Апельсиновое солнце

Ночевать в парке на лавочке, Чуя, конечно же, не стал. Просто сидеть, выбирая вместе с Акутагавой ближайшую недорогую гостиницу по картинкам в интернете – пожалуйста, попутно рассматривая звёздное небо. Чуя звёзды любил с детства, имелась в них своя таинственность. Юноша щёлкнул зажигалкой два раза подряд, наблюдая за появляющимся и исчезающим огоньком. Рюноске недовольно покосился в его сторону. Вернулся из музея он поздно. Сказал, корабль большой, экспонаты редкие и на каждом залипал подолгу, а потом ещё и обходил парк самостоятельно, пока «вы, идиоты, прохлаждались на колесе обозрения». Вернулся, предварительно позвонив и уточнив, ушёл ли Дазай. Акутагава просто не хотел пересекаться с ним. Юноша раздражал и Чую, но Рюноске не нравились почти все, кто пытался завести с ним диалог, поэтому Накахара решил не обращать внимание. Акутагава привык к одиночеству или к узкому кругу общения, если ему так комфортнее, то пусть так и будет. С Дазаем они распрощались быстро. Знал он мало, но если знал что-то существенное, не договаривал. Он странный, думал Чуя, ещё ему постоянно хочется набить ебало за идиотские шутки про рост и слизняка. Как личность Осаму его мало интересовал, да и общаться после того, как решат общую проблему, юноша не планировал. Вопросы на личные темы он старался избегать: уже облажался, когда задал вопрос о родителях. Дазай знал мало, но вёл собственное расследование, связанное с сестрой, но что именно он пытается узнать, Чуя не понял. О смерти Хисао он не был в курсе, да и его это мало волновало, но информация Накахары оказалась в некотором роде полезной. Дазай говорил, работа отца связана с работой сестры, а какая именно, понятия не имел. Чуя хотел расспросить о бинтах, выглядевших странно на тощем теле и шее, суицидальных порывах (шуточки ли?), родителях и сестре. Больше всего о сестре, Акико, как назвал её юноша. Кем работает, откуда знает отца, какие дела с ним имела, но Дазай такой возможности предоставить не мог. Он бы и сам с удовольствием поговорил с сестрой, но Йосано лежала в центральной больнице с черепно-мозговой травмой. Врачи убедили, что та получена из-за несчастного случая, что Акико сама упала и ударилась головой. Осаму слабо верилось в весь этот бред. Избавляются от лишней шумихи, поиска свидетелей, виноватых и допросов. Сестру он не видел, в реанимацию не пускали, а если не пускали, значит, непростой ушиб. Сказали, позвонят, когда ей станет лучше. Когда Йосано-сан придёт в сознание. Если придёт. И почему у Осаму и Акико разные фамилии, если они родные брат и сестра? Дазай что, приёмыш? Чуя хотел пошутить, но шутка так и не вышла наружу. Звучало бы обидно. Осаму уверен, смерть Хисао – убийство. Предполагал вариант инсценировки, но провернуть такое, если мужчине действительно грозила опасность, ещё в короткий срок почти нереально. Соспоставив даты, новые знакомые поняли, что Акико попала в больницу через день после гибели Хисао. Совпадение? Один из коллег убит, другая – в реанимации вторую неделю. Странные нынче стечения обстоятельств. Всё чудесатее и чудесатее. Дазай жил через дорогу от бара, где они встретились, где-то во дворах. Жил один, пока сестра находилась в больнице, и из вежливости предлагал свою квартиру в качестве временного ночлега. Акутагава бы сразу отказался, а бросать его одного и ехать к человеку, которого видит впервые, Чуя не хотел. Рюноске не оценит, квартира у Осаму небольшая. Да и ему наверняка будет некомфортно в окружении двух чужих людей, один из которых на дух не переносит его присутствие. На удивление, этим человеком был не Чуя. Возвращаться назад на другой конец города и ждать автобус, подобный автобусу в Токио, где водитель приезжал по настроению, желания не нашлось. Дазаю пришлось возвращаться назад самому. У Чуи возникло чувство, что они больше никогда не увидятся, а Осаму, вероятнее, не будет брать трубки, откажется помогать и просто исчезнет. Если Дазаю действительно интересно это дело, это легко будет проверить. Лишний помощник не помешает, и все останутся в плюсе. Ах да, звёзды.. Чуя всегда слишком глубоко погружается в свои мысли. Вокруг стояла тишина. Отвечать за спокойствие во всём парке Накахара не брался, но