С возвращением на Небеса

      В комнате уже никого, кроме больного небожителя, не находилось. Мягкий и тёплый ветер пробирался сквозь большое окно, стремясь подарить приятные ощущения и успокоить своими действиями измученное внутренним противостоянием тело. Белоснежные лепестки цветов, растущий на абрикосовой ветви, что стояла в фарфоровой вазе, искусно расписанной рукой мастера, опадали на тёмный деревянный пол. Лёгкий, приятный цветочный запах витал в небольшой комнате, едва ощутимый, гармонично смешивался с запахом лекарственных трав.       Небожитель всё так же пребывал в беспамятстве, но морщинка меж его бровей разгладилась, и единственным, что выдавало его состояние, стали бледные обескровленные губы, трепещущиеся ресницы и капли пота, что катились по его вискам и терялись в чёрной копне волос. Лихорадочный румянец так и не сошёл с белоснежной, словно снег, кожи. Даже этот насыщенный красный не смог придать лицу тёплый оттенок.       Дверь с тихим скрипом отворилась и на пороге появилась небольшая фигура девушки в лиловом платье. На хрупких плечах был накинут полупрозрачный белый плащ с причудливой вышивкой серебряной нитью орхидей, что едва не доходил до пола. Несмотря на то, что она не обладала внешностью тех красавиц, что лишь своим взглядом лишали противоположный пол покоя, ведь её внешность была самой заурядной, но тёплая улыбка, играющая на губах, располагала к себе. В руках её была связанная с помощью ветвей ив небольшая корзинка, из которой виднелись спелые ягодки янмэй. Взгляд сначала был обращён в пол, словно она собиралась с силами чтобы сказать что-то, но только она подняла его на небожителя, лежащего на кровати, как застыла на месте, едва не выпуская из рук корзинку.       Губы персикового цвета слегка приоткрылись, выражая удивление девушки, что во все глаза уставилась на больного. На густых ресницах собрались большие капли слёз, когда она, уже не обращая ни на что внимание расслабила руки и подорвалась к постели, падая на колени перед ней. Красные ягодки выпали из корзины, рассыпавшись по полу, подобно одиночным каплям кровавого дождя.       - А-Сянь… — тихо прошептала она, потянувшись рукой к горячей щеке своего названного младшего брата, желая убедиться в правдивости происходящего. Она не желала того, чтобы это всё оказалось лишь игрой её разума, уставшего бороться с переживанием за братьев. Рука легла на красную от румянца щеку, чуть проведя выше и протирая большим пальцем область вокруг глаза.       Ресницы мужчины затрепали сильнее и стали открываться. Веки, казалось, налились свинцом и стали весить несколько сотен дань. Но приятное прикосновение чуть тёплых рук, так знакомых ему, вынудили его сквозь силу открыть их и посмотреть на гостью, что пришла к нему. Всё ещё пребывая на грани сознания он лишь посчитал это всё извращённой игрой его разума. Он прекрасно помнил кровь, что испачкала и одежды, и тело его дорогой шицзе. Он прекрасно помнил, что погибла она из-за него, но не хотел, чтобы оно рассеивалось в его глазах.       Едва шевеля губами и терпя ужасную сухость в горле, словно он неделями не взял и капли в рот, Вэй Ин всё же тихо произнёс, почти беззвучно:       - Шицзе?.. Не уходи, останься со мной… Не оставляй меня одного… А-Чэн тоже тебя ждёт… — это всё, что он смог сейчас из себя выдавить. На глазах заблестели жемчужины слёз, что под собственной тяжестью не удержались и скатились вниз, очерчивая собой щёки и скулы. Снова закрывая свои глаза, не имея больше сил удерживать самого себя в сознании, он краем уха услышал прежде, чем вновь упасть в спасительные руки сна:       - Хорошо, А-Сянь, я побуду с тобой, — тихо произнесла небожительница, убирая свою руку с щеки младшего названного брата и хватая ею его холодную ладонь, сжимая, даря забытое ощущение защищённости и заботы. Как ему не хватало этих прикосновений.       