Корпорация

– Ах, Минхо, ещё, – протянул Хёнджин сквозь приоткрытые губы, сидя на самом краешке стола с широко расставленными ногами, – Ещё какой херни ты навыдумываешь? Это типовой баннер, который мы всегда размещаем, рекламируя открытие нового медицинского офиса. Какого хрена у тебя тут три страницы правок и замечаний? Это восьмой шрифт? Ты совсем поехавший? – Это ты мне расскажи, какого хрена ты умудрился в типовом баннере, который мы всегда размещаем, наляпать этот бред? – согласные в словах, вылетающих из разозлённого рта, казалось, могли прожечь любой материал, на который брызнут. Пальцы Минхо принялись выравнивать линии документов, нарушенные елозящими от возмущения бёдрами, – Как будто не понимаешь, что нельзя размещать фразы, где мы гарантируем улучшение состояния здоровья клиентов, если они обратятся к нам за оказанием услуг. Согласно подпункту пять пункта один статьи двадцать четыре закона о… Хёнджин вздохнул так глубоко, как только позволяли пуговицы на тесной рубашке, чтобы продемонстрировать, насколько ему всё это остопиздело. Процесс согласования внутри собственного отдела был менее обременительным по сравнению с попыткой протащить любой рекламный текст или баннер через зыбучие пески юристов. В особенности, самого надоедливого из них, который сейчас сидел на стуле прямо перед ним. Почти между его ног. Жаль, что под рукой не завалялась подушка, в которую можно было бы поорать. Хотя чем-то подобным он планировал заняться чуть позже этим вечером. Иначе бы вообще не тащился через половину этажа в противоположную сторону от собственного рабочего места. – … и слезай уже давай. Всё тут мне посдвигал, – договорил Минхо, может быть даже понимая, что его разглагольствования не слушает примерно сто процентов присутствующих. Потянул Хёнджина вниз за брючину, – Зачем вообще было приходить? Как будто нельзя решить все вопросы в почте или забронировать переговорную, если сам разобраться не в состоянии. Выражение его лица, недовольство на котором уже перешло в хроническую стадию, внезапно подёрнулось ухмылкой. – Что, так соскучился? Три недели без секса, и уже сам бежишь ко мне в кабинет? – С чего это ты взял, что за три недели без секса с тобой у меня его в принципе не было? – Хёнджин соскочил на ноги и выпрямился во весь рост, пытаясь заставить Минхо смотреть на себя снизу вверх. Из-за запрокинутой на спинку стула головы и надломленной линии губ с такого ракурса тот выглядел кончающим. – Иначе бы ты не обтёр своей задницей весь мой стол, – Минхо понизил голос, наверняка, намеренно, придавая ему лёгкой хрипотцы, от которой у Хёнджина дрогнули колени, чего он совершенно точно не показал. И чтобы случайно проходящим по коридору любителям подслушивать ничего из этого не досталось. – Так он просто весь в пыли, вот, решил помочь. Совсем что ли за порядком на рабочем месте не следишь? – медленно отступая к двери, решил пнуть сразу же по уязвимому, наслаждаясь, как лицо Минхо моментально возвращается в более привычную ему возмущённую форму. – Блять, Хёнджин, тут всё в идеальном… – Я и тебя могу протереть, тоже, наверное, запылился, – Хёнджин с трудом удержался от желания показать ему язык и почти выбежал из кабинета, чтобы тот не успел договорить и оказаться победителем. Доводить Ли Минхо хотя бы раз в сутки ощущалось как дополнительный перерыв на обед. Карман брюк ожидаемо завибрировал в томной близости от ширинки, уведомляя о поступившем сообщении. «Сегодня после работы. Там же, где в прошлый раз». И ещё одно следом, против воли растягивающее уголки губ в разные направления. «Посмотрим, кто ещё окажется в беспорядке». Выгружая пост в социальные сети и отвечая на комментарии, Хёнджин не мог не дёргать ногой, отсчитывая секунды до окончания рабочего дня. Вообще, задерживаться уже после 18.00 чаще всего оказывалось необходимостью и негласно поощрялось руководством, но сегодня Хёнджин вскочил со стула, как только цифры в углу монитора утвердились в необходимом соотношении. Попрощавшись с более прилежными сотрудниками, у которых была скучная жизнь, он спустился