Апельсиновое солнце

За окном старушка Макото что-то выразительно растолковывала соседу, ведущего на поводке карликовую таксу. Собак Чуя обожал, потому и пожалел, что прислушался к диалогу — Макото-сан нетерпеливо объясняла, что собак необходимо выводить на улицу только в намордниках, большие опасны для общества, тем более на детских площадках, а маленькие более агрессивны. Старушка чем-то напоминала маленького агрессивного бульдога, так что немудрено, что она так отзывалась о карликовых породах: наверняка на собственном опыте знала. А вот соседский Дарвин бы и мухи не обидел, не говоря уже о нападении на ребёнка. Солнце к вечеру уже начинало садится за горизонт. Закаты в Токио рано, даёт возможность полюбоваться на красивый вид. Лучше всего его было видно бы на набережной, но выбираться гулять, пока не выяснят хоть что-то, никто из друзей не собирался. Чуя жил на окраине города, да и деньги, оставленные матерью почти на три недели, собирался растрачивать постепенно, как и подобает. Он бы давно устроился на подработку, как обычно, в летние каникулы, но лучше сначала сдать экзамены, поступить в хороший университет, а потом уже продолжать подрабатывать официантом и поливать клумбы. Он бы с радостью устроился сотрудником собачьего приюта, но вакансии быстро закончились. Чуя подпрыгнул, усевшись на подоконник и подхватив кота Блэки. У матери была аллергия на шерсть животных, а кота оставлял сосед, с которым Накахара неплохо ладил. Он вечно пребывал в командировках, поэтому вся отвественность за животное перекладывалась на юношу. В первый день Блэки чуть не сбил с подоконника кактус, во второй — чуть не сорвал занавески. В третий день подряд, сегодня, сделал всё это вместе, дополнительно оторвав кусок обоев, пока Чуя отсутствовал дома. Если бы погром увидела Озаки, досталось бы и коту, и Накахаре за то, что не следит как следует, и соседу, когда вернётся. Но Озаки с большой вероятностью уже навещала свою подругу в Йокогамской больнице, а её сын прятал кактус с оставшейся землёй на шкаф, в надежде, что кот не допрыгнет. Чуя забрал и без того короткие рыжие волосы в небольшой хвостик, чтобы пряди не лезли в глаза. Когда-то у него были длинные и шикарный хвост, но из-за занятий боксом пришлось подстричь, пусть и было жаль. Ацуши сидел за письменным столом, забавно высунув язык. Акутагава развалился рядом, раздражаясь ещё сильнее. Единственная его любимая эмоция, очевидно. Этот парень всегда ходил хмурый, а его еле заметные осветлённые брови взметались вверх, будь он удивлён, огорчён, удивлён или расстроен. Улыбался он крайне редко, а когда смеялся и вовсе ловил очередной приступ кашля и закрывался белоснежным платком. В тайне от Ацуши, дождавшись, пока Чуя понесёт осколки горшка от несчастного кактуса в мусорное ведро, Рюноске незаметно щёлкнул Накаджиму, копающегося в ноутбуке, на телефон. Поза одноклассника показалась ему забавной. — Чуя, — позвал Накаджима одноклассника. — Кактус погибнет, если и дальше будет стоять в чайнике на шкафу. Ему нужен нормальный горшок, тепло и солнечный свет. И отсутствие кота. — Отсутствие кота я тебе обеспечить не могу. — развёл руками тот. — Хочешь горшок — сбегай сам. Без понятия, где тут цветочный магазин. — Я ищу информацию, — возразил Ацуши. — Так заткнись и ищи, биолог. — бровь Акутагавы издевательски взметнулась вверх. Юноша осветлил их с тех пор, как в класс перешёл Ацуши. Чёлка его страдала и до этого, и никак не была связана с окрашиванием последнего. Если у Накаджимы волосы белые, а чёлка чёрная, то у Рюноске в точности наоборот. Инь-Янь, всегда называл их так в голове Чуя, а в жизни не решался. Иначе бы и «Инь», и «Янь» совместно поставили бы ему под глазом пару-тройку синяков. И характером похожи, оба упрямые, только никто не хочет этого признавать. — Ты уверен, что сказал инициалы правильно? — переспросил Накаджима уже, кажется, во второй раз. Чуя перестал гладить кота, достал из кармана мятых брюк не менее мятую фотографию и протянул. — Говорю же, смотри на обратную сторону. «О.