soleil canin

Смузи любила короткие наряды и гулять. Ей нравилось ощущать собственные силу и молодость, и было не так уж важно, видит её красоту кто-то или нет. Для себя. Что это значило? В её мире это был важный философский вопрос: адаптивка или балансировка над пропастью между базовой социальной потребностью нравиться и вызовом индивидуальности? Смузи любила женщин и восхищалась Мамой. Её вдумчивость, напор и умение выжимать из партнёров все соки роднили её со старшими поколениями, а также прокладывали дистанцию со сверстниками и младшими членами семьи. Хотя подсознательно никто пока не считал её равной авторитету хотя бы того же Катакури или Перосперо. Но это пока… Кстати, у братца Катакури новая игрушка. Хотя на него не похоже. Он же не Овен. Последний заслуживал в глазах сестры лишь презрение, которое она всё же осторожничала проявлять. А вот Катакури всегда казался иным — тут на тебе! Да ещё и пустоголовый красавчик, напоминающий мужскую версию куклы Барби. Ему определённо больше бы пошло быть девушкой. Где-то в иной жизни он был известной фотомоделью и женой Овена… — Так, ну это совсем бред, — остановила свои мысли Смузи. Каково же было её удивление, когда эта самая мужская версия куклы Барби проехала мимо в спортивном кабриолете неоново-жёлтого цвета. На заднем сиденье. За рулём — Монб. Братья, как всегда, чуть не сбили её: — Извини, сис, срочно! — крикнул Като. Что “срочно”? Тыквоголовые идиоты. Монб и Като только и знали, что фехтовать да играть в компьютерные игры. Тупорезы чёртовы. Стоп. А всё же что там делал Санджи? Разве это не трофей Катакури? — Какого? Смузи посмотрела им вслед и вдруг поняла, что не сможет жить спокойно, пока не выяснит, в чём дело. Вырвиглазно-жёлтый кабриолет припарковался к экзальтированного вида замку. Это недалеко. Минут пять пешком. Девушка достала телефон и набрала Брюле. — Привет. Как думаешь, что сделает Катакури, если узнает, что его “друга” украли? — Смузи очень постаралась выделить кавычки голосом. — Что? — типично раздражённая Брюле сразу опешила от вопроса. — Если такие безумцы есть, то, считай, их нет. Ката немного неадекватен в таких вопросах. Раньше был. Сейчас не знаю. А что, повара уже кто-то переманил? — Только что видела, как тройняшки с искусственным интеллектом вместо мозга увезли его к себе. — Ой-ей, серьёзно? С разрешения брата? — Не знаю. Но, зная своих тупорылых братьев, предполагаю, что, скорее, нет. — Так, кого конкретно ты имеешь в виду? Монб, Като и Кантен? — Есть ещё настолько же стукнутые? — Ой, всё, Смузи. Иди присмотри за ними. Если явится Ката — проследи, чтобы убил их не насмерть. Мама расстроится. Я скоро буду. — Ага. Прихвати кого-нибудь. Иногда Смузи казалось, что подписывать тайные военные контракты легче, чем решать семейные проблемы… но уж точно не так же весело. *** Надо отметить, что тусовка собралась отменная. Санджи сразу встретила небольшая толпа. Четыре прекрасные девушки: Джоконда, Мэйпл, Марбл и Мюкуру. И трое мужчин: Мобил, Рэйзин и Брауни. Они сидели в гостиной странноватого замка, увитого неоновыми гирляндами и треугольными флажками, и о чём-то болтали за чаем. Широкий приземистый стол был заставлен закусками и сладким. Но весёлое щебетание оборвалось завесой тишины, как только Санджи вошёл. Като налетел на его плечи сзади и крикнул: — Да вы знаете, кто это? Я вам привёл Чёрную Ногу! — Косплеер? — Нет, блин, самый настоящий! Я серьёзно! Это тут же изменило атмосферу. Расслабленная настороженность власть имущих сменилась детской заинтересованностью. Санджи смотрел на улыбки незнакомых людей, и они даже казались ему наивными. Его встречали как звезду: неверяще касались, поглаживали по плечам и коленям, задавали глуповатые вопросы и постоянно ловили взгляд. Поток реплик обрушился нестройным водопадом, отчасти было понятно, что семья общается больше сама с собой. — Почему вы исчезли? “Монстро-трио” Мугивар же почти достигло финала? — Жуткий был замес в прошлом году. Я бы туда не совался. — Да ну, зато очков и навыков бы подзаработал. — Да у тебя уровень ниже плинтуса, что бы ты там наработал? Смэ-э-эрть? — Постойте, — попытался вернуть контроль Санджи, — так вы все фанаты “Монстро-Трио”?! — Хуже! — Монб встал в торжественную позу, привлекая внимание пафосным тоном. — Мы его создатели. Санджи уставился так, словно только что увидел перед собой демиурга. — Все? — только и смог выдавить он, ловя взгляд каждого по кругу. Но этот вопрос вызвал лишь смех. — Нет-нет-нет! На самом деле только я, Кантен, Монб и в чуть меньшей степени Рэйзин. — Не