь найти ключи от класса, которые ему оставила госпожа чхве перед уходом. он начинает тихо хныкать себе под нос и топать ногами. это просто невозможно, он так устал и расслабился под душем, что в голове осталось место лишь для мягкой кровати. прямо сейчас он доведет себя до срыва из-за чертовых ключей, хотя запасные есть у охранника. неожиданно дверь за спиной скрипит, и омега уже готовит объяснения перед охранником, но в отражении большого зеркала вдруг появляется тот, кто быть здесь не должен. он хмурится: в полумраке помещения уставшие глаза сомневаются в том, что видят. вероятно, это галлюцинации. — тэ? ты… ты… — не их случайно потерял? — улыбается и поднимает вверх связку ключей.  чонгук бегает взглядом по альфе, который наверняка даже не заезжал домой. мокрые кончики волос, плечо оттягивает увесистая спортивная сумка, а на нём белая, слегка влажная, безрукавка и чёрные тренировочные штаны. — ты что…. что ты тут делаешь? ты как попал сюда? — шепчет ошарашенно, на грани писка, как будто старенький охранник способен услышать каждый выдох. омега не может сдвинуть себя с места, продолжая глазеть на альфу через зеркало.  тэхен делает несколько широких шагов и подходит к омеге, после чего медленно кончиками пальцев скользит по его тазовым косточкам, животу и оборачивает руки вокруг талии, утыкается носом в еще влажные после душа волосы и прикрывает глаза.  — "что не сделаешь ради любви" - прямая цитата чон хосока, который договорился с охранником и провел меня, — глухо говорит ему в затылок и слабо усмехается, вдыхая сладкий персик, — у меня катастрофа, ангелочек, я стал забывать, как ты выглядишь, — открывает глаза и смотрит на него через зеркало, опуская подбородок на острое плечо омеги. чонгук устало улыбается одними уголками губ и опускает взгляд на руки тэхена, не выдерживая пронзительного взгляда карамельных глаз. он тихонько смеется и оборачивается в кольце крепких рук, но мрачнеет, стоит ему разглядеть детали на лице альфы. новая свежая ссадина на брови и рассеченный уголок губ. необработанные даже на скорую руку. в голове вновь начинают жужжать назойливые тревожные мысли про надвигающийся чемпионат. накопившиеся страх, тревога, раздражение берут над ним вверх, и он не успевает на это среагировать. — ангелочек… — какого черта, тэхен, — он сводит брови к переносице и со свистом выпускает воздух из легких, выпутываясь из объятий. альфа замечает резкую смену в настроении омеги и растерянно бегает взглядом по его лицу. — снова ссадины и снова ничего не обработано, — возмущается себе под нос, оставляя альфу за спиной, и слишком резко закидывает пуанты в сумку, — только кулаками и умеешь размахивать… ты что-нибудь вообще кроме этого умеешь? — задает вопрос уже громче, нервно встряхивая сумку дрожащими руками, но тут же замирает, оглушенный своими же словами. они вырвались быстрее, чем он успел их остановить. воздух в душном классе словно загустел, давя на барабанные перепонки. тэхен, который до этого пытался подойти ближе, вдруг замирает тоже, неловко выкручивая кисти рук. он отводит взгляд от омеги и тихо прокашливается, поджимая губы, потому что да, смысл в словах чонгука есть. забери у него бокс, и что он сможет с образованием в одиннадцать классов? тэхен никогда не переживал по этому поводу, это был его выбор и его решение, но он не думал, что это будет тревожить омегу и как-то отразится на их отношениях. так или иначе, он видит взвинченное и откровенно вымотанное состояние своего омеги и понимает, что тот действительно не хотел. чонгук моргает, прокручивая в голове сказанное, бросает сумку и медленно разворачивается к альфе с лицом, на котором в равных пропорциях смешаны ужас и раскаяние. омега до крови закусывает губу, пытаясь поймать взгляд тэхена, а поймав, встречает слабую улыбку. — ангелочек… — я… прости, пожалуйста, — прикрывает глаза и морщится, падая головой на плечо альфы, — прости, я не хотел этого говорить, ты же знаешь, что я… просто я… — он опускает руки на грудь альфы и тычется носом в острую ключицу, — прости.  ему не хватает смелости признаться тэхену в том, что переживания насчет чемпионата уже давно пробили потолок, устроив хаос в его голове. тэхен вплетает пальцы в кудри омеги, прижимается к его макушке щекой и обнимает одной рукой за талию, слабо покачивая из стороны в сторону, пока чонгук продолжает сорвано дышать ему в основание шеи.  — все же хорошо, ты чего? — хрипит и целует его в щеку, — ты сильно устал, ангелочек, и...  — я правда не хотел, я бы никогда… — шепчет глухо и трется лбом об его плечо, — ты лучший из лучших, ты же знаешь? мои слова - это не то, о чем ты подумал, — озвучивает хотя бы одну из своих мыслей тэхену, — бей кого хочешь и сколько хочешь, это твоя работа, только сам… его прерывает тихий грудной смех альфы, который он чувствует своим лбом, и чонгук вдруг слабо улыбается, понимая, как странно и смешно это прозвучало. — а знаешь от чего еще у меня есть ключи? — шепчет вкрадчиво в красное ухо, пытаясь отвлечь омегу, и у него получается, потому что он резко поднимает взгляд и хмурит брови, — пошли. я хочу, чтобы ты расслабился и не думал ни о чем хотя бы час. он отстраняется, вешает сумку чонгука себе на плечо и берет его за руку, буквально волоча за собой ничего не понимающего омегу, который вдруг останавливается. — стой, сначала я обработаю тебе ссадины, — тормозит чонгук, а тэхен с улыбкой закатывает глаза и снова тянет омегу за собой, — тэхен, — серьезный и твердый тон, не терпящий возражений, и тэхену ничего не остается, кроме как поднять ладони в примирительном жесте и сдаться в руки омеги, приземляясь на лавочку возле большого зеркала. чонгук тянется через альфу за своей сумкой, но успевает только вскрикнуть, когда его талию перехватывают руки тэхена и усаживают его на колени. он строго щурит глаза, глядя на бессовестного и довольного альфу, но улыбку сдержать не может и достает из сумки все, что у него имеется - пару спиртовых салфеток и пластырь.  — а теперь расскажи мне, куда ты собрался меня вести? — спрашивает омега, разрывая бумажный квадратик с салфеткой, пока тэхен тянет его ближе к себе и большими пальцами поглаживает бока. — я хочу, чтобы это был сюр… ауч! — вскрикивает альфа и шипит, зажмурив глаза, когда спирт начинает жечь и кусаться, — подуй, подуй! — дергает коленками, из-за чего чонгук легко подпрыгивает на нем. омега приглушенно смеется и аккуратно дует альфе на бровь, стирает кровь и снова дует, после чего клеит телесный пластырь и переходит к уголку рта. там пластырь наклеить будет затруднительно, поэтому они обходятся еще одним тихим вскриком боли, и чонгук заканчивает.  — а если охранник нас поймает? — не успокаивается чонгук, когда выкидывает весь мусор в урну и закрывает сумку, — десять часов вечера, а мы по пустой и темной школе будем разгуливать.  тэхен берет сумки и кладет ладонь на поясницу омеги, подталкивая к выходу из класса.  — он знает, что мы здесь, но у нас не так много времени, — подмигивает удивленному омеге и закрывает дверь класса, — и он не будет нам мешать, просто доверься мне и расслабься, ладно? ничего противозаконного, ангелочек, я обещаю, — склоняется над ним и коротко целует в кончик носа, который тут же морщится.  тэхен обнимает его за плечи и ведет по коридору вглубь школы. им приходится включить фонарики на телефонах, потому что света уличных фонарей не хватает. чонгук понятия не имеет, куда они идут, но кажется этот коридор ведет в... — да ты шутишь, — выдыхает омега, когда альфа достает связку ключей, выискивая нужный, пока ошеломленный чонгук пытается поверить своим глазам. тэхен открывает стеклянную дверь крытого… бассейна. и нет, это вовсе не шутка. альфа по-хозяйски кидает сумки на лавочку, уверенно стягивает безрукавку, незаметно проверяя реакцию чонгука: тот, конечно, покраснел и теперь прячет глаза, будто не он пару дней назад делил с ним кровать. — хочешь сказать, — тихо начинает чонгук и медленно заходит следом, — ты пришел сюда сразу после тренировки, заболтал с помощью хосока охранника и достал у него ключи от бассейна, чтобы искупаться? — он выгибает бровь, искоса глядя на альфу, который развязывает шнурок на спортивный штанах, — ты - рембо? тэхен бросает шнурок на штанах и подходит к омеге, обнимает его талию и слегка наклоняется, чтобы оставить быстрый поцелуй на его губах. чонгук хватается за чужие плечи, когда тэхен опускает руки на его поясницу и притягивает к себе. — такая формулировка мне не очень нравится, — протягивает задумчиво и дует губы, отводя взгляд в сторону, — я пришел сюда сразу после тренировки, заболтал охранника, не без помощи хосока, достал ключи от бассейна, потому что очень соскучился по тебе и решил, что было бы неплохо расслабиться и немного отдохнуть в компании друг друга. так лучше, да? — кивает самому себе и с улыбкой отстраняется от все еще потерянного омеги.  чонгук переводит взгляд обратно на бассейн, пока тэхен раздевается, и оглядывается, думая о том, что это… очень романтично. помещение бассейна окутано темнотой, лишь подводное освещение, включенное где-то в глубине, отбрасывало на дно бассейна призрачные блики, которые медленно двигались и переливались. воздух вокруг, насыщенный влагой, казался густым и прохладным, но в тоже время безумно освежающим, когда смешивался с их природными запахами. их неловкое молчание нарушается лишь тихими плесками воды у бортиков и одним очень громким, когда альфа вдруг прыгает в воду с головой. он выныривает и зачесывает мокрые волосы назад, быстро подплывает к бортику и складывает на нем руки.  — ты идешь, ангелочек? — омега мнется и тяжело вздыхает, воровато поглядывая на стеклянную дверь, — если ты стесняешься раздеваться при мне, то я могу отвернуться, — хитро щурит глаза и оттолкнувшись от бортика, поворачивается к нему спиной и плывет на противоположную сторону бассейна.  атмосфера вокруг была пропитана ощущением уединения, покоя и безмятежности, но в то же время и легкой нервозностью омеги, который закусывает губу и не растягивает этот неловкий момент, а просто быстро скидывает футболку со штанами и присаживается на корточках на самый край бортика, пробуя пальцами воду. слегка прохладный воздух сквозняка пробегается по оголенным участкам тела и мелькает мысль, что хочется как можно скорее оказаться в теплой воде.  внезапно тэхен подплывает обратно к нему и пронзительно смотрит на него снизу вверх, когда взгляд останавливается на ноге омеги. он опускает мокрую руку на лодыжку вокруг которой обмотан телесный тейп, гладит её большим пальцем и хмурится, поднимая встревоженный взгляд на чонгука. — снова болит? у тебя же экзамен… — нет, — торопливо прерывает омега, — просто начала ныть и я решил перестраховаться, — пожимает плечами и прокашливается, когда рука тэхена ползет вверх от лодыжки и находит свое место на острой коленке, — в последнее время нагрузки сильнее обычного, очевидно, — коротко улыбается.  тэхен слегка приподнимается и кладет мокрые руки на бока омеги, заставляя того содрогнуться от контраста температур и вцепиться в крепкие плечи. чонгук откровенно смущается. щеки горят огнём, а сам он неловко поджимает губы, когда смотрит на оголенного по пояс альфу и понимает, что сам перед ним в одних боксерах, а мысль о том, что тэхен первый, перед кем он предстает в таком виде, ситуацию не спасает. он пытается вернуться мыслями в ту ночь и тот день, когда альфа, совершенно не стесняясь, щеголял перед ним в одних шортах, чтобы вспомнить, о чем он думал тогда, смущался ли так же сильно, как сейчас, но понимает, что тогда это чонгука не трогало так, как сейчас, когда они предстают друг перед другом в еще более интимном, но в то же время трепетном и уязвимом виде. чонгук смущался, да, но быстро привык, ведь тогда это выглядело так по-домашнему и уютно, будто это было в порядке вещей и так было всегда, но сейчас…атмосфера абсолютно другая. заметно то, как тэхен пытается сгладить эту неловкость, ободряюще ему улыбается и не опускает взгляд ниже глаз омеги, чтобы не смущать. — иди ко мне, ангелочек, — аккуратно тянет на себя и медленно опускает чонгука в воду.  