на лифте. Минуя пост охраны, направился к остановке. Путь до гостиницы уже сам по себе был дорогой позора, хотя Хёнджина пока не успевали поиметь, но схожее ощущение присутствовало. Минхо спокойно укатывал на своей машине, не приглашая его ни на любое из пассажирских сидений, ни даже в багажник. Приходилось заталкиваться в автобус, скрученным не столько порочностью офисной связи, сколько набившейся в транспорт общественностью, к хлещущему потоку которой он явно не был приспособлен. Хёнджин покрепче ухватился за поручень, чтобы его не так резко отбрасывало на поворотах. С тех пор, как после злополучного корпоратива год назад их столкновения в словесной форме перешли ещё и в телесную, между ними установились некоторые правила. Без наличия таковых, Минхо, вероятно, умер бы молодым. Встречи всегда проходили на нейтральной территории – в небольших гостиницах или мотелях, где их никто не мог бы узнать. Хёнджин снимал квартиру далековато от офиса, в бесконечных пробках тратя примерно по часу на то, чтобы добраться до работы и обратно. Проводить столько времени наедине в дороге лишь для того, чтобы потрахаться, казалось слишком высокой ценой. Сам же Минхо, который явно жил в более удобном районе, никогда не звал его к себе, особо ничем это не аргументируя. Периодичность как таковая не была определена, гибким графиком внося спонтанность в их жизни. Хёнджину казалось странным выбирать конкретный день для того, чтобы раздеться перед коллегой. Хотя он не удивился, если бы, заглянув в ежедневник Минхо, увидел на каком-нибудь вторнике аккуратно выведенное «19.30 секс с Хван Хёнджином (миссионерская)». Переполненный автобус выплюнул его на неудобно расположенной остановке, от которой пришлось ещё около пятнадцати минут тащиться пешком. Хёнджин подошёл к стойке ресепшена за ключ-картой, ощущая приятные щипки от того, что всё это выглядело как сцена из интригующих фильмов про эскорт. Поднявшись на нужный этаж, он пропиликал дверью в номер, обстановка которого, мрачноватая и аскетичная, была под стать тому, кто бронировал его на этот раз. Минхо только что вышел из душа, посвежевший и распаренный, с завязанным на узел белым полотенцем вокруг бёдер. Он был до отвратительного хорошо сложен. Проработанные грудные мышцы, которые явно образовались не только от перекладывания документов, очерченные кубики пресса и косые мышцы, плавно уходящие в пушистый оборот ткани. По плечам сбегали капли воды, не успевшие впитаться, и Хёнджин медленно обвёл языком внезапно пересохшие губы, которым почему-то захотелось их подобрать. – Выглядишь довольно напряжённым для того, кого полчаса не зажимали потной толпой, – в свою защиту пришлось язвить прямо с порога. – Ты прекрасно знаешь, Хёнджин, что мы не можем уехать с работы вместе, ещё и на одной машине. Представляешь, какие разговоры пойдут? Мне такие проблемы точно не нужны. – А трахать меня на столе или у двери в свой кабинет для тебя не проблема? Никаких разговоров не вызовет? В глазах Минхо будто зажглось электричество. Он подошёл ближе, только одной неспешной угрожающей походкой вызывая мурашки от макушки до паха. Притянул Хёнджина к себе за галстук, пальцами влезая в просветы между рубашечных пуговиц, к самой коже. От него пахло разгорячённой влажностью и шампунем. Ноздри задразнило чем-то парфюмерным, не распадающимся на конкретные составляющие, но вносящим странное ощущение соблазнительной дороговизны. – Где ты нарываешься, там тебя и трахают. Ещё пара движений языком, и это будет пол, на котором мы сейчас стоим. Кромку тела обдало жаром, концентрирующимся внизу живота. – Одни только обещания, а у самого-то поди спина не выдержит, – проворчал Хёнджин, выдёргивая кусок ткани из сжатых пальцев, – Давай, пока я буду раздеваться, ты зачитаешь мне по пунктам один из своих договоров, будет до жути сексуально. Он повёл бедрами якобы в такт неозвученным строчкам и позволил пиджаку медленно соскользнуть вниз по плечам, откинул его в сторону. Закатив глаза, Минхо отошёл назад и сел на край кровати, чуть придавив её. Шальное почему она, а не я