Глава 23. Звезда или созвездие
25 апреля 2025 г., 19:00
Примечания:
Приятного прочтения💖 В тг ждет арт: https://t.me/pdpfpvpv
***
Месяц спустя, Грейт-Фолс
В зале суда было душно и людно. Каждый ряд заполнен до отказа: бывшие однокурсники подсудимых, их коллеги, члены семей. Эва сидела впереди, неустанно цепляясь за свои пальцы. Только этот жест выдавал волнение, остальное скрадывали ровная осанка и строгая блузка. Сидя рядом с адвокатом, она затылком чувствовала взгляд Блэквуда. Поддержку и тепло, которыми он напитывал ее все утро. Самая сложная часть заседания — дача ей показаний и слово от подсудимых — уже прошли. Эва не боялась смотреть на Трэва, Мэгги и даже Бена. Это им должно быть стыдно, не ей. Когда кто-то из них скалился в ответ, она лишь проводила рукой по блестящим выпрямленным волосам и откидывала их за спину. Однако после перерыва обстановка изменилась. Неизвестные следователю свидетели один за другим стали выходить и рассказывать, как видели Трэва в ночь изнасилования. Прокурор не особо активно задавал тем вопросы, а адвокат шепнул Эве: — Таких обстоятельств я не ожидал. Она тоже. Эва, будто накрытая толщей воды, смотрела на весь этот фарс, который закончился громогласным вердиктом судьи: — Трэвис Джонсон — повторное заседание ввиду выявления новых обстоятельств дела. Мэгги и ее брату полагались сроки, длинной в восемь и десять лет. По ним прошлись основательно, взяв во внимание не только случай с Эвой, но и более ранние грехи. На выходе из здания суда адвокат разгоряченно оправдывался перед Блэквудом, но тот махнул рукой: — Не ваша вина. — А папаши Трэва, — добавила Эва, садясь в машину. — Ну, мы ведь предполагали, что случится нечто подобное. Амен действительно озвучивал подозрения на этот счет. Слишком уж спокойно вел себя Джонсон, точно знал, что наказания удастся избежать. — Остается надеяться, что его накажет судьба, — мрачно проронил Блэквуд, заводя мотор. — Да черт с ним. Мэгги и ее братец ответят. Мне этого достаточно. На деле, Эве было достаточно без страха войти в зал суда, встретившись со своими обидчиками лицом к лицу. Она не станет жить местью, ведь смогла принять произошедшее и идти дальше. Ей предостаточно своего счастья, каждое утро встающего раньше нее, чтобы выгулять Волчонка. Осадок остался, но такой ничтожный, что Эва легко запила тот большим глотком кофе в придорожном кафе. — У Дии выписка через пару часов, — начала она, поглядывая на большое окно. — Вещи сегодня закончу собирать. — Наконец-то, — облегченно выдохнул он. После ритуала Амен едва посуду не бил, споря с Эвой, которая решила остаться в Кемфилде до полного выздоровления подруги. Он не хотел находиться в этом городе ни одной лишней минуты, но сдался, когда увидел блеск слез в озлобленных глазах. К тому же, у Эвы появился аргумент, казавшийся железным, — продажа дома, который все равно придет в запустение. Блэквуд твердил, что в этом нет необходимости, ведь сбережений для безбедной жизни у него предостаточно. Эва, конечно же, не слушала. Найти желающих купить дом оказалось непросто. Задержание кровожадной секты неподалеку от крохотного городка в штате Монтана потрясло если не всю, то большую часть Америки. Освальд и его люди умело поработали с информацией. Новостные сводки пестрили ложью: доблестные сотрудники ФБР несколько лет выслеживали сектантов и собирали доказательства, чтобы сорвать один из их кровавых ритуалов. Самые влиятельные люди Кемфилда — мэр и владелец лесопилки — оказали рьяное сопротивление при задержании и погибли, как и участвующие в этом полицейские. Общественность ужасалась от количества жертв и сожженного сектантами кладбища. Ньюман раздавал интервью главным каналам страны, его обсуждали в Сети, за ним гонялись журналисты. Перед всем этим