преуменьшай мою значимость в этом проекте! — А что ты сделал? Интерфейс? — Интерфейс должен быть интуитивно понятным, приятным глазу и юзер-френдли. Если бы это было не так — фиг бы вы продали столько установок. — Да-да. Мы создали прорывную механику, проработали мир, фактически новый формат спортивного соревнования, а высокие продажи нам обеспечили удачно расположенные иконки. Да-а-а! — Эй, Чёрная Нога, рассуди! Чёрная Нога? Рэйзен и Като осмотрелись, но Санджи уже был рядом с Мэйпл и Джокондой. Девушки сами поманили его пальчиком, пока мальчики распускали павлиньи хвосты. — А в жизни ты ещё красивее, — поделилась впечатлением подошедшая к ним Марбл. — Прям даже чересчур. Это натуральный цвет волос? — Твоя растяжка — просто шедевр. — Смотрела каждый твой бой… — Элегантно! Так никто не делает, но у тебя получается… Лицо Санджи поплыло от комплиментов. — Вот же подкаблучник, — тихо прошептал Брауни, одетый как Элвис. Мюкуку тут же отвесила ему подзатыльник. Санджи среагировал было, но поскольку девушка смогла отстоять его честь, а нахал обиженно засопел и отвернулся, то осталось только спросить: — А вы тоже играете? Вопрос не совсем тривиальный. Женских команд было немного или совсем не было. Пару раз выступали Робин с Нами, а третья участница менялась, но не сказать, что они смогли стать популярной и устойчивой командой. — Ну-у-у нет. Если честно, то не особо, — поделилась Мейпл. — Братья разработали все так, что многое решает изначальная физическая сила, — мрачно пояснила Джоконда, направляя взгляд на мужскую братию. У Монбла и Като лица потекли вниз, они явно уже слышали эти претензии, и возразить было нечего. — Да, так что девушке в “Монстро-Трио” делать нечего, — пожала плечами Марбл. — Так уж и нечего, сестрёнка? Грубоватый женский голос показался Санджи знакомым. Действительно, от входа вальяжно приближалась Смузи. Её взгляд был полон такого расслабленного презрения, что пробирал до мурашек. — Сис?! Что ты тут делаешь? — обрадовался Рейзин. — Ну точно пора разминаться для игры! Она спуску никому не даст! — Я тут для того, чтобы проследить за вашим убийством, — честно ответила Смузи, но компания встретила это заявление несерьёзным хохотом. — Где Кантен? — Кодит, как всегда. Ты же его знаешь. Он, скорее, боец невидимого фронта, — пояснил Като. — Сис намерена нас уничтожить?! Тем лучше! Не теряем времени, идём! — Монб и Мобил были в восторге. Смузи хотела было прояснить ситуацию, но это было бы слишком просто. — Вообще я жду настоящих соперников. Как только они подъедут, я приду. Разомнитесь перед смертью. Почему-то угрозы возымели эффект обещанного на детском утреннике мороженого. Толпа братьев и сестёр поднялись с диванов, как стая вспугнутых грачей. И организованно полетели в сторону гостиной, а оттуда — куда-то вглубь поместья-замка. Джоконда подхватила очумело осматривающего Санджи под локоть и увлекла за толпой в нужном направлении: — Смузи была тестировщиком, — пояснила она, повисая на его руке. — Серьёзно? — Да. А ещё Катакури, Овен, Дайфуку, Снэк и Крекер. Только потом они презентовали всё Мамуле. — Большая Мамочка тоже играет? — удивился Санджи. Джоконда бросила на него косой взгляд, уязвлённая использованием внутрисемейного прозвища, но решила не поправлять. — Конечно. Она обожает игры, спорт, соревнования и аттракционы. А тут всё в одном. Это был один из лучших подарков ей на день рождения. Эвэр. — А вы говорили, что девушки не играют. — С нуля и не играют. Почти. С базового уровня нам сложнее всех подняться. — А Лин-Лин не с нуля поднималась? — Пф-фррр! — выдала Джоконда звук губами, теряя всякую воспитанность. — Дурак, что ли? Хех-хе. А говорят, топовые игроки умные. Это он-то боялся знакомства с семьёй Шарлотт? *** Катакури был настолько зол, что темнело в глазах. Все размышления балансировали на лезвии между двумя крайностями: желанием убить нахрен всех виноватых или держать марку каменного истукана и вообще не реагировать. Поездка до дома тройняшек не успокаивала, а только давала время мыслям накрутить нити нервов на кулак. Раньше все знали простую истину — моё не трогать. А если Катакури что-то называет своим, то руки прочь, иначе и кистей можно не досчитаться. Виталий нервно посматривал в зеркало заднего вида, давя педаль газа где только можно и нельзя. Если бы Санджи похитили чужаки, то было бы понятно, что делать: организовывать план-перехват, звонить всем ответственным, догонять, ударить в ответ по организации, которая все устроила. В зависимости от противника: разорить, растоптать, убить. И