конкретно в уголке, где сидели они с Акутагавой царил полный покой. Только один раз мимо проходил бродяга (Чуя продолжал бестактно именовать их бомжами), уронил на асфальт бутылку с остатками пиршества. Та разбилась с громким звоном. Мужчина пьяно выругался, подскользнулся и упал в фонтан. Наблюдать за ним долго не пришлось – подоспевший полицейский забрал его в участок. Тишина, звёзды, луна, сильная усталость и зажигалка в руке. Курить при Рюноске юноша не стал, иначе тот достанет со своим кашлем. Ветер постоянно норовил сдуть с головы отцовскую шляпу. Приходилось держать её рукой. Акутагава на небо не смотрел, не отрывая глаз от экрана мобильника. — Долго будешь в небо пялиться? – не выдержал он. – Помочь не хочешь? — Тебе не нравится ничего, что я предлагал. — Ты предлагал какую-то дыру на конце города! — Зато недорого. Ещё Дазай предлагал жить у него. О сказанном Чуя сразу пожалел. Акутагава вёл себя порой как родная мать. — И ты хотел согласиться? — Зато мы сэкономили бы время и сейчас не собачились. — Сидели бы дома у этого бинтованного дерьмища! Чуя рассмеялся. Рюноске насупился. — Мне тоже не нравится Дазай, Акутагава-кун. Но это единственный, кто пока что может нам помочь. — Сам говорил, что он ничего не знает. — Но он тоже пытается что-то узнать. Соответственно, нам это тоже выгодно. Или тебе помешает лишний помощник? — Меньше народа, больше кислорода. – ограничился Акутагава и пихнул в руки телефон. – Выбирай и прекращай пялиться. Мой сосед также в небо зыркал. Ещё и смеялся фиг пойми над чем, а потом менты забрали. Рюноске не ангел и характер у него ни диснеевской принцессы, но соображает неплохо. Только помирились и уже ссорятся второй раз за день, но Акутагава так и напрашивался на ссору. Он склочный человек. Чуя решил не разжигать конфликт, потеряв где-то свою привычную агрессию, и принялся выбирать. Самые дешёвые в конце города, дальних районах. Рюноске надеялся на хорошую недорогую квартиру в центре города? А когда Чуя предложил вариант с дазаевской квартирой, сказал, бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Противоречит сам себе, а потом скандалит. Акутагава любил говорить пословицами и «умными» высказываниями. Умными считал их лишь один он. Остальные говорили, что он скандалист и выпендрёжник. Идти на своих двоих, сэкономив на такси, не дождавшись автобуса – отстойная идея. Чуя знал это заранее, закидывая сумку на уже больное плечо. Рюноске решил, что гостиница рядом, а деньги можно оставить себе. Лишние не помешают. Он хуже Коё – та экономить не любила. Кстати, о матери: она звонила поздно вечером, уточняя, где Чуя и готовится ли он к экзаменам. Накахара почувствовал укол совести, но соврал, что сидит дома у Акутагавы, здесь Ацуши и ещё пара одноклассников, и все они делают совместный проект. Коё сказала, её подруга до сих пор не пришла в себя, в палату не пускают, и она уже второй или третий день подряд не вылезает из больницы. С ней даже здоровается главврач. Звонил Ацуши, рассказывал о своих похождениях, прогулке с Кёкой и встрече с Рампо. С его стороны дело продвигалось неплохо, а вот с собственной.. Из задуманного Чуя нашёл только ничего не знающего подростка, как и он сам. К чему приведёт расследование кучки подростков и как скоро зайдёт в тупик, вопрос, требующий дискуссии, на которую у Накахары за сегодня уже не осталось сил. Это лишь первый день в Йокогаме, а встреча с Дазаем дала первый толчок к загадке. В гостинице оставалось два свободных номера: люкс на втором этаже и обычный гостевой. Последний хотела забронировать какая-то женщина, но Акутагава вцепился в него всеми силами. Чуя едва не подрался с её мужем, в два раза больше его самого. Громила решил, что его жену обижают, а та подлила масла в огонь и нажаловалась. Они-то могут и заработать, а вот у двух мальчишек на проживание в люксе явно не хватит. Точнее, хватит, но на одну ночь, а если жить здесь три недели, как и хотели, быстро выйдут в убыток. Довольный Рюноске, держащий в руках ключ от номера, доставшийся ему с боем, и Чуя с синяком, потому что женщина разозлилась и, уходя, запустила в него вазочкой с ресепшена, открыли дверь ключом и вошли. — Дура, – крикнул ей вслед Накахара. Девушек он оскорблять не