Даже если это оказалось его видением, то он, пожалуй, ни о чём не жалеет. Даже такое иллюзорное присутствие уже как три месяца почившей шицзе смогло подарить ему минутное спокойствие. Уже плевать, если это враг и его убьют. То, что перед своей смертью он смог узреть её тёплую улыбку лишило его всех сожалений. Лишь её кровь на руках, что всё ещё, казалось, не смылась за это время, заставляла его сердце разбиваться на осколки, а тело раз за разом содрогаться от моральной боли за этот грех, что обращалась в физическую. А воспоминание о том, что на нём ещё кровь её любимого мужа и то, что их сын остался сиротой, лишь усиливало эту боль. Хотелось ногтями расцарапать собственную кожу, добраться до костей. Сломать кости рук и ног, отдать себя на растерзание мертвецам. Что угодно, лишь бы хоть на мгновение утихомирить эту боль.       И только сон мог спасти его от этого ужасного чувства. Только сон и такие галлюцинации могли подарить ему покой. Но осознание того, что стоит ему вновь раскрыть глаза и всё это исчезнет, как сердце вновь обливалось кровью, а всё внутри скручивалось от этой боли. Иногда, он ловил себя на мысли о том, что это всё лишь жуткий кошмар, из которого хочется побыстрее вырваться.       Но тёплое прикосновение так и не покинуло его даже во сне.

...

      Малыш всё никак не мог прекратить заливаться слезами, как бы служанки ни старались его успокоить. Чего они только не предприняли, всё перепробовали: нежная колыбель, спетая словно иволгой, не могла утихомирить ребёнка; мягкий звон колокольчиков не интересовал его никак; деревянная погремушка с причудливой росписью морских волн так же не приковывала его взгляд, а есть он не желал. Они никак не могли найти выхода из этой ситуации, пока дверь в комнату для главного нарушителя покоя не отворилась.       Тёмные мешки под глазами явно свидетельствовали о его долгом пребыванием без сна. Парочка непослушных прядей выбились из его строгого пучка, обрамляя собой белоснежное лицо мужчины, а усталый взгляд скользнул по присутствующим. Тяжёлый выдох сам вырвался из его губ. Протянув свои руки служанкам, на которых тут же оказался его маленький племянник, он прижал маленькое тело к себе, пока служанки спешно ретировались из комнаты, доверяя всё в крепкие руки главы ордена Цзян.       -А-Лань, ну чего же ты плачешь… — необычайно нежно для такого резкого и грубого человека как он, произнёс мужчина, принимаясь мерно покачивать племянника в руках. Тот, сразу же ощутив себя в крепких руках стал постепенно успокаиваться. Всё ещё громко всхлипывая, он постарался как можно крепче ухватиться за фиолетовые одежды своего дяди, всё ещё периодически срываясь на плачь.       Цзян Чэн устало выдохнул и набрав полную грудь воздуха, словно набираясь силами, стал тихо напевать мотив одной колыбельной, что часто пела ему и Вэй Усяню их шицзе, когда детей мучали кошмары. Пусть он и не отличался особым умением петь, но видно малышу этого вполне хватило, чтобы уже через палочку благовоний закрыть свои распухшие от слёз глаза и тихонько засопеть в крепких руках дяди, осознавая, что он его в обиду никогда не даст.       Дверь вновь оказалась открыта, а на пороге появился адепт ордена Цзян. Поприветствовав главу уважительным поклоном, он перешёл к сути своего появления, периодически заикаясь и стараясь не глядеть на Цзян Ваньиня, что в момент общения с племянником стал необычно нежным:       - Цзинь Гунъяо прибыл за Цзинь Жуланем, дабы забрать того в орден Ланьлин Цзинь…       - Отправь его полететь вниз по лестнице, какого хрена я должен отдавать ему своего племянника? – рыкнул Цзян Чэн, прижимая Цзинь Жуланя к себе.       - Глава ордена Цзян, зачем же так грубо? Я ведь тоже его дядя, – послышался чужой голос за адептом. Цзинь Гунъяо даже не дожидаясь приглашения внутрь, прошёл в помещение.       "- Ага, – мысленно недовольно хмыкнул Цзян Чэн, держа эти слова при себе, – каждый пятый его дядя из-за твоего распутного папаши.”       Однако Ляньфан Цзуню не требовалось разрешения, и потому он подошёл к главе Ордена Цзян и осторожно взял на руки Цзинь Жуланя, что сразу заворочался в поисках своего любимого дяди.       - Жу-эр такой милый, вы ведь согласны со мной глава Ордена Цзян? – мило улыбнулся Цзинь Гунъяо, не обращая внимания на движения малыша на своих руках.       - Не спорю, – скупо ответил ему Цзян Чэн. – Что ж, Ляньфан Цзунь, полагаю, теперь вы можете вернуться в орден Цзинь.       - Да, тогда я отправлюсь обратно. Всего доброго глава Ордена Цзян, – после этих слов Цзинь Гунъяо скрылся в проёме.       Остались лишь Цзян Ваньинь и младший адепт. Последний едва заметно дрожал, ощущая то, как его главу наполняет гнев. Несмотря на все бессонные ночи, несмотря на всю усталость, он полюбил своего племянника и не хотел терпеть того, когда его забирают от него.       - Уйди прочь с моих глаз, – еле выдавил из себя Цзян Чэн. Адепт поспешно ушёл, оставляя главу одного.       Рука потянулась к лбу, чуть оттягивая волос назад и запрокидывая голову к потолку, молодой глава Цзян тяжело выдохнул, стараясь усмирить собственный гнев. Цзинь Жулань побыл с ним всего неделю, а его уже вновь забирают. И то, его отдали якобы из-за проблем после осады горы Луаньцзан. Видите ли, больше всего убытков понёс орден Цзинь, а потому пока они не разберутся со всем, то пусть Цзинь Жулань побудет в Пристани Лотоса.       А сейчас видать всё разобрали и забрали у Цзян Чэна единственное напоминание его покойной шицзе. Возможно, ему не стоит так убиваться, ведь он сможет забрать племянника через некоторое время ненадолго и заняться документацией, но было чёрт подери обидно.       - Небожители, что мне уже делать то… – эта тихая молитва не была адресована кому-то конкретному, скорее лишь всплеск его эмоций, но глупая идея пойти и возжечь парочку благовоний каким-то богам всё же стала довольно навязчивой. Словно это могло на время успокоить его уставший разум и дать желанную передышку.       Решив, что ничего плохого в том не будет, он всё же двинулся в сторону храма, что находился не так далеко, но популярностью не пользовался. Он точно не знал причины, но там вроде как не молились, ведь небожитель не был их покровителем. Здесь больше поклонялись Повелителю Воды, ведь так или иначе Пристань Лотоса была окружена водоёмами.       Прохладный вечерний ветерок трепал пряди, выбившиеся из пучка, заставляя те мелькать перед глазами, и вызывали этим одно лишь раздражение. Попытки заправить их за уши оказались тщетны, в потому с ними пришлось смириться. Вместе с этим такая погода дарила спокойствие, приятно холодя кожу и снимая все тревоги.       Храм встретил его хлипкими дверьми, что едва держались на петлях. В самом храме, не смотря на его потрёпанность, было относительно чисто. Паутины нигде не было, но пыль тонким слоем всё же покрыла статую улыбчивой девушки с веером. На табличке было выцарапано “Повелитель Ветра”. Пожалуй, этот титул и правда подходил для этой неаккуратной статуи, но в которую была вложена душа. Палочка благовоний оказалась в руках главы Ордена Цзян вместо того, чтобы продолжать покоится в коробочке с её собратьями.       Ещё пара незамысловатых движений и приятных запах жасмина стал слышен в небольшом пространстве. Разум очистился от тревожных мыслей и агрессии, силы вновь появились на что-то. Однако вместо того, чтобы опустится на подушку для молитв, Цзян Чэн остался стоять перед статуей на некоторое время, а после покинул храм, закрыв за собой дверь.       Он не стал молиться, лишь зажёг палочку благовоний в честь кого-то. Всё для того, чтобы отвлечься. Это ведь не было запрещено, так почему нет? В любом случае его вновь ждут документы и ожидание, а простое посещение храма смогло на время отвлечь его и успокоить.