Катакури бы отомстил с превеликим удовлетворением! Но семья — иное дело. Каждому из них выдана пожизненная индульгенция просто по праву рождения. Конечно, Санджи ничего не угрожало. В иное Ката просто не мог поверить. Хотя что если кто-то из семьи решит навредить юному повару? Что сделает в таком случае сам Ката? Мамочка не простит братоубийства. Семья превыше всего. Объективно, если Санджи убьют, придется скрыть труп и всеми силами замять дело. Осознание этого трогало что-то глубоко запрятанное, неприятно ворочающееся. Ката всегда был только приложением к семье. Винтиком в системе. И даже когда казалось, что у него есть свобода, её по сути не было. От таких размышлений кулаки чесались только сильнее. Придется очень напрячь мозги, чтобы придумать, как наказать членов семьи, не повредив Семье. Но это потом. А для начала стоит напомнить, что Ката — не белая пушистая овечка. “Как у них наглости столько набралось?!” — думал Катакури, пьянея от яда ярости. Младшие совсем от рук отбились. Дом в виде странного сказочного замка поднялся из-за холма. Малиновая черепица играла на солнце неким инопланетным вайбом. Катакури натянул свой гейтер, как всегда делал, когда хотел скрыть эмоции. Машина остановилась с пронзительно-жалостливым визгом тормозов, который поглотила громкая музыка. Витые ворота с жестяными лозами роз были широко открыты, подъездная дорога пуста. На территории тройняшек был чудесный сад, чем-то напоминавший Фесальский, если бы его раскрашивал неоновыми фломастерами маленький ребёнок. Всю парадную композицию украшали кусты трёх цветов: алые, белые и оранжевые. Огромные каменные вазоны сторожили лестницу с двух сторон. Дверь отворили швейцары. Катакури вошёл в дом, мощно отбивая ритм каблуками. Но встретил его омерзительно громкий и весёлый смех: в гостиной сидели Овен, Цукатте, Брюле, Смузи и Рейзин. — Примчался! — сказал Овен всем собравшимся. — Ради такого зрелища стоило его похитить! — “Друг”, значит? — посмеялась Смузи. — О, ну, значит, Ката не совсем зачерствел, — задумчиво сказал Цукатте. Смузи через прищуренные веки внимательно смотрела на замершего в дверях брата. По взгляду Катакури было понятно, что он зол, но насколько? Неприятно задет или в бешенстве? Улыбка коснулась края её губ, и девушка пригубила напиток. Первый же сдержанный шаг выдал такое напряжение, словно, вопреки всем научным данным, оно могло материализоваться в физически ощутимую чёрную ауру жажды убийства. Ката был дьявольски зол, и только такой толстошкурый идиот, как Овен, мог этого не заметить. На долю секунды Смузи кинула взгляд на сестру. Брюле была обеспокоена, но не могла придумать, что крикнуть братьям, чтобы их предупредить. Гостиная была всего-то пятнадцать на тридцать метров. Кату уже ничто не могло остановить. — Ура! Ещё один сильный противник! — обрадовался Райзин, а меж тем Ката только ускорял шаг. — Слушай, — сказал Овен, — я тебя понимаю: у твоего повара такая… Но договорить он не смог. Ката уже пересёк огромную гостиную и занёс кулак для удара. Смузи с огромным удовольствием увидела, как тупорылый братец замолчал от шока, а затем Овен перелетел через спинку дивана. — Вот несдержанный ублюдок! Драки хочешь? — и с ярким боевым криком бросился на Катакури. — Ааа! — Ты организовал похищение? — рыкнул Катакури, принимая ответный удар. — Браво! Бей сильней, Ката! — кажется, Смузи единственная восприняла драку как праздничный фейерверк и сопровождала цинично-расслабленными комментариями. — Держи удар, братишка Овен! — Хватит! Да вы же покалечите друг друга! Вам не двадцать! — причитала Брюле, едва сдерживая панику. От беспокойства её некрасивое лицо стало ещё более непривлекательным. Кожа натянулась, корёжа маску, которую ей более-менее собрали за последние годы. — Осторожнее! — громким шёпотом предупредил Цукатте. Низкий и коренастый, он не горел желанием разнимать братьев. Райзин растерянно молчал, панически переводя взгляд на каждого присутствующего. Он никогда не видел, чтобы старшие вот так дрались. Удары были тяжёлыми и глухими, словно сминали внутренности в кашу. И Овен, и Ката выросли тяжеловесами, а оттого их бой казался битвой титанов, совсем не похожей на обычные потасовки в семье. Смузи испытывала восторг почти такой же, как в детстве, когда видела драки, в которые даже не могла встрять. Сейчас могла, но не хотела. Тяжелые, как быки на корриде, мужчины били от души, но не смертельно. Хотел бы Ката убить — убил бы. Овен проигрывал в скорости, ловкости и реакции. Поняв это, мужчина сократил дистанцию, переходя