любил, не такое у него воспитание, но наглая дама с десятью сумками, будто там спрятана ещё целая толпа, пытающаяся пролезть без очереди, разозлила. — Проваливай, гном чокнутый! – послышалось из коридора. – Нос не дорос старшим хамить! Почему в его жизни столько скандалистов, о, Ками-сама.. И почему все пытаются задеть его, высказав едкий комментарий по поводу роста? — Ради этого я чуть не подрался с мужиком? – Чуя скептически посмотрел на предоставленный номер. Две кровати, тумбочки, маленькая комнатушка, где едва помещался старый телевизор, столик и ванная комната. — Мы будем тут только ночевать. – успокоил Акутагава, сам пожалевший, что выбрал именно это. И как здесь туристы живут? — Что включает в себя люкс? – уточнил Чуя у подоспевшего администратора. Девушка замялась. — Комнаты отличаются размерами, есть ковёр, балкон, более новый телевизор и мини-бар. Хорошего вечера, господа! — Ковёр у меня и дома есть. – хмыкнул Чуя. – Если бы я заставлял всех, кто приходит к нам в гости, платить за ковёр, они бы обанкротились. — Моя тётка вообще фанат всяких самодельных покрывал и старых ковров. – поддержал Акутагава, положив сумку под кровать. – На индийской ярмарке чуть душу из продавщицы за такой не вынула. — Вот в кого племянничек. – устало проронил Чуя. Закрыл дверь, сбросил кеды и упал на кровать, не переодеваясь. – Ковёр купила всё‐таки? — А ты сомневался? – одноклассник развешивал вещи на спинку стула. – Она его бабке на Рождество подарила. — Старушка оценила? — Понятное дело! – с гордостью произнёс Акутагава. – А потом эта махина свалилась мне на голову. После этого у бабки я больше не ночевал. Рюноске любил говорить с пафосом. Никогда нельзя понять, присутствует сарказм или юноша говорит серьёзно. Если Чуя принимал его шутки за действительность, неизменно получал в свой адрес фразу «Нет, ты идиот? Юмора не понимаешь?». Его родственники ничем не отличались. Накахара как-то видел его тётку. Если к госпоже Казуми Акутагава относился нормально, то бабку искренне недолюбливал. Старушка отличалась характером и в каждую ночёвку внука высказывала ему свои недовольства. Рюноске считал правильной только свою точку зрения, поэтому их ссоры никогда не прекращались. В отместку старушка кормила его просроченными солёными огурцами или фруктовым салатом, где уже завелись черви. Подробности таких ужинов можно и опустить, но пару раз Акутагава попадал в больницу на промывание желудка, а когда ночью на голову свалился индийский шедевр, его нервы сдали. Бабулька специально повесила его над кроватью, на которой внук обычно спал. Последний конфликт произошёл из-за того, что юноша назвал её турецкий сериал «ерундой, где все действия предугадываются» и посоветовал посмотреть триллер. После него женщина бегала в аптеку за лекарствами от сердца два раза. Фильмы ужасов она на дух не переносила. Акутагава отделался лёгким сотрясением мозга, потому что ковёр оказался тяжёлый, и пока не планировал мириться со старушкой. — Эта штука собирается включаться?! – Чуя не выдержал. Пульт ударился об подоконник и едва не вылетел в раскрытое окно. — Дай сюда. – Акутагава развалился на кровати и протянул руку за пультом. Вставать ему было лень. Накахара поднял и протянул вещицу, еле сдерживаясь, чтобы не разбить идиотский телевизор. Им будто никто не пользовался с эры динозавров, а администратор куда-то отлучилась и ничем не могла помочь. — Ударь по телевизору кулаком. – посоветовал Рюноске. – У моей бабки всегда срабатывает. — С радостью. – Чуя фыркнул и несильно ударил. Телевизор включился, пошли чёрные полосы и помехи. — Ещё раз. – Акутагава щёлкнул пультом. По ящику шло кино, где главный герой убегал. Не успев включиться, телевизор заорал. Жильцы соседних номеров наверняка подумали, что здесь только что произошло убийство. — Пользоваться не умеешь, что ли? Ну и идиот, – вернул Накахара любимое словцо приятеля. — Ну и пожалуйста. Следующим каналом шли новости. Йокогамские Чуя смотрел впервые. Акутагава не имел ничего против, и оба уставились в экран на молодую светловолосую девушку. Та рассказывала, что в городе в июне отключат горячую воду по определённым причинам, об ограблении магазина шуб.. — Стало неизвестно, что неизвестная