Случай в Лунном экспрессе

На космо-вокзале обычная суета: туда-сюда снуют люди с рюкзаками, саквояжами и огромными чемоданами, способными уместить в себе если не Нарнию, то не очень высокого человека — точно. Вокруг колонн, словно голуби вокруг хлебных крошек, собираются организованные туристические группы. То тут, то там резко останавливаются пассажиры, поднимают глаза на табло, потом смотрят на часы и резко возобновляют движение. Лайнерами, через толпу, проходят широкоплечие мужчины с чемоданами на колёсиках. Словом, если вы видели хоть один вокзал в жизни, вы легко представите себе второй центральный космо-вокзал Москвы. — Вася! Василиса! Да стой ты, несносный ребёнок! — лавируя в хаотичном людском потоке, молодая женщина пыталась поймать за руку девочку, лет пяти. Когда это удалось, мать вздохнула с облегчением и обернулась. Вслед за ней шёл мужчина, полностью нагруженный чемоданами. Как у него получалось, безотрывно смотря в свой лидефон, не сталкиваться с другими пассажирами — навсегда останется тайной. — Доченька, побудешь немного с дядей Севой. Милый, я схожу, узнаю где наш выход, — чмокнула в щеку сначала девочку, а затем мужа и ушла. — Сейчас ты стоишь ровно и не отвлекаешь меня. Поняла? — Да, дядьСева. А что ты смотришь? А интересно? А можно мультики? А… — Нет! — Мужики. Вот как им можно доверить ребёнка?! — встрепенулись кумушки из организованной группы. — Удивительно красивая девочка, — сказала печальная дама в чёрном. — Да, — подтвердил мужчина в фетровой шляпе. Наконец объявили посадку. Толпа ринулась к турникету. — Мам, а это что такое? А почему вот эта штука отъехала? А мы уже скоро приедем на Луну? Через час? — Василиса, пожалуйста, — не сейчас! Во вздохе маленькой девочки была слышна вся скорбь мира. — Эй, малышка, хочешь конфетку? — прямо за молодой семьёй стоял высокий и очень широкий мужчина в тренировочном костюме с чётками в руках и протягивал конфету Василисе. Девочка улыбнулась, подняла ладошку, которую, тут же отдёрнула мать: — Вася, что мы с тобой говорили? — Никогда! Никогда нельзя брать что-нибудь у незнакомцев, даже если очень хочется, — оттарабанила девочка. — Но, ма, ты же рядом. И дяденька хороший. — Он. Не. Знакомый! А с незнакомцами?.. — Сами не знакомимся. Но ты же можешь? — Нет! — и мама отодвинула дочь от подозрительного субъекта. Очередь продвигалась. Проводники просматривали билеты и сравнивали их с индивидуальными чип-картами пассажиров. — Мистер Гумбольдт, ваше место 25-тс, — мужчина в фетровой шляпе прошёл в салон. — Следующий, пожалуйста. Очередь медленно, но верно, уменьшалась. — Внимание. До отправления Лунного Экспресса осталось пять минут. Просьба пассажиров занять сидячие места. Возможность переместиться в индивидуальные капсулы сна появится после того, как экспресс выйдет за пределы атмосферы Земли. — Ну, красависа, ну пусты. Ну, на минуточку задержалыс. Ну, развэ такая красивая может не пустыт на борт?! — у входа в салон раздавалась речь с характерным акцентом. — Понаехали! Житья от них нет порядочным людям! — возопили кумушки из организованной группы. Ещё через три минуты толпа толкающегося народа превратилась в добропорядочных пассажиров. Все расселись по местам. Экспресс Москва-Луна оторвался от поверхности Земли. — ДедьСева, а вот если мы сейчас остановимся, вот что будет? — Кабздец! — сквозь зубы прошипел дядьСева. Печальная женщина в чёрном посмотрела на девочку и вздохнула: — Как же она похожа на Лиз… Знаете, я, когда Лиз только появилась, тоже думала, что с ума сойду: носилась, постоянно требовала внимания… Сейчас я так скучаю по этому. — Угу, — ответил мужчина в фетровой шляпе. — Я — Анна. — Гумбольдт. Гумбольдт Гумбольдт. — Приятно познакомиться. — Угу… — Знаете, Лиз была удивительной… В дальнем углу салона мужчина в тренировочном костюме перебирал