с бокса на борьбу. Вот они схватили друг друга за плечи и локти и потеряли равновесие. Падение двух сплетённых тел — и стол треснул и раскололся по волокну на две неравные части, а ведь это был морёный дуб под Средневековье. На дорогой неоновый ковёр упало сладкое, размазывая крем по ворсу; соки и чай мгновенно впитались. — Ох! — Овен застонал как-то уж очень жалко и замер, лежа на спине. Ката, уже успевший подняться и занести кулак для очередного удара, замер каменным изваянием. Если был бы скульптор, готовый запечатлеть этот момент, то это было бы нечто из древних мифов. Гейтер опал, искажённый яростью широченный рот был открыт в горячем дыхании. И гнев, что открыто плескался в глазах, говорил ярче всего о том, насколько для него важен гость Семьи. Овен меж тем лежал испуганный и потерянный, не понимая, за что на его долю выпала ещё и агрессия брата. — …чёрт знает что!!! Смузи! Скажи же что-нибудь! Голос верещащей Брюле только достиг разума Смузи. Пожалуй, это было слишком возбуждающее зрелище. — Это не Овен похитил твоего повара, — спокойно выдала Смузи. — Что? — выдохнул Катакури, снова натягивая гейтер до носа. — Он тут совершенно не при чём. Так что зря ты так. На последней фразе Смузи улыбнулась и с таким кайфом отпила коктейль, что было очевидно — она довольна зрелищем. Ката моргнул, приходя в себя — словно кровавая пелена застилала его разум, и теперь он почувствовал лишь незначительное облегчение. Кулаки, как и прежде, чесались, а сердце травило кислотой неудовлетворённой ярости. И она была тем злее, чем тише голос разума, который говорил, что никого серьёзно он не накажет. — Ох, ты мне позвоночник сломал и челюсть! Ката встал, стряхивая остатки десертов с одежды. По микрооттенкам мимики он уже понимал, что с братом всё в порядке: синяки, ссадины, максимум неопасный перелом, который тот пока не чувствует из-за выброса адреналина. — Где Санджи? — спросил Ката кратко. — А-ани бьются… — заикаясь, ответил за всех Рейзин. Ката встал и пошёл в сторону холла. Конечно, он знал, где находится игровая установка. — Братиш, ты куда? — Смузи забеспокоилась. Абсолютно все ожидающие вскочили и поспешили за ним. Только Овен охал и ахал, аккуратно поднимаясь с помощью прислуги. Спину он всё же отбил неслабо. Конечно, для него уже вызвали медиков. — Катакури, братик, что ты задумал? — Брюле пыталась его догнать, но стоило ей добежать до него и перейти на шаг, как она тут же отставала. Никто не хотел, чтобы Ката разнёс многомиллионные установки. А он мог. Стоимость оборудования никогда не была для него аргументом. Не была ровно до тех пор, как Брюле ни получила травму, а он ни ушёл из группы и ни стал осмотрительнее. Почти два десятилетия он вёл себя смирно, как вдруг снова стал необузданным драчливым рокером. И это пугало, но и… Брюле не хотела думать дальше. Потому что неужели маленькая поездка всё же заставила Кату исцелиться? Нет, неужели этот златокудрый поварёнок совершил чудо? А меж тем ярость Катакури угрожала всем. — Слушай, Монб и Като идиоты, конечно, тут без вопросов, но драться с ними, как с братишкой Овеном… ну, мало чести тебе, брат, — Смузи говорила так ровно, будто контролировала ситуацию. — Катакури, пожалуйста, не делай того, о чём пожалеешь, — схватив за локоть и немного повиснув на нём, как в детстве, проговорила Брюле. Это наконец возымело эффект. Ката начал остывать. Стремительный шаг слегка замедлился. — Я забираю Санджи. И пусть никто не смеет его трогать. “Дак кто ж его, бл*т, трогает?!” — со страхом подумала Брюле. Но она лучше других знала Катакури. Дело было не в том, что сделано, а в том, что могло случиться. В теории… Никто из Шарлотт не питал иллюзий по отношению к своей собственной семье. Тут было полно асоциальных, аморальных и просто странных личностей, с которыми приходилось уживаться. Но если жизнь родственников была священной, и это провозглашалось именем Мамы, то вот свои игрушки каждый защищал самостоятельно. Послышался гул голосов. Акустическая система работала на полную, выдавая типичные звуки из игры: свист рассекаемого воздуха, звон, глухие удары, вздохи, шаги и так далее. Фоном накладывалась какая-то инструментальная геройская музыка. Они вошли в огромное, словно бальный зал в готическом замке, помещение. Стрельчатые окна были занавешены, но синий свет экранов двух видеостен и подмигивание светодиодов наполняли пространство видимыми контурами. Прямо посреди киберстадиона друг напротив друга расположились две шарообразные капсулы дополненной реальности. В каждой из них на страховочных