омега тихо вскрикивает, когда тэхен резко переводит весь его вес на свое тело, инстинктивно обхватывает бока альфы бедрами и обнимает его за шею, а тэхен на это лишь приглушенно смеется и слегка приседает, чтобы окунуть их в воду по шею и быстрее привыкнуть к новой температуре, после чего, продолжая держать чонгука за талию, подплывает к небольшой ступеньке внутри бассейна и садится на неё.  чонгук пытается расслабиться, но ему все еще неловко. тэхен замечает это по сгущающемуся персиковому запаху, красным скулам и опущенному куда-то в шею тэхена взгляду, но секундами позже, омега расслабляется и отстраняется от альфы, чтобы в следующий момент, прикрыть глаза и медленно поплыть спиной на другой конец бортика и обратно.  он проворачивает это пару раз, медленно плывет от одного угла к другому, иногда даже ныряет с головой, не торопится и расслабленно рассекает по всему периметру бассейна, пока тэхен облокачивается руками об бортик по бокам и с улыбкой наблюдает за ним, не смея разрушить этот безмятежный и умиротворенный момент, в который омега наконец-то отдыхает. не загружает свою голову и тело, а просто неторопливо и не напрягаясь плывет по теплой глади воды. когда чонгук окончательно перестает нервничать по поводу охранника и отпускает ситуацию с тем, что репетиция сегодня прошла не самым лучшим образом, то наконец-то поворачивается лицом к слабо улыбающемуся альфе, который лениво сидит на ступеньке и плавать, кажется, вообще не собирается, а омега наоборот, не собирается останавливаться. поэтому в следующую секунду он достает руки из воды, чтобы зачесать блондинистые кудри назад и поманить тэхена к себе. тот понимает намек, но лишь жалостливо морщится и качает головой. — пожалей меня, ангелочек, меня с семи утра избивали, — дует губы, но в ответ лишь получает выгнутую бровь чонгука и фырканье.  — тебя избивают, потому что ты сам этого захотел, — напоминает чонгук, на что тэхен поднимает руки, сдаваясь, но с места не двигается, — брось, тэхен, мы пришли вместе и ты сам меня сюда привел, я не хочу плавать один. для себя чонгук решает, что если тэхен сейчас не согласится, то он больше не будет его уговаривать и просто продолжит плавать один, потому что альфа действительно мог сильно устать сегодня на тренировке, так еще и к нему приехал, но… — если я окажусь рядом с тобой, то у нас не получится плавать, ангелочек, — приглушенно говорит альфа, поджимает губы, скрывая хитрую улыбку, и отталкивается от бортика. чонгук склоняет голову вбок и дергает бровью, пока тэхен бегло смотрит на нахмурившегося омегу, который так не понял смысла его слов, после чего ныряет и за считанные секунды оказывается возле него. тэхен обхватывает его за талию под водой и выныривает, улавливая слухом оборванный испуганный писк чонгука, который тут же цепляется за его шею. — не очень удобная поза для плаванья, знаешь, — язвит чонгук, заботливо убирая с глаз альфы мокрую челку.  тэхен стоит на дне и ему воды по плечи, в то время, когда чонгуку, если он встанет на дно на цыпочках, она будет по шею, и все, что его сейчас держит на плаву - это плечи тэхена, за которые он держится, и неприкаянные ноги, которыми он держит равновесие. конечно, ему не остается ничего, кроме как съязвить в такой ситуации.  альфа лишь усмехается и чуть приподнимает его за талию, из-за чего чонгук инстинктивно обхватывает бедрами его бока, и тэхен, который этого и добивался, удовлетворительно улыбается. теперь их лица оказываются наравне и такое положение нравится чонгуку намного больше.  — мы встретимся завтра? — тихо спрашивает тэхен с надеждой в голосе и взгляде, но расстраивается только лишь в глубине души, не показывая это чонгуку, который поджимает губы и отрицательно качает головой.  — завтра финальная репетиция, потом нужно будет постараться выспаться, — грузно выдыхает омега, — я итак сегодня всю репетицию лажал. я, кажется, впервые настолько сильно недоволен собой, не хочу, чтобы еще и госпожа чхве разочаровалась во мне.  брови альфы ползут вверх от наигранного удивления.  — чтобы ты и лажал на репетиции? не поверю, — но омега шутку не оценивает. опускает потерянный взгляд куда-то на острые ключицы альфы и бегает глазами по смуглой груди, не зная, что ответить, — эй, — едва уловимым шепотом зовет его тэхен и кладет мокрую ладонь на щеку омеги, — твое волнение и твои переживания перед экзаменом очень уместны и они никуда не пропадут, какие бы красивые мотивационные речи я тебе сейчас не говорил, — чонгук поднимает взгляд на тэхена и тот ласково улыбается ему, — все мы люди, ангелочек, у которых бывают хорошие дни, а бывают не очень, но это временно, главное, просто не зацикливаться на этом, а просто идти дальше, — чонгук кивает, соглашаясь. он прекрасно это понимает, но кто скажет тэхену, что он переживает не столько за себя, сколько за него самого? точно не он, — я не смогу успокоить тебя на сто процентов, но постараюсь хотя бы на пятьдесят и скажу, что я уверен в твоих силах, в тебе и в твоих танцевальных навыках. только дурак не заметит то, что ты родился уже с пуантами на ногах. ты самый сильный и целеустремленный, ангелочек. сомнения и неуверенность в себе - это часть твоего тернистого пути, но думать об этом нужно более позитивно, понимаешь? не получилось сегодня, значит обязательно получится завтра, — продолжает нашептывать, то играясь, то убирая обратно за ухо подсыхающие пряди волос чонгука, который думает, что успокоить его на сто процентов тэхен сможет только тогда, когда вернется из нью-йорка живым, — в конце концов, в зале будут родители, чимин, хосок, я, и как бы тебя случайно не снесло от волны нашей поддержки, знаешь ли, — прыскает от смеха, — хочешь, плакат нарисую и кричалку придумаю?  на этих словах чонгук не выдерживает и заливисто смеется запрокидывая голову, а тэхен безмолвно радуется тому, что смог разгрузить омегу от тревожных мыслей и наконец-то услышать его искренний и радостный смех этим вечером.  — ты можешь поддержать меня, но только не позорить, пожалуйста — сквозь смех говорит омега, а тэхен возмущенно вскрикивает и слабо щипает его за бок под водой. — ты сильно недооцениваешь мои творческие способности!  чонгук ничего не отвечает. успокаивается и жмется к груди тэхена теснее, продолжая обнимать его за шею. он смотрит вокруг и хочет было спросить, сколько времени у них еще осталось, но одергивает самого себя и старается не думать об этом, в надежде продлить этот интимный момент между ними как можно дольше.  глубокая тишина окутывает все пространство крытого бассейна и прерывается лишь редким журчанием воды. мягкий свет от уличных фонарей засыпающего города, проникает сквозь стеклянные панели потолка, через которые отражается на поверхности воды, создавая нежные блики, которые танцуют по стенам. в воздухе витает едва уловимый запах свежей воды и такой яркий запах терпкой хвои исходящий от альфы, который обнимает его и нежно водит ладонями по спине. теплая вода обволакивает их тела, пока они обнимаются, чувствуя тепло друг друга и забывая о повседневной суете, о тренировках, репетициях и обо всех проблемах. прямо сейчас вся атмосфера этого места создает впечатление их укромного уголка, где время замерло только ради них двоих, создавая ощущение их персонального уединения.  еще одна причина по которой чонгук никогда не забудет эту школу искусств в качестве ученика. — я хочу поцеловать тебя, — слышится хриплый голос, который заставляет чонгука улыбнуться и вернуть свой взгляд на альфу, чьи глаза темнеют, но не выглядят пугающими, а напротив, заставляют утопать в нежности.  — тебе не обязательно предупреждать меня об этом, разве нет? — спрашивает чонгук, склоняя голову к плечу.  — да? а что я должен делать? — поддерживает игривую перепалку альфа, заинтересованно выгибая бровь.  чонгук щурится подобно лисе, поджимает губы, скрывая улыбку и ничего не отвечает в силу всего смущения, несмотря на уверенный образ прямо сейчас. — набери воздуха в легкие и закрой глаза, — просит тэхен и прижимает омегу ближе к себе, опуская одну руку между его лопаток, а вторую на шею.  чонгук непонятливо хмурится, но делает то, о чем просит тэхен, а тот, не теряя времени, ныряет под воду с ним на руках. не успевает чонгук удивиться, как чувствует первое робкое касание теплых губ на своих.  вода создает почти неощутимый барьер между их губами, который они оба преодолевают, когда тэхен почти сразу же начинает углублять поцелуй. ощущения из-за воды притуплены и обострены одновременно, из-за нее нет привычного ощущения тактильности, чтобы кожа к коже, поэтому чонгук усиливает хватку своих бедер на чужих боках и жмется ближе, оборачивая руки вокруг крепкой шеи и ощущая, как чужие ладони также сильно хватаются за его бедра. движения замедлены, каждое касание длится дольше, чем могло бы, и в этом есть свой шарм, когда руки тэхена медленно ведут вверх по бедрам и обвивают его талию, а потом скользят по спине.  легкие начинает жечь. пузырьки утекающего воздуха поднимаются вверх, свидетельствуя о том, чем они занимаются под водой, а поцелуй становится глубже, отчаяннее, словно они оба пытаются растянуть этот ускользающий волшебный момент между ними. отрываться друг от друга и терять этот водный любовный купол под который они сами себя загнали не хочется, но воздуха становится катастрофически мало, и альфа отталкивается от дна, поднимая их наверх.  когда они выныривают, чонгук начинает глотать воздух, иногда закашливается и морщится, но не может перестать улыбаться, пока тэхен, вместе с ним на руках, подплывает к самой глубокой ступеньке бассейна и садится на неё, а чонгука усаживает рядом и кладет его ноги на свои колени.  — у тебя был какой-то пунктик или что-то в этом роде? — спрашивает чонгук, отдышавшись. он протирает лицо ладонями от раздражающих капель, которые стекают с кончиков волос на глаза и зачесывает их назад, не сводя искрящегося взгляда с альфы. — всю жизнь мечтал, — задумчиво мычит тэхен с улыбкой и опускает руку под воду на обмотанную тейпом лодыжку омеги, — конкретно с тобой.  — ты - льстец! — прыскает от смеха чонгук и слабо ударяет его плечу, но тэхен, кажется, пропускает это мимо ушей, потому что хмуро поглаживает ногу омеги прямо по тейпу. — точно не болит? — спрашивает немного встревоженно, на что чонгук улыбается и двигается ближе к его боку, ложится виском на крепкое плечо и обнимает двумя руками предплечье тэхена. кажется, они в своем переживании друг за друга перед экзаменом и чемпионатом - абсолютно равны. несмотря на все это, прямо сейчас, сильно разомлевший после долгого купания, чонгук не думает ни о чем. тревожных мыслей, а тем более переживаний в голове полный ноль и это только благодаря тэхену. — правда, — шепчет сонно и прикрывает глаза на секунду, — просто профилактика: почувствовал, что ноет - перестраховался. он чувствует, как тэхен достает свою руку из его оков, чтобы в следующую секунду обнять омегу за плечи и оставить быстрый поцелуй на мокрой макушке. — думаю, я сильно задержал тебя, ты уже засыпаешь, — лениво протягивает тэхен и тяжело вздыхает. прощаться не хочется. особенно, когда знаешь, что в ближайшие два дня вы будете ограничиваться переписками, но забота об омеге стоит превыше всего и он не простит себе, если чонгук завтра будет неважно себя чувствовать из-за недостаточного, по сравнению с тяжелыми нагрузками, количеству сна, — давай, ангелочек, я подвезу тебя до дома, — встает со ступеньки и поднимается наверх, после чего протягивает руку чонгуку, а тот сразу же за нее хватается и равняется с тэхеном.  — спасибо, — тихо благодарит омега. эта благодарность была озвучена далеко не из-за поданой руки, они оба это понимают и чонгук рад, что ему не приходится объясняться, — и ты совсем не задержал меня. альфа ничего не отвечает. он обнимает его за талию одной рукой, а пальцами второй подцепляет подбородок и медленно приближается к его лицу, после чего сминает губы в ленивом, но чувственном поцелуе. 