компания, даже осмелилась бы назвать это группировкой, обворовывает молодых людей на улице, предлагая сыграть в лёгкую игру. Какую, пока неизвестно. У нас имеется свидетель в лице пожилой женщины, очень напуганной, детали пока выясняются, но известно, что неизвестные украли у неё достаточно крупную сумму. Следующий снимок не для слабонервных, уберите детей от экранов! — Нашла, во что играть! – возмутился Акутагава, приподнявшись на локте. – Старушек грабят, сволочи.. — Банальная история. Таких мошенников куча. – теперь уже не впечатлился Чуя. – Но доверчивых людей вроде неё жаль. Картинка сменилась, показывая труп женщины, на скамейке в парке. На виске зияла рана, но кровь, и прочие неприятные детали были скрыты, как обычно в новостях и делают. Что-то вроде блюра. Накахара поморщился. — Как всем вам известно, французская леди из семьи старых аристократов в Марселе, была найдена мёртвой в парке около двух недель тому назад. Женщину звали Антуаннета де Бальзак. Она владела немалым состоянием в виде антикварных вещей, но перед смертью была бессовестно ограблена. Имеются подозреваемые, ни одного свидетеля не найдено. Из коллекции мадам де Бальзак пропал веер, – изображении изменилось, демонстрируя антикварный веер. – Из перламутра и черепаховой кости, с росписью на шёлке и датированный 18 веком.. Чуя переключил канал, сменив на продолжившийся фильм. Главный герой перестал кричать и оказался в общем-то спокойным, бандит перестал преследовать и картины продолжалась. Настроение смотреть кино иссякло. — Выключи, пожалуйста, – попросил Акутагава. Какой вежливый! — Почему всё дерьмо произошло две недели назад? Сестра Дазая, отец, француженка, мошенники, пропажа веера. — Легко объяснить. – Рюноске щёлкнул пальцами. – Видел, как описывают имущество старушки? Любой бандит вычислит и сопрёт её состояние. А сестра длинного мудилы скорее всего выпила и ударилась головой. На мошенников ведутся многие. Вот и всё. — Возможно, ты прав.. *** Дазай спал всего час. Злой, ещё более уставший и без всякого желания тащиться в школу. Предупредил старосту Хигучи, что сегодня не придёт из-за плохого самочувствия. Ичиё слабо верила, но согласилась, на что Осаму и рассчитывал – он нравился девушке с начала восьмого класса, уже четыре года. Знал и ничем помочь не мог. Дружелюбная милашка Хигучи, дававшая списывать и прикрывающая его перед учителями никогда не вызывала в нём интереса. Подругой её юноша не решился бы назвать, но знакомой, с которой можно поболтать в школе, Ичиё была хорошей. Осаму звонил поздно ночью в больницу, узнавал о состоянии сестры. Он ненавидел молодого хирурга Наоми, тёмноволосую девушку низкого роста, рассказывающую об Акико загробным голосом, даже не пытаясь проявить сочувствие. В этот раз ответил дружелюбный мужской голос, представившийся Мори Огаем. Наоми – молодая неумёха, едва закончившая университет и попавшая сюда только потому, что богатый отец вовремя подсуетился. Мори Огай – главврач нейрохирургического отделения. Дазай попросил его личный номер, взяв с мужчины обещание звонить, если что-то изменится. Хотя бы тогда, когда можно будет увидеть сестру. Огай сказал, у Йосано повреждение аксонов и тяжёлая закрытая черепно-мозговая травма, возникшая в результате сильного удара по голове, из-за чего последовала кома, сломана рука и много ран и синяков по всему телу. Врач даже осмелился предположить, Акико упала с многоэтажки или чересчур высокой лестницы. Сомнительный несчастный случай. Дазай пытался расспросить, кто нашёл сестру, в каком положении и где именно, кто вызвал скорую и в каком состоянии её увезли врачи, но никто не мог дать точного ответа. В тот день привозили слишком много пациентов, а кто занимался девушкой тогда, у всех вылетело из головы. Дазай швырнул телефон в стену, но не рассчитал, попал в бортик кровати. Подушка смягчила удар, но юношу мало волновало, что мобильник может разбиться. «Ты слишком много думаешь, Осаму – говорила как-то психолог. – Твои мысли тебя погубят. Это лишь твои навязчивые идеи, которые никогда не воплатятся в реальность, но они мешают тебе жить». «Не называйте меня по имени. – ответил Дазай, не обратив на её слова никакого внимания и поднимаясь с кресла. – Ещё раз вы