...

      - Се-сюн, ну же, расскажи мне по секрету, кто ещё вознесётся! – протянул Ши Цинсюань, уперевшись руками в стол, за которым сидел Небесный Император. Он примчался сразу же, как узнал о том, что его другу был принесён свиток с возможными небожителями, что вознесутся в ближайшее время (узнал он это от Пэй Мина). Пусть небожитель и не успел привести себя в порядок после недолгого путешествия по миру смертных в Гусу, куда он отправился за покупкой вина, что всё хотел попробовать, да руки не доходили, но любопытство было слишком сильным, и бороться с ним было невозможно. А потому, не обращая внимания на свой внешний вид, примчался к другу так быстро, как только смог.       Некоторые свитки, что ранее находились на столе Небесного Императора, оказались на полу без чужого присмотра. Поднимать их никто не спешил, ведь сейчас внимание того, кто должен был их просмотреть было сосредоточено на Повелителе Ветра, что ворвался в его кабинет ветром, коим повелевал, унося особо лёгкие свитки со стола. Всего осталось пять свитков, уложенные в небольшую горочку. Те, что улетели на пол, были в ряд выстроены, ведь их следовало отнести Лин Вэнь, по завершению с остальными.       - Ши-сюн, я и сам не знаю, – неловко улыбнулся Се Лянь, взглянув на своего друга. В руках был развёрнутый свиток, что ранее был связан золотой лентой. – Мне известно лишь приблизительное количество новых небожителей… И то, это лишь грубый прогноз дворца Лин Вэнь. Они не прибегали к помощи Бога судеб, а потому всё это не точные данные.       - Гэгэ, я так соскучился. Ты всё ещё сидишь здесь безвылазно? – недовольно пробурчал на ухо Небесному Императору мужчина, появившийся у того за спиной. Руки его приобняли бога войны за плечи, прижимая поближе к себе. Несмотря на тон голоса, взгляд лучился любовью и нежность по отношению к тому, кого он поймал в свои объятия, но стоило лишь поднять взгляд на Повелителя Ветра, как он недовольно пробурчал. – Ты чего не даёшь моему гэгэ пойти и отдохнуть?       - Я не даю?! – возмутился Ши Цинсюань, глядя на князя демона, что явился сюда по собственному желанию. – Я всего лишь поинтересовался касаемо будущих небожителей!       Се Лянь тихо рассмеялся, отложив свитой на стол.       - Сань Лан, ты ведь знаешь. Даже то, что был создан совет, я всё равно по горло в работе, – после этих слов Се Лянь приобнял Хуа Чена, утыкаясь лицом в его плечо. Было приятно вот так просто посидеть с мужем в объятьях после долгой работы, что высасывала все силы из него.       - Гэгэ, тебе стоит взять отпуск, – улыбнулся Хуа Чен, поглаживая бога войны по спине, уже начиная мечтать об этом самом отпуске. Можно было бы отправиться в так любимые его гэгэ путешествие или же остаться в доме блаженства одни, отдавая всего себя друг другу.       - Может и правда стоит, – согласился Се Лянь, не подозревая о мечтаниях князя демона, – но это стоит обсудить тогда с советом и поставить кого-то на моё место.       - А может вам стоит найти ребёнка и отдать место ему? – как бы невзначай кинул им идею Ши Цинсюань, принимаясь обмахиваться веером.       Он может тоже хотел, чтобы его друг наконец-то смог отдохнуть от всей рутины, но совет пока не одобрил бы. Скоро появится много новых небожителей, что не было уже несколько десятилетий после третьего вознесения Се Ляня и каждому надо будет всё разъяснить, да встретиться с Небесным Императором.       