информационным взрывом он звонил Блэквуду, предлагая разделить славу, но тот категорично отказался. Эва была благодарна за это — на протяжении всего месяца она только и делала, что старалась забыть. Вырванные сердца, рев Сета, едва не умершую подругу… И Тизиана. Блэквуд организовал для него похороны, где он и Ливий оказались единственными гостями. Эва не смогла. Выудила у Амена в общих чертах, что произошло на заправке, и остановилась на этом. Тонуть в скорби с примесью предательства не было времени. Она навещала Дию, готовилась к переезду и онлайн изучала жизнь Вашингтона. В нем было так много завораживающих мест, и каждое хотелось посетить с Аменом. Остаток заснеженного дня они провели дома с Ливием и Дией. Последняя упорно покушалась на вишневый пирог, но Пеллийский твердил о диете в период восстановления. — Ладно, проваливайте уже, — зевая, сказал Амен. — Похоже, следующая наша встреча пройдет в Нью-Йорке или в Вашингтоне, — пропела Дия. — Чур клуб выбираю я! — С вами только в кафе-мороженое, дамы, — пробурчал Блэквуд, обнимая Эву за талию. Короткая встреча закончилась, и Амен принялся погружать собранные вещи в машину. Он терпеливо носил коробки со старой посудой, которая точно будет смотреться странно в его минималистичной квартире. Эва стремилась увезти с собой воспоминания. О матери, о Дие, о далеких, но счастливых моментах. Потому Блэквуд не спорил. Он дождался, пока Эва проконтролирует, не закинул ли Амен пару коробок в гараж, и поднимется наверх. Потом закрыл чудом не распухший багажник и взял телефон. — Здравствуй, Освальд, — заговорил он первым. — Мне нужна от тебя одна услуга. — В полночь? — недовольно пробурчал Ньюман. — В течение месяца, — сказал Амен, только сейчас вспоминая о разнице часовых поясов. — Что на этот раз? Для развода с моей дочерью все готово. Приезжай, хоть завтра. — Я не об этом, но… спасибо. — Ох, сынок, ты научился благодарить, — в тоне Освальда слышалось удовлетворение. — Похвально. — И пользоваться случаем. Знаешь, я приметил, что о гибели Аша Бладли нигде не пишут. Совсем. Будто его вовсе не было на этом свете, но мы-то знаем, что с ним произошло… — Не рано ли прибегаешь к шантажу? — холоднее продолжил он. — Сначала называют условия, Амен, а потом уже — последствия их несоблюдения. — Приятно, когда собеседник понимает с полуслова, — постукивая пальцами по багажнику, сказал Блэквуд. — Есть один человек. Трэвис Джонсон. Он сильно нагрешил в прошлом, но благодаря связям отца остался безнаказанным. Мне очень хочется, чтобы Трэвис за это ответил. — Например? — отозвался Ньюман, и Амен услышал, как тот поджигает сигару. — Например, в его автомобиле вдруг откажут тормоза. Или… не знаю, словит экзистенциальный кризис и повесится, а полицейские не найдут признаков насильственной смерти. Думаю, всесильный Освальд Ньюман придумает что-нибудь эдакое. Амен говорил спокойнее обычного и бросал взгляды на горевшее окно второго этажа. Эва тенью проплывала из одной стороны в другую, собирая вещи. Его девочка научилась отпускать, он — нет. Каждый, кто был в той проклятой университетской душевой, обязан понести наказание. Блэквуд давно об этом думал, подозревая, что Трэв ускользнет от лапы правосудия. За прошедший месяц он навел достаточно справок об отце насильника. Крупный бизнесмен с безупречной репутацией. У таких не сажают сыновей-ублюдков. Сначала у Амена проскальзывали мысли разобраться самому. У него чесались руки каждый раз, когда при взгляде на Эву в голове звучали ее заплаканные слова о прошлом. Такое нельзя прощать, но и портить их будущее разборками с отцом Трэва — тоже. К тому же, неправильно строить семью — желанную, искреннюю, крепкую — на таком инциденте. Он мог бы избить Трэва так, чтобы тот остаток жизни прокатался в