глаза с примесью боли

Хенджин уже не помнит дни, когда был счастлив. Был ли этот день вчера или 10 лет назад, он не сможет сказать. Наверное, никто вечность не видел улыбку на лице молодого омеги, это уже даже не вызывает ни в ком беспокойство, все просто привыкли. Привыкли к тому, чему нельзя было. Хенджину должны были помочь сбежать, чтоб цветок снова расцвел и радовал человечество своей красотой. Но, видимо, судьба злее и коварней, она беспощадно в сердце хенджиново впивается и разрывает, рвёт на самые мелкие кусочки, чтоб эти осколки не смог ни один человек собрать. Хенджин не знает, когда именно началась эта тягучая боль, которая каждый раз омегу всё глубже засасывает. Но одно он знает точно, в этом виноват Совон — альфа, в которого Хван влюбился однажды и который стал его могилой. Он именно тот, кто ломает Хенджина и не жалеет его. Для альфы уже обыденное дело пнуть Хенджина или пересчитать его кости, он надругается над ним, его телом и его душой. Сам Хван не похож в принципе на нечто живое. Он выглядит так, словно никогда раньше в свет не выходил: кожа, бледнее молока, которая просвечивает каждую вену и все кости. На теле столько шрамов, что кажется, что даже на небе звезд намного меньше и их сосчитать легче. Хенджин боялся его, каждый раз, когда он вновь приходил, то он лелеял себя надеждой, что его не тронут снова, альфа же обещал, что каждый раз — последний, но каждый новый был как первый и уж точно на этом останавливаться он не желал. Бутоны кровавых подтеков на коже уже для извращенного мозга казались чем-то правильным, что он заслужил этого, ведь это же его альфа, с кем он свою жизнь связал, и не должен же он жаловаться, ведь так? Он думал так до появления Минхо. Для Хвана молодой альфа был чем-то греховным, словно он нарушает закон, за которое пойдет особо тяжкое наказание. Но Хенджин каждый раз был рад этому. Минхо вдыхал в губы Хенджина воздух, наполняя легкие снова чем-то важным, без чего жизнь, кажется, раньше была неправильной. Альфа словно ливнем окатил Хенджина и заставил проснуться от его иллюзии боли и волнений. Именно он тот, кому омега улыбнулся за долгое время, тот, кто сердце заставлял сделать ещё дополнительных пару ударов. О нем не должен знать Совон — он не должен знать, что Хенджину плевать на боль, пока его голова занята мыслями о Минхо. Самые чудесные и спасительные слова прозвучали внезапно. Давно он не чувствовал радость от чего-то, но видимо, праздник и для его души настал. — Не хочешь съехаться? Я знаю, что это звучит неожиданно, но я правда влюблен в тебя. Вопрос прозвучал так внезапно, что Хенджин снова перестал чувствовать в легких воздух. Он радовался ему и одновременно понимал…. Минхо должен узнать настоящую сторону монеты, альфа должен знать правду, ведь только после неё они смогут что-то решать. Оглушительная тишина давит, давит так, будто сейчас барабанные перепонки лопнут, но Хенджин не может что-то сказать. Боится. Боится даже взгляд поднять, ведь он думает, что Минхо уже по глазам сможет прочитать всю историю. Он боится, что, узнав ее, альфа просто оставит, как это делали все. Все, кто знали правду, оставили Хенджина ради своей безопасности. Молодой человек не может их осуждать за это.   — Давай сначала ты услышишь историю, — нерешительно начинает омега, — у меня есть альфа, Минхо. Я им помечен. Но мне нужно сказать тебе и показать это. Парень дрожащими руками открывает малую часть тела. Это волнительно. Волнительно настолько, что колени дрожат и в горле пересыхает. Омега показывает свои руки. Да, эта малая часть всего ужаса, который пережил Хенджин, но они могут передать всю боль, могут рассказать поверхностно о том, что происходит с жизнью этого хрупкого цветка. На его запястьях грубые шрамы от наручников, которые остались после того, как парень несколько дней сидел прикованный у батареи. Чуть выше грубые, мерзкие порезы, которые отдают синевой. На этих местах есть и новые, и старые, ничего живого. Мертвая пустыня. Они и от принесенных самим собой увечий, и от последствий страшных дней, которые каким-то чудесным образом омега не может вспомнить, даже если очень сильно напряжет мозги. Минхо смотрит на это не моргая. Смотрит так, словно увидел что-то настолько ужасающее, что от шока не может оторвать глаз. Это правда было отвратительное зрелище. Альфа не мог представить, что смогло пережить это хрупкое создание. Но как только он поднимает свой взгляд, то видит в лице