мелькнуло в голове, поэтому Хёнджин, чуть поступившись ехидством, начал скидывать элементы дресс-кода на пол немного быстрее. Оставшись ни в чём, нарочито плавно потянулся, демонстрируя чуть забугрившиеся мышцы рук и длинные стройные ноги. Взгляд Минхо стал каким-то нечитаемым, как будто в его зрачках взболтался осадок со дна винного бокала. – Пойду пока в душ, поскучай без меня, – Хёнджин переступил через сброшенные брюки и прошёл чуть дальше по коридору в сторону ванной, ухмыляясь. Потемневшие замутнённые глаза наверняка намертво прилипли к его поджарым ягодицам с вгибающимися ямочками так, что не отодрать. Несмотря на горячие жадные струи под кожей всё равно зудело. Хотелось быстрее вернуться в комнату и занять в ней лучшее положение – бёдрами к потолку. Не показывать Минхо это сворачивающее внутренности желание хотелось ещё сильнее. Он заставил собственные руки неторопливо оглаживать нежащееся под пеной тело, проскользнуть вниз – одну спереди, чтобы немного потомить выпирающее возбуждение, а другую завести назад, одним пальцем внутрь. Чаще всего Минхо сам его подготавливал, чтобы убедиться в достаточности растяжки. Но сейчас, в тепле и влажном паре, смазавшим лёгкие, он не мог удержаться от неторопливых движений и приглушённых стонов. Чёртов Минхо одними своими невозможными глазами делал с ним что-то невообразимое. Выдержав по ощущениям приемлемое количество времени, Хёнджин выключил воду и вылез из душевой кабинки. Посмотрел на себя в распаренное зеркало, провёл по нему ладонью, выцепляя из отражения чёрные, прилипшие к шее волосы и припухшие губы. В распахнутом махровом халате, пояс от которого свободно болтался, пошёл обратно, прихватив лосьон для тела. Минхо развалился на кровати, одной рукой листая что-то в телефоне – наверняка, просматривал письма из рабочей почты, – а другой медленно водил по уже возбуждённому члену. Грохнув флакончиком об тумбочку, Хёнджин несколько раз надавил на торчащий носик дозатора, с хлюпающим звуком выдавил крем и принялся размазывать по бедру. – Вода сильно сушит кожу, не хочу, чтобы её стянуло, – пояснил, хотя его не спрашивали. Может, как раз именно поэтому. Минхо, наконец, оторвал взгляд от экрана и заскользил им по разыгрываемому представлению. – Не волнуйся так, Хван. Всё, что стянулось, можно растянуть обратно. Дурацкий каламбур, произнесённый абсолютно невозмутимым тоном, которым тот обычно пользовался на совещаниях, подкрутил температуру внизу живота. Хёнджин хмыкнул, принимаясь за другую ногу, и повернул голову набок. Разбросанные им в приступе игривого бешенства вещи были аккуратно свёрнуты, брюки – наверняка, соприкасаясь стрелочками. Пиджак образцово обтягивал спинку стула. Нет, всё же Ли Минхо был невыносим. – Ты опять всё стопочками разложил? Знаешь, многим нравится, когда их называют папочками. Хочешь, буду звать тебя мамочкой? – Хёнджин, что за гендерные стереотипы? Папочка тоже вполне может помочь своему мальчику, если он будет послушным, – Минхо усмехнулся и похлопал по месту рядом с собой. Блять. Ещё немного, и Хёнджин бы почти услышал, как из его собственной груди вырвался визг. На кровати было расправлено полотенце, придавленное флаконом смазки, будто в ветреный пляжный день. Минхо не считал правильным оставлять в номере изляпанные подсохшей спермой простыни, что немного сбивало кинематографичную порочность происходящего. По крайней мере на требуемое для того, чтобы оно запачкалось, жаловаться не приходилось. Влажным, смазанным пока только снаружи телом Хёнджин улёгся в постель, подвигаясь ближе, касаясь спиной нелепого полотенца. Пружины матраса благодарно промычали, придавленные общим весом. Если бы это были не они и не в таких обстоятельствах, всё бы началось поцелуем, мягким поглаживанием губ друг об друга, разорванным жадным движением столкнувшихся языков. Приглушёнными вздохами, выпускаемыми в чужой рот. Хёнджин фыркнул, под щелчком крышки откладывая нелепо разыгравшиеся фантазии. Минхо провёл внешней стороной ладони по его предплечью, будто примериваясь, соскользнул на поджимающийся