Д». Английские. А ещё говорил, что разбираешься в базе данных. Теперь взгляд мальчишки с фотографии казался не угрюмым, а ехидным, издевательским. «Ищите-ищите, всё равно не найдёте», говорил он. Но Накахара понимал, что найти брюнета надо во что бы то ни стало. Фотография с ним — единственная зацепка, оказавшаяся у него на руках. Снимков было много, но все люди в строгих костюмах доверия не вызывали, да и не такие это люди, чтобы собирать про них информацию из базы данных. А если их и найти, точно ничего не пояснят и доказательств не предоставят. Фотография с мальчишкой, смотря на даты, сделана самой последней. Его-то и надо искать. Как бы Чуя ни думал, история ребят не впечатлила. Только то, что у него всё это время жил в одном городе с ним его отец, ни разу не захотел встретиться с сыном, а потом умер неизвестным образом, что хоронили в закрытом гробу и приглашали только самых близких. Хисао Накахара — информации о нём не было ни на одном сайте. Как и о брюнете, как бы Ацуши ни старался пробить его фотографию везде, где только можно. Или мальчишка вообще не проживает в Японии, а обыкновенный приезжий, раз инициалы написаны по-английски? Если это так, то Чуя не найдёт его никогда в жизни. Выслушав историю, Акутагава не удивился. Точнее, его даже никак не взбудоражила эта история в отличии от Ацуши, едва ли не вообразившим себя героем настоящего детектива. — Мало ли, кто там мог рыться. – скептически заметил он, продолжая задавать вопросы за вопросом, на которые Чуя и сам не знал ответ. – Как мы должны искать непонятно что, непонятно кого, даже не зная, кем он работал? С чего ты вообще взял, что твего отца убили, если он умер от остановки сердца? — Никто не доказал, что от остановки сердца. – возразил Накахара. Нет, Акутагава его раздражал. Они тут все друг друга раздражали. Накахара – Акутагаву, Акутагаву – и Ацуши, и Чуя, а сам Накаджима меланхолично пялился на муху на потолке. – Вскрытия не делали. Было важно скорее похоронить, как будто пытались что-то скрыть. Взглянув на снимок, Рюноске и вовсе скис. — С чего ты взял, что они коллеги? Может, это ещё один его сын? — Прикалываешься? – встрял Ацуши. Муха куда-то улетела и заняться снова стало нечем. – Сравни Хисао-сана с этим парнем и его же с Чуей. Сходство, слышал такое слово? — Нет, ты идиот? – не унимался Акутагава. – Может, он от другой женщины и похож на мать. Спрятана эта фотография, допустим, потому, что он не хочет, чтобы кто-то узнал о его втором сыне. Тем более, если он важный человек. И они тайно виделись. — Тайно виделись и ходили в бар, где их мог увидеть любой, ага. – Ацуши взял листок и ручку, что-то рисуя. — Да кто пойдёт в такую забегаловку? – начинался словесный поток у Акутагавы. Бывают дни, когда всем хочется кого-то бесить, но не настолько же. — Рюноске, – не выдержал Чуя, положив руку на чужое плечо. – Или ты уходишь, или продолжаешь вести себя нормально в моей квартире. Тебя ведь никто не держит. Ты разбираешься в базах данных, Ацуши? — Могу попробовать. – с