назовёте меня так, я никогда больше не вернусь в ваш кабинет». Осаму не хотел признавать, но она была права. Навязчивые мысли лишь мешали. Он стал меньше спать из-за постоянных кошмаров и тревожных снов, заработав ещё и бессонницу. Когда сестра попала в больницу, первое, что юноша сделал, оставшись жить один – перестал ходить к психологу. Он терпеть не мог, когда кто-то проявлял сочувствие, а Ая-сан только и делала, что смотрела с жалостью и тянула кучу денег за каждый сеанс. Если и ходить, то к хорошему психологу, а не к этой шарлатанке. Всю ночь Дазай занимался тем, что читал. Читал он редко, но книги любил, неважно, будь то детективы, рассказы, приключения, стихи или ещё что-нибудь. Он читал всё. Даже был любимчиком учительницы литературы и японского в школе, но часто прогуливал её занятия. Сменил бинты на шее и запястьях, дочитал за ночь какой-то сопливый роман, смотрел в окно, нашёл записную книжку Акико и долго листал её. Когда-то он нашёл в ней номер Хисао, но больше здесь не оказалось ничего полезного. Дазай не любил неизвестность. Те, кто сделали это с сестрой.. Где гарантия, что они не заявятся в квартиру? Чего именно добивались, когда ударили её по голове? В последнее время юноша стал ещё подозрительнее относиться к каждому шороху. Чуя и Акутагава не вызывали ни доверия, ни уважения, ни отвращения. Никаких эмоций. Обычные люди, с которыми Дазай никогда больше не увидится, когда они выяснят произошедшее. Можно вести себя с ними как хочется или даже попробовать подружиться. Всё равно ребята вернутся в Токио, а Осаму останется в Йокогаме. Чую даже нравилось раздражать – у него забавная реакция на шутки про низкий рост и прочую чепуху, которую нёс Дазай. «Их информация пригодилась, а лишние помощники не мешают», размышлял юноша, листая журналы Йосано. Рыться в чужих вещах плохо, но иногда в них можно найти что-то дельное. Акико всегда говорила, бездействовать нельзя, особенно если человек в опасности. Как раз в такой ситуации она теперь и находилась, поэтому не обиделась бы, узнай, что брат копался в её шмотках. На экран телефона поступило новое уведомление. Надо же, так рано, но кто-то уже хочет от него что-то. Дазай потянулся за телефоном, разблокировал. Сообщение от Чуи. Слизняк: «Эй, селёдка!» Д: «Чего тебе?» С: «У меня есть идея, как помочь твоей сестре! Не хочешь встретиться?» Дазай не хотел. Но сдаваться на половине пути не собирался. Некрасиво бросить тех, кто ради него ехал из Токио в Йокогаму. — Он скинул адрес и написал, что в парк не поедет. – Чуя издалека показал адрес. Акутагава прыгал по комнате, пытаясь попасть ногой в левую штанину и чертыхался себе под нос. — И что там? — Судя по картинкам, многоэтажка. — А почему мы должны ехать? – негодовал Рюноске. – Сестра его, а идея наша! — Идея моя. – поправил Чуя, засовывая телефон в задний карман. – Я её ещё даже не озвучил. — Да насрать мне! – не смутился Акутагава. – Ему надо, пусть и едет. — Кому надо, так это нам. Ни он же ехал в Токио. – Чуя силой выставил его за дверь и закрыл на ключ. Выйдя из дома, Накахара заскочил в ближайшую пекарню, купил каси-пан. Стоило надавить, как из булочки сразу вытекал шоколадный крем. Измазав все пальцы, Чуе пришлось покупать салфетки в продуктовом магазине и только тогда возвращаться к Акутагаве. Тот болтался на улице, успел завести разговор с проходящим мимо стариком и узнать, где в точности находится дазаевский дом. «Недалеко от бара «Цветы Шутовства» и не доходя до аптеки» – прекрасное объяснение для туристов, понятия не имеющих, где в районе Сэя находится злополучная аптека. Друзьям повезло с жильём. Яматэ считался одним из самых лучших районов для туристов, но по виду гостиницы так и не сказать. Музеи, красивые виды, утёсы, целый «городок» в европейском стиле, образовавшийся здесь когда-то. Акутагава мысленно пообещал себе, что вернётся в Йокогаму и тогда уже рассмотрит все достопримечательности. Починить навигатор не удалось, но старик сказал, ехать недолго, около сорока минут. На машине быстрее, но на такси нужны деньги, и бережливый Акутагава сразу предложил идти на станцию. — Вот почему этот идиот не хочет ехать? – ворчал он. – А нам, типа, не лень сорок минут париться? Чуя подумал, ему определённо