Объятия

Влад был на грани. Смотреть на умирающего друга – единственное, чего он боялся во время апокалипсиса, помимо паразитов. Пытаясь залатать раны всем чистым, что попадалось под руку, тот был каждой секундой ближе к срыву. Райм умирает. Прямо на глазах, и ему ничего не помогает. Ни тряпки, ни простыня, которой Вазачка отчаяно пытался остановить тёмно-фиолетовую кровь изгнанника энда. Сердце эндермена тухло, свет его глаз погасал. А чуство собственной беспомощности жгло Владу душу . Очень больно жгло. Они не могут его потерять! Отчаянные и агрессивные крики Градуса перед тем, как тот схватил рюкзак, набитый его оружием, и, в попыхах убежал. В его глазах горела искра надежды. Влад поморщился, вспомнив это. Сам не понял,от жалости или из за того, насколько наивно выглядел тогда его друг. Ведь именно сейчас он принял жестокую правду – Райму осталось жить недолго. И когда Градус вернётся, что он увидит? ... .... ..... Лишь остывший труп и двух друзей, убитых горем. Пульсометр пиликал с каждым темпом всё реже и реже. Это точно конец. Конец всех надежд и конец чужой жизни. — Влад.... Отозвавшись на хриплый и обрывистый голос бобер посмотрел в пурпурные глаза. — Прости, Райм... — Слёзы накатились на чёрные глаза. — Я уже не смогу ничем помочь.... Дверь в медпунк открылась со своим характерным, неприятным звуком. Влад обернулся. К счастью это не Градус. Если ещё и он будет смотреть на то, как умирает близкий ему человек...то этот чёртов день точно будет самым худшим в жизни команды, и никакие эпидемии паразитов и ядерные войны это уже не перекроют. Однако даже если это не Градус, Вазачка не думал что готов разделить с кем то это "удовольствие" – смотреть как гаснет тот, к кому ты так силно привязался и кого ты так силно ценишь и любишь. Смерть друга задевает душу, заставляя слёзы литься из глаз только сильнее. Послышались приближающиеся сзади шаги. В своей бандитской броне Джек зашёл внутрь, чтобы, очевидно, проводить в дальний путь. Помогать тут уже нечем. И влад наконец то это признаёт. Он остановился у больничной койки. Его лицо слегка скривилось то ли от боли то ли от безысходности. Такие эмоции этот утёнок показывал другим редко. Хотя и случай тоже, можно сказать, особенный. — Ох, какие же мы дураки.... Старый на слух голос звучал отчаянее некуда. — Ой, только не вини себя, да и Градуса тоже... Двое вновь кинули взгляд на умирающего друга. Но Влад, не в силах на это смотреть, ежесекундно отвернулся. —Хэй... — Уже без силы для того, чтобы нормально дышать и тем более держать глаза открытыми, выдавил из себя эндермэн. — Раз уж я скоро умру... Кончики его губ слегка приподнялись. Очевидно, что сейчас он скажет какую то идиотскую, но такую смешную и милую глупость. — Сохраните мои макароны "Губка боб"... Ему даже говорить тяжело. Как же это больно слушать... — Замолчи, дурак! Не умрёшь ты, слышишь меня!? — Вазачка не столько разозлился, сколько впал в отчаяние. Потому он лишь прошипел эти слова,не в силах кричать на того, кому сейчас даже говорить больно. Райм пытается разрядить обстановку. Как всегда – тупым юмором. Но сейчас точно не тот случай, когда кто то будет смеяться. Пульс стал настолько медленным и тихим что давал по десять коротких писков в минуту. — Джек... — Влад сел рядом с кроватью, обратив к себе взгляд старого друга. — Настало время с ним прощаться... Райм, мы будем помнить тебя всегда! И после того, как мы перебьём всех этих мерзких и страшных паразитов мы не забудем, честно.... Глаза эндермена потухли а улыбка мучительно медленно спала с губ. Аппарат отслеживания пульса готов был разьесть уши последним предсмертным писком. Среди полностью чёрной кожи последний раз блестнул фиолетовый свет сердца изгнанника энда. Вот и всё. Электробобёр выдохнул с неким...облегчением? Он успел попрощаться. И это до боли иронично, что попрощаться – единственное, что тот мог сейчас сделать. Секунд десять в медпункте царила тишина, сопровождаемая лишь тяжёлыми вздохами и отзвуком капель слёз, падающих на пол. — Дурак.... С неким раздражением выцедил Джек. — О мёртвых либо хорошо, либо никак, приятель... Очередной тяжёлый вздох. — Куда ж мы теперь без этого дурака? — Джек прижался к единственному, кто мог поддержать. — Без него всё не будет таким весёлым... Без него мы тут точно из ума выживем... — Да, нам точно будет его не хватать. Влад прижался к другу в ответ. Они обнялись и заплакали. Да, громко, да,не стесняясь. Всё равно никто кроме белых стен не услышит их. И Градус, который с глупой надеждой в сердце возвращается сейчас обратно в бункер – не услышит. И паразиты не услышат. И уж тем более Райм.              ********** К моменту, когда те успокоились, прошло, казалось, уже куча времени. Они успели посидеть на диване в общежитии. Полностью молча, смотря в пол. Успели сходить вдвоём на кухню и выпить чая с мятой и душицей. Казалось, это даже не помогло. Единственное, что успокаивало – так это друг, который готов обнять и пролить слёзу вместе с тобой. Так, за разговорами о том, что было до всего этого кошмара: до апокалипсиса,до радиации,до паразитов, до смерти Райма... прошло около часа. Вернувшись в медпункт, те вновь встали рядом с окровавленной могилой. Салфетки и белая простыня,покрывшаяся запёкшейся кровью. И уже мёртвое, холодное тело. Джек принёс с собой огнемёт. Он сказал ,что хотел собрать прах и развеять когда весь этот кошмар закончится. Это большее, что сейчас можно дать Райму. Похоронить его душу вместе с пеплом в счастливом будущем, когда все паразиты будут стёрты с лица земли, как и вся радиация. Вазачка стоял рядом, скрестив руки на груди. Он тяжело дышал, смотря как друг заправляет оружие. И тут они услышали эхо приближающихся шагов и голос Градуса. Он уже вернулся. Вернулся с глупой надеждой в голосе. На его лице была неловкая улыбка. Она оставила ещё один порез на сердце. Влад тяжело вздохнул, увидев друга за стеклянной дверью . Сняв с себя голубые перчатки, тот направился к выходу из медпункта. — Я сам ему скажу. — Валяй... Отведя взгляд, сухо и равнодушно ответил Джек. Влад вышел из медпункта к своему другу, тяжело вздохнув и попытавшись набраться моральных сил. Градусу ещё предстоит разделить с друзьями этот груз. И, как Вазачка чуствует – этот груз будет очень тяжёлый.