I Got you

Фэн Синь начал вести себя странно. Его первые визиты точно совпадали с тем временем, когда Му Цин работал в своём дворце, а не отправлялся на миссии. Поначалу это были маленькие, красивые вещицы, такие как рукоделие, бижутерия и прочее. Му Цин посчитал их очень яркими и выразил свое мнение, но он не мог вернуть их Фэн Синью - тот отказался, сказав, что по правилам этикета неприлично возвращать подарок. Поэтому лучшее, что мог сделать Му Цин, это прогнать его с бранью и, если ему повезет, направить в нужное русло. Фэн Синь понял, что гламурные вещи вызывают у Му Цина отвращение, и стал приносить цветы, которые привлекли его внимание на поле битвы - мягкие, ароматные белые лилии Канны и другие аналогичные. Му Цин только поднял брови, но тем не менее поставил их в вазу на подоконнике, где их нежный аромат мог распространяться по всему дворцу Сюань Чжень. Глядя на эти цветы, у него закрутило желудок от беспокойства. Сначала он подумал, что это чрезмерное внимание было странным побочным эффектом "дружбы", которую Фэн Синь навязал им, но ситуация резко изменилась. Фэн Синь даже в обществе своих друзей в Небесной Столице, таких как Пэй Мин и Се Лянь, вел себя по-другому, а Му Цин удостоверился, что Фэн Синь не вел себя так же с ними. Фэн Синь никогда не дарил Пэй Мину ничего особенного, за исключением часть мыслей (о том, как лучше обращаться с женщинами, как будто он что-то знает об этом). Даже до того, как Се Лянь познакомился с ревнивым демоном-сталкером, Фэн Синь ни разу не дарил ему подарков, кроме своей невероятной преданности. Му Цин чувствовал, что его словно обременяют кучей безделушек, словно он был избалованной леди. С смутным ужасом он переживал, что если Фэн Синь также вел себя с Цзянь Лань, когда она впервые почувствовала его привязанность. Серьезно.. серьёзно, ему было жаль её. Нет, кого Му Цин обманывал? Ему было жаль себя - он здесь жертва! Фэн Синь дарил ему все эти дары - в таком темпе все его хорошие места для хранения станут бесполезными! Затем, в один райский день, когда Му Цин заканчивал некоторые отчеты, Фэн Синь подошёл к нему с трясущимися руками и какими-то свитками. С одного взгляда Му Цин мог поручиться за их качество. Пергамент был толстым и гладким, словно его месили целый год. Слабые чернила, темно-синие, струились по окраине его поверхности, рисуя катящиеся волны и взбитые облака. Это был тип пергамента, который мог держаться ещё тысячу лет, впитывая любое количество чернил, пролитых на него. Это было ужасно, ужасно… тактично. Он не мог выстоять против щенячьего взгляда, обращенного на него. Обычно, когда мужчина желает ухаживать за дамой и заваливать подарками, он часто делает это тактично и скромно, преклоняя колено и изящно протягивая свои руки, таким образом, его леди могла полюбоваться и схватить подаренное им сокровище, осторожно рассматривая в своих руках. Исторически, Му Цин думал, что все романтические попытки были жалкими - никакое сокровище не могло остановить неизбежные трещины в несочетаемых и неуравновешенных отношениях, которые происходили только из-за характера и эмоций - но он мог, по крайней мере, оценить качества мужчины, который мог позаботиться о своей женщине. Конечно же, Фэн Синь не мог опуститься даже до уровня смертного. Фэн Синь не будет кланяться. Он не будет нежно держать ладонь Му Цина, не будет ласково целовать его тыльную сторону руки. (Не то чтобы... Му Цин когда-то этого хотел) Нет. Он подошёл прямо к Му Цину с напряженным подбородком, горящими глазами и бросил свитки перед ним. Его неаккуратные движения около чернил чуть не опрокинули их, чернилами которыми пользовался Му Цин, чтобы писать. Му Цин зашипел, проклиная себе его под нос, когда он ринулся спасать свои чернила и эти (невероятного качества) свитки, прежде чем сердито посмотреть на, откровенно говоря, незваного бога. Он хлопнул ладонями по столу и резко встал, его движения трясли стол так же, если не больше, чем Фэн Синь. "Что с тобой?!" Зашипел он. Фэн Синь скрестил руки, такой же хмурый взгляд озарил его лицо. "Это что, не очевидно? Я принёс тебе подарок." Серьёзно, это уже становится смешным. Подарок? Какого чёрта Фэн Синь считает, что Му Цину нужны подарки?! С какой целью, кроме как… как.. “Почему?” Фэн Синь ещё сильнее напряг челюсть и выпрямился. Теперь они были одинакового роста, стоя в стороне, они, казалось, готовились к драке. “Потому что я люблю тебя.” Му Цин фыркнул. Такое недовольное выражение лица ты выражаешь тому, кого любишь? Да точно— Стоп. “Что?” Фэн Синь медленно и робко почесал шею. “Эм... Да, я тебя люблю, Му Цин.” Горе его сердцу. Пропало его сердце. Му Цин был в ярости, ошеломлён, шокирован, потрясённый — не верил в происходящее. “Ты.. Ты, никогда не подходи к моему дворцу, и что это за снабжение блядскими подарками, н-не смотри на меня так!” Фэн Синь ничего даже не делал — он просто стоял там, со скрещенными