повезло со знакомыми. Один другого круче. Дазая другом нельзя назвать, но можно назвать знакомым. Друзей у него, как таковых, и не было. Один постоянно стебёт его за рост, второй ворчит и рассказывает о своей домашней войне с бабкой, третий остался в Токио и занимается не пойми чем. Уже наверняка забыл про просьбу и ходит на свидание со своей Кёкой. А если познакомить Ацуши с Осаму, и они вместе подружатся с Акутагавой, будет убийственное комбо. Хорошо, этого не произойдёт. Посмотрев на расписание поездов, взвыл уже Чуя. Ждать поезд дополнительный час так себе идея, лучше пробежаться. — Бежим, осталось десять минут! – Акутагава помчался за ним, даже не смотря на свет светофора и сигналящие машины. В Йокогаме светофоров мало, система движения их не подразумевает, но это не значит, что надо бежать как лошадиный табун, если он есть. На поезд успели почти вовремя. Купили билеты, проскочили через турникет и забежали в последнюю секунду. Чуя ехидно предложил идти пешком, как-никак, Акутагаве важна экономия. — Опять стебёшься. – цыкнул тот. – Пешком идти почти пять часов. — А вот возьми и пойди. Твоя бабка бы заценила. — Она спортом в жизни не занималась! Я в детстве ходил на теннис.. Трагичную историю, как собственная бабулька помешала ходить маленькому Рюноске на теннис и назвала это «спортом для девочек», а его самого болезненным и негодным к спорту, Чуя слышал бесконечное количество раз. В чём-то он был согласен со старушкой. Акутагава, даже когда бывал на физкультуре, чаще всего отправлялся на лавочку. Учитель не хотел ждать, пока он откашляется после каждого круга бега. — Я посещал каратэ, – лениво сообщил Накахара и приготовился слушать очередные сплетни про бабку Акутагавы. Дазай привычно зашёл в ванную, поменял бинты, хотя менял их ночью, почистил зубы и переоделся в повседневную одежду. Лёгкую синюю толстовку с капюшоном, из-под которой торчала белая школьная рубашка и джинсы. Пусть соседом думают, что он был в школе, а то к моменту выписки Акико у них наберётся целый список его косяков. Наступил на клумбу, вылез из окна третьего этажа по дереву, напугал соседскую кошку, забыл поздороваться, прогуливал школу. Весь список имелся в полном составе, поэтому последний пункт Дазай решил приберечь. Убрался, положил на место журналы сестры, закрыл дверь её комнаты, сложил учебники в рюкзак, а грязные вещи опустил в стиральную машинку. Завтракать не хотелось. Юноша ограничился питьём кофе, случайно обжёг язык и зашипел. Звонил Чуя, сказал, скоро будет и притащит с собой Акутагаву. Вот он точно заноза в заднице. Интересно, что у него за мысль и почему нельзя озвучить её по телефону. По телефону, как говорят в детективных фильмах, озвучать небезопасно: прослушка и всё такое. Дазай не горел желанием принимать сегодня гостей, но мысль, возможно, полезная. С трудом найдя аптеку и упав в лужу из-за предательски заскользивших кед, Чуя добрался до мусорных баков, злой и мокрый. Акутагаве приспичило сходить в аптеку за таблетками от кашля, но юноша не стал его ждать. Захочет, сам найдётся. Нечего было его торопить. Дазаевский дом ничем не отличался от других домов в спальном районе. Серый с белый крышей, но ни такой обшарпанный, как многие здесь. Новый или с недавно сделанным капитальным ремонтом. Во дворе играли дети, пытаясь закинуть футбольный мяч в корзину. Объяснять, что кидать футбольный мяч нельзя, Чуя не стал – зря только время тратить. Возле подъезда на лавочке сидело пара старушек и красноволосая низкая девушка, напоминающая по внешности двенадцатилетку. Она явно совершеннолетняя, просто молодо выглядит. Незнакомка смотрелась в зеркальце и не обратила никакого внимания на юношу. Старушки перешёптывались. Одна из них всё же спросила: — Вы к кому, молодой человек? Молодой человек поморщился, словно проглотил ящик кислых лимонов. Дазай скотина, не хочет открывать домофон. — К приятелю. – отрезал Чуя, желая наконец отделаться от лишних расспросов и пройти внутрь. Открой уже грёбанный домофон, Дазай! На счастье Накахары дверь открылась. Из неё вышла молодая пара с коляской, и юноша проскочил внутрь, не давая старушкам опомниться. — Знаем мы таких! – сопутствовала его старушка. – А потом в подъезде валяются, чтоб