*****

на смену сонному состоянию омеги приходит состояние неловкости, от которой он не может избавиться даже в машине тэхена, когда они уже на полпути дома, пока сам альфа продолжает бессовестно над ним смеяться. виной этому сам тэхен и охранник, который работает в этой школе половину своей жизни, который видел чонгука еще совсем зеленым и, который на благодарности тэхена, когда тот отдавал ему ключи, лишь отмахнулся с улыбкой и сказал: «скажи, мне проверять бассейн, чтобы утром перед директором не краснеть или поверить тебе на слово?». — я больше туда не вернусь, — сипит омега, когда сползает по сиденью вниз и прячет щеки за воротом белой футболки.  — тебе придется, ангелочек, как минимум, еще два дня в качестве ученика, — со смехом рушит его надежды альфа, — но думай о том, что позже ты будешь ходить туда уже на правах преподавателя, у которого возможностей будет намного больше, чем ночное проникновение в бассейн, — пытается успокоить и не упускает возможности снова подстегнуть омегу, но слышит в ответ только фырканье. — да я бы не пришел туда даже в качестве президента после такого!  — помнишь, что я тебе сказал полчаса назад? — успокаивает свой смех тэхен и кладет ладонь на его бедро, не отрываясь от дороги, — не зацикливайся на таких мелочах, иначе тебя просто не хватит на все это. помнишь ситуацию с сокмином? в самом деле - это просто забавные мелочи, на которых можно не акцентировать внимание, если это доставляет тебе дискомфорт, а если и акцентировать, то только с улыбкой. чонгук в ответ задумчиво мычит. он снимает кроссовки и поджимает ноги под себя, садясь к тэхену корпусом.  — и вообще-то, — все же не унимается тэхен и хитро щурит глаза, — он просто переживал, не оставили ли мы там беспорядок и мусор, а то, что ты там себе додума… — тэхен! — прерывает его чонгук, ударяя по ладони, что лежит на его коленке. альфа приглушено смеется и тормозит на светофоре, когда до дома омеги остается всего пару поворотов. чонгук в это время падает виском на сиденье и бросает взгляд на приборную панель, где часы уже перевалили за полночь. сеул в это время еще не спит, наоборот, кажется, только просыпается и начинает свою продуктивность, а вот уморенный омега в это время уже обычно видит десятый сон. несмотря на это, он ни капли не жалеет о том, что сегодня он вернется домой намного позже обычного, поздно ляжет спать, вероятно не выспится и нарушит свой график. все эти мелочи ничто, по сравнению с тем, что для него сегодня сделал тэхен - подарил ему еще одно незабываемое воспоминание в копилку, при этом позволяя отвлечься хотя бы на пару часов от бесконечных негативных мыслей и усталости.  порой чонгуку кажется, что тэхен чувствует его состояние на каком-то инстинктивном уровне, даже на расстоянии. он пока не разобрался, хорошо это или плохо, но и минусов не наблюдает. видит в своих глазах только очередные подтверждения тому, настолько тэхен заботлив и внимателен по отношению к нему, и по новой влюбляется, с каждым разом все больше и больше.  под потоком беспрерывных мыслей, городские огни за окном машины начинают медленно смазываться, когда его ослабленные веки почти смыкаются, но его будит хриплый голос. — ангелочек…черт, ты уснул, — альфа тянет уголки губ в робкой улыбке и мимолетно сжимает его коленку, после чего аккуратно поглаживает большим пальцем. чонгук качает головой и потирает глаза, выпрямляясь в сиденье.  — тебе бы все равно пришлось меня разбудить. что-то хотел сказать? — спрашивает, замечая, что к дому они еще не подъехали.  тэхен кивает и заезжает во двор омеги.  — хосок вспомнил о существовании загородного дома и предложил устроить там «трезвое барбекю», сразу после твоего выпускного, что думаешь? — усмехается, вспоминая, как они с хосоком обсуждали это у них в квартире и под укоризненным взглядом чимина он выделил «трезвое», а потом подмигнул тэхену, но в ответ получил лишь отрицательный кивок головой и моментально потух, бурча что-то о том, что даже для чемпиона одна бутылочка соджу роли не сыграет, но тэхен был непреклонен. он уверен, что хосок уже успел пожалеть о том, что предложил это, но уклоняться от своего же предложения было уже поздно. особенно, когда глаза чимина моментально загорелись от перспективы хотя бы на один вечер забыть про городскую суету, работу и побыть вдали от всего этого, загорая на солнышке. лицо омеги вытягивается в удивлении и он слабо хмурится.  — я не знал, что у хосока с чимином есть загородный дом? — сонный мозг отказывается генерировать мысли и вообще думать, поэтому он говорит первое, что приходит в голову.  — у них нет, а у меня есть, — усмехается тэхен, а чонгук после этого менее удивленным не становится, — родители не хотели продавать его, когда переезжали, поэтому оставили мне, но и мне он как-то особо не пригодился, — пожимает плечами и тормозит в аккурат напротив подъезда чонгука, после чего глушит машину и поворачивается к нему лицом, — ехать оттуда до центра города с графиком моих тренировок, значит всю жизнь проводить за рулем, без шанса на здоровый сон. так что, я использовал его в качестве склада моих вещей, когда съехал со съемной квартиры и временно жил у хосока и чимина. тэхен напоминает самому себе в мыслях забрать оттуда некоторые вещи в квартиру, пока чонгук понятливо кивает, но вопросы все же возникают.  — разве у тебя не должны быть тренировки перед чемпионатом? ты же итак, получается, пропустишь послезавтра.  — завтра последняя тренировка. основная подготовка будет уже в самом нью-йорке, — омега в замешательстве и тэхен это замечает, — это обычная практика, ангелочек, небольшой отпуск перед рядом соревнований, потому что я нужен менеджеру живым и полным сил, иначе он от меня откажется. — не представляю, как он тебя терпит, — вдруг язвит чонгук. — с радостью!  — восклицает тэхен. на самом деле, это все так необычно и непривычно для чонгука. независимость от своего наставника, когда ты вырос в своей сфере настолько, что тебе уже не нужна помощь, ведь ты уже сам все знаешь и принадлежишь самому себе. тут же он вспоминает о том, что буквально через пару месяцев, он сам же станет таким наставником, где не им будут руководить и направлять, а теперь это делать будет он, где расписание репетиций теперь будет составлять он сам, где не будет зависеть от других людей и это….все еще необычно и непривычно.  — эй, ты где витаешь? — вдруг шепчет альфа и с улыбкой тычет указательным пальцем ему в щеку, — так, что ты думаешь? ребята, скорее всего, уедут этим же вечером, потому что им на работу на следующий день, а мы можем остаться там еще на пару дней до моего отлета, если ты не против. у тебя есть планы? сон чонгука, кажется, как рукой снимает, потому что после слов тэхена глаза вмиг загораются и искрятся. возможность провести несколько дней с тэхеном наедине перед его отлетом, вдалеке от шумного города, когда никто из них не будет думать о том, что завтра утром на тренировку? дайте два. чонгук уже почти смирился с мыслью, что после выпускного не увидит тэхена еще очень долго, потому что тот будет пропадать на тренировках, а потом и вовсе улетит еще на неделю, пока чонгук все это время будет медленно сходить с ума от волнения, но по всей видимости, судьба к нему благосклонна, иначе он не понимает, откуда такие подарки.  — я согласен, — быстро кивает и даже не смущается своей резкой реакции, что сильно забавляет тэхена, который тянется к нему через коробку передач и обнимает, прижимая его голову к своему плечу. чонгук прикрывает глаза и вдыхает раскрывшуюся хвою в легкие, силясь с тем, чтобы не начать засыпать снова от убаюкивающий теплых объятий. — в доме все есть, поэтому из вещей можешь взять по минимуму и только самое необходимое. лучше собери сумку сразу, чтобы после выпускного мы надолго не задерживались и еще…. — нашептывает куда-то в макушку, но его прерывают:  — я сейчас усну под твой голос, — бурчит сонно, — можешь отправить мне это сообщением, а?  альфа приглушенно смеется, после чего быстро целует омегу в макушку и отстраняется.  — пошли, я провожу тебя. боюсь, уснешь прямо в лифте, — не удерживается от колкости и подхватывает сумку чонгука, вешая себе на плечо.  омега пытается передразнить его настолько, насколько позволяет его засыпающее на ходу состояние и не без чужой помощи, под приглушенный смех альфы, вылазит из машины.  он определенно точно не жалеет об этом вечере.