инвалидном кресле, мог бы и пристрелить. Амен хотел бы так поступить. Собственными глазами увидеть долгожданную расплату за то, что кто-то посмел обидеть его женщину. Потом он представил, что Эва узнает — да, его дотошная девочка непременно все выпытает — и больше никогда не посмотрит на Амена как прежде. Испугается, разочаруется, закроется. Месть того не стоит, даже месть ради нее. Недавно они смотрели в Интернете сайты перинатальных центров в Вашингтоне. Эва поверила, что с ее бесплодием реально справиться. И Амен поверил. Чему он научит своего сына, когда тот появится на свет? «Если тебе кто-то навредил, то в него стоит стрелять»? Блэквуд такого не допустит. Он должен быть примером уже сейчас. Вот только оставить все как есть не мог. Пусть этот разговор станет последним грехом, навсегда упокоенном в мрачном маленьком городке неподалеку от гор. — Амен, я ведь не киллер, — сказал Освальд после долгой паузы. — Паренек, который избил Шерил, так не думает. Он вообще никак не думает с пулей во лбу, — хладнокровно бросил Блэквуд. — Ты ведь понимаешь, я не стал бы просить просто так. — Тогда объясни, чем этот Трэвис заслужил такое? — Эва… Он и еще один мудак… Слова стряли в горле, но Амен смог объяснить в общих чертах. Освальд вздохнул, тяжело и хрипло, а следом ответил: — Не беспокойся, я все улажу. Эвтида… славная девушка. Они не прощались, только договорились, что детали обсудят при личной встрече. Амен постоял еще немного на улице, на которую больше никогда не вернется, и зашел в дом, где уговорил Эву выспаться.***
Тридцать часов в дороге звучало, как настоящий Ад. На деле вышло не так плохо, несколько раз я даже садилась за руль. Думала, так Амен отдохнет, но на пассажирском он выглядел еще напряженнее, постоянно наблюдая за мной. Волчонок отказался ехать в забитом сумками багажнике, заскулив, как только Амен его открыл, и потому вертелся на заднем сидении. Мы часто останавливались, чтобы прогуляться с ним или подремать. Мотели Блэквуд объезжал стороной, желая скорее добраться до места. Авиаперелет избавил бы от всего перечисленного, но так бы машину Амена транспортная компания доставила только через несколько недель, а он категорически отказывался передвигаться по Вашингтону на такси. К тому же, я не могла представить, что будет с Волчонком в отсеке для животных. В общем, мы как всегда выбрали самый сложный из возможных путей, но остались довольны. Мне нравилось смотреть, как поля сменяются лесами, на постепенно исчезающий снег, на проносящиеся мимо огоньки фар. И на Амена за рулем. — Как думаешь, мы будем путешествовать? — спросила я, сдерживая зевок. — Сначала тебе нужно освоиться в Вашингтоне, мне — развестись с Шерил. Потом распланировать свадьбу. Потом начать консультации в выбранном перинатальном центре. Где-то между этим всем я выберу себе новую работу. Да, финансов нам с тобой пока хватит, но сидеть без дела не хочу… Мысли Амена бубнили вслух. Все так, все это нам нужно. Планы просто топят своим количеством. От такого и радостно, и страшновато. — Давай, подумаем об этом потом? — перебила я. — Сейчас о другом спрашивала. — Мы поедем, куда и когда захочешь, маленькая, — сдался Амен, кладя свою руку мне на колено. Вот так наступающая суета вмиг испарилась. Прохладный салон, его горячая рука и бесконечность дороги. Но вскоре телефон начал улавливать связь, и на меня обрушился шквал сообщений от Дии. Дия. Вы адекватные вообще? Дия. Ты столько раз приходила ко мне в больницу Дия. И ни разу не удосужилась ткнуть носом в календарь!!! Дия. Рождество, блин, через пару дней! Дия. А вы уехали! Дия. И мы собираемся! Дия. Если бы на моем боку остались швы, то они разошлись бы от негодования!!! Дия. Вы все дурацкие Гринчи!!!!! — Ой-ей, — вырвалось у меня, когда