системах двигался человек в VR-очках — в руках зажаты джойстики, под ногами — специально разработанная подвижная платформа, позволяющая бежать и прыгать. Ровно между ними транслировалась голограмма сражения: только тела без окружающего мира. Прозрачные фигурки — аватары — прыгали, наносили удары, повторяя движения своих хозяев, иногда кастуя что-то вроде заклинаний. На видеостены попадала полноценная картинка со всеми локациями, где ИИ монтировал кадры и ракурсы в полноценную сцену из фильма. На отдельном экране транслировался рейтинг игроков: зрительские симпатии в два жёлтых столбика и объективные показатели с поля боя, такие как выносливость, сила, количество нанесённых и принятых ударов. Катакури скользнул взглядом по соперникам и вдруг замер. Половина лица скрыта очками. Золотые волосы слиплись от пота — это явно был далеко не первый его бой. Но губы кривила спокойная, даже слегка высокомерная полуулыбка. Санджи изображал чудеса эквилибристики. Его удары были безупречны, а боевое искусство напоминало танец. Что уж говорить, если даже у Смузи чуть кровь из носа не пошла от вида идеального удара в шпагате? На экране было удивительное — его персонаж летал по воздуху. На шарообразной платформе в этот момент реальный Санджи очень быстро перебирал ногами, словно отталкиваясь от зыбучего песка. Это было бы смешно, если бы не требовало столько сил и сноровки. Удар ногой с разворота и снова, затем пинок. Он проводил комбинации одну за другой, не давая противнику передохнуть. Прозрачный аватар бежал, зависал в наивысшей точке прыжка; одна нога была охвачена огнём. Брюле смотрела на по-детски удивлённый профиль Катакури с восхищением и любовью. Живые эмоции вместо холодного контроля. Казалось, это было утрачено им навсегда, а тут на тебе. Так смотрят на куклу на витрине. Самую дорогую, недоступную и желанную. По крайней мере, Брюле помнила, как в детстве залипала на одну такую через стекло часами. Тогда мама не была настолько богата и влиятельна. Денег было то густо, то пусто, потому что она совершенно не умела ими распоряжаться. Потому первые дети знали, что не всё, что хочется, доступно. И вот так же смотрел на своего повара Катакури. Словно через стекло витрины. Понимая, что достоин и в то же время ничего не получит. Брюле не знала, отчего так щемит в груди, когда она видит его эмоции. Она подумает об этом потом. — Санте декупаж! — кричит Санджи и наносит три молниеносных удара. — Скай-вок! Конкассе!!! Последний удар наконец делает его победителем в третьем по счёту поединке. Довольно коротком, надо отметить. Его противник, Монб, использовал меч, но это ему не помогло. Как, впрочем, и предыдущим двум братьям. Обломки корабля, источающие дым, всё же воспламенились. Вместе с языками пламени в небо взвился испуганный девичий крик. Нереально красивая мадемуазель сидела на накренившейся палубе, держась за подвёрнутую лодыжку, и в страхе озиралась по сторонам. — Ваш герой уже тут! Я вас спасу! — Санджи подлетел к ней, схватил на руки и, используя Небесную Походку, доставил на берег. На этом миссия была завершена. Девушка успела мило улыбнуться в его объятиях, а затем распалась на квадраты пикселей и растаяла в виртуальном мире. Опустилась тьма. Санджи поспешил снять шлем виртуальной реальности, но почти ничего не смог сразу рассмотреть в темноте реального мира. Его снова поглотили восхищённые крики и аплодисменты. Он был счастлив, а потому улыбался как идиот, открыто и широко. Словно на пару минут заглянул в нелепую параллельную жизнь. Но не успели его освободить от оков, как он почувствовал болезненный захват. Ката сжал его запястье, грубо дёргая на себя. Санджи не очень удачно шагнул, почти упал с платформы. — Что?.. — Почему ты уехал, ничего не сказав? — Какого чёрта? Ты сбрендил? — Мы уходим. — Разве я пленник? Санджи тут же высвободил руку и сделал шаг в сторону. Это отрезвило лучше любых увещеваний сестёр. — Нет. Не пленник, — после паузы согласился Катакури, пытаясь взвесить то, что хотел сказать. — Но тебе стоит быть осмотрительнее. — С твоей семьёй? Слово “твоей” прозвучало с нажимом. “Да, с моей любимой семьёй”, — мысленно ответил Ката. Потому что, чёрт бы всё побрал, она была безопасна только для своих, а Санджи — гость. Игрушка и некая невидаль. Пока его не представили официально, он никто. И даже хуже… потому что, несмотря на некоторую очевидность ситуации, Катакури никак не мог представить его как своего парня официально. И вообще пока что не горел желанием знакомить повара с Мамой. Их незапланированную