руками. За исключением рассматривания красное от бешенства лицо Му Цина, он сжал губы, пытаясь сохранить нейтральное выражение лица. Сейчас он выглядел оскорблённым, небрежным и нелепо. Му Цин не мог этого вынести: “Ты любишь меня? Какого чёрта, Фэн Синь?!” (Се Лянь был прав. Он реально начал перенимать привычки Фэн Синя. Но когда он ведёт себя так с ним, то действительно не можешь его винить.) “Что? Это признание.” Фэн Синь правда старался отнестись к этому серьёзно, но он с треском провалился — его лицо было похоже по консистенции на потёкшее юэбин, и это его бесило. Всё с ним бесило Му Цина. Он взмахнул рукой вверх, неопределённо указывая на свитки и грудь Фэн Синя. “Это самый тупой способ признания в любви кому-то!” “Ну, извини! Я не знал лучшего варианта!” “Больше никогда этого не делай!” Му Цин зашипел, его руки сжались от желания задушить его. “Что за херня тебя подтолкнула сказать это?” “Что?! Ты сам спросил! Что я должен был сказать? Соврать?” “Да!” Му Цин вскинул руки вверх. “Это очевидная ложь! Меня не волнует, насколько твои чувства честны, а делать для этого что-то ещё - сверх тупость!” Фэн Синь скрестил руки на груди и торжественно покачал головой. “Я никогда не совру тебе, Му Цин.” Му Цин как вода в чайнике, давно уже закипел, и звук, который он издал, был как раз близок к этому устройству. Что за херня?? Что происходит?? Почему он с ним разговаривает так, как будто он был каким-то пушистым и терпеливым собеседником? Что за херня с ним происходит? Фэн Синь распахнул свои глаза. “И что в этом, блять, такого плохого, вообще? Я обязан был сказать это, в конце концов! Я не могу держать в себе это говно!" Это было неоспоримой правдой. Когда Фэн Синь что-то чувствует, будь то его преданность кому-то или… к несчастью в этом случае… его.. чувства…что ж, он не был одарён природой к контролю своих эмоций. Нет, с Фэн Синем.. Чего угодного ты бы не получил, это будут его реальные чувства по отношению к тебе. Это всё, что он может дать. И так, с этим покончено. Фэн Синь правда любит Му Цина, бог знает почему. Это отрицать бессмысленно. Му Цин сузил пространство между бровями и издал печальное гудение где-то в глубине глотки. “Серьёзно, и что мне теперь делать с тобой..” Фэн Синь нахмурился. “Как будто мне также просто! Ну вот что за жестокий человек, наблюдаешь, как человек тут своё сердце изливает, а потом оскорбляешь?!” Му Цин схватил его за воротник. “Ну? А что ты ожидал?! Что ты хочешь, чтобы я сказал?!” Фэн Синь уже было открыл рот, но к огорчению Му Цина, ничего оттуда не вылетело. (Он хотел сказать “чтобы ты сказал, что любишь меня” или даже сказать “что ты чувствуешь” или что-то вроде “ты страдающий эмоциональными запорами, мудак!” Но Му Цин, конечно же, был из тех, кто хоронит свои чувства глубоко в себе. Да что тут таить, сам Фэн Синь понял, что на самом деле чувствует не раздражение через 800 лет. Поэтому Фэн Синь сегодня особенно не был в настроении его оскорблять.) Его рот всё ещё был раскрыт, когда Му Цин отпустил его, смущенно отвернувшись в сторону. “Неважно, не прекращай это.” Когда Му Цин повернул голову, он увидел свитки, которые Фэн Синь нагло кинул ему на стол. “...” “...” “Хотя спасибо за свитки. Твои подарки становятся всё лучше и лучше”, сказал Му Цин. Его голос как будто вовсе и не принадлежал ему, настолько тихо прозвучала эта искренняя благодарность. “...” Он не обернулся обратно на Фэн Синя, чтобы взглянуть ему в лицо. Шанс был велик, что у него выражение его лица было довольно или, может быть, даже злым, или то и другое, в любом случае — Му Цин не хотел этого видеть. Они так стояли на протяжении нескольких тяжёлых, ужасно-шумных ударов сердца, которое выдавало его с покрасневшими ушами. Му Цин все ожидал, когда Фэн Синь просто закатит глаза, уйдёт и покончит с этим. Он пришёл и сделал всё, что хотел, разве нет? Чего ещё он хочет..? Мысль об этом заставила все внутренности сжаться от беспокойства. Му Цин не был тревожным человеком - уже 800 лет, но с тех пор, как Се Лянь вознесся в третий раз, его жизнь и эмоции завертелись как в урагане. И ему это… не помогло. Стоять тут становилось всё сложнее и сложнее, и в конце концов Му Цин больше не мог этого терпеть. “Разве ты не… - он прочистил горло и застенчиво взглянул на мужчину позади него. “Разве ты не собираешься спросить меня, каков мой ответ?” Фэн Синь задумчиво наклонил голову. “Ну, я собирался. Но я подумал, наверное, будет проще подумать над твоей реакцией и спросить прямо.” Огромный румянец залил всего Му Цина - лицо, плечи и даже живот - такая ужасная сыпь никогда раньше так не портила его черты лица. Затем Фэн Синь повернул голову в другую сторону, любуясь приятным, злым румянцем мужчины перед ним. “Но всё же спасибо.” Он улыбнулся. “Думаю, я всё равно получил ответ на свой вопрос.” (Юэбин это китайская национальная вкусняшка, которую они едят на какой то из праздниов)