*****

альфа выжимает газ в пол и насчитывает в своей голове примерную сумму штрафов за его внезапную формулу один от его квартиры до цветочного и от цветочного до школы чонгука. телефон лежащий на соседнем сидении рядом с букетом белых пионов беспрерывно вибрирует от сообщений и звонков хосока, как будто тэхен сам не знает, что безбожно опаздывает.  они с чонгуком вчера толком даже не переписывались, пожелали друг другу доброго утра и на этом их общение закончилось. первую половину дня у него была тренировка, вторую половину дня он провел у минджи за обсуждением тонкостей приближающегося чемпионата и заочного знакомства с потенциальными противниками, а когда вечером выдалась свободная минута, чонгук не отвечал на сообщения и тэхен старался его не отвлекать, прекрасно понимая, что омеге может быть не до него перед таким важным днем, но мысли о том, что чонгук прямо сейчас может снова переживать и топить свою голову в негативных мыслях, пока тэхена нет рядом, уснуть не давали. он немного успокоился, когда ближе к полуночи получил короткое сообщение с извинениями и пожеланием спокойной ночи, но сам уснуть не мог еще очень долго, думая о том, что чонгук точно тревожится, но в силу своего непреклонного характера никогда не скажет об этом тэхену напрямую, чтобы не выглядеть в его глазах слабым и неуверенным, но тэхен же чувствовал. переживал, кажется, не меньше самого чонгука, ворочаясь в кровати до пяти утра, после чего пропустил все будильники мимо ушей и проснулся буквально за час до начала первого выступления омеги.  он хватает букет с сиденья, вылетает из машины, плюет на то, что криво припарковался и быстрым шагом идет ко входу в школу, где ловит пару укоризненных и осуждающих взглядов в свою сторону от чимина и хосока.  приехал бы он на двадцать минут пораньше, то наверняка застал бы тут настоящую суматоху из толпы наряженных преподавателей и родителей с цветами и подарками для выпускников, но сейчас практически никого, потому что все уже давно внутри здания и ждут начало выступлений.  — если ты опоздал не потому, что лично ездил на плантацию и собственными руками собирал этот букет, который по размерам, как три мои головы, то тебе нет оправдания, — деловито говорит чимин, складывая руки на груди, и совсем безжалостно глядя на друга, который пытается отдышаться.  хосок коротко хохочет и отбивает чимину пять.  — сумасшествие, я никогда не привыкну к чудовищу в рубашке и брюках, — качает головой хосок и на манер чимина складывает руки на груди.  альфа выгибает бровь и щурит глаза, глядя на эту парочку, у которых один буллинг в крови на двоих. — мне кажется, вы ахуели, — коротко отвечает тэхен и оглядывается по сторонам, слегка морщась от назойливого солнца. день сегодня невероятно жаркий, а с тем, как он летел сюда, эту жару можно умножить сразу на два, — он открывает выступление? — спрашивает тэхен и открывает дверь, пропуская друзей вперед.  — вместе со своей труппой, — кивает хосок, — потом будут сольные выступления, чонгук по списку ближе к концу. альфа кивает самому себе и наконец-то выдыхает. он не опоздал и у них в запасе еще даже остается время, поэтому они, совсем не спеша, идут к главному залу, параллельно обсуждая то, что нужно купить в магазине к сегодняшнему барбекю. успевают даже поспорить о том, что будет вкуснее на огне: свинина или говядина. — тэхен, постой! — внезапно эхом отлетает от стен опустевшего коридора, когда они уже подходят к залу.  три головы в унисон поворачиваются к источнику звука и видят спешащих в их сторону чонсу и юнбина. чонсу машет тэхену рукой и кривится, хватаясь за бок, пока юнбин недовольно шипит на него и подгоняет быть быстрее. когда они подходят ближе, то тэхен кланяется им и улыбается, когда чонсу отмахивается, говоря о том, что эти формальности им не к чему.  — видишь, не мы одни опаздываем! — бурчит чонсу и одной рукой хватается за бок, все еще пытаясь отдышаться, пока второй продолжает держать увесистый букет цветов для сына. — я тебе говорил, что букет надо было заранее заказывать, час-пик в городе! — отбивает хмурый юнбин, — ох, здравствуй, тэхен, — омега обращает свое внимание на альфу и моментально меняется в лице, меняя злость на милость, — вы, ребята, уже занимали места? — спрашивает взволнованно, бегая по ним встревоженным взглядом. — нет, — отвечает чимин, — советую нам поторопиться, потому что до начала три минуты, зал уже битком и, бьюсь об заклад, что тэхен даже на таком расстоянии чувствует волнение чонгука, который не наблюдает нас внутри, — бодрым голосом подгоняет всех ближе к дверям и все безоговорочно следуют за ним. — это правда, — с тихим выдохом соглашается альфа и поджимает губы. они заходят в зал, где они всей своей компанией занимают добрую половину второго ряда, откуда обзор открывается лучше всего, но не успевают они сесть, как юнбин тормозит их тихим шепотом:  — нужно, чтобы тэхен и чонсу сели ближе к проходу! — смотрит на чимина, будто тот единственный, кто может его понять, пока альфы замерли и хлопают глазами, загораживая зрителям сцену и игнорируя злостные шипения, — они же цветы будут выносить во время вручения!  глаза тэхена расширяются, а сам он так и замирает в полусогнутом состоянии, не успев сесть в кресло. — я…что…выносить…куда… но чимин не дает альфам шанса на спасение и понятливо кивает улыбающемуся юнбину, меняя всех местами, и пропуская тэхена на место у прохода, а хосока, который злобно смеется в кулак и бросает что-то типа: «с дебютом на сцене, чудовище!», уводит в середину ряда и сажает между собой и юнбином. с тихим облегченным вздохом, чонсу садится по правую руку от него и они даже не успевают перевести дух, как в следующую секунду зал погружается в полумрак, зрители и преподаватели затихают, а музыка, которая играла на проигрыше перед началом, становится все тише, после чего на замену ей из колонок начинает литься что-то более размеренное и спокойное. тэхен задерживает дыхание и больше не смеет моргать, не то, чтобы отвести взгляд от сцены, когда звуки музыки постепенно наполняют все пространство зала. зрители замирают в нетерпеливом внимании и окончательно затихают, когда вдруг, на сцене возникает мягкий свет, который обрисовывает фигуры танцоров, которые выходят из-за кулис во главе с его ангелочком и начинают медленно увлекаться балетной постановкой. балетная труппа то как единое целое, движется строго за направлением чонгука в стремительном ритме, то разбрасывается по сцене, где плавные линии движений, так или иначе, все равно сливаются в единый гармоничный поток чувственного танца, создавая визуальное наслаждение для глаз. но среди этого гармоничного хоровода блестящих белых юбок и сверкающих шелковых пуант, для тэхена выделяется лишь один танцор, который манит своей утонченной фигурой и изящными движениями, как магнит, притягивающий все внимание на одного себя, и тэхену ни капельки не стыдно, что все его внимание принадлежит лишь одному артисту из всей труппы.  белый шелковый костюм чонгука, состоящих из свободных брюк и рубашки с вшитыми серебряными стразами сверкает под светом прожекторов, подчеркивая каждую мышцу и каждую линию пластичного тела. он владеет сценой и ведет за собой свою труппу с уверенностью и грацией, которые невольно захватывают дух тяжело дышащего тэхена, который вцепился в несчастный букет цветов и нервно дергает коленкой. каждый его шаг и поворот наполнены выразительностью, каждый жест и каждая эмоция, кажется, продуманны и отточены до изнеможения глубокими и беспрерывными вечерами в балетном зале. когда остальные танцоры плавно движутся в унисон, он выделяется резкими и уверенными, но при этом плавными и утонченными акцентами, как настоящая звезда, которая ярко выделяется из полумрака зала и едва освещенной сцены. он выполняет пируэты с абсолютной легкостью, вращаясь вокруг своей оси, а калейдоскоп эмоций на его лице сменяется каждую секунду - от всепоглощающей радости до глубокой тоски, передавая зрителям всю палитру чувств исполняемого танца. его глаза горят огнем и настоящей страстью, и ни разу не страхом и тревожностью, как боялся тэхен. когда омега плавно оседает на пол и опускает голову вместе с затихающей на несколько секунд музыкой, после чего так же плавно поднимается и медленно выходит на центр сцены, где музыка начинает играть с новой силой, а в его движения проникает особая магия и сила, в которых он пытается рассказать историю, заставляя каждого зрителя почувствовать свою связь с этим произведением. одна рука вытягивает вверх в воздух, другая нежно прижимается к сердцу, а в выражении лица омеги читается настоящая боль и печаль, передаваемые через историю танца, прежде чем он снова бросается в финальный динамичный ритм музыки. в этот момент кажется, что весь мир вокруг исчезает — остается только чонгук и его энергия, движущаяся от сердца прямиком к его единственному зрителю.    танец становится все более динамичным. он поднимается над сценой в сложных, по скромному мнению тэхена, прыжках, приземляется строго в пятую позицию и вновь порхает над сценой, не прекращая ни на секунду излучать свою силу, грацию и уверенность, оставляя всех присутствующих и своих родных в том числе, в состоянии восторга. когда выступление подходит к концу, он теряется между своей труппой, которая вместе с ним в унисон завершает выступление, после чего он находит момент, чтобы замереть в величественной позе и гордо поднять подбородок. свет медленно гаснет. тэхен видит, как грудная клетка омеги под рубашкой тяжело вздымается, по вискам и шее льется пот, но он продолжает выглядеть непоколебимым и безмятежными.  зрительский зал взрывается в аплодисментах. тэхен бросает взгляд на преподавателей, которые сидят за судейским столом чуть выше первого ряда и удовлетворенно улыбается, когда те теряют строгость своего лица и восторженно улыбаются, не переставая хлопать от гордости за своих учеников. — это точно было не его сольное выступление? — осипшим голосом хрипит альфа себе под нос и делает глубокий вдох, оттягивая ворот рубашки и думая о том, что все эти три минуты танца был натянут как струна от нервов. отец чонгука его все равно слышит и таким же ошарашенным голосом отвечает:  — ты тоже только на него смотрел? ни черта в этом не понимаю, но кажется, мой сын - настоящее искусство, — тэхен часто кивает, соглашаясь. — господи, я не переживу еще одно выступление, — слышит тихий всхлип рядом с чонсу.  тэхен поворачивает голову и замечает, как хосок с гордой улыбкой смотрит на сцену и прижимает к себе юнбина, который вытирает глаза от слез уголком заранее подготовленного платочка. — видишь, милый, у нашего сына балет по венам течет, а ты в него не верил! — не удерживается от колкости альфа, получая в ответ укоризненный взгляд, после чего быстро поворачивается обратно к тэхену, дабы не усугублять ситуацию, в которую сам себя загнал, — рассказывай, как подготовка к чемпионату?  тэхен приглушено смеется и, чтобы не мешать зрителям смотреть сольные выступления, начинает тихо рассказывать чонсу про свою подготовку. про все тонкости и подводные камни, про своих потенциальных противников, и не удивляется, когда чонсу говорит, что знает всех, но болеть он будет исключительно за тэхена, чтобы потом всем своим друзьям-боксерам хвалиться тем, какого жениха себе отхватил его любимый старший сын. — в корее и в принципе по азиатским странам я давно показал, на что способен, — задумчиво говорит тэхен, наблюдая за тем, как преподавательский состав озвучивает баллы одному из танцоров, который только что завершил свое выступление, — но за границей, конкретно в штатах, где будут собранны лучшие из лучших со всех стран мира, придется сильно попотеть, потому что там мы все равны и никого не волнует, что ты представляешь из себя в своей стране… — ты переживаешь? — перебивает чонсу, на что тэхен искажает губы в вымученной улыбке. — просто не могу упасть лицом в грязь перед теми, кто в меня верит, и всего-то, — растерянно пожимает плечами.  и не врет. он знает, что с первого взгляда производит впечатление спокойного, собранного и уверенного в себе человека, и это не плохо, напротив, хорошо. он - боксер, коих всю жизнь прозывают скалами, намекая на их равнодушие и хладнокровность, которые не позволяют себе лишних эмоций и уж тем более того, чтобы кто-то увидел их уязвимость или слабость. поэтому эта непроницательная внешняя маска помогает ему в моменты, когда он действительно позволяет себе быть уязвимым и эмоции берут над ним вверх. за редкими случаями он не боится и не стесняется показывать свои настоящие эмоции и чувства, и этот редкий случай - чонгук, перед которым он готов предстать в любом виде, потому что знает, что тот примет его любым: уязвимым, слабым, плачущим, бьющимся в истерике и умирающим от тревожности. тэхен понимает, что даже если он не возьмет этот пояс и не станет чемпионом, то по приезде домой его также будут ждать чонгук и его друзья, которые поддержат его при любом исходе и ни в коем случае не отвернутся от него. именно поэтому, тэхен хочет привезти домой победу, которую посвятит именно им - единственным людям, которые верили в него и он смог только ради них и своей детской мечты. — большая гордость и большое достижение то, что ты в двадцать четыре года уже добился признания в мире спорта, дошел до международного уровня и вышел на чемпионат, — говорит чонсу, — поэтому, при любом исходе, ты все равно будешь чемпионом, сынок, но…добавь меня в список тех, кто верит в твою победу, — заключает шепотом, в котором слышится улыбка и хлопает его по плечу.  тэхен благодарно улыбается чонсу и не успевает даже рот открыть, чтобы поблагодарить отца чонгука вслух, за оказанную им такую важную поддержку, как их перебивает голос преподавателя:  — на сцену приглашается выпускник школы искусств сонхва, будущий артист балета со своей сольной экзаменационной постановкой — чон чонгук!   в моменте, он снова как по струнке выпрямляется в кресле и задерживает дыхание, устремляя взгляд на сцену. начинает играть музыка и тэхен узнает эту песню, вспоминая, как подловил чонгука за тем, что он начал подпевать ее у него в машине, когда та заиграла по радио, пока они ехали с магазина к нему на квартиру.  чонгук выходит на сцену. все в том же костюме и белых пуантах, встает в неизменную пятую и тэхен видит, как он делает глубокий сорванный вдох и выдох. звучат первые слова песни и в этот момент весь мир тэхена сужается до одного человека. слабый свет, под которым сверкают стразы на костюме, обнимает его движущуюся фигуру. для всех прямо сейчас, чонгук - просто артист балета, солист из своей труппы и выпускник, которого сейчас будут оценивать, но для тэхена, он - вселенная, во всей своей ослепительной красоте, изяществе и искусстве.

now you say I got a touch,

so good, so good,

make you never wanna leave,

so don't, so don't.