отправила парочку извиняющихся смайлов. — Мы придурки, Блэквуд. Полнейшие. — Не скажу, что новость. — Скоро Рождество, и мы проведем его одни. На коробках. — В чем трагедия? До него еще трое суток. — Так ты знал? — выпалила я, взбодрившись. — А ты нет? По всему Кемфилду эти доисторические гирлянды висели. — Я думала… просто заранее украсили. Результат долгосрочного стресса на лицо — я пыталась выбить из головы сектантов, а в итоге выбила календарь. — Да забей, — Амен постучал по моему колену. — После прошлого Рождества я узнала о болезни матери. На предыдущие приезжала в Кемфилд, к маме и семейству Кëрли. Теперь все, кроме Дии мертвы, — отстраненно перечислила я, не зная, зачем. — Прости. Что-то взгрустнулось. — Эй, мы оставили всю грусть за сотни миль отсюда. Так ведь? — Амен мельком взглянул на меня, но этого хватило для глупой улыбки. — Вот так. Мы будем вдвоем. Закажем еду, купим все эти светящиеся безделушки и глянем «Один дома». Неплохо же? — Почти волшебно, — честно ответила я. — Волшебно будет упасть в кровать после дороги, — добавил Амен, переплетая наши пальцы.***
В Вашингтоне мы оказались глубокой ночью. Усталость одолевала, но от мерцания огромного города все равно перехватывало дыхание. С десяток дорожных полос, сотни машин, бесконечные баннеры и небоскребы. Я бывала в больших городах, жила во время учебы в Грейт-Фолс, но такого масштаба никогда не чувствовала. Вашингтон казался здоровенным и опасным. Нет, он бы и стал таким, если бы я оказалась здесь в одиночку, но рядом сидел Амен, а позади оживился четверолапый. С ними ничего не страшно. Внутри высоченного жилого комплекса было светло и просторно, а лифт по размеру мог сравниться с комнатой. Квартира Амена располагалась на последнем этаже, и я с трудом сдержала поток нецензурных выражений, когда мы наконец до нее добрались. Да, он показывал свое жилище по видеосвязи, но вживую… — Как ты вообще жил у меня после этого? — спросила я, бродя по огромному помещению, соединяющему кухню и зал. Я терялась в глубине пентхауса, одну из стен которого полностью покрывали окна. На других кирпич, дерево и бетон сливались воедино, а к огромному дивану из коричневой кожи свисали длинные люстры-лампочки. Лестница уводила на второй этаж, отделенный невысокой перегородкой. Уже отсюда видела манящую темную кровать. — Что-то не так? — спросил Блэквуд, бросая несколько сумок у входа. — Можем все здесь переделать, мне в любом случае не нравится. — Нет-нет, — сказала я и с любопытством забралась на второй этаж, откуда добавила, свисая с перил, — тут все так тебе подходит. Он красив до чертиков, боже мой. Особенно в своем месте, где все такое большое и, на первый взгляд, холодное. — Не знаю, слишком по-холостяцки, что ли, — ответил Амен, присаживаясь на спинку дивана. — Хотя это все проделки Шерил. Когда начинали жить вместе, в моде был лофт. Потом она притащила сюда всяких картин и статуэток, стало еще хуже. На секунду эта квартира стала бесить, но я выдохнула. Дребедени Шерил тут уже нет, а симпатичный интерьер не виноват в том, что его выбрала стерва. Здесь нет и следа от нее. Только от Амена. — В любом случае, главное не где, а с кем, — неожиданно серьезно сорвалось с моих губ. — Мне тут безумно нравится, Амен. С тобой нравится. — Еще одно слово, и я поднимусь, чтобы потратить последние силы на секс с тобой. — Звучит как вызов, — тише произнесла я, сквозь расстояние врезаясь в него глазами. — Так непривычно возвышаться над тобой. — Ну, доигралась, — резко срываясь с места, ответил он. — Тебе придется постараться, чтобы оказаться сверху. На лестнице он пропускал порожки, чтобы в считанные секунды оказаться рядом со мной. Блэквуд целовал быстро и глубоко, небрежно скидывая с меня одежду. — Мы ведь с дороги… Вымотанные… Нужно хотя бы в душ… — лепетала я в его губы. — Можем и в душе, — сказал он, подхватывая мои бедра. — Представь только, — поцелуй в плечо. — Мы можем спать, есть и трахаться, сколько захотим, — пальцы впились в ягодицы. — И нам больше никто не помешает. — Я готова кончить уже сейчас, — тихо и немного стыдливо шепнула ему на ухо. — Только подо мной, Эва…***