чётки. — Милый, порисуй, пожалуйста с Васенькой, — вымученно улыбнулась молодая женщина. — Я пойду узнаю у проводника, когда можно будет пройти к индивидуальным капсулам. Мелкая совсем вымоталась. — И нас вымотала. Когда женщина вышла к проводникам, дядьСева повернулся к падчерице: — Так, мелкая, слушай очень внимательно: вот листочек, вот карандаш. Ты сидишь и рисуешь. Молча! Поняла?! — Да. ДядьСева, а что мне нарисовать? Я могу кошечку и маму, и маму в виде кошечки, и тебя могу… — Молча! — Внимание! Наш экспресс вышел из атмосферы Земли. Все желающие могут перейти в зону индивидуальных капсул сна. Не всегда, если ты можешь, значит ты хочешь. Собственно, из всех пассажиров со своих мест встали только молодая мать с дочерью: — Милый, я уложу Ваську спать, а потом вернусь. — Это не ребёнок, а сущее наказание! Я укладывала её полтора часа. Знаешь, сколько она проспит?! Час! После трёх прекрасных часов мерно гудящей тишины, женщина забеспокоилась. — Милый, ты не мог бы сходить и посмотреть, проснулась ли Вася? Вообще, она должна была прийти сюда. И проводника я попросила проконтролировать… — Маш, успокойся. Сейчас схожу. Ну и вообще, куда она может деться с космического корабля? — Маш, ты только не волнуйся, но мелкой в капсуле нет… Шёл третий час безуспешных поисков. Девочка пропала. По мнению большинства пассажиров, — не сама. Весь свободный персонал корабля был занят поисками, предварительно усадив рыдающую, сбившуюся с ног, молодую мать в пассажирское кресло. — А всё потому, что — кукушка. Милуется со своим хахалем, а на ребёнка и минуточки не найдёт. Вот у таких мамаш дети и пропадают. — Стоять! Куда пошёл?! — Перекурить. — Сейчас никто не двинется с места, пока не найдут ребёнка! Сводный отряд организованных кумушек перекрыл выход из сидячего салона. Началось следствие. Был выявлен первый подозреваемый: — А пашэму я?! — Ну а как же? Шумный, ведёте себя подозрительно, к проводнице приставали. Если бы меня спросили, как может выглядеть преступник, то я бы описала вас! — Простите, но я сижу прямо напротив этого мужчины и могу свидетельствовать, что, с момента взлёта, он никуда не вставал. — Даже в туалет?! — задал провокационный вопрос местный Эркюль Пуаро. Так как импозантных мужчин с усами в данном поезде не было, роль сыщика выполняла одна из местных кумушек. — У мэна мошэвой пузыр крэпкий. Спасыбо, красавыса. Как я могу рэбонка обидэт?! Это же рэ-бо-нок! Мнэ потом Он нэ простыт. И я сэба нэ уважат, послэ этого. — Он точно не встовал, — немного смущённо сказала печальная женщина в чёрном. — Но вы не можете этого утверждать, ведь сами выходили в сторону зон индивидуальных капсул. Я видела! — А не являются ли данные пассажиры соучастниками преступления? В салоне экспресса воцарилась гнетущая тишина. — Да что вы такое несёте?! Я этого мужчину первый раз вижу! — А почему вы тогда его защищаете? — Да не защищаю я никого, просто говорю то, чему являлась свидетелем. Мнения в салоне разделились: первые были уверены в невиновности женщины в чёрном, вторые приписывали ей соучастие в преступлении. Своего мнения о мужчине никто не озвучивал, но смотрели осуждающе. И только молодая мать сидела с пустым взглядом. — Подождите! Но у вас, женщина, тоже был мотив! Я сидела рядом с вами и всё слышала. Анна. Я ведь правильно запомнила ваше имя? — Да. Меня так зовут, но при чём здесь это? — Всё просто. Вы рассказали свою печальную историю вот тому мужчине в фетровой шляпе. Представьте себе, господа: мать и её дочь Лиз. Счастливая, хоть и небольшая семья. И тут происходит трагедия: дочь умирает. Судя по траурному наряду, это случилось совсем недавно. И вот, убитая горем, мать берёт билет до Луны, дабы оплакать своё горе. “Что же происходит дальше?” — спросите вы. Потрясающее совпадение! На космо-вокзале наша несчастная видит девочку, как две капли воды, похожую на погибшую Лиз. Помните, вы еще в порту проговорились: “Как же она похожа на Лиз!”