Вечная весна

      Я всегда мечтала выйти замуж в мае. Удивительно, как неизменна оставалась со мной эта мысль, несмотря на мои решения стать шиноби и на решения других людей отказаться от семьи и счастья. Моя мечта совсем не была связана с теплом и солнечными лучами, которые приходили в эту пору. Меня радовала цветущая вишня. Этот дождь из лепестков и невероятный запах зачаровывали. Непонятно, связаны мы были с этим деревом именем или цветом волос, но единение я чувствовала только рядом с вишней. И рядом с ним. И сегодня моя мечта почти сбылась.       

***

      Проснуться пришлось задолго до первых лучей солнца. Традиции устанавливали сегодняшний день: подготовка невесты занимала долгие часы, все женщины клана и близкие подруги должны были присутствовать и провожать девушку в новый путь. Поэтому прибыли мы в резиденцию рано утром.       Приготовления начались пару дней назад. Я только вернулась с задания, как сразу пришлось погрузиться в суматошные сборы. До поздних вечеров мы с Ино украшали место проведения торжества. В действительности это делала Ино, она создавала невероятные цветочные композиции, а я проявляла свои способности в поднятии тяжелых ящиков с горшками и иногда восхищалась результатом. От такой поддержки у Ино открывалось второе дыхание, и она с новыми силами продолжала свою работу. Место церемонии просто утопало в белых цветах. Создавалось впечатление, что зал для церемонии переходил во внутренний сад, в котором только-только зацвела вишня. Все было идеально. Меньшего никто не ожидал от свадьбы наследницы клана и героя войны.              Я всегда мечтала о тихой и уединенной свадьбе. Но сегодня всё было не так. В огромной комнате было столько женщин, по масштабу всё напоминало собрание джоунинов. Все были задействованы в столь необычных, но правильных для этого места вещах. Старейшины клана сидели вдоль стены на татами и пили чай, спокойно обсуждая радость предстоящего события. Несколько молодых девушек с другой стороны комнаты разглядывали белое кимоно, которое предстояло надеть невесте. А посреди комнаты сидела Хината, пока две другие девушки расчесывали её длинные волосы. Самое необычное было то, как размеренно и чётко все работали, будто выполняли эти ритуалы каждый день. Никакой суматохи, словно я оказалась в привычной обстановке операционной.       Устроившись вдоль стены, я стояла и рассматривала каждый процесс, который выполняли эти девушки. Я не была родом из большого клана и до этого не бывала на таких приготовлениях, поэтому толком и не представляла, чем могу помочь и куда себя деть. В моем укрытии меня обнаружила Ханаби.       — Здравствуйте, Сакура-сенсей! – Ханаби почтенно поклонилась. – Позвольте забрать Ваши вещи.               Я познакомилась с Ханаби в свой первый год программы обучения «базового уровня медицинского дзюцу». Она отличалась от Хинаты открытостью, но одно проскальзывало у всех представителей клана Хьюга –их дисциплинированность. Ханаби, как и все чунины Конохи, проходила базовый курс по медицинским техникам, который мне удалось ввести два года назад в обязательную программу. И даже за этот небольшой период времени, что я преподавала у неё, я поняла, насколько усердной она была и тем самым походила на старшую сестру.       – Здравствуй, Ханаби. Я рада тебя видеть. Спасибо за помощь. Может ты знаешь, куда мне надо идти или чем помочь? – спросила я, стараясь скрыть свои переживания за кривой улыбкой.       – Сакура-сенсей, Вам должны были сообщить, что Вы как почетная гостья будете надевать на Хинату цунокакуси, – я действительно удивилась, почему такой важный этап подготовки решили предоставить мне. Мы с Хинатой были близкие подруги, но я не была членом её клана или важным представителем деревни. Видимо на таком решении настояла сама Хината.        – А пока попрошу Вас посидеть рядом с ней, я чувствую, что она нервничает от всех традиций, которые происходят сейчас, – прошептала Ханаби так, чтобы услышать могла только я.       Мы обе повернулись в центр комнаты и увидели, как какая-то девушка наносила на лицо Хинаты слой за слоем белую пудру. Но смотреть стоило не на её лицо, а на руки. Она всеми силами пыталась расслабиться и наслаждаться процессом сборов, но напряжение в кулаках Хинаты было видно издалека. Она так старается ради семьи, ради Наруто. Это восхищало, я бы так усердно не могла терпеть все необходимые ритуалы. Со своей вспыльчивостью давно бы убежала на полигон лишний раз выпустить пар.       Моя задача была помочь подруге пережить сегодняшнее утро, поэтому кивнув Ханаби, я аккуратно направилась в центр комнаты, стараясь не задеть никого в непривычном и сковывающем кимоно.       – Хината, доброе утро, – я постаралась сказать это как можно тише, пряча улыбку. Хината сразу открыла глаза, мешая девушке наносить пудру на лицо:       – Сакура! Ты пришла, я так рада! Я переживала, что ты не захочешь прийти на традиционные сборы, – было заметно как Хината обрадовалась и расслабилась, как только увидела меня. Но заметно было и то, как она переживала за меня. Они с Ино придавали слишком большое значение моему состоянию. Все было в порядке. Тот факт, что спустя три года после ухода Саске из деревни, я всё ещё была одна, многие воспринимали как нежелание двигаться дальше или ожидание, что он вернётся. А после моего отсутствия многие были в смятении и очень интересовались, что же со мной произошло. В особенности переживали девочки, думая, что в процессе подготовки к свадьбе я расстроюсь ещё сильнее.       – Хината, конечно, я пришла к тебе. Сегодня очень важный день для моих близких друзей и для меня. Я бы ещё с удовольствием зашла поддержать Наруто, но эти дурацкие традиции не позволяют мне увидеть его раньше тебя, – мы рассмеялись, чем вызвали недовольный взгляд у старейшин клана. Но я совсем не обращала внимания на эти возмущения, меня заботила лишь улыбка Хинаты и то, что её руки расслабились и спокойно лежали на коленях.       Я просидела с Хинатой пару часов, проговаривая во всех подробностях ход сегодняшней церемонии. В частности, меня интересовало мое участие в ритуале одевания, где я перед выходом невесты должна была надеть на голову Хинаты цунокакуси.       