готовностью кивнул тот, беря в руки снимок. Юноша с каштановыми волосами не был похож ни на русского, ни на японца, ни на англичанина. Было в нём что-то такое, необыкновенное и напрягающее. Чуя так и не определился, какое животное тот ему напоминает. Лису, возможно. Он сотни раз прокручивал в голове все имена, которые только знал. Но не генератор мужских имён же он в конце концов, не база данных и даже не гадалка, чтобы узнать адрес. Да что адрес, главное, узнать имя. — Я не знаю, как его найти, – выдохнул наконец Ацуши, протирая рукой заболевшие от ноутбука глаза. – Его нигде нет. Как будто он нейросеть или просто не существует. — Про моего отца тоже нигде не написано. – повторил Чуя, нашагивая круги по комнате. Его шагометр, установленный на телефон, пришёл бы в восторг от такого. – Данные засекречены. Откуда я вообще могу знать, если я не собираюсь в подобных вещах. Вся надежда была на тебя. — Рампо в этом разбирается лучше. Можем попросить его ещё раз посмотреть. – поник Ацуши. — Ещё чего, – возмутился Акутагава, до этого молчавший. Думал над чем-то. – Посвящать ещё одного человека в такую ерунду – слишком много. Тебя достаточно. — Рюноске, ещё раз скажешь, что это ерунда.. – Чуя сощурился. Акутагава махнул рукой. — Забей. Я имею в виду ерунду, которую пытался найти Ацуши. Этот ботаник даже не разбирается, а уже лезет. Пошёл бы, горшок для кактуса купил. В сто раз полезнее. — Такой умный? – уцепился за выражение юноша. – Искал бы сам. — Чёрт. – Чуя разблокировал телефон, заходя в раздел сообщений и, не увидев ни одного, спрятал поглубже в карман синей толстовки. Пока остальные разбирались с ноутбуком, он успел переодеться – не щеголять же вечно в школьной форме. Школьные брюки мокли в стиральной машинке, а Блэки почему-то забавляло колёсико пуска. Он вечно крутился возле неё и пытался дотянуться лапой, а один раз даже прыгнул, но всё равно не достал. Коё за сегодняшний день ни писала ни разу, не говоря о звонках. Чуя подумал, что та сильно занята, ведь приехала к подруге, лежащей в больнице, помогает с уходом и всё такое, пока не вспомнил, что в реанимацию посторонних не пускают. На мать раньше времени взыграла нотка обиды. Но они с Чуей видятся каждый день, это её заслуженный отпуск, если это можно таковым назвать, ещё и подруга.. Накахаре казался странным такой внезапный отъезд. Хотя, когда ему в тринадцать сообщили о том, что его близкого друга сбила машина, он вылетел из дома пулей. Друг, к слову, отделался лёгким ушибом и испугом, водитель – выговором от полиции и штрафом. Чуя считал, что заслуживает знать о своём отце. Заслуживает знать его как человека, даже если они не были знакомы при его жизни. Даже если Хисао не хотел его знать и тем более видеть, это не отменяет факта его отцовства. Коё никогда не рассказывала о нём ничего, как бы Накахаре не было любопытно. Железная женщина, Чуя уважал мать за это, хоть и чувствовал обиду. Несправедливо, что о родном человеке он не знал ничего. Видел его на фотографиях пару раз, пока какой-то мальчишка сидел с ним в баре. Почему он считал смерть убийством, юноша не знал сам. Слишком уж много совпадений произошло. Коё тоже вела себя после похорон подозрительно, совсем не походя на скорбящую вдову и больше куда-то отлучаясь, не рассказывая о собственных делах. Скорбящей её не назовёшь, родители развелись, когда Чуя был совсем крошкой, да и фамилии с сыном у них различались – она вернула себе свою, Чуе оставила отцовскую. Накахара считал, он заслуживает знать, кем был