Одна и навсегда

В своей жизни я любил всего один раз. Моё сердце каждый раз билось с таким напором, что, кажется, должно было выскочить, когда она подходила ко мне близко. Я навечно запомнил её прекрасный смех, она всегда безумно уставала, но постоянно смеялась. Её бесподобную улыбку просто невозможно выбросить из головы, моя подушка всякий раз намокает от слёз, когда она приходит во снах, будь мне хоть тридцать лет, хоть пятьдесят, а ведь тогда мы были совсем юны. Я помню как заплетал её светло-русые волосы, которые так ярко переливались на солнце, что, целуя её в макушку, я сравнивал их с золотом, тогда она смеялась и надевала мне на голову венок из желтых цветов, говорила, что золота должно быть много, потом целовала в щёку, отчего я окончательно таял и, без прежней навязанной мне с детства серьезности, крепко её обнимал, утыкаясь лицом в хрупкие плечи или шею, пока она гладила меня по спине. Когда мы сидели в лесу за поместьем, где любили проводить время, и она трепетно забинтовывала мои раны, умоляя в следующий раз быть аккуратнее, я кивал и смотрел в её прекрасные глаза, подобные самому красивому алмазу, нет, они были куда очаровательнее любых драгоценных камней, даже яркая голубизна безоблачного неба или отблескивающая в лучах гладь океана не шли с ними в сравнение, эти глаза были так чисты, а взгляд так искренен, что им невозможно было напиться, и тем более не представлялось и шанса перечить этим очам, но я никогда и мысли не допускал, чтобы ей отказать. Я работал после школы на любой работе, даже воровал деньги у собственного отца или одалживал у мамы, только для подарка ей, чтобы увидеть её счастливую улыбку. Когда кто-то смел её обижать, я всегда нежно вытирал слёзы с мягких щёк и терпеливо делал всё, чтобы она успокоилась, но я никогда не мог простить и забыть обиду. Даже если она просила не мстить, я всё равно шёл на это, потому что одна мысль о том, что кто-то посмел сделать ей больно, пробуждала во мне такую жгучую ненависть, с которой я просто не мог совладать… Она умерла. Нет, её убили. Моя психика, чтобы не утратить последний рассудок, пыталась выкинуть тот день из головы, в моей памяти он, словно на календаре, запятнан алым, но я чётко помню её взгляд тогда. Пустые глаза, подобные кукольным, зрачки которых без былого блеска смотрели в одну точку. Помню её ещё тёплую кожу и горячую кровь на холодном полу подвала. Моя жизнь не вернулась на круги своя. Мои мысли покрылись едкой пеленой с металлическим запахом. Я не простил и не прощу. Я отомстил гораздо более жестоко. Я больше никогда не стану прежним. Я больше не полюблю. Каждая клетка моего сердца, со временем очерствевшего, но всё ещё бьющегося, принадлежит только ей, моей дорогой Джессике. И когда моё сердце остановится, а душа будет вариться в адском котле, я всё равно буду её любить, её одну и навсегда.