Трудности соседства.

      — Вот же гоблин вислоухий! Я его найду и в трехлитровую банку закатаю! — свирепствовал Чимин, вышагивая вдоль дивана, на котором сидел Тэхён.       — А смысл? — он безразлично поднял взгляд на друга.       Тэхён больше не злился. На смену раздирающей обиде, что выкручивала его всю дорогу домой, пришло глубокое разочарование. Эмоции, кипящие внутри, превратились в непонимание и тягостное чувство сожаления.       — Что? — Пак, наконец, остановился и в полном недоумении смотрел на него. — А ты что намерен сделать вид, что ничего не произошло? Что, будешь мило улыбаться и желать доброго утра при встрече?       — Не кому желать, — грустно усмехнулся он. — Чонгук не возвращался домой, — в этом он убедился лично, когда, не справившись с эмоциями, всё же постучал, а после открыл самостоятельно соседскую дверь. Квартира выглядела в точности, как тот её оставил в день, когда они улетели на Корсику.       — Слушай, а может что-то случилось? Ну не мог же он так сбежать и бросить все вещи?       — Прикинь, насколько я должно быть ужасен в постели? — засмеялся он, надеясь обмануть друга и себя этой маской.       — Даже не вздумай! — рявкнул Пак.       — Что? — Тэхён даже немного вздрогнул от взгляда друга.       — Искать причины его поступка в себе. Это он мудак, а не ты сделал что-то не так, ясно?       — Да, — кивнул он, улыбаясь.       — Все натуралы ублюдки!       — Чимин?       — Что?!       — Ты ведь тоже натурал.       — В душе я гей. Считай, что я как шпион под прикрытием, — гордо произнёс Чимин, вздёрнув нос.       — Что ж, ты действительно хорошо скрываешься, — уже искренне смеялся Тэхён.       — Вот почему тебе нужно слушать меня, когда я говорю, что связываться с натуралами плохая затея.       — Да, сенсей, — сложив руки перед собой, он изобразил поклон.       — Может поживёшь у меня какое-то время? — уже серьёзно произнёс Пак.       — Я в порядке.       — Точно?       — Да, — соврал он. Несмотря на то, что Чимин никогда бы не упрекнул его в совершённых ошибках, жить в доме друга Тэхён не мог себе позволить. Он должен вернуться к себе и сам справиться с теми чувствами, что сдавливают грудь и направляют руки к телефону в попытке набрать нужный номер.       Но что было хуже всего, и в чём Тэхён не желал признаваться даже себе. Он действительно ждал. Ждал его возвращения. Прислушивался к звукам за дверью. Со стучащим уже где-то в горле сердцем, выходил из лифта, боясь и надеясь встретить его в коридоре. Надеялся, что после всего, что произошло между ними, Чонгук не сможет поступить таким образом. Возможно, запаниковав, он решил дать себе время, чтобы осознать произошедшее?       Каждый день Тэхён размышлял о возможных причинах. Искал варианты, что смогут оправдать соседа. Чего испугался Чонгук? Были ли его чувства к Тэхёну действительно искренними? Но сколько бы он не погружался в бездонное море догадок и предположений, всплывая на поверхность, видел лишь один ответ.       — Любовь это что-то вроде тумана на рассвете, она растворится с первыми лучами реальности.       Волны разочарования и печали захлестывали, не давая возможности вздохнуть и оставляя после себя лишь ощущение беспросветной пустоты.       Так прошла неделя, а за ней месяц. Однако Чонгук так и не вернулся. Он тщетно пытался заполнить этот промежуток времени, но как назло зимой работы было не так много, а друзья в преддверии новогодних отпусков решили запустить режим экономии и воздержания, вынуждая его сильнее заматываться в нити тоски по вечерам.       Попытки воззвать к здравому смыслу и убедить себя, что он прекрасно жил до появления Чонгука, разбивались каждое утро, когда он машинально доставал вторую кружку с полки. И как бы он не убеждал себя, что с каждым днём ему становится легче, реальность была другая.       