отец. Даже если это действительно совпадения и он просто психически нездоров, раз ему кажутся эти самые совпадения на каждом углу. Но он постарается докопаться до правды, съездит в Йокогаму, побывает в «Цветах Шутовства» и попробует найти того юношу, чтобы просто расспросить об отце. Даже если это была деловая встреча, хотя больше смахивала на дружескую, брюнет знает, кто его отец на самом деле. Конечно, это не дешёвый детективный роман, купленный на рынке, где герой раскрывает дело за три секунды, а читатель сразу листает концовку. Неудачи бывают у всех. Так просто, лишь не найдя обоих в интернете, Чуя сдаваться не собирался. — Эй! – окликнул Ацуши. Он тоже сник. Хотел помочь, а в итоге ничего не получилось. Ещё и Акутагава вечно оскорбляет. Не хакер же он всё-таки, да и сразу предупредил о своих возможностях. – Я нашёл его! Накаджима указывал на ролик, главным героем которого был джентльмен в мятом пиджаке. Несмотря на его официальный стиль, вместо чёрного галстука на нём был сиреневая «бабочка», неподходящая под образ. А причёска и вовсе нелепая. Первая половина головы окрашена в сиреневый, вторая – в белый, а передние пряди искромсаны ножницами так же неровно, как у самого Ацуши. Акутагава со своей причёской недалеко ушёл. Где-то на заднем фоне был виден этот парень, держащий в руках пустой бокал. Рядом с ним – рыжий парнишка. «Знакомое лицо», подумал Чуя. Будто где-то уже он его видел, а где, если он даже не живёт в Токио.. Ацуши кликнул мышью, запустив ролик. — Сегодня вашему вниманию представляется одно из самых первых и больших казино Йокогамы – «Небесное Казино»! Рады видеть и приветствовать всех наших гостей, в особенности дорогих спонсоров. Отдельная благодарность спонсору, скрывшему своё настоящее имя под псевдонимом Сигма! Брюнет почти сразу исчез с кадра, а вот человек, смахивающий своим стилем на попугая, продолжал весело улыбаться и орать со сцены в микрофон. Ну и улыбка, подметил Ацуши, актёры Голливуда позавидуют. — Как мило. Мужик с крашеной мочалкой на голове рассказывает об открытии казино в Йокогаме, а мы сидим в Токио. – Акутагава сегодня пребывал не в лучшем расположении духа. – И что тебе это даст? — Я просто включил единственное видео, где находился человек с фотографии Чуи. – обиделся Ацуши. Накахара ободряюще хлопнул его по плечу. Мол, уже что-то. — Единственная зацепка, что он был на открытии казино и ходил в бар. — Вау! Открытие казино случилось два года назад, а в баре и я был. Крутые вы сыщики, ребята. Шерлок Холмс бы плакал в подушку. Ацуши отмахнулся от Акутагавы, будто он вдруг стал той мухой, лазающей по потолку. Он далеко не всегда такой противный, просто у всех бывает в жизни тёмная полоса или просто «не его» день. Чуя забрал у Накаджимы лист бумаги и что-то записал. Его лицо не выражало ничего, кроме усталости и разочарования. — Предлагаю ещё раз съездить и проверить ту квартиру. – предложил вдруг Акутагава. — Надо же, проявил инициативу! – хмыкнул Чуя. — Ты наверняка упустил что-то важное. – с видом знатока тот закатил глаза. – Отпечатки пальцев или что-то в этом роде. — Не один преступник, даже самый тупой, не будет оставлять на месте преступления собственные отпечатки. – Ацуши хотел ещё что-то добавить, но тут же замолчал. Акутагава наградил его убийственным взглядом. — Ключи остались, Чуя? — Сейчас посмотрю. – отозвался хозяин квартиры, выходя в коридор и смотря в одной из маминых сумочек. Та предупредила, что и ключи, и деньги оставит там. Чертыхнувшись себе под нос, Чуя зацепился рукавом