его тело движется под бит с идеальной точностью и страстью. каждое движение под текст песни, словно письмо, которое он пишет своим телом, а тэхен с легкостью читает между строк, каждая эмоция и каждый беглый взгляд на тэхена, словно признание. альфа ловит эти взгляды, не нежные и смущающие, как обычно, а страстные и непоколебимые, и задерживает дыхание, боясь моргнуть и упустить хотя бы секунду от танца омеги. первый грациозный прыжок и идеально выполненное па-де-ша, после которого он встает в твердую стойку.

cause I just wanna look good for ya,

i just wanna look good for ya, good for ya, 

lemme show you how proud I am to be yours.

это не просто классическая балетная постановка, замечает тэхен. не мало движений омега добавил из других направлений, которые добавляют танцу больше резкости и динамичности, но выглядит это до безумия гармонично и чарующе. омега смог грамотно совместить в своем танце несколько направлений, при этом не отходя от основного, и это не может не вызвать чувство восхищения. альфа внимательно следит за его парящими движениями, такими, будто сам воздух подчиняется чонгуку и следует за ним: за линиями рук, которые будто ласкают воздух, вытягиваясь вверх, за утонченными ногами, которые омега с легкостью контролирует и делает невесомыми, за мимолетным наклоном головы к плечу, за кудрявой прядью волос, которая выпадает из пучка и падает на лоб в кульминации еще одного прыжка. чонгук не просто танцует - он рассказывает историю, и наверняка не догадывается, что тэхен итак все понял - это и его история тоже. потому что с каждым новым движением, с каждой новой эмоцией на безмятежном лице, сердце заходится новым бешеным ритмом, что-то внутри тэхена растворяется, распускается и рассыпается искрами, а потом вновь собирает его по частям, когда он чувствует чуткость всего танца. 

make you never wanna leave,

I won't, I won't.

он медленно сводит движения к минимуму, затихает перед последним рывком и тэхен чувствует, как задерживает дыхание вместе с ним. финальный ан-дедан, где он кружится вокруг своей оси несколько раз и встает в стойку, после чего делает заключительные шаги, ближе к краю сцены и замирает, вытянув руки к небу. его грудь тяжело вздымается, он медленно моргает и горящими глазами смотрит вверх, когда звучат заключительные строчки песни.

trust me, I, trust me, I, trust me, I... 