Се Лянь тут же залился румянцем, желая спрятаться и слиться с алыми одеждами мужа, что лишь хмыкнул, будто и правда рассматривая этот вариант.       - Надо же, в этой головушке и правда мозгов уже не осталось, – с издёвкой заметил Хуа Чэн. Этот вариант пусть и можно было назвать решением, но решением крайне дерьмовым.       - И опять тебе всё не то! – всплеснул руками Ши Цинсюань. – Ну тогда остаётся молить у Лин Вэнь выходной для Се-сюна!       - Новые небожители, – напомнил им Се Лянь, наконец переборов своё смущение тем внезапным предложением. У него тогда сразу всплыла в памяти пилюля деторождения, что ему демоны предлагали подарить на день рождение Хуа Чена.       - Слишком много чести каждому из них, – недовольно буркнул князь демонов.       - Сань Лан, давай я сейчас закончу с парочкой документов, и мы с тобой вернёмся в дом блаженства, – предложил ему Се Лянь, желая поумерить недовольство по отношению к ещё не вознёсшимся небожителям.       - Хорошо, гэгэ.       - Се-сюн, ну а приблизительно не сказали кто эти люди? Я хочу на них глянуть! – вновь начал свою песню Ши Цинсюань.       - Не сказали.       - И не написали?       - И не написали.       Ши Цинсюань с недовольным выдохом выровнялся, не желая признавать тот факт, что раньше времени познакомиться с этими личностями не выйдет. Он может быть хотел всего глазком на них глянуть, а тут вообще ни в какую! Не известно даже кто они!       - Скажи хотя бы, сколько их!       - За это десятилетие обещают не больше 10, – ответил Се Лянь, вновь глянув в свиток.       - Так мало! – заныл Ши Цинсюань. Он то ожидал, что людей будет больше       - Так много, – заметил Хуа Чен. И вот каждого из них его гэгэ должен будет поприветствовать, ответить на вопросы и провести с ними время!       Может быть и хорошо, что неизвестно кто именно вознесётся, ведь иначе князь демонов мог бы и отправиться к каждому из них, да убить. Ну это так, чтобы его гэгэ наконец-то дали отдых.       Видимо дворец Лин Вэнь предусмотрел такой исход событий и, сохранив секретность, не поведал в свитке о их личностях. Не хватало им лишиться небожителей, что станут первыми за несколько десятилетий молчания! Недавно вернувшийся Вэй Усянь не входит к ним. Он старый небожитель, просто вернулся не так давно.       Се Лянь на это вновь рассмеялся. Кому мало, кому много, а ему кажется, что этого количества вполне себе хватит. Единственное, что беспокоило его, так это разнесут ли они дворцы других небожителей? Вознесутся одновременно или же по отдельности? Пусть случаев одновременного вознесения и не припомниться, но кто знает. Может быть вознесутся два брата, и от того колокол так возрадуется им, что снова упадёт на случайного небожителя.       Лишь бы этим небожителем не оказался Му Цин. А то он явно будет недоволен тем, что жертвой этого происшествия вновь станет он. Да и на дворец он бы стал ругаться и требовать сумму на его восстановления куда больше положенного.       Вот, ничего ещё не произошло, а самые худшие и нелепые варианты уже полезли в голову Се Ляня, от коих он поспешил избавиться. Его всё ещё ждут непроверенные свитки.