Все было, как и сказал Амен — в ту ночь кончила я под ним. А потом еще раз утром прямо на кухонной столешнице. А потом мы едва не разделись в лифте после того, как закупили рождественские украшения. Было тяжело остановиться, оторваться друг от друга, ведь наша общая мечта сбылась — мы покинули проклятый город, избавились от сектантов и могли жить и не бояться. Теперь, в Рождественский вечер, я металась по незнакомой кухне в попытках разобраться, как работает духовка, и разговаривала с Дией по видеосвязи. — Ну представь! Из выпивки только минеральная вода, а из еды — диетический цезарь. Лучше бы Ливий выстрелил в ногу, чтобы потом на руках носить… — Дия, это уже лишнее, — хохотнула я. — Забей, главное, что вы успели улететь до Рождества. — Ага, тут повсюду грязь и коробки. Еще в этом Нью-Йорке такая жуткая слякоть, даже выходить не хочется. Когда мы уже сможем встретиться? — У нас тоже дождь. Наверное, снег теперь не скоро увидим, — наконец присев за стол, ответила я. — Встретиться… Не знаю… Амен прямо сейчас поехал к Освальду, чтобы развестись с Шерил. Оказывается, он уже заставил дочурку подать все бумаги для суда. Осталось обоим туда явиться, и привет, свободная жизнь. — И, здравствуй, новый брак, — поправила она. — Вы уже решили, где будет церемония? Сколько гостей? Свадебное путешествие? Меня передернуло от количества вопросов. Я понимала, что Кëрли нужен какой-то драйв. За все время, которое провела в больнице, столько планов настроила. И на себя, и на нас. Лишь бы не вспоминать ту ночь, когда потеряла мать, брата и едва не умерла сама. Мы говорили с Пеллийским по этому поводу, и он уверил, что это — нормальная защитная реакция. С Ливием она точно сможет пережить потери настолько безболезненно, насколько это возможно. Мы же с Аменом… Мы просто сделали то, к чему долго шли. Появление Сета стало каким-то полу реальным. Я практически сразу осознала: если буду это анализировать — состарюсь не рядом с Блэквудом, а в психиатрической клинике. Такой исход меня не устраивал, потому я просто нырнула с головой в другую реальность — далекую от Кемфилда, светлую и с синими глазами. А вот свадьба… — Дия, у меня что-то горит, перезвоню, — слишком плохо соврала я и сбросила звонок. Как назло, в момент смятения входная дверь открылась и вошел Амен. Точнее, сначала елка, очень высокая елка, а потом он сам. — Ты же говорил, не будем ее ставить, потому что Волчонок все равно перевернет, — напомнила я его вчерашнюю реплику, но глаза уже загорелись. Не сильно нуждалась в том, чтобы распутывать гирлянду и оборачивать ей елку, но, нет, черт возьми, это мне и было нужно! — Но я же видел, что ты хотела, — сказал он, чуть запыхавшись. Из-за высоченных потолков дерево теряло свои масштабы, но для того, чтобы повесить игрушки наверх, мне все равно приходилось садиться Амену на плечи. Не скажу, что кто-то из нас был против. — Как с Шерил прошло? — спросила я и прицепила очередной шарик на пушистую ветку. — Замечательно. На одну головную боль меньше. — Станет больше, если не добавишь подробностей, — я слегка постучала по его лбу. — Давай. Во что она была одета? Что говорила? Как ты отвечал? — Мы не разговаривали, можешь представить? — хмыкнул Блэквуд, поглаживая мои лодыжки. — Только с назойливой дамой, которая спрашивала, является ли наше желание развестись взаимным и далее по списку. — Как такое возможно? Она не кричала