До идеала

У Кавеха золотые руки, и он это знает. Новый проект - новый глоток жизни, порыв вдохновения и долгая, изнуряющая и кропотливая работа. Линия за линией, он выстраивает новую, неприступную в своём идеале крепость, накладывает слой за слоем, пока из этих сотен линий не создастся что-то, понятное только ему. Или, может, другому архитектору, черт их знает. Новый ватман. Повторение процедуры, на этот раз чище - Кавех до дергающегося глаза будет вымерять углы и миллиметры: надо чтобы сошлось, да не просто сошлось, а было идеальным. И только потом начнет переносить все на Мехрак, и тогда, в пространстве, проект засияет. Золотыми руками он возводит храмы и башни, дома и больницы, а потом, смеха ради, строит из палочек кубики. Или крутит в руках кривую оригами (ему до скрипа в зубах жалко, что будет очень странно складывать на улице бумажных птичек с линейкой; но она же кривая!) У Кавеха светлая голова, но он забывает, что работает она не на силе Архонтов. Он часами сидит над своими бумажками, комкает неудавшиеся черновики и начинает снова, снова и снова, пока пальцы не перестанут разгибаться - задревенели под форму карандаша. Для творца, одарённого вдохновением, не существует усталости, и потому он будет извращаться над работой до тех пор, пока не уснет над столом; "Даже во сне охраняет самое ценное", - однажды шутливо подметит Аль-Хайтам. При хорошем раскладе архитектор, конечно, дойдет до кровати, но... и так неплохо. Утром проснется с небрежно накинутым на него пледом и запиской: "Завтрак на столе. Завари чай." У Кавеха золотые руки и светлая голова. Аль-Хайтам верит, что однажды превратиться в золото.