Монстр

Лорд Волдеморт был непостижимым чудовищем — таким видел его Люциус Малфой. Оторванный от земных благ, шагающий босиком по снегу безо всяких заклятий и пробующий воздух языком, он казался сниспосланным им всем самим Сатаной за все их прегрешения. Его почему то постоянно противники окликали Томом — как будто у монстра могло быть такое обычное имя. У того самого монстра, что ворочал плиты Малфой-мэнора голой магией, того, что за один взгляд мог прочесть всю твою жизнь и одним лишь желанием оборвать ее. Их Лорд был предвестником хаоса, нет, он был им сам, и нес свое бремя с гордостью какой не было даже у древних королей. Он убивал ради убийств, лакал людскую кровь из жажды, часами беседовал пугающим шепотом-переливом со змеями, что отыскивал в заснеженном саду. Забирался с ногами на диванчики в стиле барокко и пачкая их кровью, стекающей со ступней, играючи выносил смертные приговоры и требовал с домовиков шоколад. Теперь Люциус знает, как пахнет смерть — кровью и шоколадом, ненароком разбитыми духами Нарциссы, и бескрайним Шервудским лесом, змеями, что живут в нем. С оборотнями Лорд тоже был на короткой ноге — давил силой, упрекал честью, взывал к прародителю Фенриру, да сулил кровавые реки и новый помет. А те слушались, приходили, разоряли родное поместье, плотоядно оглядывали Драко, шептались — хорошенький-красивый-сильный-омегой в стае будет — тыкали в карты с окрестными деревнями и требовали разрешения выйти на охоту в Йоль. А Лорд орал, проклинал, шипел, опрокидывал сильнейших из стаи на лопатки и не пускал. А те и покорялись. Зыркали по сторонам, обнюхивали все и уходили, утаскивая очередную красивую безделушку. Лорд был непостижим сам по себе, но ещё непостижимее было его отношение к Поттеру — безумная жажда, настолько сильная, что в безумие впадали даже рядом стоящие. Кончилось время пафосных речей и красивых собраний, истинный хаос обнажил свое лицо, скинул очеловеченную маску, пожелал себе лучшее развлечение на свете — человека, опутал пророчеством, тайными обрядами укрепил связь, но ему все мало и мало. Хочется, так сильно хочется этого мальчишку их Господину — Люциус же видит, ставший тенью в собственном поместье, видит все. Бэллс рядом с Лордом тоже свихнулась — так же захотела, но вот кого… Господин не по зубам ей, он эти зубы выбьет, соберёт из них ожерелье, заговорит обережными чарами, да повесит Поттеру на шею, как догонит, чтоб не тронул никто окромя него. А тот не примет. И опять все начнется снова.