дуэль взглядами прервал Като: — Брат, брат, постой, — он старался перекричать музыку, — прости. Честно, прости. Чёрная Нога — легенда. Мы ему сказали, что ты попросил нас его занять. Ты же был на встрече с этими министрами или кем там... Понимаешь? А наша компания… — Замолчи! С этим возгласом Брюле зажала ему рот. Она испуганно смотрела на Катакури: не сорвётся ли ещё раз? Всё же это дурацкое признание… Младшие большей частью были уверены, что Ката без причины не тронет, и не видели в маленькой шалости проступка. Но Ката видел. И его внутренняя ярость так и не получила удовлетворения. — Брат, как тебе такая идея: давай сразимся. Если побеждаю я — забираю твоего повара на один вечер. Побеждаешь ты — и вы остаётесь здесь или уезжаете, как уж сами решите, — положив руку ему на плечо, сказала Смузи. — Какой мне… Но Ката остановил сам себя. Это был выход. Санджи в порядке. Ситуация яйца выеденного не стоит. Излишняя эмоциональность лишь поставит всех под удар. Особенно Санджи. Катакури категорически не хотел, чтобы тот проводил много времени с отдельными личностями, но стоит объяснить это позже. Что золотоволосому принцу не стоит уходить с незнакомцами в тёмный лес. — Я ему не хозяин. Так что ставить его не могу. Но сразиться с тобой всегда готов. — Вот и… — но Смузи не договорила. — Эй, я вообще-то тут. И следующий бой — мой. Я уже обещал, — Санджи всё ещё пристально смотрел на Катакури. Эта сцена его довольно сильно напрягла. Уже успокоившийся было, он снова почувствовал скрытую опасность и угрозу. Хотя семья была такой милой! Но сам Ката… как он бросился, с какой силой сжал запястье… — Замолчи, Барби-мен, брату надо спустить пар, — высокомерно ответила Смузи. — Но… — Чёрная Нога, давай ты уступишь, — Джоконда взяла его под локоть, пытаясь предостеречь. Катакури бросил на их руки быстрый взгляд, который не ускользнул от Брюле. Уже ревнует? — Да уж, глупый мальчишка, посиди и посмотри, как бьются настоящие мастера! — фыркнула она. Под напором трёх женщин Санджи растерялся. — Ладно! Но Ката…кури будет биться с девушкой? Это неправильно. Смузи так громко фыркнула, что стало ясно — Санджи надо спасать уже от неё. Катакури незаметно усмехнулся под гейтером. — Ты совсем спятил? — вскрикнула Брюле. — Санджи, она первоклассный боец! — немного нервно сказал Кантен. — Да я не про это… — Победитель сразится с Чёрной Ногой. Идёт? — Смузи обращалась уже к Катакури. Она явно хотела унизить повара на арене. Ну что же. Катакури не собирался отдавать своего принца. — Санджи, ты согласен? Санджи смерил Катакури взглядом. Ни он, ни Смузи на него даже не смотрели. И всё же каким-то образом туча будто бы уходила, и не хотелось быть тем, кто призывает её обратно. — Да. То есть нет. Я не сражаюсь с девушками. — Да она тебя размажет! — крикнул Като. — Только через победу надо мной. Да, Смузи? — Катакури насмешливо приподнял брови. — А ты так уверен, что остался в форме, братишка? Это же тебе не физический ринг. — Санджи не придётся с тобой сражаться. А на остальное он согласился. Так что готовься. — Като! Будешь моим секундантом? — крикнула Смузи, неотрывно смотря в лицо Катакури. — Райзин, поможешь мне с оборудованием? — спокойно поинтересовался Ката. Оба чуть-чуть улыбались в предвкушении и были в этот момент так похожи, что каждому становилось ясно — они действительно родные брат и сестра. Санджи впервые за долгое время ощутил себя просто зрителем. Смузи была уже в плечах, но не менее высокая, чем Катакури. Две огромные фигуры почти синхронно встали на пока ещё спящие платформы. Дождались, пока на их ногах, руках и талиях закрепят датчики и фиксаторы. Выглядели при этом оба как рыцари, на которых оруженосцы накладывают доспехи. Брат и сестра не отводили друг от друга взгляда до тех пор, пока им на головы не возложили VR-очки. В полном облачении они выглядели не совсем как люди, скорее, как киборги. На правах хозяина дома Монб сел за панель администратора. Платформы ожили огнями: круги света разошлись от ног. На видеостене быстро поползла шкала загрузки. Внутри шлемов система сканировала сетчатку игроков, подгружала аватары и генерировала подходящие историю и локацию. Наконец раздался искусственный мужской голос: — Неофициальный учебный бой. Он не будет учитываться в глобальной истории и всеобщей таблице. Ограничений по времени нет. Легенда: вы брат и сестра, члены одной пиратской команды. Вас отправили на остров за магическим артефактом, который наделяет своего владельца суперсилами. Каждый хочет завладеть артефактом и преподнести его своему