Цунокакуси являлось неотъемлемой частью традиционного наряда невесты, которая надевалась в самую последнюю очередь и имела определенное значение. По легендам, когда девушка ревновала своего мужа, она превращалась в демона с рогами. Но цунокакуси скрывала этот изъян и напоминала о благоразумии. Мне предстояло завершить ритуал приготовления и направить Хинату в новую жизнь.       Взяв эту большую белую шляпу в руки, я удивилась какой увесистой она оказалась, хоть со стороны и напоминала легкое облако. Иногда я задумывалась о необходимости соблюдения всех этих традиций и мучений, что испытывают невесты. Чтобы это терпеть в это надо верить, и Хината верила. Глядя на неё, я тоже верила, что во всём этом есть смысл. Будто бы Хината была создана для этого чарующего момента. Она олицетворяла спокойствие и терпение. И уверенность в своем выборе, то, что было так необходимо.       Хината сидела на коленях в белоснежном кимоно, на котором было выткано множество лепестков сакуры и наклонив голову ждала пока я надену на неё цунокакуси. Все женщины в комнате, затаив дыхание смотрели только на нас, я присела рядом с Хинатой и еле слышно спросила у неё:       – Ты готова?       Она подняла на меня взгляд. Я увидела, как она счастлива, будто бы ждала этого момента всю свою жизнь.       – Да.       Надевая цунокакуси, девушка давала понять, что готова стать примерной и любящей женой.       Хината была готова.              Но готова ли была я?              ***              Два года назад              Не спеша спускаясь по лестнице резиденции Хокаге, я пыталась собрать весь этот вихрь мыслей и эмоций воедино. Но всё, о чем я могла сейчас думать – это тяжесть джоунинского жилета на груди. Боевое снаряжение ощущалось так непривычно. Со времен войны я надевала его только на собрания. На вооруженные миссии меня не отправляли, теперь я носила только медицинский костюм.       На выходе из Резиденции, докуривая сигарету, стоял Шикамару. Удивительно, что его как помощника Хокаге не было на заседании.       – Как всё прошло? – туша сигарету о выпирающую крышку мусорки, спросил Шикамару.       – Одобрили.       – Поздравляю, Сакура. Это правильное решение, – Шикамару был рад идеям, которые я пыталась внести в систему обучения. Если бы это сделали раньше, то возможно нам бы удалось спасти Асума-сенсея, – будем видеться чаще в резеденци.       Сегодня заседание Совета было в полном составе. Рассматривалось моё предложение по внесению изменений в программу обучения чуунинов. Этот проект я разрабатывала последний год. Сразу после окончания войны меня назначили главой отделения неотложной помощи, и я осознала масштаб всей проблемы. У нас была нехватка ниндзя-медиков и вообще не было никого уровня медицинских навыков среди рядовых шиноби. Было необходимо обучить всех чуунинов базовым медицинским дзюцу, это бы предотвратило столько потерь.       Цунаде-сама давно предлагала внести такие изменения. Но это стало возможным только сейчас и благодаря Какаши-сенсею. После его вступления на пост Хокаге деревня начала меняться к лучшему. Он не игнорировал проблемы и старался уделить внимание всему, что было важным для жителей.       Заседание пролетело в моей голове за пару мгновений. Вот я рассказываю вымученный месяцами проект. Вот вопрос старейшин про финансирование. Не ожидала, что они сразу перейдут к деньгам. Я разработала проект и знала его во всех деталях, но такие прямолинейные вопросы застали меня врасплох. Цунаде-сама предупреждала, что старейшины будут настроены серьёзно и от них точно придётся защищаться. Но одно дело проговаривать все нюансы с учителем, а другое слышать пренебрежительные вопросы о том, что это создаст лишь новые проблемы. Я начала бегать глазами по аудитории, будто могла найти ответы в лицах членов Совета. Ирука-сенсей, представлявший интересы Академии, слушал очень внимательно и ждал моего ответа. Цунаде-сама выступала на совете в качестве главы больницы Конохи. После вопросов старейшин она сразу помрачнела, это было видно по всему её телу, она скрестила руки и громко цокнула. Я не пыталась найти в ней поддержку, сейчас она могла только заразить меня раздражительностью, что было совсем некстати. Слева от неё сидел Какаши-сенсей. Он был титанически спокоен. Я могла видеть лишь его глаза, но они говорили лучше всего. Он был уверен во мне. Через секунду я уже смогла опровергнуть все нелепые мысли старейшин о ненадобности новой программы.       А после долгожданное единогласное одобрение проекта.              Спустя месяц должна была состояться моя первая встреча с Хокаге по отчету о внедрении учебной программы. Я часто предоставляла отчеты по проделанным миссиям и даже иногда заменяла Главу больницы на таких мероприятиях, но сегодня, как я думала, должно было пройти по-особенному.       Как только я зашла к нему в кабинет, то не смогла найти откуда исходит звук. Какаши-сенсей просто утопал в бумагах на столе. Выглянув из-за кип документов, Хокаге взглянул на меня.       – Здравствуйте, Хокаге-сама! – резко протараторила я, сделав низкий поклон, – я прибыла предоставить Вам отчет о проделанной работе по внедрению программы обучения.       Я всё также стояла согнутой, ожидая от него хоть какой-то отмашки. Только спустя пару секунд я услышала уставший голос:       – Привет, Сакура. Оставь свой отчет на моем подоконнике, – он указал на единственное пустое место в его кабинете, которое не было заполнено бесконечными документами. – Расскажи, как у тебя дела, я уже не могу читать все эти бумажки, – он отложил ручку, потянулся и расслаблено откинулся в своем кресле.       – Хокаге-сама, прогресс есть, первая группа студентов проявляет успехи в навыках по остановке крови. Уже к концу месяца, я думаю, они смогут накладывать временные швы для серьезных ранений.       – Это всё отлично, но могу я тебя попросить? Не обращайся ко мне так официально. Я не хочу слушать это постоянное почтение и от тебя. Мы прошли слишком многое, чтобы использовать все эти титулы.       Я понимала, о чем он говорил. Ему было тяжело, теперь он для всех был Хокаге. Всем резко пришлось поменять свое отношение к нему, только он этого не хотел.       – Хорошо, Какаши-сенсей.       – Так хотя бы привычнее. Ладно, Сакура, я бы с большим удовольствием пообщался с тобой, но все эти горы бумаг надо разбирать. Спасибо, что зашла.       Он сразу погрузился в работу, не дав мне пожелать ему хорошего дня. Я просто тихо вышла из кабинета.              В конце рабочей смены я решила зайти к Какаши-сенсею. Я знала, что несмотря на поздний час он всё ещё будет работать. Я объясняла свое желание тем, что за годы пребывания Цунаде-сама на посту Хокаге, я научилась работать с этим нескончаемым потоком документации. Я хотела ему помочь. Мне казалось, что это было необходимо. А ещё мне казалось, что в одном мы были похожи. Нас никто не ждал дома, поэтому мы никуда не спешили. Это и стало началом нашей дружбы.       Заходить у нему в кабинет во время обеда или после дневных смен стало обыденностью. Так удавалось проводить свободное время не в одиночестве. Какаши, как мне казалось, был рад. Временами я помогала ему разбирать текущие дела, а иногда просто приходила и читала книгу, сидя на диване у окна в его кабинете.       Я пыталась научить его обедать в свой обеденный перерыв, но он делал так только если я приносила еду прямо ему в кабинет. Запах свежей и теплой еды просто не давал ему сосредоточиться на словах в бумаге, и он сдавался. Хотя периодически в солнечные дни Какаши незаметно вставал из-за стола, подходил к дивану, на котором я сидела, и говорил:       – Я не могу больше смотреть на то, как ты просиживаешь свой обед в такой прекрасный день.       И мы шли обедать в город. С Какаши было очень легко. Он знал, когда стоит говорить, а когда промолчать. Он вообще много чего знал. Знал, как много я болтаю пока иду голодная в кафе Ичираку. Или как могли трястись мои руки после долгой операции от резкой потери чакры. В такие дни он заказывал для меня суп и рассказывал про текущие дела деревни, давая мне время восстановиться. А я знала, как считывать его настроение лишь по глазам. Знала, что после собраний со старейшинами у него подолгу болела голова, а спасал зеленый чай. Или на крайний случай мои медицинские техники. С ним было спокойно.       Единственный раз, который вызвал долгое молчание и непонимание произошел в майский вечер. Я решила забежать к нему после экстренной операции с очередным отчетом о реализации программы. Шикамару уже ушел домой, да и вообще было чувство, что свет горел только на верхнем этаже кабинета Какаши.       Я знала, что он почувствовал присутствие моей чакры. Поэтому стучаться не было смысла, я просто зашла.       – Привет, Какаши, – обессилено сказала я, направляясь к подоконнику, где для моего отчета было выделено свободное место. Это единственный пустой островок среди кучи документов всегда выглядел необычно и будто бы принадлежал только мои отчётам.       В ответ я услышала лишь приглушённое мычание, видимо он очень устал.       Я плюхнулась на диван и стала рассматривать обстановку в кабинете, сил не было ни на что, даже на разговоры.       – Ты была на срочной операции? – не взглянув на меня, спросил Какаши.       – Да, как ты узнал? Не думала, что тебе докладывают каждый инцидент из больницы.       – Запах. Обоняние у членов моего клана сильно развито. Я просто ощущаю, что ты была в операционной, хотя у тебя сегодня выходной. Даже несмотря на то, что ты воспользовалась своими духами с вишней, – он замечал каждую мелочь и никогда не выдавал свои наблюдения. Но в этот раз сказал так много. Я хотела отшутиться про духи, но тут Какаши поднял голову со стола, секунду смотрел на меня и размеренно сказал, не отводя взгляд:       – Это так символично, что Сакура пахнет вишней. Твое присутствие привносит вечную весну, – то, что он сказал показалось мне очень личным. Я знала, что он любил весну. Как и я.       Пытаясь скрыть смущение, я повернулась к окну, так он мог увидеть лишь одну часть моего лица. Проще сделать вид, что я рассматриваю ту самую весну, чем видеть, как он рассматривает мое лицо в поисках реакции на свои слова:       – Оу, не знала, что ты настолько сильно можешь различать запахи.       Каждый погрузился в свои мысли. Мне было интересно, о чем думал Какаши после тех слов. И была ли в его жизни та самая весна.       – Какаши, почему ты всё ещё один?       Он опешил, явно не ожидал такого вопроса. Подняв глаза на меня, он пару секунд просто смотрел и молчал. Пока не опустил голову обратно в бумажки и не сказал:       – По той же причине, что и ты.       В этот раз такого ответа не ожидала я. Какаши как ни в чем не бывало дальше заполнял какие-то бумажки. Так бы подумал любой человек, но я могла заметить, как его плечи напряглись и еле заметно насупились брови. Его волновало что-то. Это было очень непривычно. Обычно Какаши спокоен и если не хочет отвечать, то переводит всё в шутку. Но тут он ответил будто бы на эмоциях. Что же он имел в виду. Видимо я не отводила от него взгляд слишком долго, пытаясь понять, что же не так. Он поднял одну бровь, будто бы спрашивая, чего я жду.       Я лишь молча мотнула головой и отвернулась к окну.       Так мы и просидели у него в кабинете: я в своих мыслях, а он в своих бумажках.       Заговорил он только подходя к моему дому:       – Спокойной ночи, Сакура.       Я не успела ничего ответить, он сразу исчез.       Как только я зашла домой, то не смогла удержаться на ногах. Спускаясь вниз по двери, я присела на пол. Мне было непонятно, что произошло сегодня вечером и куда улетучилась вся привычная легкость. Я пыталась проанализировать происходящие события, но всё что я могла ощутить – это тяжесть неизвестного мне чувства в груди.              ***       Присутствовать на самой церемонии мы не могли. Это было таинство, в которое были посвящены только Хината и Наруто. А у нас как раз была возможность подготовиться к торжеству. Времени немного, но для меня было достаточно, я не планировала повторять сборы Хинаты длинной в целую вечность. С самой сложной частью мне помогла Ино – собрала мои волосы в аккуратную ракушку. Теперь они были такие же длинные как во времена Академии. Забавно, что на занятия с чуунинами я старалась оставлять их распущенными, хотелось почувствовать их тяжесть на своей спине, будто бы возвращалась на учебу как в детстве. Хотя удобнее было с короткими. Не знаю, почему я не решалась их обрезать снова. В обычные дни я закалывала их, в больнице они были некстати. Да и голова иногда болела от состояния собранных волос.       