что-то вроде: «Амен, ты ведь любовь всей моей шлюшьей жизни»? — передразнивая заносчивую манеру, спросила я. — Там был Освальд, она даже глаза при нем не поднимала. Похоже, он решил закрыть дочурку в рехабе. — С какой радости? — Судя по перегару, помятому виду и отцовским жалобам, Шерил не слабо так выпивает, а может, и не только это. Да она зуб до сих пор себе вставить не удосужилась. Отвратное зрелище. Ньюман сказал, что ему осточертело с ней носиться. Амен с трудом сдерживал смех, а вот мне стало не по себе. Я слезла с него и задумалась: что заставило этот самоуверенный смерч выглядеть и вести себя так, как описал Блэквуд? — Ты слишком жалобно поднимаешь брови, — констатировал он, скрещивая руки. — Что не так? — Она опустилась на дно из-за нас, — нехотя сказала я. — Не говори, что тебе жаль. — Совсем немного, — ответила и поджала губы. — Шерил, конечно, сука, но мне хватило того, что с ней вытворил Бладли. Мне кажется, она совсем потерялась. — Так пусть и не находится, Эва, — серьезно ответил Амен. — За всю выпитую сначала у меня, а потом и у тебя, кровь она при жизни должна в адском котле свариться. — Ну она же просто… вот такая. Эгоистичная, избалованная… пожирающая нервные клетки с бешеной скоростью, — чуть разозлившись и сразу успокоившись, перечислила я. — Не знаю, может во мне праздничная суета играет, но не хочу, чтобы кто-то еще страдал. Даже эта конченая стерва. — Все в ее руках, — без намека на эмпатию ответил он. — Любящий отец, деньги, возможности. Сама виновата, что ими не пользуется. Привыкла, что мир крутится вокруг ее прихотей, которые внезапно перестали исполнять. Прекрати расстраиваться, позлорадствуй хоть немного, мы и здесь победили. Я толкнула его бедром и зарылась в коробке с гирляндами. Амен говорил что-то еще о Ньюмане. Похоже, они неплохо так разговорились. Я ляпнула, что не прочь снова его увидеть. Хорошо бы его поблагодарить, не представляю, как бы справились без него. После я расселась на полу возле розеток, чтобы проверить, какое из скопища сверкающих огоньков будет лучше смотреться на елке. Цветные, золотистые, белые. Включала поочередно и засматривалась. — Мы с тобой, как электричество и гирлянда, — с умным видом пробубнила я. — Одно напитывает второе. Вместе они создают красоту, а по отдельности — просто ток и просто стекляшки на проводе. — Глубоко-о-о, — протянул Амен и присел рядом. — Тебе бы книги писать. — Еще одно слово, и завяжу одну из них на твоей шее, — ответила я, угрожающе обматывая руки разноцветной гирляндой. — Да я серьезно. Попробовала бы. В нашей жизни слишком много стряслось, сойдет для современного детектива. Я скорчила недовольную мину и подползла ближе к нему. Амен обнял меня со спины. На диване спал Волчонок, а по огромным окнам полз дождь. Такой сильный и угрюмый, точно знал, что никогда до нас не доберется, и усиливался от этого. Мы дома, вместе. Блэквуд водил пальцами по моим запястьям. На них остались шрамы от ритуалов. Выглядело некрасиво, но я из-за них ни дня не переживала. Это раньше могла ненавидеть себя за пару ожогов на коже. Они ведь ничего не меняют. Я все так же любима, все так же только начинаю жить. — Чего-то не хватает, — слишком наигранно произнес он и достал из кармана небольшую черную коробочку. Я медленно открыла ее и запищала так, что разбудила Волчонка. В черном бархате тонули два кольца. Одно — золотое, с розоватым оттенком. По нему светлячками прыгали бриллианты и окружали большой зеленый камень. Второе — то самое, игрушечное, которое Амен так беспардонно снял с моего пальца месяц назад. — Как будто сон, — проронила я, боясь дотронуться до нового украшения. — Спасибо. — Кошмар, тогда уж. Пять ювелирных обошел, чтобы найти что-то подходящее. Хотелось… ну, чтобы к глазам твоим