за ручку двери и едва не растянулся на полу. Ноги не держат в последнее время. Два или три раза подскользнулся вчера на ровном месте и сегодня уже раза два. Такими темпами на теле живого места не останется. Накахара победно взмахнул ключами. Вчера он часто думал, правильно ли поступил, что закрыл квартиру – незнакомцы, ворвавшиеся туда, над правилами приличия не заботились. Если преступники вернутся, поймут, что кто-то был здесь, а если не закроет, большая вероятность, что квартиру ограбят бродяги. — Тогда едем, зачем время терять. – Акутагава поднялся с футона, разминая затёкшие ноги. Ацуши закрыл ноутбук. — Подожди. – Чуя высунулся с балкона. Соседка снизу уже закончила читать лекции о вреде домашних животных и теперь сидела на лавочке возле подъезда, читая газету. — Макото-сан! — Чего тебе, Чуя? – недружелюбно заорала она в ответ. – Если ты ещё хоть раз выкинешь что-то из окна, я.. Это у тебя на прошлой неделе выпали с балкона комиксы про супергероев? Ацуши и Акутагава переглянулись и хмыкнули. — Прошу прощения, Макото-сан, я спешу! Не могли бы вы временно последить за Блэки? — Она же сейчас и тебе начнёт лекции читать.. – прошептал Ацуши. — Не-а, – весело отозвался Чуя. – Не начнёт. Я за неё постоянно в магазин бегаю, а она даёт мне список продуктов. Сквозь толщу прозрачной воды можно было разглядеть монетки на дне фонтана, которые часто бросали туристы, верившие в глупую примету. Интересно, сколько можно собрать, если фонтан когда-нибудь перестанет функционировать? Подтянув колени к груди, Чуя сидел на скамейке рядом с фонтаном, уткнувшись носом в испачканные в краске старые джинсы. Отстирает вечером, когда вернётся домой. Солнечные лучи нагло лезли в лицо – такими темпами рыжие веснушки скоро совсем заполнят Чуино лицо. Веснушки Накахаре нравились – напоминали лицо матери, сплошь усеенное такими же. Ацуши и Акутагава сидели рядом. Чуе они всегда напоминали лучших друзей, нежели врагов. Даже сейчас Акутагава зачерпывал из фонтана воду и пшикал ею Ацуши в лицо, а тот брызгал на него в ответ. Брызги летели во все стороны, заливая асфальт. Женщина, проходившая мимо, что-то пробормотала себе под нос и сделала им замечание, но на неё никто не обратил внимание. Она, обидевшись, пошла своей дорогой. Чуя неслишком любил Токио. Шумный, душный город с огромным скоплением народа – Накахару больше привлекали маленькие тихие городишки. Йокогаму нельзя назвать так, это будет слишком оскорбительно, потому что это тоже большой город, а не какая-то там деревушка, но людей там поменьше. Наверное. Чуя был в Осаке, но в Йокогаме ни разу. Коё как-то предлагала съездить туда летом, но тогда он отказался, тратя все свое свободное время на тренировки по боксу. Здорово прекратилось, к слову, а в Йокогаме так и не побывал. Зато сейчас представилась отличная возможность – правда, если Коё об этом узнает.. Чую вытянули из собственных мыслей холодные брызги, попавшие в лицо. Он выругался и возмущённо поднял взгляд на Акутагаву. Рядом стоял Ацуши, стягивая с шеи мокрый галстук. У Рюноске были мокрые волосы и рубашка – то ли так вспотел, но это сомнительный вариант, то ли Накаджима искупал его в фонтане, пока Чуя не обращал на них внимания. Накахара больше склонялся к последнему варианту. Этих двоих ни на секунду оставлять нельзя. Он даже жалел, что у него нет такого друга и некого раздражать, когда хочется. Ехать в автобусе было долго, жарко и скучно. Скучно, но не всю дорогу – затем зашёл мужчина, возмущающийся на кого-то по телефону так громко, что