живот, легонько царапнув солнечное сплетение. Начал сразу с двух пальцев, неторопливо прокручивая и сгибая фалангами в нужную сторону – удалось найти угол после нескольких попыток, но трение всё равно неприятно жглось. Может, у него сдвинулись брови в недовольном направлении, из-за чего Минхо тут же вытащил пальцы, добавил больше смазки и вернул их на место. Хёнджин сглотнул первый стон, обхватывая рукой свой член. – Нормально? Ещё один? – на поспешный кивок Минхо стал двигать внутри уже тремя, подхватил под колено ногу и прижал к его груди. Воздух с трудом выходил через закушенные губы. Хлюпающие звуки и правильные, слишком правильные попадания заставляли его на каждом толчке подбрасывать бёдра навстречу, чуть подвиливая, пока ещё было можно. Когда Минхо входил сам, то обычно уже не позволял ему навязать собственный темп. – Давай, поворачивайся, не будем же мы друг на друга пялиться. Хёнджин изменил позу, привычно опёрся на локти, подставляясь. Лицом к лицу они пробовали несколько раз, но в итоге это оказывалось чем-то неуместным. Было странно чувствовать каждый толчок, уставившись в глаза, похожие на разлитые нефтяные пятна, которые жгли его собственные. Минхо приподнялся, положил руки ему на тазовые косточки, обводя их большими пальцами. Чуть нависая, прижался губами там, откуда по спине разбегались рёберные дуги, плавным движением языка пересчитал позвонки. Пошире раздвинул бедром изогнутые в коленях ноги и подтянул Хёнджина к себе, чтобы было удобнее. Минутная заминка, пока Минхо раскатывал по члену презерватив и дополнительно его смазывал, отмеривалась ускоренными ударами сердца, вынуждая зябко повести плечами – без близости чужого горячего тела и с пустотой внутри. Казалось, что тот медлил специально, чтобы ненавязчиво выбесить или, может, ухмылялся распластанному изогнутому виду. Одна ладонь переползла чуть выше, придерживая за талию, и Хёнджин почувствовал, как вход начинала растягивать крупная влажная головка, которую Минхо медленно проталкивал, направляя себя. Продвинулся примерно до середины и тут же вышел. Потеря наполненности, такой горячей и распирающей, выпала из груди неразборчивым звуком. Пальцы Минхо сильнее впечатались в кожу, когда он начал входить во второй раз, – толкнулся чуть глубже и отстранился, тяжело выдыхая. Вошёл опять, раздвигая тесные стенки, и снова вынул полностью. И опять. И ещё раз. Шею как будто окатило испариной, и по груди проскакали красные пятна. Сучий Ли Минхо попросту дразнился, как кот, лениво прибивающий добычу лапой земле. Зная его унылую натуру, вероятно, из-за с утра сдвинутых на миллиметр документов. – Блядство, Минхо, давай уже, – измученный возбуждением, Хёнджин резко повернулся и наткнулся на хитрый и-что-ты-сделаешь взгляд. Тут же решился на бьющий в самый похотливый участок сознания приём и протяжно, изломанно вытянул, – Ну же, хён. Позади раздался смешок, но какой-то неуверенный, чуть с придыханием, промурашив спину. Минхо уверял, что не ведётся на подобное словоблудие, но в этот раз толкнулся сразу до конца, на всю длину, легонько качнул бёдрами. С тихим стоном Хёнджин проехался локтями вперёд, прогибаясь сильнее. Внутри пока ещё саднило и тянуло, но через пару плавных, почти нежных движений член безошибочно попал, заставляя резко вздрогнуть, забыть всё остальное. Минхо стал набирать темп, хорошо и правильно скользя, задевая внутри все нужные точки. Доставляя удовольствие именно так, как нужно. Он прекрасно знал, что Хёнджину нравится, когда дрочат чуть быстрее, чем толкаются сзади, когда плотно прижимают к поверхностям, заставляя приятно задыхаться от жаркой тяжести. Когда берут вот так – бесцеремонно и жадно, прикусывая за распалённое самомнение. Здесь, под анонимностью гостиничных стен, Минхо не пытался сдерживаться – гулко шлёпал об ягодицы на каждом размеренном толчке и коротко, звучно пристанывал. Спустя несколько протяжённых движений протащил руку под изогнутым корпусом Хёнджина и резко дёрнул вверх, присадив сверху к себе на крепкие сильные бёдра. Лоснящейся спиной прижал к своей занятой частым