их кошки драли! Дазай смотрел из окна кухни вниз и смеялся. Не открывал домофон он специально, зная, что в это время там сидит одна из самых неприятных старух района. Она даже хотела спилить дерево, по которому Осаму один раз поднимался в квартиру. И ей было плевать, что у него имелась уважительная причина. Закрыл дверь и не мог открыть, а служба спасения, если приедет, обязательно сломает. А на новую деньги с неба должны упасть? Юноша не любил много тратить и доставлять этим заботы сестре. Во входную дверь постучали. Дазай, шлёпая по полу мягкими белыми тапочками с красными розами-пумпончиками, принадлежащими Йосано, вышел из кухни. — Не заперто, войдите! На пороге стоял Чуя в таком виде, будто только что искупался. С волос стекала вода, штаны мокрые, кеды тоже.. С крыши подъезда отвратительно капало, пока Накахара мило беседовал со старушкой. Осаму едва не расхохотался. — Привет, Чуя-кун! Что, штанишки обмочил? Тот рассерженно цокнул языком. — А ты свои тапочки в детском магазине спиздил? — Я хотя бы тапочки, – наигранно вздохнул Осаму. – А вот тебе и костюмчик оттуда бы подошёл. — Не хочешь устроиться продавцом в рыбный магазин? Прости, забыл, тебя скумбрии за своего примут! — Сказал рыжий гном. Белоснежка привет не передавала? Чуя прошёл в квартиру, вытерев ноги об коврик. —А от тебя даже селёдки в океане шарахаться будут. – хмуро ответил он. – Кстати, ты не родственник египетской мумии? — Во дворе стоит садовый гномик, видел? И тот выше тебя. Дазай, не выдержав, улыбнулся, проиграв небольшой конкурс, кто оригинальнее обзовёт друг друга, оставаясь серьёзным. Чуя невольно повторил его улыбку. — Заходи, Чуя-кун. Веди себя как дома, только не разнеси мне квартиру, пожалуйста. Тебе дать сухие вещи? Накахара зашёл, осматриваясь слегка неловко. Планировка квартира не была похожа на планировку отцовской. Да и предпочтения в мебели у Акико отличались, но в прихожей имелся антикварный шкаф. Две комнаты, её и Дазая, гостиная, прихожая, ванная и кухня. — Нифига себе! – присвистнул Чуя. По размеру комнаты были здоровые. – А говорил, квартира маленькая! — Для кого как. – послышалось из комнаты. Осаму вернулся спустя пару минут, держа в руках синий спортивный костюм. У него весь гардероб синего цвета? – Многие говорили, она маленькая, поэтому я так и сказал. Иди переоденься. — Спасибо, скумбрия. – Накахара скрылся в ванной. Кинул свою одежду в стиральную машинку к вещам Осаму – хорошо, тот не успел запустить стирку. И появился оттуда уже в спортивном костюме, рукава которого пришлось закатать из-за размера. — Тебе даже шмотки Акико велики! – фыркнул Дазай. — Ты серьёзно дал мне девчачьи вещи? – Чуя остановился, с недоумением вскинул синие глаза. – Придурок. — Расслабься, я пошутил. – Дазай махнул рукой, приглашая его в свою комнату. Рыжий коротышка слишком наивный и не может различить сарказм и слова, сказанные серьёзно. – Я этот костюм на физкультуру ношу. Комната Осаму самая обычная, которую только мог придумать себе подросток. Даже Чуя самостоятельно придумывал дизайн по тогдашней моде, вешал плакаты, а у Дазая не стояло ничего необыкновенного. Застеленная пледом кровать, две подушки, серый шкаф, письменный стол со всеми принадлежностями, стул, над столом – две полки с книгами. Вместо обоев бледно-жёлтые стены. Над кроватью одиноко висели три плакаты. На первом изображена известная японская актриса, на втором звёздное небо, на третьем – множество чёрных глаз на белом фоне. Над плакатами прикреплена небольшая полочка с медалями. На полу пушистый белый ковёр. — Ты знаешь Мэйсу Куроки? – удивился Чуя. – Увлекаешься астрономией и читаешь Агату Кристи? — Глупый вопрос, Чуя-кун. Мэйсу знает почти каждый. А остальное сам видишь. – Дазай показал на три медали на полке. – Это за призовые места в олимпиаде по астрономии. — Я мечтал побывать на олимпиаде по астрономии, но вместо меня взяли Акутагаву, который даже не хотел. Знал бы ты, как мы тогда подрались.. – вспомнил Чуя. Осаму плюхнулся на кровать, жестом показав знакомому сесть. — Придурки.. Где, кстати, этот тощий глист? — В аптеку пошёл. – отмахнулся Чуя. – А ты успел по нему соскучиться? Могу позвонить. — Тебе не кажется, что Акутагаве неинтересно и он