подходило, — тарахтел Блэквуд, обнимая меня за талию. — Так ты точно за меня выйдешь? Настоящий. Он. Его руки. Его второе по счету предложение. Дрожа, я нацепила оба кольца и боялась лишний раз моргнуть, чтобы двойное доказательство нашей любви не исчезло. — Мне и у алтаря подсказывать придется? — Амен посмеялся около моего уха. — Скажи «Да». Повертевшись и вспомнив свои сумбурные мысли, я обернулась к нему. Похоже, на лице отпечатались все оттенки волнения, ведь Блэквуд сразу же уточнил: — Что тебя тревожит? Я помотала головой, желая вытрясти из нее собственный идиотизм. Но Амен переспросил тише и погладил меня по щеке так нежно, что я не смогла не ответить: — Конечно, да. Естественно, да! — торопливо начала, но синие глаза помогли успокоиться. — Просто… Дия который раз расспрашивает о свадьбе, а я… не представляю, какой она должна быть. — Укажи направление, и я найду человека, который ее организует. Думаю, Кëрли с радостью этим занялась бы, но если ты не хочешь… — Не в этом дело, — спешно перебила я. — Не могу представить саму церемонию, и от этого страшно. Я долго обдумывала… вспоминала, как мама подтрунивала надо мной… очень хотела увидеть в свадебном платье. Как будто… нельзя без нее, — проглотив всхлип, я прикрыла рот рукой. — Прости, прости, прости! — Все нормально, — Амен не дал мне разрыдаться, мазнув по моим губам своими. — Мы можем просто расписаться, без всякой мишуры. — Нет, хочу мишуру! — слегка ударив по его ногам, сказала я. — Только… когда все немного уляжется. — Хорошо, — надолго задержав глаза на моих, Блэквуд добавил: — А сейчас можем улечься прямо на ковре. Судя по нашему опыту, секс неплохо помогает справляться со стрессом. Я посмеялась ему в губы, которые тут же накрыли мои. Блэквуд положил меня на ковер, и я мигом бы утонула в его касаниях, если бы не услышала раздраженное: — Что за вонь? — Ты не охренел? Я этими духами несколько лет пользуюсь. — Да я не о них, — шикнул Амен, выпрямляясь. — Черт! Индейка! — вспомнив о нашем праздничном ужине в духовке, вскрикнула я. — Не опять, а снова…***
Восемь месяцев спустя
— Мне кажется, или ты потолстела? — с интересом спросила Дия, застегивая молнию на моем платье. Кëрли явно намекала на беременность. Разбираться с моим бесплодием мы начали, едва закончились рождественские каникулы. Не то чтобы у нас «горело» срочно обзавестись карапузом, но спокойнее, когда такая возможность имеется. В медицинском центре меня неустанно таскали по обследованиям, и, кажется, не меньше литра крови пустили на анализы. После в жизнь пришли таблетницы с иммуностимуляторами, противовоспалительными и антибактериальными препаратами, которыми начинался и заканчивался каждый день. С лечащим врачом я очень скоро перешла на «ты», стабильно появляясь у него пару раз в месяц. Он заверил, что моя болезнь, несмотря на хронический характер, может отступить. Так и случилось — маточные трубы стали чуть ли не самой здоровой частью моего оргазма. Однако это ничего не изменило. Мы регулярно не предохранялись, а двух вертикальных полос я так и не увидела. Амен тоже проверялся, мы оказались очень даже совместимы. В общем, в Вашингтоне слезы выступали только в одном случае — когда понимала, что до скрежета зубов хочу почувствовать, как кто-то изнутри пинает живот. Я старалась не донимать своими капризами Блэквуда. Недавно в его упертой голове появилась новая идея — бар. И нет, он не спивается. Просто в один из вечеров, когда гуляли по центру, Амен увидел вывеску, очень похожую на ту, которая покосилась у входа в «Пещеру». Мы сразу начали вспоминать, как провели Хэллоуин в Кемфилдском баре. Я забыла об этом, как только плюхнулась в кровать, а вот Блэквуд… Он заговорил о том заведении на утро. Потом на следующее. И еще. К концу недели