Проснувшись внезапно среди ночи, Тэхён по привычке проверил телефон и, убедившись, что кроме Фелпса, что с периодичностью присылал ему гневные сообщения, обвиняя во всех грехах мира, больше никто не написал, он встал, накидывая толстовку.       Морозный ночной воздух моментально обжёг лицо. Кутаясь в тёплую ткань, он поёжился, задаваясь вопросом: какого хрена он выперся на балкон?       Подкурив, в очередной раз посмотрел в сторону, где под чёрным брезентом обычно стоял припаркованный байк, и тут же вздрогнул, ощущая на спине тёплую ладонь.        — Ты такой восхитительный, Тэ.       Повернувшись на звук шёпота, он смотрел на собственное отражение в стекле.       — Ну, всё, это уже клиника блядь! — прорычал он и, затушив сигарету, вернулся в комнату.       Так больше не может продолжаться. Зайдя в кухню, он достал злоебучую кружку и выкинул в мусорное ведро. Прошёл в комнату и, достав сумку, начал упаковывать вещи, которые могут понадобиться для проживания вне дома. Вернулся и вынул кружку. Забронировал билет на раннее утро. Ещё раз покурил и отморозил кончик носа.       — Думаешь, победил? — делая глоток кофе, испепелял взглядом чашку, что стояла на сушилке, будто на пьедестале.       Оделся и перепроверил всё ли взял с собой. Написал Чимину. Заставил себя не терять уверенности в принятом решении, и наконец, вышел из своей квартиры, чтобы зайти в другую.       — Ты молодец, Ким Тэхён, — и поставив на стол пакет с кружкой, направился к двери, удерживая внутри норовящее вырваться из груди сердце.

***

      Солнце, мягко опускаясь за горизонт, гасит яркие лучи, словно прощаясь с миром на сегодня. Оно постепенно тускнеет, окутывая пески вокруг в атмосферу загадочной ауры. Когда последний огонек скрывается за бескрайними далями пустыни, небо начинает плавно переходить в насыщенные фиолетовые, и серебристые тона, создавая впечатление фантастических пейзажей и волшебных миров.       Закурив, Чонгук повернулся к уходящему солнцу. Он видел уже так много закатов здесь, но всё равно каждый вечер стремился попасть к его началу. Пристально смотрел на оранжевый огонек, и эти мгновения казались бесконечно длинными и одновременно мимолетными, словно песчинки, скользящие сквозь пальцы.       — Фиолетовый.       — Что фиолетовый?       — Твой любимый цвет.       — Как ты узнал?       — Вспомнил неожиданно.       Он выпустил дым, смотря на пурпурное небо, что в каждом мгновении изменения цвета напоминало о нём. Несмотря на насыщенный график работы и увлеченностью своим делом, Тэхён не покидал его мыслей. Часы стали днями, а дни — неделями. Он старался заполнить каждую свободную секунду, чтобы не думать о нём. Но где бы Чонгук ни был, что бы ни делал, он всё равно был рядом с ним, в каждом взгляде и в каждом движении.       Это злило. Раздражало. Выкручивало. Но как бы он не гнал соседа из своей головы, даже в самые ответственные моменты, разум приводил мысли к одному образу. К его улыбке, походке и глазам. Желание увидеть его снова, услышать голос, ощутить прикосновения уже граничило с жаждой, что изнуряла в раскалённой пустыне. И с если наступлением ночи всё вокруг получало спасительную свежесть, то для него наступало время самой извращенной пытки.       Чонгук гипнотизировал телефон, надеясь получить хоть одно сообщение. Пусть даже бы он ругал его, проклинал, ему было бы достаточно этой причины, чтобы сорваться назад.       Отношения для Чонгука всегда напоминали одну из разновидностей ловушек, в которую люди попадают по глупости или следуя повиновению общества. Но сейчас он больше всего хотел оказаться в этом капкане. Склонить голову, добровольно отдаваясь во власть его личного палача.       Тоска выжигала всё внутри подобно раскалённым пескам. В груди горела пустая реальность, душевная буря под кожей. И каждый закат словно намекал на то, что эта боль не покинет его никогда.       — Идиот, — выдохнул он вместе с последней затяжкой, — Ты такой идиот, Чон Чонгук.       Развернувшись, он почти бегом проделал расстояние в несколько узких улиц. Постучал и, не дождавшись ответа, влетел в комнату.       — Я уезжаю, — уверенно произнёс он, глядя на Намджуна, сидящего за ветхим столом.       — Хорошо, — спокойно произнёс тот, подняв глаза от ноутбука.       — Вы правда отпустите меня? — если честно, он пока бежал уже даже речь заготовил. А тут просто «хорошо»?       — Ты не заложник и волен поступать, как хочешь.       — Да я знаю, и ещё… я еду к нему.       — Хорошо, — кивнул писатель.       — И вы ничего не скажите?       — Что ты хочешь от меня услышать?       — Я не знаю… но вы же сказали мне в прошлый раз, чтобы я не портил ему жизнь. А сейчас согласны с тем, что я хочу быть с Тэхёном?       — Верно, сказал. Твои сомнения извели бы не только тебя, но и парня. То, как ты метался в собственных страхах, не способный принять решение, говорило о том, что тебе нужно время. И я тебе его дал, только и всего.       — Но ведь вы могли подсказать мне? — он пыхтел и злился, только вот на кого?       — Решения, связанные с любовью, не должны основываться на словах других людей.       Чонгук уже готовый выстрелить следующим аргументом, замолчал. Сейчас вспоминая их прошлый разговор в ресторане, он лишь больше убеждался в своей глупости и мудрости писателя.       — Вы знали, что до меня дойдёт в конечно счёте?       — Надеялся, — улыбнулся мужчина. — Итак, теперь ты уверен, что хочешь быть с ним?       — Да, — твёрдо произнёс он, смотря в глаза Намджуна, и ощущая, как с груди убрали раскалённый валун.       — А что твои страхи перед отношениями? Прошли?       — Нет. Но страх больше не увидеть его в стократ сильнее.       — Тогда вперёд, — кивнул Ким. — Жаль конечно, что ты не успел помочь мне, но я оплачу тебе твою работу как и договаривались.       — Должен ли я оскорбиться, что вы недооцениваете меня? — самодовольно ухмыльнулся он, доставая из кармана флешку. — Здесь всё, что вам нужно.       — Когда ты успел? — видеть искренее удивление в глазах писателя приносило ещё больше удовлетворения.       — Закаты в пустыне не только красивы, но и полезны. Ведь именно в это время в деревне появляется интернет, что глушится из-за раскаленного воздуха днём.       — Так ты…       — Господин Со проводил транзакции каждый вечер. А утром приносил вам липовый отчёт, зная, что проверить его вы не сможете из-за отсутствия интернета. А к моменту нашего возвращения в цивилизацию, денежный поток уже совершил бы оборот и вернулся, принеся ему прибыль от сделанных вложений.       — Так он использовал деньги организации для игры на бирже, а после возвращал их обратно? Но я обратил внимание именно потому, что были расхождения.       — Последнее его вложение в Европе было неудачным. Он потерял часть денег и очевидно не предвидел, что именно в этот момент вы решите проверить.       — Как давно он это делает?       — С выхода последней книги. Тогда пожертвований в фонд писателя стало больше и он мог незаметно заимствовать их часть.       — Что ж, журналист Чон, вынужден признать, вам удалось меня удивить, — забирая из его рук флешку, Намджун изобразил поклон.       — Могу ли я написать в своей статье это как особое достижение?       — Из иных ничем не выбьешь спесь — коль в крови она у них есть, — в своей обычной манере произнёс писатель, закатив глаза.       Вытянув руки вдоль тела, Чонгук поклонился стоящему перед ним мужчине. Встретить такого человека в жизни поистине везение. Намджун оказался не просто наставником, а источником вдохновения и мудрости. Он не только дал ему возможность получить ценный опыт в журналистике, но и помог по-настоящему расширить взгляд на жизнь. И он мог только надеется, что их общение продолжится и после его возвращения в Корею.