Сейчас перед зеркалом я рассматривала свое отражение: «Что подумает Какаши увидев мою прическу?» Это было так глупо. После того как я уехала, он может вообще не думал про меня.       Но раньше… Он не говорил, как ему нравится. Но я слишком хорошо узнала его за последние два года. Он любил мои волосы. В голове сразу вспомнился день, когда я вернулась с миссии по оказанию помощи соседнему селению во время эпидемии. Я участвовала в этой миссии как глава медицинского подразделения, а не как сопровождающий шиноби. Какаши давно перестал отправлять меня на миссии как боевого участника. Мы пробыли в отъезде неделю. Сразу по прибытии как руководитель миссии мне надо было доложить о результатах Хокаге. Процедура требовала немедленного отчета, я знала, что он позволил бы мне зайти после того, как я отнесу вещи домой и переоденусь. Но я не хотела пренебрегать правилами, нельзя было давать кому-либо повод для сомнений в едином положении всех шиноби.       Прибыли мы днём, работа в резиденции была в разгаре, поэтому по дороге к кабинету Главы пришлось соблюдать все нормы. Я сообщила секретарю о своем прибытии и ожидала пока меня пригласят. Мне оставалось только ждать. Было жарко, болела спина. Тяжесть рюкзака ощущалась значительно сильнее, чем обычно. Делать было нечего, от усталости я не могла думать о чем-то серьезном, я просто стояла и ощущала каждую клетку своего тела. И более всего я чувствовала, как сильно была затянута резинка на макушке.       Резко открывающаяся дверь кабинета выдернула меня.       – О Сакура, это ты, – Шикамару что-то понял, видимо Какаши решил закончить обсуждение какого-то вопроса раньше обычного.       Как только из кабинета вышли все, я уточнила у секретаря могу ли я зайти. На что получила странный кивок. Конечно, я могла войти, я проводила половину своих выходных в этом кабинете.       Я тихо зашла и представившись в должной форме, обратилась к Хокаге с тезисным пересказом миссии.       – Сакура, тут никого нет. Можешь перестать, положи отчет на подоконник.       Я сразу сбросила рюкзак на пол возле дивана, положила отчет на привычное место на подоконнике и села на стул напротив Какаши.       – Привет, все прошло нормально, – я начала стягивать джоунинский жилет, вешая его на край стула, – ты знаешь, как прошли мои занятия? Меня должна была заменять Шизуне. Ребята должны были проходить основы противоядий.       – Не переживай, всё прошло хорошо, только мы чуть поменяли темы, и пока тебя не было, они провели выездные занятия в лесу по мобилизации раненных. Противоядия начнутся как раз в четверг, к твоему возвращению.       Интересно, чья эта была идея, Какаши знал, что противоядия и интоксикация были моей узкой специализацией. Он знал, как я любила рассказывать детям эту тему.       Он рассказал последние новости деревни и принялся дальше составлять планы очередных миссий на месяц.       Я чувствовала себя намного лучше без жилета и рюкзака. Хотелось прогуляться по кабинету и посмотреть на деревню. Вид из окна за спиной Какаши был прекрасен, лучше только на крыше здания.       Я смотрела на Коноху и думала о том, какой спокойной стала жизнь. Как можно было просто тихо стоять и наслаждаться этой красотой. Мешала лишь боль в голове от тугого хвоста.       Я взялась руками за хвост, но на мгновение остановилась. А если он смотрит. Мне казалось, что распустить волосы в присутствие кого-либо было очень интимным, тем более рядом с ним. Я обернулась и поняла, что Какаши сидит спиной ко мне и что-то пишет. Поэтому я быстро стянула резинку и волосы водопадом спустились на спину. Стало намного легче и приятнее. Будто вся усталость ушла. Но через секунду все тело напряглось и покрылось мурашками.       Он не просто смотрел, он еле ощутимо касался кончиками пальцев моих волос затаив дыхание. Вместе с ним перестала дышать и я. Подойдя ближе он пропустил мои волосы сквозь руку, глубоко вдохнув: – Вишня.       И всё закончилось будто ничего и не было. Какаши сел за стол и дальше продолжал заполнять бумаги, оставив меня у окна.              – Сакура, скоро вернутся Хината и Наруто, нам пора во двор. Надо со всеми поздороваться до начала банкета.       Звонкий голос Ино вернул меня из воспоминаний. Я все ещё стояла напротив зеркала и рассеянно смотрела сквозь свое отражение.       – Сакура, все хорошо? Ты переживаешь из-за него?       «Смешно. Кого из них имела в виду Ино».       – Нет, все в порядке, просто задумалась, – я пыталась улыбаться сильнее обычного, параллельно надевая туфли, – все хорошо, пойдем, таких красавиц все заждались.       Шутка должна была отвлечь Ино от моего неожиданного транса у зеркала и это почти сработало.       – Сакура! Стой! Это то самое платье? Оно выглядит великолепно, ты очень красивая.       Яманака даже спустя три года помнила это платье. Я пошила его, как только Саске ушел из деревни. Я мечтала, что смогу надеть его на свою свадьбу, где не будет лишних людей и не будет лишних традиций. Платье олицетворяло всю меня: длинное ципао бордового как спелая вишня цвета, без рукавов, расшитое цветами сакуры. На солнце бисер на цветках сверкал как капли росы. Оно было идеальным для меня и все три года висело в шкафу.       – Спасибо, я решила, что нет смысла прятать его, пора надеть.       Ино обняла меня, она хотела поддержать и утешить, все было ясно без слов.       Сегодня был праздник Наруто и Хинаты, поэтому нельзя было отвлекаться в разгар всей церемонии.       Как только мы вышли во внутренний двор семейного имения Хьюга, где должна была проходить общая часть праздника, то сразу начали приветствовать всех гостей. Было приятно видеть ребят в одном месте, ещё и такими нарядными. Поздравить молодоженов пришли все, ну почти все. Наруто и не рассчитывал, на то, что Саске сможет приехать на свадьбу. Хотя я знаю, как сильно он этого хотел. Саске был его семьей, был его братом.       