слышали даже те, кто стоял на остановке. — Масанори, ты чёртов идиот, который не умеет солить ни рыбу, ни огурцы! – у бедного Масанори наверняка уже лопались барабанные перепонки от воплей. – Меня вывернуло прямо на новый ковёр. Я думал, Азуми с меня шкуру спустит, повар ты хренов! Видимо, Масанори что-то возразил, раз мужчина взорвался в очередной раз. — Ковёр? В чистку отнесли! Белоснежный был, сукин сын! Купили неделю назад! Чтобы я хоть ещё раз поел твои огурцы..! Да я вообще больше ни разу к тебе больше не приеду домой, редкостная ты скотина! Чем закончилась перепалка с Масанори, узнать не удалось, хотя Ацуши уже навострил уши. Акутагава его одёргивал, мол, подслушивать чужие разговоры некрасиво, но ни он, ни Чуя не были против узнать продолжение о вчерашних огурцах. Пассажиры смотрели на мужчину сочувствующе. Кто-то – с иронией в глазах или раздражением, потому что крики разносились по всему автобусу. Водитель тоже неодобрительно качнул головой. Главное, заплатил, а остальное его касаться не должно. До квартиры оставалось идти совсем недолго. Здесь, неподалёку, находилась библиотека, где Чуя всегда брал свою любимую серию детективов. Если бы ни одноклассники и неотложное дело, мог бы сейчас зайти и туда. — Пошли, русалка. – потянул его Акутагава. – Скоро зажаришься на пекле в толстовке сидеть. — Мы хотя бы искупались. – подхватил Ацуши. Помирились. Чуя нехотя встал. Больше всего ему сейчас хотелось спать, а не идти и пытаться найти новые улики. Он совершенно отчётливо помнил, что осматривал вчера всё, а порядок собирался навести как раз-таки сегодня, а то вчера это было бы слишком подозрительно. Стоя перед дверью и доставая ключи, Чуя невольно подумал, что что-то здесь ни так. Точно. Коврика для ног вчера здесь не было. Акутагава, у которого странностей были вагон и маленькая тележка, посмотрев на номер «49», написанный на двери, поёжился. Что четыре, что девять, что их сумма – числа несчастливые. Ацуши, вечно от него отмахивающийся, не обратил внимание ни на номер, ни наличие коврика. — Чуя, где ключи? — Сейчас. – ключ легко вошёл в замочную скважину. Чуя переступил порог, осматриваясь, за ним – все остальные. – Какого хера? — Ты о чём? – не дошло до Акутагавы. Он рассматривал квартиру как самую обычную. Но здесь было абсолютно всё никак вчера. Вещей, разбросанных по коридору, не было. Чуя молча подошёл к ящику, в котором вчера лежали фотографии и прочие мелочи, которые отец забывал выкидывать и редко в него заглядывал. В нём было пусто. Лишь огрызок карандаша одиноко валялся в антикварном комоде. — Вещей.. нет. – сказал Чуя внезапно севшим голосом. – Вчера я уходил и запирал квартиру, и вещи валялись на полу, были неаккуратно раскиданы. Они пропали. — Бред сумасшедшего. – кто здесь пофигист, так это ни Чуя, а Акутагава. Может, у тебя галлюцинации? Инициалы неправильные, вещи пропали, дверь вчера была открыта. Или мы запёрлись не в ту квартиру? — Да закройся ты уже. – не выдержав, прикрикнул на него манерный Ацуши. Прихожая была пуста. Ни фотографий, ни галстуков, небрежно разбросанных по полу. В шкафу, стоявшем в спальне, одиноко болтались на вешалке плащ, пара брюк и рубашек. Картина по-прежнему висела на стене, стулья были на месте, вещи из ящиков валялись разбросанными по кровати. Письменный стол, стоявший в гостиной, если так можно выразится, пуст. Ноутбука по-прежнему не было. — Кто-то вызвал клининг. – нашёлся Акутагава. – Упростил тебе, Чуечка, задачу. Чтобы ты не трудился самостоятельно. — Ага, спасибо. – Чуя, мрачнее