дыханием груди. В такой позе вошёл глубже, умудряясь каждый раз бить по комку нервов внутри, – даже лучше, чем обычно, в рабочие часы. Приятно лёгкая, опустошённая голова сама собой опрокинулась на кстати подвернувшееся позади плечо. Хёнджин уткнулся ему в основание шеи, облизывая под челюстью, пока Минхо продолжал двигать его обеими руками, резко приподнимал и насаживал обратно, сам вскидываясь навстречу. От осознания силы, протянутой по находящимся в них мышцам, и всего того, что Минхо мог бы с ним сделать при своём желании и как будто бы против его, все ощущения стекли вниз к необходимости кончить. Согнутые ноги совсем затекли, стали казаться ненадёжными и подкашивающимися. Ладонь Минхо, смоченная сплюнутой слюной, обхватила его член, прошлась по всей длине. Хёнджин вцепился одной рукой в простыню, сдирая похрустывающий край с матраса, а вторую положил поверх, сжимая через чужие пальцы самого себя плотнее и вторя поступательным движениям. – Я почти… – удалось прохрипеть между другими звуками, неразборчиво сыплющимися из горла. Минхо крутанул бёдрами, явно наслаждаясь тем, как его сжимает внутри. От точных непрекращающихся попаданий Хёнджин дёрнулся, заваливаясь набок, и почувствовал, как его выкручивает оргазмом, почти оглушительным, лишающим всех органов чувств. С трудом прикусил крик на вылете и лишь протяжно застонал. Не хватало ещё кончать с именем Ли Минхо во рту. Минхо завалил его дрожащее тело обратно на матрас, придавливая всем весом, горячим и тяжёлым, заставляя полностью распластаться. Свободно протолкнул обратно выскользнувший член и продолжил двигаться – глубоко и немного медленнее, давая шанс вернуться в реальность. – Хочу, хочу… – в замутнённом сознании шевельнулось последнее неисполненное. Приподнявшись на руках, упёртых с обеих сторон, Минхо жарко прошептал ему в свод между шеей и плечом. – Что? Что такое? Уткнувшийся щекой в подушку, разомлевший и заезженный, Хёнджин с трудом открыл один глаз. Продолжая мелко подрагивать от того, что стимуляции никак не останавливались, пробормотал неслушающими губами: – Хочу, чтобы ты кончил внутрь. Минхо прекратил движение, вызвав под собой недовольное бормотание. – Ты там трахаешься с кем попало и при этом требуешь, чтобы я кончал в тебя без презерватива? Мне, знаешь ли, никакие заболевания не нужны. Блядство. Хёнджин раздражённо фыркнул, будто за шкирку вытянутый из послеоргазменного тумана. Собственный поганый болтливый язык захотелось прикусить. Прикусить за язык Минхо или хотя бы врезать ему хотелось даже больше. – Да ни с кем я… я просто так это сказал, потому что ты и документы твои дебильные бесите меня. Ничего не ответив, тот коротко хмыкнул и начал лениво толкаться бёдрами. – Блять, Минхо, тогда хотя бы сверху… жалко что ли? У тебя там какая-то лимитированная серия? –Хёнджин наугад протянул руку и шлёпнул его чуть ниже поясницы, откуда она переходила в сжимающиеся ягодицы. Выбил не только хлёсткий звук, но и неожиданный рваный стон, который будто случайно обронили. Интересно. Вывернувшись, насколько позволяла поза, Хёнджин бросил через плечо запальчивое, чуть ехидное: – Ну, и что это такое было? Нравится, когда тебя шлёпают? Может, это ты хочешь быть непослушным и получать, когда…? Минхо впечатал его за затылок в кровать, отстранился и вышел. Упёршись локтем в матрас, стянул презерватив и начал додрачивать себе. Он сосредоточенно закусил нижнюю губу, от чего верхняя стала казаться ещё пухлее обычного. На это невозможно было не смотреть. От вида выступающих вен на руке, которая двигалась с причмокивающими звуками, горло Хёнджина смочилось слюной, которая чуть было не проступила за краешки губ. Внезапно зацарапалось желание ощутить эту терпкость на языке. Минхо запрокинул голову с глухим рычанием, приподнялся и излился ему на подрагивающую спину, размазывая сперму пальцами, практически втирая. Хёнджин промычал, ощущая поясницей вязкую жидкость и почти щекотные касания. Не сдержался и устало пробурчал, снова упираясь довольным лицом в замятую простыню: – Надеюсь, ты попал чётко на полотенце.