Ино сразу ушла к Саю оставив меня в кругу наших друзей. А сама бегала по всему двору: в одной руке держа фотоаппарат, а другой тянула за собой Сая. Я была счастлива за неё, да и вообще за всех друзей. Сейчас было самое спокойное и лучшее время для жизни.       Из всех ребят мне удалось поговорить только с Темари, чему я была даже рада. Мы с ней сдружились за прошлый месяц, пока я гостила в Сунне. Оказалось, она очень общительная и веселая. В перерывах от обучения в больнице, она показала мне чудеса деревни Песка. Именно это спасало меня от навязчивых мыслей весь месяц. Но как только к нам подошел Шикамару, то я решила, что стоит полюбоваться цветущим садом. Не хотелось им мешать. Что бы не говорила Темари, она не могла скрывать свои чувства. А я хотела ей только добра.       Среди деревьев было тихо. В этом было что-то особенное, стоять одной на празднике полного веселья. Это позволяло наблюдать за окружающими. А мне нравилось, что вокруг меня спокойствие. Конечно, я пыталась искать глазами Какаши, но было чувство, что он мастерски прятался от меня или я уже придумывала то, во что хотела верить. Мне надо было с ним поговорить и надо было сделать это ещё до моего отъезда в Суну, но я струсила. Это даже смешно. Я сражалась с богиней, но боялась поговорить с близким человеком.       Меня отвлекло шуршание листьев за моей спиной. С дерева на меня уставилось два сверкающих глаза. Это был ястреб. Ястреб Саске. Я совсем не заметила, как он прилетел. Он ждал здесь давно, и ждал именно меня. На ноге птицы висел небольшой сверток. Я погладила его по голове, давая ему возможность понять кто я, и сняла послание. В этот раз он был ласковым и сам подводил голову под мои руки. Если бы можно было бы остаться в этом моменте, то я бы гладила ястреба в одиночестве и тишине этого сада весь день. Но я макушкой ощутила, что мы не одни. Рядом никого, но кто-то все же будто бы тут. Я пыталась найти среди гостей того самого, кто так интересовался нашим единением. Но как только я начала вертеть головой ястреб легко уткнулся клювом мне в ладонь, пытаясь привлечь мое внимание. Он хотел, чтобы я прочитала письмо. Открывать письмо не хотелось, не после последнего послания. Но ястреб точно не улетит пока я не сделаю это. Развернув листок, я увидела:        «Поздравляю»       Это было в его стиле, очень сдержанно и по существу. Наруто будет рад хотя бы такому участию в его свадьбе. Ниже было приписано «вас обоих». Можно было подумать, что Саске поздравляет Наруто и Хинату. Так скорее всего и воспримет это сообщение сам Наруто или любой другой, кто прочитает это послание. Но Саске хотел, чтобы первой получила письмо я, иначе бы ястреб прилетел сразу к Наруто. Он имел в виду не молодоженов, он поздравлял Наруто и меня. А значит это был его ответ на мое послание месячной давности. Саске принял мой выбор.       А чувство чужого присутствия пропало.       

***

Пять недель назад              Невыносимо хотелось пить. Воспоминания о Сунне размылись за столько лет и просто забылось, как тут жарко. Я настояла на том, что доберусь до деревни сама и мне не нужен экипаж. Но чем выше поднималось солнце над головой, тем больше я сожалела, что не воспользовалась предложением Какаши. Да и вообще, что согласилась на эту поездку. Но как только я увидела очертания деревни на песчаном горизонте, усталость как рукой сняло.       На самом деле поездка была важной, Гаара планировал ее уже несколько месяцев. После случая с Канкуро, желание Казекаге повысить квалификацию своих ирьёнинов не знало границ. И несмотря на дружественные отношения Сунны и Конохи согласовать и организовать мою командировку для обучения оказалось очень сложным и бюрократическим процессом. Но вот преодолев всю эту, казалось бы, бесконечную пустыню и множество инстанций на согласование, я была в Сунне.       На входе в деревню Песка меня ожидало двое шиноби. Без лишних слов, один забрал мои вещи, другой раскрыл зонт и выставил его перед мной. Образовавшаяся тень оживила меня. Хоть какие-то плюсы от статуса официального представителя Конохи. Путь до резиденции Казекаге прошёл молча. Шикамару рассказывал, что шиноби песка ещё молчаливее чем мы. Видимо сказывалась суровость климата, частые песчаные бури и необходимость экономить силы привели к тому, что говорить надо было как можно меньше и только по делу. Хотя в моем случае, скорее всего сопровождающие меня шиноби соблюдали протокол и должны были только доставить меня к Казекаге, а не болтать со мной.       Мне же эта тишина была приятна. Я уже с легкостью шла в сторону резиденции Казекаге и предвкушала следующий месяц. Это почти как отпуск, я буду преподавать, изучать местные травы. Темари вызвалась выступать в качестве моего сопровождающего на весь месяц, так что скучать не придётся. А на завтра вообще назначен официальный ужин, который непременно превратиться в приятный вечер в кругу друзей. Это была прекрасная возможность собраться с силами и мыслями. Потому что дома меня ждал серьезный разговор.       Перед отъездом Какаши назначил мне встречу под предлогом получения официального назначения на миссию. Но настоящая причина была иной, он хотел попрощаться, предстоял целый месяц в дали от дома. Это звучало смешно от действующего шиноби, если меня так ещё можно было назвать. Нет, форму я не теряла, мой уровень контроля чакры требовал отличной физической подготовки, мне надо было чувствовать каждую мышцу своего тела. Но мои миссии теперь занимали не больше недели и изредка носили боевой характер, как и официальные визиты Какаши как Хокаге. Мы привыкли быть вместе.       Поэтому нашу последнюю встречу он захотел провести в более неформальной обстановке, назначив её на поздний вечер.       Заходя к нему в кабинет, уже была заметна непривычная атмосфера. Он не сидел как всегда за своим столом, а стоял перед ним облокотившись. Голова опущена, весь в своих мыслях, что-то сильно увлекло его, раз он не сразу отреагировал на меня. Шиноби его уровня обследует пространство быстро и четко, но сейчас он был расслаблен и не обращал внимания на звуки открывающейся двери.       – Какаши, – я мягко позвала его, – все хорошо?       Он неспешно поднял голову, и также медленно посмотрел на меня снизу вверх и сразу улыбнулся:       – Конечно! – оживлено пробормотал он, после чего резко привстал со стола и взял с него свиток с моим назначением. Иногда его сложно понять, но от этого интереснее наблюдать и пытаться найти истинную причину его поведения. Какаши всё так же стоял у стола со свитком ожидая, что я подойду ближе забрать его.       – Ты загадочнее обычного ведешь себя, о чём ты думал, пока я не пришла? – подходя к нему ближе в лоб спросила я. Иногда было проще вести работу напролом, как и во время битв.        – О весне, – передавая мне свиток, с улыбкой ответил Какаши.       Подержав свиток с другой стороны пару секунд, он опустил свою руку на мою костяшку и мягко погладил. Он сделал шаг вперед, теперь мое лицо было в нескольких сантиметрах от его джоунинского жилета, серые глаза я уже не видела. Смогла только услышать глубокий вздох в районе моей макушки и тихие слова:       – Я буду скучать.       Всё это отдалось импульсом, мурашки побежали по всему телу, а я машинально повторила за ним, сделала такой же глубокий вдох, но выдохнуть уже не смогла. Мне безумно хотелось повиснуть у него на шеи и в ответ ощутить его мягкие, но крепкие объятья на своей талии.       Но Хатаке вернул нас в реальность быстрее необходимого и мягко сжав мою руку напоследок, отпустил её, развернулся и пошел за свой стол.       Черт возьми, мы каждый раз доходим до невидимой линии, которую так хотелось пересечь. Но каждый раз кто-то из нас, ощущая всё напряжение, останавливается. Витающая неопределённость не давала нам шанса с этим что-то сделать. Его чувства были почти понятны, но его намерения, как всегда, оставались туманными. Но я была готова согласиться на всё лишь бы ощущать этот комфорт в перемешку с мурашками.       Какаши уже буднично спокойно, сидя в своем кресле, сказал:       – Уже поздно, тебе надо выспаться, – и опустился в чтение какой-то синей папки на столе. Дал понять, что мне пора идти. Но как только я развернулась в сторону выхода, он расслабленно поднял голову из-под бумаг:       – Сакура, после твоей командировки я хочу поговорить. – он сказал это очень спокойно, но я поняла что то, о чем он хочет поговорить было важным. Он наконец-то хотел расставить все точки над i. Я хотела этого не меньше. Нам просто нужно было всё обсудить и сказать вслух.       – Я буду ждать, – с улыбкой на лице ответила я и тихо вышла из кабинета.              Поэтому дома ждал серьёзный, но очень важный и желанный разговор. К которому можно было спокойно подготовиться за этот месяц. Или же просто отдохнуть и быть счастливой.       Разговор с Казекаге оказался быстрым. Гаара с радостью поприветствовал меня в деревне и пообещал лично показать больницу и исследовательский центр, в котором мне предстоит работать всё это время. Но ему видимо доложили, что я долго добиралась или все было понятно по моему усталому виду. Так что он без долгих формальностей отправил меня отдыхать.       Поселили меня в гостевом доме для официальных представителей. Он оказался небольшим, но очень уютным. Теплая гостиная соединенной с кухней и спальня. Я прямиком направилась в спальню и просто упала на кровать. Усталость чувствовалась во всем теле, двигаться просто не хотелось. Лёжа на животе чуть ли не в форме звезды, правым глазом я уставилась в окно, что располагалось выше моей кровати, поэтому в таком положении я могла видеть только пожелтевшее от песчаной бури небо. Звуки ветра успокаивали, песок кружился в замысловатом танце и веки тяжелым камнем опускались, не давая возможности даже расстелить кровать. Сон полностью накрыл меня.       В полудрёме я услышала стук, по звуку очень походило что кто-то стучит в окно. В моей жизни был только один человек, который даже спустя столько лет после работы в АНБУ продолжал заходить через окна. Но Какаши был дома, а я в Сунне. Как только пришло полное осознание, что стук реальный и это все происходит в моем новом пристанище, я резко открыла глаза и осмотрелась.       Солнце начало спускаться и в комнату попали закатные оранжевые лучи. Это помогло сориентироваться во времени и понять, что я проспала пару часов. Обернувшись к окну, я ожидала увидеть стук веток в стекло. Но за окном сидел ястреб. Это был ястреб Саске. Я простояла в ступоре ещё пару секунд, пока птица опять не застучала по стеклу.       – Гаруда, что ты тут делаешь? – я рванула открывать окно. Птица лишь указала на сверток, который был привязан к ее шее. Я судорожно пыталась отвязать послание, но руки не слушались, они тряслись в мелкой дрожи. Я не хотела его открывать, Саске не писал мне уже так давно, что я даже не вспомню. Все новости я узнавала от Наруто или Какаши. Что же сейчас произошло, что письмо пришло сразу мне. Собравшись с духом, я резко развернула сверток и быстро пробежалась по строчкам:       «Сакура, ты давно хотела отправиться со мной в путешествие и сейчас лучшее для этого время.       Я направил Хокаге официальный запрос отпустить тебя со мной на неопределенный срок в разведывательную миссию.       Нужно получить разрешение, но с этим проблем не будет.       Я вернусь за тобой через два месяца, будь готова.       Саске».              Дочитав письмо во второй раз, я могла только смеяться. Это шутка какая-то. Кто-то решил посмеяться надо мной. Это же было так смешно, спустя три года написать мне такое. Это было чисто в стиле Саске. Он не сожалел, что столько лет не объявлялся, а сейчас писал так, будто бы всё уже решено. Он считает, что я сижу и жду его. Хотя чего это я, все вокруг думаю, что я всё ещё жду Саске и вот же ирония. Он действительно собирается вернуться за мной. И просто забрать. Он не спросил хочу ли и я и уже направил запрос Хокаге.       Какаши… он наверняка уже получил это письмо. Могу только представить, что он там написал. Что-то очень сухое и пренебрежительное «она давно хотела отправится со мной, отпусти ее». Боже, это же полнейшая нелепица. Как спустя столько лет Саске всё ещё может влиять на мою жизнь. Слёзы покатились по щекам. Я сползла на пол, облокотившись спиной о кровать. Мне было так обидно. Обидно, что со мной так поступают и что я позволяю так поступать. Я так долго верила в безутешную любовь к тому, кто воспринимает меня как атрибут. Я не могла позволить и дальше так делать.       