тучи, выворачивал карманы брюк, висящих в шкафу. – Я бы и своими силами управился как-нибудь. Акутагава достал из школьного рюкзака голубые одноразовые перчатки, какими обычно пропалывают грядки. Увидев недоумение остальных, объяснил: — Вы же говорили, что даже самый тупой преступник не оставляет отпечатки пальцев. Надевайте. — Мы не преступники, – возразил Ацуши. – Наоборот, ищем улики. — Если заявится полиция, будет всё равно, кто ты и что здесь делаешь. – Акутагава криво усмехнулся, натягивая левую перчатку. Все остальные последовали его примеру. — Ух, ты! А тут красиво! – восхитился Ацуши ковром с красными камелиями. Акутагава тем временем перевернул картину. — Ты здесь нашёл фотографии? — Да. Остальные лежали в прихожей. — И почему ты их не забрал? – полюбопытствовал Рюноске. В картине больше ничего не обнаружилось. Чуя развёл руками. — Тогда мне казалось, это неважно. — Ты понимаешь, если эти фотографии забрали не те люди, у ребят, которые сфоткались с твоим отцом, могут быть серьёзные проблемы. Кто знает, что они здесь искали или хотели подложить. Почему вообще квартиру не опечатали? — Всем занималась мама, я не вдавался в подробности. Мне всего лишь сказали разобрать вещи. — Да ты уже разобрал на свою голову. — протянул Акутагава задумчиво. – В ванную-то хоть заходил? — Помыться я и дома могу. – брякнул Чуя. — Идиот, там ты улики поискать не додумался? Ванная комната оказалась просторной, куда больше, чем её представлял Чуя. Плитка и мягкий коврик больше напоминали океанариум, чем квартиру взрослого человека. Все усеянные рыбками, ракушками, синего цвета. Креативненько. Комод, где лежала большая аптечка в коробке из под какого-то печенья. Акутагава обратил внимание на неё. Что-что, а в таблетках он разбирался. Тётка, с которой он жил, пока не вышла на пенсию, была психиатром. Но Рюноске больше жаловался, что от одного общения с ней уже хотелось лечь в дурку, а не получить душевное спокойствие или что там должен получать пациент после сеанса. Он ловко перебирал таблетки и различал даже те, на которых не было этикеток. Ацуши и Акутагава стояли рядом, изредка переглядываясь друг с дружкой. — Что это? – Рюноске нахмурился. Чуя взял рукой в перчатке закрытую баночку с растолчённым белым порошком и поднёс к глазам. — Что-то мне подсказывает, что это не какое-нибудь слабительное или антибиотик. Акутагава не растерялся, ловко выудив из школьного рюкзака маленький прозрачный пакетик. — Складывай сюда, затем уничтожим. — Может, лучше сделать экспертизу или что-то в этом роде? – предложил Ацуши. — И у кого ты собрался её делать? – ехидно уточнил Рюноске. – Судебная экспертиза, когда нас всех посадят? — Откуда у тебя столько всего? И пакеты, и перчатки.. — Перчатки забрал в кабинете технологии. Бабке для огорода надо было. – ответил тот, складывая пакетик к себе. – Пакет? Бывает, значки с одежды отцепляются или ломаются, вот и кладу, чтобы не потерялись. Так удобнее. Ацуши, проведя рукой под обшарпанной со временем ванной, достал оттуда что-то знакомое. — Всё, как я и думал. – Акутагава наступил на предмет подошвой кед и спрятал в следующий пакетик. – «Жучок». Прослушка. — Вот кто точно перечитал детективов, – шепнул Ацуши Чуе. Тот ошарашенно кивнул. – А ещё говорит, что мы параноики. — Ну и квартирка. – Акутагава присвистнул. – Охраняется круче, чем дворец английской королевы. Теперь советую свалить отсюда и ближайшую неделю не появляться. У кого-то есть дубликат ключей. Кто знает, как много они успели прослушать..