Хенджина страшные эмоции. Это страх и отчаяние, это боль и страдания. У омеги за несколько секунд снова оторвали крылья, которые дарил Минхо. Причем оторвал не кто-то, а он сам. Он сам начал думать, что альфа не захочет после этого иметь хоть какую-то связь, в виде хотя бы общения, с омегой. Но Хенджин нерешительно поднимает свой мертвый взгляд на лицо Минхо и удивляется. Он не видит в них тех эмоций, о которых думал. Не видел ни разочарование, ни страха. Альфа всё так же с безграничной нежностью смотрит и кажется, что на радужках глаз блистает что-то похожее на гнев. Но Хенджин очень надеется, что этот гнев никак не связан с ним. — Хенджин, — нарушает тишину Минхо, заговорив первый, — я не буду просить рассказать целую историю, не буду ничего от тебя требовать, так как понимаю, что это не то, о чем тебе хочется говорить сейчас. Но, я попрошу просто ответить на один единственный вопрос: Тебе нужна моя помощь? Воздух снова возвращается и начинает циркулировать по венам. В хвановой голове снова появляются мысли, и он осознает, что это не сон. Впервые. Его не бросили, впервые кто-то хочет помочь ему и не боится столкнуться с последствиями. Впервые никто не смотрит на него с отвращением или сожалением. Хенджин благодарен уже за это. — Помоги мне, Минхо.                                                                           🔪   Их план был так же сложен, как и прост. Задача была одна: забрать Хенджина прямо из пекла, из жерла ада и спрятать его от глаз этого мира, помочь восстановиться, чтоб он снова смог жить нормально. Но Хван боится, ведь Совон не прост, он натуральный психопат, который любого может превратить в пушечное мясо, если отберут его драгоценную игрушку. Хенджин получает простое сообщение на телефон и после прочтения всем богам молиться — если они существуют — чтоб все получилось. Минхо: Завтра, в 5 утра возле черного входа в ваш корпус жилого здания. И следом прилетает еще одно. Минхо: Будь аккуратнее, люблю тебя. Эти слова окрыляют омегу. Кажется, что всё, что они делают, правильно и боги смилуются над ними, чтоб дать им то, что они хотят. Спокойствие и любовь. Главная их цель. День x наступает очень быстро. Настолько быстро, что Хенджин даже не осознает этого в реальности. Он в последний раз спал с ним в постели и последний раз смотрел на этот до тошноты идеальный профиль, которой еще долго будет ему сниться в страшных кошмарах. «Главное не разбудить» - мелькает где-то на кромке хенджинового мозга. Он аккуратно, словно изящная лань, поднимается с постели и очень тихо в одной пижаме идёт к входной двери. У него нет с собой ничего. Ни вещей, ни каких-то ценных бумаг. Всё это ему, по сути, и не принадлежит. Всё это вещи этого человека, как и он сам. Дверь подчиняется без проблем. Нет ни скрипов, ни громкого хлопка — всё идет хорошо. До того момента, пока он не замечает соседа, курящего около окна. Он верный пёс Совона, тот, кто докладывал о малейшем передвижении омеги. Людей можно купить за любые деньги, сосед, чьего имени Хенджин не знал, был именно куплен. Омеге хватает секунды, чтоб испугаться и еще секунда на то, чтоб пуститься в бег. Он бежит так, словно бежит от стаи волков, которые хотят разорвать ему глотку. Волки – это всего лишь метафора, но насколько правдивая. Сейчас Хенджин бежит от самой смерти. Это слишком опасная игра для такого хрупкого омеги. За считанные секунды он оказывается у черного выхода и вылетает быстрее, чем пуля из пистолета Thunder 50 BMG. Он видит единственную машину, которая припаркована прям в притык, и без задней мысли открывает дверь, сразу же ныряя в салон. Минхо за считанные секунды, хоть и смутно, но понимает в чем дело. Звук покрышек об асфальт режет слух, и омега от скорости впечатывается в сидение авто. Но сейчас он не чувствует страха, который буквально минуту назад заменял ему кровь в венах. В нос ударяет запах альфы и на душе снова спокойствие, в голове пустота, а сердце прекращает так бешено биться. Они смогли.                                       