Мне хотелось написать все прямо и резко, как на самом деле я чувствовала. Это было бы так похоже на меня: эмоционально и ярко описать всю свою боль и нежелание продолжать это всё. Но есть одно но. Я так не хотела. Рядом с близким человеком я смогла научиться терпению и ожиданию. Поэтому взяв ручку я просто сидела над листом и долгие минуты пыталась выразить свой настрой конструктивно и мягко. Нет смысла ругаться, я не исправлю человека, а лишь покажу свою вспыльчивость. В голове было пусто, ощущалась лишь стянувшаяся кожа на щеках от высохших слез. Что я могла сказать, какую правду. Что я полюбила другого человека, но с ним мы были лишь друзьями. Нет, мы с Какаши были не просто друзьями, он был самым близким для меня человеком. Но что он сейчас думал обо мне после письма Саске, мог ли он позволить себе сделать шаг ко мне после такого однозначного послания Учихи. Я опять начинала лишь злиться. Надо побыстрее разобраться с ответом на письмо.       Я покрутила ручку ещё пару минут, надо было собраться. Ответ должен быть аккуратным, выточенным:              «Здравствуй, Саске.       приятно получить от тебя письмо и удостовериться, что с тобой всё в порядке.       Касательно твоего предложения отправиться с тобой путешествовать: мой ответ нет. Я долго ждала тебя, но это всё давно в прошлом. Сейчас я счастлива в Конохе с другим человеком.       По поводу официального запроса, можешь не переживать, я поговорю с Какаши.       Будь счастлив и заезжай к Наруто, у него скоро свадьба. Он ждёт тебя.       Сакура».              Я хотела, чтобы он понял о ком я, и он всё поймёт. Закончив ставить печать на внешний край письма, я пыталась в темноте найти ястреба. Оказалось солнце уже давно зашло за горизонт, и деревня погрузилась в темноту. Гаруда понял, что я ищу его и сам вышел в лунный свет у окна. Завязать письмо к шее птицы оказалось намного проще чем отвязывать. Как только я закончила с этим, ястреб постоял ещё несколько секунд, рассматривая мое серьезное лицо и улетел. Вместе с ним должно было исчезнуть это противное чувство внутри. Мне должно было стать лучше. Но я могла чувствовать только тяжесть в сердце. Я всё ещё не знала, как отреагировал Какаши на «мое желание уехать с Саске».       Я злилась на саму себя. Как я могу быть так не уверена в себе. Сколько бы лет не прошло, сколько бы всего я не сделала, чтобы доказать всем, что я сильная и смелая, внутри я боялась. Я могла собрать все свои эмоции и переживания на поле боя или на экстренной операции, но сейчас внутри все трепетало от неуверенности и страха. Я боялась того, что Какаши скажет. Это было странно, я доверила ему всю себя и свое сердце и знаю, он не поступит со мной жестоко. Я знала, что это взаимно. Я знала Какаши. Но мнительные мысли как щупальца обволакивали мой мозг и не давали мне думать рационально, они создавали идеи о том, что Какаши понял, что мы слишком сблизились и это непозволительно.       Тот факт, что я так хорошо знала Какаши, давал мне возможность думать, что он может закрыться после такой ситуации. И просто молча отпустить меня к Саске. Как бы я не пыталась обуздать все эти мысли, успокоить свое сердце я не могла, оно было научено потерями и в таких ситуациях жило своей жизнью.       Я не могла собраться, голова болела от недавних слез, сил не было. Мне нужно время, эмоции и мысли вихрем крутились внутри меня, я должна все собрать воедино.       Я сидела на полу и пыталась понять, что произошло. Но мысли были только о Какаши, о том, как он сидел точно также. И думал о том, что ему суждено быть одному. Это было точно про него, он всю жизнь прожил с этой мыслью, пытаясь спасти любимых людей.       Это пробудило во мне импульс. Я встала, растерев засохшие слезы по щекам. На часах уже было за полночь, сейчас я ничего не могла сделать. Я была в другой стране, а на улице уже стояла ночь и отправлять послание было поздно. Тем более Хокаге, тем более от приближенного шиноби, со стороны это могло бы показаться, что я что-то скрываю и в чужой деревне посреди ночи иду в совятню направить послание главе своей деревни. Так рисковать стабильными отношениями деревень нельзя даже если от этого зависело мое счастье. От отчаяния я закусила губу. Я не могла сейчас ничего сделать. Лишь успокоиться и всё хорошенько обдумать. Меня немного трясло, то ли от стресса, то ли от холода. Я накинула кофту на плечи и села вглубь кровати. В комнате было тихо и сумрачно от света луны. Я так и уснула, находясь в своих мыслях.       Все следующие дни я не знала, что написать Какаши. Всё что мне хотелось сказать казалось таким нелепым. «Какаши, я не собираюсь уходить с Саске», «Не знаю, что он тебе написал, но это все неправда». Но это было смешно, я могла лишь предполагать, что написал Саске. Но на самом деле не знала, что я там опровергаю и главное ждал ли вообще этих слов Какаши.       От него ничего не приходило. Ни официальных, ни личных сообщений. Тишина. Я осталась со своими домыслами: ему неинтересна вся эта ситуация и он выше этих разборок, или же он так же, как и я не знал, что мне сказать.       Да, я струсила писать, боялась, что покажусь глупой в надуманных переживаниях. Боялась, что объясню всё не так как хочется.       Лучше было подождать нашего разговора, который теперь был так необходим. Но и оставлять его просто в молчании было неправильным. Я хотела быть рядом и хотела дать ему понять, что ничего не изменилось. Поэтому в один из дней, дождавшись обеда, я выскочила из оранжереи, добежала до своего временного дома и написала:       «Хочется встречать весну вместе. Очень жду       Сакура»       В Конохе весна должно быть в самом расцвете, а я была в жаркой пустыне, где весна чувствовалась только изменением направления ветра. И о доме напоминала лишь оранжерея, в которой цвела декоративная вишня.       Ответ от него не пришел.       Надо было ждать, но я была готова к любому его решению.       