постоянно хочет куда-то свалить? — Это очевидно. – флегматично проговорил Накахара. – Я предлагал отказаться много раз и не ехать, но он решил оставить в Токио Ацуши. — Ацуши? – переспросил Осаму. — Наш одноклассник. Сначала я рассказал только им двоим, и он остался в Токио следить за квартирой, правда уже разболтал всё другому нашему однокласснику.. — Не советую посвящать в это много народу. — Ацуши не болтливый. Раз он рассказал Рампо, на это была причина. Он рассказывал, что это должно как-то помочь, но как именно я не понял, потому что он орал мне прям в ухо.. Короче, я его послал и сказал объяснить нормально, как произойдёт что-то существенное. — И в чём заключается его помощь? — Следить за квартирой же, говорю. Опрашивать соседей, вдруг видели кого-то постороннего. Что там забыл Рампо, я не знаю. Но он тоже увлекается такими делами, тот ещё детективный баран. Что это у тебя? Чуя отвлёкся от звуки, доносящиеся из гостиной. Дазай сначала поёжился, но затем улыбнулся краешком губ. — Телевизор выключить забыл. — Я его тоже специально оставляю, когда один в квартире. — Боишься? – подколол Осаму. Чуя окинул его убийственным взглядом. — Я-то? Это ты на собственном опыте понял? — Вообще-то, нет. Я оставляю от скуки. Я уже вторую неделю дома один сижу, забыл? — У тебя друзей нет, что ли? – удивился Накахара. Дазай отрицательно помогал головой. – А одноклассники? – Я прогуливаю. Неохота ходить. – тот зевнул, прикрыв рот ладонью. — Ц-ц, прогульщик. – Кто бы говорил, Чуя-кун. Я хотя бы сижу на заднице ровно и никуда не уезжаю. — Сидел бы ровно, я бы сюда и не приехал. – Накахара продемонстрировал фотографию под чехлом и показал ему средний палец. — То есть, это я ещё и виноват, что ты прогуливаешь? – Дазая поразил такой поворот событий. — А кто ещё? — Между прочим, я тебе помогаю! И вообще, тебе мою фотку под чехлом нравится носить, что ли? — Ага, я твой единственный и неповторимый поклонник. – Чуя закатил глаза. – Размечтался! В гостиной обнаружились синие с белым занавески (да Дазай прямо-таки фанат синего), белый кожаный диван, журнальный столик, высокий плазменный телевизор, журналы Йосано, пару высоких шкафчиков и недоеденные чипсы. И выход на балкон, как в отцовской квартире. На балкон Чуя выходить не стал, зато стащил из пачки Осаму, которую тот держал в руках, пару чипсов, и подхватил пульт. По телевизору шёл фильм о вампирах. Главный вампир расхаживал в чёрном плаще, рубашке с белыми манжетами, сверлил всех жёлтыми глазами и постоянно ворчал. Чуя без зазрения совести ткнул в него пальцем. — Ну точно родственник Акутагавы. У них в семье все с причудами. Дазай хмыкнул. — Так что за идея была, Чуя-кун? Если по мне соскучился, мог бы и сказать, а не ехать в такую даль.~ — Ага, конечно. Вообще я приехал посмотреть, не превратился ли ты в маринованную селёдку. — А если серьёзно? – перешёл к делу Осаму, заметно посерьёзнев. — Надо осмотреть вещи твоей сестры. Ни все, конечно, а те, где точно может быть что-то спрятано. Пока это единственная зацепка. — Думаешь, я не догадался за всё это время? – с горечью произнёс Дазай. – Я проверял очень много раз. Нашёл номер Хисао-сана в записной книжке.. После моих встреч с ним сестра и попала в больницу. — Если ты думаешь, что в трагедии с твоей сестрой связаны твои встречи с моим отцом, это глупо. – огрызнулся Чуя. – Ты ни в чём не виноват, а я для того и притащился в Йокогаму, чтобы разобраться в этом. Посмотреть её вещи стоит. Ты видел верхнюю полку её шкафа, под матрасом, ящики стола? — Тогда посмотрим вместе, умник. – Дазай поднялся с дивана. На улице послышались вопли. Он вышел в кухню. — Ты скоро? Где ты опять застрял? — Подожди, – Осаму приоткрыл окно. – Там Акутагава. Оба прижались лбом к холодному оконному стеклу. Снизу Рюноске что-то пытался доказать старушкам, а те даже не хотели слушать, вереща в ответ. Красноволосой уже не было. — Один уже тут шастал! – верещала бабулька, подразумевая Чую. – К приятелю, видите ли! Знаем мы таких, проходили! Сейчас полицию вызову, никакие приятели не понадобятся! — Пошли, спустимся вниз. – Осаму закрыл окно, потянул Накахару за рукав. — Зачем? – не понял тот. — Спасать Акутагаву, зачем! Она ведь и реально ментов вызвать может..