🔪   Месяц совместной жизни до безумия был тяжелым. Хенджин боится каждого шороха, думая, что сейчас его снова присвоят себе и снова будут каждый новый день мучать разными извращенными способами. Хван сбивается уже со счета кошмаров, каждую новую ночь он видит их. 3?5?10? Он правда уже не осознает, как много всего ему приснилось, страшнее всего, что каждый раз это всё словно реальность. — Хенджин, проснись. Теплые поглаживания и мягкий голос вырывают омегу из крепких оков сна. На лице чувствуются мокрые дорожки, а конечности полностью холодные от страха. Хенджин не выдерживает и снова плачет навзрыд, он падает в теплые объятия и не может сдерживать себя. Минхо, через силу, старается успокоить омегу, он боится сейчас испугать или обидеть его, но альфу тошнит от этих объятий. Пластырь с метки соскользнул, и в нос альфы ударил мерзкий феромон, легкие печет, словно туда насыпали перец, а желудок на грани того, чтоб все из себя выпустить наружу. Метка. Еще одна составляющая, которая мешает жить им в любви. Минхо воротит от запаха, если она не залеплена, он буквально кожу готов содрать с себя из-за того, что чувствует, что Хенджин ему совсем не принадлежит. Это каждый раз больно ударяет по голове и заставляет вернуться в жестокую реальность. Они искали способы, думали, что метку можно вырезать хирургическим путём или же просто прокусить его снова, но эти варианты не помогут. Единственный выход — это смерть того, кто эту метку и поставил. Отвратительно. Они не могут иметь ни духовную, ни интимную близость, пока есть это, обоим от этого факта невыносимо больно, да так, что каждый раз хочется расцарапать себе все лицо. Несмотря на это все, Минхо нежно гладит спину Хвана и крепко накрепко сжимает в объятиях, словно от этого зависит их жизнь. — Я с тобой, Хенджин, — шепчет в область уха Минхо, чтоб только омега смог услышать это, чтоб его мозг снял с себя оковы страха, — тебе ничего не угрожает, я рядом здесь для тебя.   Хенджин всхлипывает и еще теснее прижимается, старается всем телом впечататься в альфу, чтоб в нем укрыться. Куда-то в шею доносятся наполненные болью слова. — Минхо, я так больше не могу. Я смог выбраться из его лап, но на мне кандалы страха плотным обручем облегают ногу. Я не могу жить, потому что каждый раз боюсь, что он найдет нас и нарушит идиллию, боюсь, что он заберет тебя у меня. Мне так страшно, и кажется, что вся жизнь с ним не была так страшна по сравнению с моей боязнью за тебя. — Еле как, заикаясь, произносит эти слова омега. Альфа воет внутри от разбитого состояния омеги и хочет вест мир поставить перед ним на колени, заставить, чтоб каждый умолял у Хенджина прощения за все деяния. — Я убью его, и ты не будешь больше бояться, что кто-то тебя заберёт у меня, Ангел. Эти слова слишком легко срываются с губ альфы, и это пугает. Хенджин снова всхлипывает. — Ты же шутишь? — Неуверенно спрашивает омега и отлипает от шеи, чтоб заглянуть в темные глаза, в которых свет луны отсвечивает. — Может быть, нам снова стоит сбежать? Только на этот раз из страны? Минхо лишь может загадочно улыбнуться на слова Хенджина, а после этого поправляет пластырь и оставляет поцелуй на макушке со словами «Спи». Кажется, впервые за долгое время Хвану не снятся кошмары. Утро наступает приятно, впервые омега счастлив проснуться и просыпается он не от тревожных мыслей, а от мягких лучей солнца. Вторая половина кровати пуста, где-то в районе кухни доносятся звуки, а значит, что Минхо давно встал и готовит завтрак. Приятно хоть на время ощущать тепло любви и заботы, жаль, что это все до первых тяжелый мыслей. Хенджин тихо проходит на кухню и видит своего альфу. Он подходит, легкий поцелуй на лопатке оставляет и заглядывает за плечо, чтоб рассмотреть, что же он готовит. С улыбкой на лице Минхо прерывает приятную тишину и шкворчащая еда на плите. — Тосты и яичницы почти готовы. Ты можешь сесть за стол и подождать немного. Омега так и делает, он усаживается за стол и чтоб скоротать время включает телевизор. Первое, что он видит на экране заставляет открыть рот в немом шоке, одинокая слеза скатывается с щеки, а глаза еще шире распахиваются, когда он слышит объявления: «Кан Совон был найден мертвым в своей квартире этой ночью, причина смерти не установлена. Следствие ведет это дело.». Он свой мокрый взгляд переводит на спокойную спину альфы, кажется, что он уже знал об этом. — Минхо, как…— Только и может вымолвить омега. — Мы говорили ночью о его убийстве, скажи как… Ты был со мной всю ночь, ты же не мог… — Это просто совпадение, Ангел. Судьба наказывает сама плохих людей. В ушах гудит, и куча мыслей заполняют голову омеги. На коже шеи больше не ощущается эта мешающая грязь в виде метки. Но это все слишком подозрительно. Хенджин решается на страшный вопрос для себя, который перевернет весь его мир с ног на голову. Снова. — Скажи, кто ты, Минхо?