***

      Стоя посреди сада с письмом в руках, я бегала глазами по внутреннему двору и искала его. Я точно знаю, что это был он. Но на удивление я наткнулась на прямой взгляд Ируки-сенсея. Он многозначительно смотрел на меня и в секунду, встретившись со мной взглядом, поменялся в лице и тепло улыбнулся. Это и было разгадкой моего вопроса. Он стоял один посреди всех этих людей, значит мог знать где Какаши.       Я неспеша направилась к нему сквозь всех гостей с четким намерением всё сейчас узнать.        – Ирука-сенсей, здравствуйте. Где же он? – с грустной улыбкой спросила я, ища понимание в его глазах.       – Сакура, вам надо поговорить. Я не помощник вам с Какаши.       – Я знаю, поэтому и ищу его. Вы знаете, где он? – с большей жалостью в голосе повторила я.        – Он был всю церемонию рядом со мной. Но буквально минуту назад что-то произошло, и он резко ушел. Сказал, что много работы. Но я так понимаю дело в том, что ты держишь в руках, – Ирука-сенсей повел бровями в сторону письма.       Опустив голову на свои руки, я еще раз перечитала содержимое письма.       – Ирука-сенсей, прошу вас, поздравьте Наруто от меня и передайте ему это письмо. А еще извинитесь перед Хинатой за мое отсутствие. Я думаю, она поймет. Мне надо все исправить, – я говорила быстрее нужного. Вручив письмо в руки учителя, я развернулась и стремительно направилась к выходу.       Ирука-сенсей раскрыл письмо и прочитав его, засмеялся. «А, Какаши ну ты и дурак».              Выйдя из квартала клана Хьюга, я знала куда мне надо. Каблуки мешали бежать, а узкость платья делать широкие шаги, пришлось быстро идти. До резиденции Хокаге было недалеко, но мне хотелось оказаться там как можно быстрее.       Поднимаясь по лестнице на последний этаж, я старалась собраться с мыслями. Это надо было сделать давным-давно. Я остановилась у двери. Еще секунда, всего секунда. Чего я медлю, он уже давно знает, что я стою тут. Если не по моей чакре, так по цокоту каблуков, который невозможно избежать.       Я постучалась и вошла.       Сердце билось с бешенной скоростью. Я увидела его у панорамного окна и затаила дыхание. Он действительно был на свадьбе. Я до этого никогда не видела его в гражданской одежде, тем более такой праздничной. Он стоял ко мне спиной, весь в черном, руки в карманах, стоял так ровно и не двигался, будто бы и не живой.        – Какаши, – еле слышно прошептала я. Он повернулся и посмотрел на меня.        – Какаши, нам надо поговорить. Надо было поговорить еще до того, как я уехала в Сунну. То, что ты видел сейчас на свадьбе, это письмо Саске прислал Наруто. Это его поздравление со свадьбой, и поздравление мне. Он принял мой отказ. Я хочу сказать. Мне было так тяжело без тебя. Может быть, ты уже не хочешь со мной это обсуждать, после того, что Саске написал тебе. Но я хочу сказать тебе, что хочу встречать каждую весну в Конохе возле тебя, хочу быть с тобой, – я замолчала так же резко, как и начала говорить. В кабинете повисла звонкая тишина, казалось, что солнце слишком яркое, а воздух слишком насыщенный. Я вдыхала так глубоко, будто бы сейчас задохнусь.       Спустя секунду Какаши сдвинулся с места и подошел ко мне ближе и ровным голосом спросил:       – Сакура, ты позволишь мне сказать?       Я с недоумением смотрела на него и не могла представить, что же он хочет мне сказать. Я чувствовала, что это будет что-то разочаровывающее. Я кивнула головой и посмотрела в окно за ним.        – Как только ты уехала, мне пришло от Саске письмо, в котором он требовал, чтобы я отпустил тебя с ним как сопровождающего медика, – на мгновение Какаши смолк, привлёк мое внимание к себе, дождавшись пока я буду смотреть ему в глаза и сказал:        – Я отказал ему. Как его Хокаге, и как мужчина.       Мои брови поползли вверх, а дыхание снова перехватило. Что значит он ему оказал как мужчина.       – Что это значит? – тихо прошептала я.       – Я сказал ему, что понимаю, что в его долгих странствиях ему нужен медик и готов ему его предоставить. Но тебя я не дам ему ни в качестве медика, ни в качестве жены.       Какаши сделал несколько шагов ко мне, завел руку за мою голову и легким движением достал шпильку из волос. Розовые локоны растеклись по моей спине и аромат вишни окружил все вокруг.        – Сакура, ты права. Я должен был сказать тебе это еще до твоего отъезда. Должен был приехать к тебе в Сунну. Должен был подойти к тебе, как только увидел тебя в этом цветущем саду такую красивую час назад.       Сакура Харуно, я люблю тебя.       Мне хватило мгновения, чтобы осознать всё, что я услышала. Дальше мои руки действовали сами. Я мягко взялась за край его маски. Как можно медленнее спустила ее на шею и прошептав в его губы, что тоже люблю его, поцеловала.              Моя любовь пришла ко мне в мае. И навсегда сохранила в нас чувство вечной весны.