когда он выходит из амплуа страстного танцора, то низко кланяется зрителями и преподавательскому составу, чтобы в следующую секунду со смущенной улыбкой и красными от напряжения щеками, встать посередине зала в ожидании финальных баллов. сегодня ему не нужно уходить в па-де-бурре за кулисы, как они обычно это делают, поэтому он просто встает в неизменную пятую, складывает руки за спиной и выпрямляется, все еще тяжело дыша. всплески громких аплодисментов не прекращаются и к этому добавляются восторженные выкрики чонсу и свист хосока, заставляя омегу коротко хохотнуть и ту же поджать губы, прижимая к ним указательный палец, немо говоря альфам быть тише. госпожа чхве с улыбкой качает головой, глядя на родных чонгука, после чего поворачивается к коллегам и они приступают к обсуждению. для полной картины здесь не хватает только кричалки и плаката тэхена, который прирос к креслу от ошеломляющих выступлений и пытается успокоиться. чонгук переживает, тэхен это видит по тому, как омега терзает губы укусами, не сводя взгляда с преподавателей. альфа, если быть честным, сейчас сам с ума сойдет от волнения и томительного ожидания. он делает глубокий вдох и не может перестать трясти коленкой, когда балетмейстер чонгука медленно берет микрофон в руки и подносит к губам, выдерживая небольшое молчание. тэхен смотрит в упор на чонгука, ободряюще ему улыбается и подмигивает, получая в ответ одну из самых нежнейших улыбок. — чон чонгук, — вдруг звучит твердый голос преподавателя, и в этот момент, кажется, весь мир замирает. они продолжают смотреть друг на друга, а у чонгука вид такой, что еще чуть-чуть и он заплачет от напряжения. тэхену хочется сорваться с места, обнять, рассказать о том, как сильно он восхищен им и поменять это измученное выражение лица на улыбку, — сто баллов.  — о, господи, — выдыхает тэхен и на миг прикрывает глаза, падая головой на собственные колени. он чувствует похлопывания по спине и смех чонсу, — мне кажется, что я за собственный чемпионат так не переживаю, как за него, — бурчит себе в колени и хватается за рубашку в районе быстро бьющегося сердца, но чонсу все равно его слышит и думает о том, что его сын выбрал правильного человека. того, который ставит интересы своей любви выше своих и его это полностью устраивает, не это ли любовь? омега держит лицо, но глаза выдают весь спектр эмоций, которые прямо сейчас внутри него подрываются один за одним. он кланяется преподавательскому составу несколько раз, складывая руки перед собой вместе и буквально порхает вприпрыжку обратно за кулисы.  альфа закусывает губу, провожая спину омеги задумчивым взглядом. — проведи меня за кулисы, — внезапно умоляющим шепотом просит тэхен, обращаясь к хосоку через чонсу и юнбина, из-за чего последний всхлипывает в платок пуще прежнего. — ты с ума сошел?! — возмущенно шепчет в ответ, едва не срываясь на крик, — вручение будет через десять минут. кулисы - это тебе не гримерная, и вы оба будете тут нужны!  между ними виснет молчание. тэхен непоколебим, смотрит ему в глаза с такой стойкостью и уверенностью, что хосок уже готовится получать по самый не балуй от директора, если тот заметит, что за кулисы с его подачи провели постороннего. что не сделаешь ради любви… — ты только время тянешь, — надрывным шепотом отвечает тэхен, — пожалуйста.  хосок чувствует толчок в бок от чимина и сдается. он закатывает глаза, чертыхается себе под нос и встает с кресла, параллельно извиняясь перед зрителями, пока тэхен встает вслед за ним, оставляя букет цветов на сохранение чонсу, и они оба выходят из зала. буквально пару шагов и они оказываются у соседней от входа в главный зал двери, возле которой хосок тормозит его и хмуро раздает указания.  — по коридору и направо. десять минут, чудовище, не больше. не забывай, что помимо чонгука там еще танцоры. найдите укромное место, на случай, если директор зайдёт. ты меня не знаешь, — и открывает дверь, пропуская тэхена вперед, после чего закрывает её за ним.  впереди небольшой коридор, по которому идет разветвление между сценой и небольшим пространством, но не успевает он даже зайти за кулисы, как взгляд еще в середине коридора цепляется за белый сверкающий костюм, чей обладатель со всех ног несется к нему. — тэхен! — вскрикивает омега и прыгает ему на руки, которые тут же ловят его под бедра, — ты слышал? ты видел? ты это…боже, сто баллов…максимальный балл, тэхен! — он глубоко дышит и запинается, быстро моргает и дергает альфу за плечи, все еще находясь в состоянии шока, и выпуская все накопленные эмоции наружу.  тэхен приглушенно смеется, обхватывая чонгука поперек спины и прижимает к себе, что есть силы, прикрывает глаза и утыкается носом в основание шеи, где на смену горчащим персиковым нотками пришли сладкие. они выдыхают в унисон и наконец-то расслабляются в объятьях друг друга. сегодня один из важнейших моментов в жизни чонгука и он безумно рад, что смог разделить и пройти через него вместе с тэхеном и его поддержкой. — у меня слов нет, ангелочек, — шепчет тэхен, потираясь носом об нежную кожу шеи, — никто не вызывал во мне столько восхищения и восторга, как ты. твои движения, твои чувства, весь ты…я думал, что еще чуть-чуть и меня на скорой отсюда увезут с сердечным приступом! — омега смеется ему в шею, из-за чего спина под руками тэхена слабо подрагивает, — никогда в жизни я не мыслил в танцах дальше, чем «классные движения», но с появлением тебя в моей жизни, ты…открыл мне глаза на это искусство? потому что я буквально читаю каждое твое движение, как книгу, и это просто неописуемо. ты - настоящий и прирожденный артист, который был создан для сцены, ангелочек. — ты верил в меня, — с улыбкой говорит омега, отстраняя голову от крепкого плеча, и заглядывая тэхену в глаза. — конечно, а как иначе, скажи мне? — усмехается тэхен, — все мы верили в тебя, ангелочек, но твой высокий балл - это только твоя заслуга.  омега не может перестать улыбаться. внутри него плещется столько радости и счастья, что скоро начнет переливать через края. он закусывает губу и спрыгивает с тэхена, слыша глухой стук пуант об деревянный пол. в следующую секунду, он берет альфу за руку и ведет за собой к выходу из кулис.  тэхен покорно идет за ним по коридору, сжимая в своей ладони чужую и замечает знакомую дверь. — мне нужно в гримерную, чтобы переобуться в чешки, прежде чем начнется вручение, — объясняет, когда открывает дверь пустой гримерной и хитро поглядывает на альфу через плечо.  тэхен озадаченно склоняет голову вбок и улыбается, когда чонгук отпускает его руку и садится на диванчик, после чего достает из сумки белые чешки, которые взял на сменку и начинает тянутся к шелковым лентам на щиколотках, как вдруг его запястья перехватывают чужие горячие ладони.  он слабо хмурится и поднимает растерянный взгляд на альфу, что сел подле его ног на корточки и тянется к завязкам на щиколотках, чтобы в следующую секунду медленно потянуть шелковую ленту на себя. чонгук смотрит на альфу сияющим взглядом, в котором можно утонуть от изобилия горящих искорок, не останавливает его и не возникает, складывает руки на коленях и закусывает губу, когда сердце делает внезапный кульбит, не столько от того, что ноги наконец-то больше не скованы и дышат, сколько от ощущения горячих пальцев на щиколотке и ступне. когда тэхен снимает первый пуант и начинает развязывать второй, то делает это предельно осторожно и еще более ласково, прекрасно помня, что именно эта нога у омеги хромает, и телесный тейп под пуантом тому подтверждение, и совсем не важно, что минутами ранее омега скакал на этой ноге по сцене, как в последний раз. — не болит? — спрашивает, поглаживая большим пальцем выпирающую кость лодыжки через тейп. весь тэхен соткан из заботы и нежности.  — я хочу тебя поцеловать, — как на духу выпаливает омега. — тебе не обязательно предупреждать меня об этом, разве нет? — прыскает тэхен, когда возвращает чонгуку слова, которые тот сказал ему в бассейне. он склоняет голову к плечу и смотрит на омегу исподлобья, хитро улыбаясь. чонгук игриво закатывает глаза и звучно цыкает, отодвигает носком ноги пуанты и хватает альфу за воротник рубашки, после чего тянет на себя, заставляя смеющегося тэхена подняться с корточек  и сесть рядом, перетаскивая омегу на свои бедра.  тэхен опускает ладони на его щеки и слегка поглаживает большим пальцем, а затем целует в кончик носа и получает в ответ недовольно сморщенный нос.  — давно ты стал таким нетерпеливым и жадным до поцелуев, а, ангелочек? — спрашивает с улыбкой и без какого-либо упрека, напротив, ему нравится такой чонгук, который не контролирует свои чувства, не сдерживает их и не боится показать. — я скучал, — вздыхает чонгук, перебирая в руках пуговки на рубашке тэхена, который улыбается еще ярче, ведь они не виделись всего один день, но он соврет, если не скажет, что тоже безумно соскучился, — никто не предупреждал меня, что быть влюбленным в тебя будет так тяжело!  альфа выгибает бровь и дергает шеей вбок, заинтересованно взглянув на омегу.  — я постоянно скучаю! это не дает мне спокойно жить и заниматься повседневным делами без мыслей о тебе! — начинает возмущаться и запинается, — а еще, эта рубашка слишком хорошо на тебе сидит! — после этих слов тэхен откровенно смеется от хаотичности этих предложений и запрокидывает голову на спинку диванчика. альфа не может не согласиться с омегой. ему было мало чонгука еще тогда, когда они только познакомились и их встречи ограничивались до одной-двух в неделю, а теперь, когда они в отношениях, ему не хватает его еще больше. он постоянно скучает, постоянно хочет быть рядом, хочет обнимать, целовать. просто видеться чаще, узнавать друг о друге все больше, вплоть до самых мелочей и незначительных забавных фактов, просто наслаждаться обществом друг друга. тот день, вечер и ночь, что они провели вместе в его квартире, не выходили у него из мыслей не на секунду, потому что после этого захотелось чонгука в свою жизнь и свои повседневные будни, которые он окрашивает в яркие позитивные цвета одним своим присутствием, навсегда. поэтому, он и предложил чонгуку провести несколько дней в загородном доме перед его отлетом, где будут только они вдвоем, и дольше, чем на один вечер. он искренне надеется, что после чемпионата и, когда чонгук уже сдал все экзамены и через считаные минуты станет выпускником школы искусств, они будут видеться чаще и проведут замечательное лето, прежде чем начнется осень, где у тэхена снова начнутся турниры и соревнования, а чонгук выйдет на работу, которую будет совмещать с учебой.  — я тебя понял, — прокашливается и со всей серьезностью в твердом голосе говорит: — буду носить рубашки чаще.  но не успевает омега в очередной раз закатить глаза и возмутиться тому, что альфа выделил из их диалога не то, что нужно, потому что чувствует, как тэхен накрывает его губы своими и целует. осторожно, трепетно и предельно нежно, медленно касается губ чонгука своими и сминает их в неторопливом поцелуе, пока тело омеги пробивает маленькими разрядами тока. как же он скучал. он прикрывает глаза и обхватывает шею альфы, начиная двигать губами навстречу. горячие руки неторопливо пробираются под белый шелк и находят свое место на изогнутой спине, пока тэхен слегка наклоняет голову и проводит кончиком языка по мягким губам, ловя своим ртом тяжелый вздох, и чувствуя, как хватка на его шее крепчает, но интимную идиллию, которая даже не успела начаться, внезапно прерывает вибрирующий в кармане брюк тэхена телефон, и он больше чем уверен, что это хосок, который как по таймингу уведомляет об истечении десяти минут.  он отстраняется от омеги под его разочарованный стон и оставляет на влажных губах быстрый извиняющийся поцелуй.  — нужно идти, ангелочек, иначе хосок меня вместо свинины на барбекю пожарит, если не убьет до этого, — усмехается и своими словами вызывает у чонгука улыбку, который внезапно вспоминает про загородный дом в котором они проведут несколько дней вместе. однажды чонгук обязательно поблагодарит хосока за такие героические риски, на которые он идет ради их отношений: сначала проводит тэхена в гримерку, потом договаривается с охранником по поводу бассейна, а сегодня вообще за кулисы провел.  их губы в последний раз сталкиваются в поцелуе по инициативе омеги, после чего он слезает с бедер тэхена, быстро надевает чешки и поправляет подол белой рубашки, пока тэхен пытается пригладить волосы на затылке, которые взъерошил омега. они расходятся в коридоре и не прощаются. тэхен заходит в зрительский зал и ловит на себе четыре пары глаз: хитрые юнбина, чонсу и чимина, и напряженный хосока, который тут же выдыхает и заметно расслабляется прямо в кресле, чем вызывает улыбку друга. когда альфа садится на свое место и забирает у чонсу букет, он искренне радуется тому, что буквально через пару секунд объявляют торжественное вручение дипломов и всех танцоров вызывают на сцену, а значит, абсолютная тишина и никто не будет подкалывать его и закидывать неловкими вопросами.  вручение не растягивается на долго. преподаватели по очереди говорят мотивационные речи и напутствующие в великое будущее танцоров слова, от которых, если быть честным, тяжело сдержать слезы из-за поглощающей тоски по месту, которое стало вторым домом. чонгук провел здесь почти всю свою жизнь, а сейчас его выпускают в свободное плаванье и ему действительно сложно представить, что уже завтра он не будет вставать в семь утра на утреннюю репетицию, чтобы потом побежать на пары, а после университета снова в балетный класс на репетицию и до самого вечера, ведь это неотъемлемая часть его жизни, которую прямо сейчас вырывают из него.  возможно, он слишком сентиментален и драматичен, ведь начиная с сентября, он снова будет посещать эту школу, только уже в качестве преподавателя, а не ученика, но это уже абсолютно другая атмосфера, другие обязанности и другая ответственность. как бы серьезно он не относился к делу всей своей жизни, обучение в школе искусств будет ассоциироваться у него с самым беззаботным и счастливым временем, несмотря на все буквальные взлеты и падения. это время уже не вернуть и на месте преподавателя больше не будет беззаботности, только переживания за свою группу, которые будут еще совсем малышами, и львиная доза ответственности за их состояние. здесь и сейчас чонгук понимает, что в его жизни наступает новый важный этап и входит он в него с помощью поддержки близких, которые прямо сейчас сидят в зале и, он уверен, будут поддерживать его до последнего. — я горжусь тобой, — совсем тихо и с гордой улыбкой говорит госпожа чхве, когда пожимает ему руку и отдает диплом с двумя грамотами. одна - за усердие и артистизм, вторая - за выдающиеся результаты в обучении и проявление творческих талантов, — но мы ведь не прощаемся, правда, преподаватель чон? — подмигивает ему, когда омега часто кивает головой, не замечая, как одна единственная слеза скатывается по щеке.  с яркой улыбкой он разворачивается на пятках, чтобы спуститься со сцены и пойти к родным, но его опережает отец, который поднимается на сцену и вручает ему букет, после чего со всей нежностью прижимает к себе и совсем тихо всхлипывает. родительские объятья всегда будут самыми нежными, трепетными и чувственными. сколько бы лет чонгуку не было - в руках отца он всегда будет чувствовать себя самым крошечным человеком на всем белом свете, пока сам отец до конца жизни будет видеть в нем своего маленького ребенка, который, оказывается, так быстро вырос в самостоятельную личность, с чем смириться не получится никогда. — это скупая альфья слеза гордости за своего сына, не говори папе, — шепчет на ухо, прежде чем отстраниться, чем вызывает у омеги тихий смех. за отцом следует тэхен и в этот момент омега задерживает дыхание, потому что его альфа не постеснялся подняться на сцену вместе с его отцом на глазах всех присутствующих, чтобы поздравить его с выпускным. тэхен с ласковой улыбкой вручает ему еще один букет и большим пальцем стирает мокрую дорожку с щеки омеги.  — никаких слез сегодня, ангелочек, это твой день, — шепчет совсем тихо и галантно выставляет руку, согнутую в локте вперед, чтобы омега взялся за нее, после чего ведет его к лестнице.  сейчас чонгук чувствует себя не ангелочком, а самым настоящим принцем. — какой вы галантный, мистер ким, — тихо прыскает омега, когда госпожа чхве провожает их улыбкой и под сопровождение музыки, начинает объявлять имя следующего выпускника. чонгук прячет красные щеки и улыбку за двумя огромными букетами, когда видит количество восхищенных взглядов обращенных на них, — скажи честно, тебя папа заставил?  — это ты меня еще на ринге не видел, там я сама галантность, — усмехается и слышит звучное цыканье, — и никто меня не заставлял, — отвечает на вопрос, когда они спускаются и видят, как у выхода их уже ждут друзья и родители, — просто поставили перед фактом, — растягивает губы в натянутой улыбке, а чонгук заливается смехом, когда они выходят из зала и видят юнбина, который несется к сыну с объятьями.    — я чуть с жизнью не попрощался, пока смотрел на тебя! — охает тот и обнимает омегу, оставляя на его лбу поцелуй.  юнбин ловит укоризненный взгляд чонгука и закатывает глаза. вот уж они точно - папа своего сына и сын своего папы. — надеюсь, в хорошем смысле, пап? — ну, что ты папкаешь, — на выдохе произносит юнбин и поправляет чонгуку челку, — ты же знаешь, что ты всегда будешь самым лучшим для нас с отцом. сегодня ты это только в очередной раз подтвердил, малыш, и мы безмерно тобой гордимся, — ласково улыбается сыну и снова обнимает его, прижимаясь щекой к его виску, — ох, этот мир еще узнает про настоящего артиста балета. чонгуку невероятно приятно слышать это. папа часто был недоволен, часто возмущался и никогда не скрывал того, что был бы рад, если бы его сыновья выбрали что-то менее травмаопасное для себя и его нервной системы, но это была лишь защитная реакция, благодаря которой он пытался справиться с внутренними переживаниями и они все это понимают. главное, что несмотря на все это - он никогда не запрещал им заниматься тем, чем они любят, сквозь слезы поддерживал, никогда не отворачивался от них и искренне гордился новым достижениям и высотам. — вот именно это я и хотел услышать от тебя, — не скрывает своего удовлетворения от слов папы омега, вызывая у всех волну смеха, разносящуюся по стенам коридора, который начинает потихоньку заполняться людьми из зала. чонгук заинтересованно выглядывает из-за плеча папы, ловит взглядом тэхена, который разговаривает о чем-то с чимином и хосоком, и когда те замечают его взгляд, и юнбина, который отстранился от него, тот тут же подходят к нему и по-очереди одаривают объятьями.  — поздравляю, чонгуки! — пропевает чимин, стискивая друга в своих объятьях до хруста костей, — с концом выматывающего расписания и началом выматывающих детей. теперь, когда у нас еще больше общего, предлагаю каждый вечер собираться после работы на нейтральной территории и рассказывать друг другу, что сегодня учудили наши дети, — смеется ему в ухо и отстраняется, когда слышит за спиной голос хосока, который бурчит что-то типа: «я тоже хочу автограф! тут очередь как бы! эм, побыстрее там, пожалуйста!»  — где же тот семнадцатилетний зеленый омега, который подглядывал за моими репетициями? — театрально вздыхает хосок, вытирая несуществующие слезы с глаз, — чужие дети растут так быстро, правда? — качает головой, бросая взгляд на родителей чонгука, которые не скрывают своего смеха и быстро кивают. чонгук морщится с улыбкой и обнимает хосока в ответ, нашептывая ему слова благодарности. хосок и чимин одни из немногих людей, которые сыграли огромную роль в становлении его личности, как артиста балета. не было дня, когда он не благодарил их за бесконечную поддержку, теплые слова и самое главное - веру в него. — так, — отстраняется хосок и его взгляд вновь приобретает прежнюю серьезность. он опускает руки на плечи омеги и начинает раздавать указания, — мы с чимином поедем переоденемся, возьмем вещи и поедем к твоему дому, оттуда и будем двигаться к тэхену, понял? тэхену я тоже самое сказал, но я этому чудовищу такие серьезные вещи не доверяю, поэтому говорю тебе, а еще… — эй! — слышится возмущенный крик альфы, который тут же оказываясь за спиной чонгука. тэхен закидывает руку на плечи омеги и слабо потирает, прижимая к своему боку. — вы, ребята, собрались куда-то? — с интересом спрашивает юнбин, вклиниваясь в разговор молодежи. — ага, у нас трезвое барбекю в загородном доме тэхена! — с гордой улыбкой и выпяченной грудью говорит хосок, как будто не он пытался уломать тэхена хотя бы на одну бутылочку соджу, и подходит к чимину, чтобы взять его за руку и медленно повести к выходу спиной, все еще разговаривая с юнбином и чонсу, — будем отмечать выпускной чонгука, хотите с нами?  юнбин отрицательно качает головой и с улыбкой хмурится, мол, делать нам там нечего среди молодежи, и незаметно ударяет по плечу мужа, который активно закивал головой в согласии, но тут же остановился. хосок лишь коротко хохочет и пожимает плечами, после чего они с чимином машут родителям чонгука на прощание, еще раз дают тэхену указание через сорок минут быть готовыми и уходят.  — ох, где же мои золотые двадцать лет, — мечтательно вздыхает юнбин, провожая взглядом держащихся за руки хосока и чимина.  — в двадцать лет наши барбекю были далеки от трезвых, — прыскает чонсу в кулак, но когда видит предупреждающий взгляд мужа и бурчание: «чему ты детей учишь?», то быстро замолкает и слышит смех чонгука и тэхена, — кстати, наше предложение по поводу ужина после чемпионата тэхена - все еще в силе! — переводит тему, которую юнбин с радостью поддерживает. — думаю, было бы неплохо наконец-то узнать друг друга поближе, — кивает юнбин и смотрит на тэхена так, как будто тот способен ему отказать, — мингю точно в обморок упадет, когда увидит его, — наклоняется и приглушенно шепчет мужу, не сводя глаз с тэхена, но тот все равно слышит и коротко смеется.  чонгук задирает голову и смотрит на тэхена, ожидая его ответа. то, что он чувствует от осознания того, что тэхен понравился папе, несмотря на род деятельности, который он не особо одобряет, а мингю и отец в абсолютно точном восторге от него, они все хотят узнать его поближе, впустить в свою жизнь и свою семью, просто не передать словами. понимать, что тэхен от его родителей в таком же восторге, еще лучше. чонгук, который прекрасно знает про напряженные отношения и натянутое общение тэхена со своими родителями, просто рад, что он и его родители могут подарить тэхену еще одну семью, не ту, которая просто будет знать, что он где-то существует, а ту, где он наконец-то почувствует себя важным, нужным, значимым и где его всегда поддержат, несмотря ни на что. — ваше предложение все еще в силе, а я все еще не отказываюсь от него - это большая честь для меня, — коротко кланяется, на что юнбин и чонсу с улыбкой отмахиваются и снова говорят о том, что эти формальности им не к чему, — может вас подвезти, пока чонгук будет переодеваться? или вы на машине? — чонсу говорит, что он за рулем, а вот юнбин после его слов задумчиво щурится, глядя на букет, который тэхен подарил чонгуку и говорит:  — но были бы рады, если бы ты проводил нас до парковки, мне надо узнать у тебя кое что важное. чонгук хмурится, глядя на папу и проворачивает в голове тысячу и одну мысль о том, что он задумал, но тот лишь качает головой и просит не переживать, потому что уверен, что его альфу от него даже танк не отпугнет, не то, что угрозы родителей. и они все не могут не согласиться с этим. особенно тэхен, у которого в планах на будущее - это окончательно своровать чонгука у всех в свою жизнь. — так, все, — хлопает в ладони чонсу, — не задерживаем молодых, у них и так времени мало, а у меня там дома уже вино настоялось, надо будет перелить и дрожжи купить еще надо! — напоминает самому себе альфа и обнимает сына на прощанье, целует его в щеку, и еще раз поздравляет с выпускным.  юнбин проделывает тоже самое, берет еще одно обещание об ужине только уже с самого чонгука, просит чаще звонить и приезжать домой, пока у него каникулы, даже с тэхеном.  тэхен забирает у чонгука букеты и слышит, как тот звучно выдыхает, когда руки освобождаются от груза.  — я подожду тебя в машине, иначе мы так точно опоздаем, ладно? — подмигивает ему, на что чонгук кивает, и помахав родителям еще раз на прощание, на пятках разворачивается и торопится к гримерной комнате, чтобы поскорее переодеться. юнбин в это время берет тэхена под руку, и глядя на букет пион, заговорщически шепчет: — тэхен, а где ты покупал эти цветы? я уже полгода пытаюсь найти семена или саженец таких пион и нигде нет! может они там продают… дальше чонгук уже не слышит. качает головой, глядя им в спины и улыбается, закрывая за собой дверь. тэхен просто представить себе не может, в какую неусидчивую и неутомимую семью он попал. принятие и симпатия папы - меньшее из всех зол, через которые тэхену в будущем придется пройти.  личная винодельня отца, где он заставляет каждого без исключений попробовать его вино, и папина оранжерея, где у каждого цветка есть имя и он обязательно должен будет познакомиться с каждым, а мингю…мингю просто с него не слезет, когда узнает в нем своего кумира.  но попал он, безусловно, в самую любящую семью.