. Это ведь ваши слова, я ничего не перепутала? — Ээээ. Возможно, я могла сказать подобное, но всё остальное — полнейший бред. Во-первых, Лиз не девочка, Лиз — моя старая собака. Корги. Такая же шебутная. Во-вторых, она не умерла (тьфу-тьфу-тьфу), а просто состарилась. А то, что девочка прехорошенькая — неоспоримый факт. И на счёт “траура”: мне. Просто. Идёт. Чёрный! Не выдавайте, пожалуйста, ваши домыслы за факты! Насупленная и посрамлённая мисс Марпл села в кресло у окна и отвернулась. — Стойте! — вскрикнул Комиссар Мегрэ. — Как вас зовут? — обратился он к мужчине в фетровой шляпе. — Гумбольдт. — А полное имя? — Гумбольдт Гумбольдт. — Вооот! Сначала все пассажиры с полным недоумении посмотрели на кумушку. Но, постепенно, ко многим пришло осознание. Когда мысль, транслируемая самоназначенным сыщиком, коснулась головы обвиняемого, он ужаснулся: — Да нет же! Не Гумберт! Гумбольдт! Понимаете? Ну, как пингвины, а не как у Набокова. Собственно, это не мы, как пингвины, а пингвины, в честь сколько-то раз пра-деда. Ну и я в его честь. Я не люблю девочек. Ну, то есть, люблю, но не как вы подумали. Я — учёный! — сказал это так, что всем стало понятно, — подобное утверждение всё объясняет. Наверное, оно и объясняло, по крайней мере для самого господина Гумбольдта. В тишине салона раздавался мерный перестук чёток. Пассажиры старались не смотреть на явный преступный элемент. И обвинений не предъявляли. Хотя очень хотелось. — Внимание! Просьба пассажиров занять сидячие места. Выявлены признаки разгерметизации. Просьба сохранять спокойствие. Естественная суета с элементами паники захлестнула салон. Молодая мать вскочила с места, побежала куда-то: — Вася! Васенька! Там где-то моя дочь! Немедленно найдите мою дочь! — А вы заметили, что хахаля-то тут не было? И проверить ребёнка, он выходил. И разгерметизация уж очень подозрительно появилась. — А вы слышали, как он дочь называет? “Мелкая”, — вот как! — Да какая дочь?! Падчерица. Она же его дядей называет. — Вы намекаете, что этот мужик мог ребёнка убить и труп за борт? — Не намекаю. Я говорю прямо! Во-первых, — мотив, во-вторых, у него была возможность, в-третьих, вы, вообще, видели, что ребёнка он ненавидит. Это же о-че-вид-но! Тем временем по техническому туннелю полз дядьСева и матерился. Но из-за шума двигателей, слов было не разобрать. К спине мужчины, как маленький, но очень милый клещ, прицепилась всеми конечностями Василиса. Через десять минут всю семью отпаивали чаем и валерьянкой. — В общем, эта дурында, когда проснулась, пошла в обратную сторону. Пролезла в технический отсек, поревела и уснула. Когда объявили о разгерметизации, стало очевидно, что мелкая в тех. отсеке. Ну я и пополз. Потому, что звать кого-то было некогда. Этой же чувырле явно страшно было. А если бы ей воздуху не хватило?! Ну, может я, конечно, дурак, и надо было как-то по-другому. Ну, я тогда не сообразил… Просто пополз. Сказав за эти десять минут больше слов, чем за предыдущую неделю, дядьСева взял свой лидефон и уткнулся в экран. Остальной путь прошёл спокойно, практически в полном молчании. Только перед самым выходом к Маше, Севе и Васе подошёл мужчина в спортивном костюме. Перебирая чётки в руках, он улыбнулся: — Вы неплохо справились. Держите конфетки. Намасте. Сунул в руку мамы три конфеты, поклонился и вышел из экспресса. — А он теперь знакомый? Да? — Нет! Экспресс Москва-Луна прибыл на станцию следования. На космо-вокзале обычная суета: туда-сюда снуют люди с рюкзаками, саквояжами и огромными чемоданами, способными уместить в себе если не Нарнию, то не очень высокого человека — точно. Среднестатистическая мать пытается поймать за руку среднестатистическую дочь: — Васяяяя! Что за несносный ребёнок?!