капитану. Задача: победить, не нанося смертельного удара. Необходимый урон для победы — 60%. Катакури и Смузи одновременно скептически хмыкнули. Монб поставил мягкий режим, сглаживая углы. Ведь были условия, при которых необходимо именно прикончить противника. Локация оказалась довольно причудливой. Остров покрыт странным лесом — каждое дерево напоминало пружину. Более того, скрученными в спирали оказались кусты и травы. Катакури посмотрел себе под ноги и попробовал чуть приподняться на носках. Платформа в реальном мире слегка подкинула его, имитируя пружинящий эффект. В двадцати метрах от него стояла Смузи, тоже внимательно анализирующая пространство. В руках у неё был длинный двуручник, который она, вопреки всему, держала одной рукой. Ровно между ними в воздухе из света появилась улиточка и плюхнулась на траву, тут же прилипнув к мелким пружинкам. Пару раз её смешно помотало вверх-вниз, а потом она медленно поползла прочь, унося на спине маленькую шкатулку. Очевидно, там и находился нужный артефакт. — Что? Соревнуемся, кто первым добудет Маме самый лучший подарок? — пошутила Смузи. — В иной вселенной так и могло бы быть. Смузи бросилась внезапно, но расслабленный с виду Катакури легко увернулся. Санджи приоткрыл рот. Во-первых, для членов семьи были созданы потрясающе красивые аватары. Что особенно круто, с интересными приёмами. Во-вторых, ему показалось, что раньше он играл в младшей лиге. Что на экране, что в жизни Катакури двигался легко, при этом источая мощь и силу. Смузи билась достойно, невероятно быстро атакуя мечом. Джойстики в её руках летали, пытаясь достать противника. Но список голосовых атак Катакури, кажется, был бесконечен. Санджи с удивлением обнаружил, что длинные ноги ему даны не только для ходьбы: Ката не хуже него мог отражать и наносить удары. Его аватар был практически недосягаем. Смузи начинала уставать. В очередной раз она тяжело приземлилась на платформу. — Имбовый ты какой-то, братец. — Я не мухлюю, если ты об этом. Просто грамотно даю команды. — Тогда чего не атакуешь? Играешь со мной или боишься? Катакури пожал плечами. Из его бока буквально вырос трезубец. — Вот так-то лучше! — возликовала Смузи. У неё словно открылось второе дыхание. Она нападала с азартом, который в обычной жизни ей был несвойственен. Платформа позволяла её телу двигаться как хочется: бежать, прыгать, мгновенно разворачиваться. Протяжно зевнула Амандэ. — Это надолго. Оба слишком выносливые, — сказала она, откинувшись на спинку дивана. — И слишком бараны, — согласилась Брюле. Санджи не знал, как отреагировать, а потому просто закурил. На экране Катакури поймал зубцами трезубца клинок и почти вырвал его из рук сестры, но та в последний момент вывернула кисти и разорвала расстояние. — А братишка хорош, не находишь? Санджи едва не подавился дымом, потому что в этот момент снова подумал, что Катакури даже слишком идеален. Мышцы бугрились от напряжения и явственнее проступали сквозь ткань: любо-дорого смотреть. А оголённый торс аватара, на который был накинут лишь укороченный жилет, ещё больше распалял воображение. Сразу захотелось позвать Катакури на пляж или в бассейн. В столице мужчина не стеснялся, но будто бы и не ходил совсем в неглиже по дому. Или сам Санджи был не в кондиции, чтобы присматриваться? — Обычный, — буркнул Санджи, понимая, что сморозил глупость. Брюле хихикнула себе под нос, но больше не приставала. Смузи закипала, потому что спустя десятки минут ни один из сражающихся не был ранен. — Как же ты бесишь! Ну всё! Копьё Эльбафа! Внезапно женщина направила джойстик прямо на брата. На экране было видно, как весь клинок покрылся белым пламенем, а затем выстрелил энергией в сторону Катакури. Тот не отступил и не отпрыгнул, когда атака накрыла его. — Шарлотта Смузи, вы проиграли. Аватар Катакури уничтожен. Из-за дисквалификации противника Шарлотта Катакури побеждает. Сражение не вписано в глобальный зачёт и будет удалено из базы. — Да к чёрту! — зарычала Смузи с досады. Платформы потухли и опустились вниз. К ним тут же подбежали братья, помогли убрать фиксаторы. Катакури устал, хотя усиленно делал вид, что всё ещё свеж и лёгок. По виску предательски скатилась капелька пота. Он чуть-чуть приоткрыл рот, чувствуя своё горячее дыхание под гейтером. Когда с него сняли очки, Катакури увидел прищурившуюся Смузи, но затем сразу повернул голову на диваны зрителей. Санджи встретил его восхищением во взгляде. Рядом сидела Брюле и показывала два пальца вверх. Смузи посмотрела в том же направлении, выдохнула и в совершенно