она

её тревожили темы серьёзные: первопричины созидания, искусство, психотипы людей. «девушка, вы чертовски не по годам взрослая» — восхищённо бросили ей. россыпь веснушек, созвездия родинок — она улыбалась прекраснее дамы червей. громко смеялась, а он тонул в её глубоком и амбициозном отражении звёзд при свете фонарей. шлейфом, пропитанным ладаном, она парила и, размеренно вдыхая небо, ступала по просторам мрачных галерей не в курсе, как сама была бесценна и даже звёзды нервно утопали в зависти заговорив о ней. она вещала о бессмертии, об исключительности экзистенции, заложничестве собственных идей а он, не в силах вымолвить и слова, лишь с придыханием следовал за ней. неистово желая познавать искусство, она цитировала дáнте не замечая истины вещей а он, ей отвечая маяковским, любил отверженно как прометей любил людей и наблюдая выступающий румянец броский он был готов поклясться всем — хоть дьяволом, хоть бродским — искусство изначально было ей. рисуя образы из аллегорий собственных иллюзий ища ответы, жаждуя дискуссий она ему о том, как грань прекрасного тонка как в мире доминирует безвкусие среди людей — одна, а люди — ложь, корысть приправленные лицемерным послевкусием исследуя глубины подсознания она афину сокрушила филигранностью своих речей и даже дика не сообщила насколько правда подходила ей. а он смотрел и восхищался как плавно двигаясь во тьме его дыхание розовым румянцем вмиг отражалось на её лице. она любила ландыши и солнце и танцевала так, что все стихии меркли рядом с ней, мечтая о свободе безнадёжно, а он — о ней, о ней о ней…