обычной своей манере бросила: — Позёр. Ну что, покрасовался за мой счёт? Голос, не усиленный микрофоном и динамиками, казался глухим. Да и все звуки в целом пока ощущались как далёкие. Иногда выдуманная реальность ярче настоящей. — А ты — за мой? Не думаешь, что мы друг друга стоим? — Думаю, я лучше, — Смузи тряхнула платиновыми, почти белыми волосами. — Мне некому доказывать свою крутость. — Именно поэтому ты тут из кожи вон лезла последние двадцать минут? Секунду не было понятно, какую реакцию она выдаст, но сестра вдруг громко и заливисто засмеялась. — Думаю, мне нужен будет реванш. И не смей отказываться! Она спрыгнула с платформы, наконец освобождённая от оков игры. Чуть позже это же смог сделать Катакури и протянул ей руку. — Идёт. Они обменялись рукопожатием. — Чёрт, а со мной подраться виртуально ты не мог? Я тебе это припомню! У входа в зал стоял Овен. Одной рукой придерживался за стену, а второй обнимал перебинтованное туловище, словно если отпустит — развалится. Но смотрел он незло. — Можешь стребовать с меня компенсацию, — хмыкнул Катакури. — Обязательно. Запомни: ты мне должен! Санджи, несколько позабытый, встал и демонстративно начал разминаться: — Райзин, я тебе бой обещал?! Готов? Он обращался к мужчинам, собравшимся в небольшой шушукающийся кружок. Рейзин как раз рассказывал братьям про страшную драку старших. На самом деле он был уверен, что Овену сломали позвоночник, пока не увидел его стоящим в дверях. Като, Монб и Кантен посмотрели на Санджи издалека с опаской, словно вместо котёнка похитили змею. Райзин очень широко и натужно улыбнулся: — Слушай, давай потом. — Да, если брат Катакури спешит домой, то лучше уступить, — это вышел вперёд Монб. Санджи нахмурился и закурил. В чём-то семья Шарлотт была похожа на их разномастную компанию Мугивар, но только внешне. Тут действовали иные негласные законы. И хотя и те, и другие были не чужды хаосу, внутренняя логика разнилась. Санджи быстрее почувствовал, чем увидел приближение высокого мускулистого тела. — Поехали домой, — спокойно сказал Катакури. — Видимо, у меня нет выбора, — мрачно сказал Санджи. Сигарета с тихим шипением смялась в хрустальной пепельнице. Золотоволосый мужчина прошёл мимо, пряча руки в карманы. Катакури почувствовал себя виноватым. Это выровняло его позвоночник дополнительным внутренним напряжением. Всё же никогда нельзя терять контроль над собой. Это правило фундаментальное и нерушимое. *** В лимузине Санджи отсел на боковое сиденье, демонстративно потирая красное запястье. Отпечаток пальцев Катакури был хорошо заметен на нежной коже. Виталий вёл машину неспешно и плавно, словно вёз взрывоопасный нитроглицерин. Катакури не знал, что делать. Извиниться? Это будет максимально неискренне. Но и начать разговор про базовые принципы безопасности он не мог. — Ты круто дерёшься. Санджи посмотрел на него из-под чёлки, кивнул и отвернулся. — Тебе понравился мой бой? — Твой аватар круто выглядел. Почти как ты. Сухие ответы без подтруниваний и дерзостей свидетельствовали, что с Санджи творится что-то неладное. — Тебя явно сильно задел мой поступок. — Не понимаю, о чём ты. У меня же нет поломанных рёбер, как у твоего родного брата. — Я… — “перегнул палку”? Нет, Ката так не считал. — Не белый и пушистый. — А чёрный и шипастый? — Ну… в целом, да. Санджи и Катакури наконец посмотрели друг другу в глаза. Спустя долгое мгновение оба коротко прыснули со смеха. — Я знаю, что для тебя всё выглядело, словно я перегнул палку. И мне жаль, что я сделал тебе больно. Я просто… “...испугался”, — такое признание в слабости Ката не мог себе позволить. — …просто никто в моей семье не является “белым и пушистым”, даже если кажется, что они очень милые. — Ты когда-нибудь убивал человека? — Ты готов мне простить этот грех? — Нет. — Тогда нет. Повисло молчание. Оба смотрели в разные стороны. Набрав воздуха, Ката всё же сказал: — Но я много раз видел смерть. И никогда не отворачивался. И это не самое худшее, что я видел. — Мы приехали, — раздался голос водителя, искажённый динамиками. — Спасибо, Вито. Санджи задумчиво выполз из машины. Он явно был загружен своими мыслями. Возможно, ещё более тяжёлыми, чем те, что о расставании. Ката в очередной раз подумал, что ему не стоило бы привязываться. — Ты уедешь? — спросил он в спину Санджи. В глаза было бы сложнее. Санджи остановился на пороге. — Нет. — Почему? — Потому что сбегать от побега совсем позорно. Надо уже перерасти свою пассивность. — Хорошо, — с облегчением сказал Катакури. И это почему-то звучало как “спасибо”.