Амен стал владельцем бара со скрипучим полом и ободранной стойкой. Блэквуд так загорелся сделать из этой дыры нечто стоящее, что прошел несколько курсов по ведению бизнеса и стал регулярно общаться со своими старыми знакомыми. Как оказалось, работая в ФБР, ты обрастаешь нехилой паутиной связей, в которой есть и рестораторы, и поставщики алкоголя, и просто сведущие люди. Амен буквально открыл новый мир, где он работает на себя и реализует все свои контролирующие замашки. Как ни странно, вскоре его бар стал достаточно популярным, и теперь он планирует добраться до других районов города. А я… я просто счастлива, что мой мужчина с энтузиазмом рассказывает о каких-то там расхождениях в сметах и новых фишках в меню. Теперь Амен горит не только мной, но, пожалуй, ревновать к семидесяти квадратным метрам на Ю-стрит пока не буду. — Так ты случайно не… — переспросила Дия, пока я тупила с легкой улыбкой. — Нет-нет. Видимо, наела вчера, пробуя свадебное меню, — отшутилась и взглянула на вид за окном. — Прости, — сразу сказала она и уселась на деревянный подоконник. — Все-таки, я выбрала лучшее место для свадьбы. Согласись, идеально вам подходит. — Да ты сама скромность, — хмыкнула я, но сразу добавила, беря ее за руку. — Правда волшебно. Мы обе утонули в лесном массиве за окном. Туристическая база находилась в нескольких часах езды от Вашингтона, но казалось, что меня отвезли прямиком в сказку. Огромные пушистые ели и спрятанные в них пятна озер. Из нашего домика виднелась площадка для свадебной церемонии, от которой сердце приятно кололо. Россыпи цветов — пионов самых разных оттенков — перекидывались с одной арки на другую. Под ними скрывались деревянные скамейки и каменная дорожка, ведущая к алтарю. Сотни маленьких светильников и гирлянд висели на елках, а за алтарем переливалось озеро. — Волнуешься? — голос Амена мурашками пробежал по спине, и я обернулась. Полностью черный костюм, даже рубашка, и небольшая бутоньерка на нагрудном кармане. Упасть на колени перед Блэквудом хотелось больше обычного. Неужели, он правда мой? Строгий и категоричный, как темная ткань, но заботливый и теплый для меня, как цветок, приколотый у сердца. — Ц-ц-ц, ну куда?! Жених не должен видеть невесту перед церемонией! — запищала Дия, вскакивая с места. — Может, тебе еще окровавленную простынь ночью отдать? — Амен выгнул бровь, а после выпроводил Кëрли. Потом проморгался и сделал шаг ко мне. По его лицу бегали эмоции, но от волнения я не улавливала ни единой, теряясь в острых чертах. — Платье не нравится? — я нахмурилась и подошла к зеркалу. Сидело вроде бы неплохо. Кружева оплетали дымкой, спускаясь длинными рукавами к кончикам пальцев. На талии их схватывал пояс и отпускал пышной юбкой вниз. Я едва себя узнавала в нем и с аккуратными кудрями, которые не стремились сцепиться друг с другом как обычно. — Я, — Амен появился за спиной, ловя мой взгляд в отражении, — пытаюсь подобрать синонимы к «охренеть». — Лучший комплимент в моей жизни, — я сжала губы, чтобы не рассмеяться. — Не весели меня, или этот чертов макияж испортится, а стилист его полтора часа вырисовывала. — Ладно, тогда скажу, — Амен наклонился к моему уху и перешел на шепот, — что боюсь к тебе прикоснуться, вдруг исчезнешь. Я же не переживу. — Плакать мне тоже нельзя, — шикнула я, пока горло забивало теплом. Чтобы Дия не отчитала нас прямо перед священником, Амен ушел, и у алтаря мы появились по отдельности. У начала каменной дорожки я застыла, оглядывая сидящих гостей. В основном это были родственники и знакомые Блэквуда. Я позвала только нескольких девушек, с которыми успела подружиться, когда пыталась заниматься йогой. Зачем-то вспомнила про отца, и веки задрожали. Я даже не знаю, жив ли Томас. Слева появилась фигура, невесомо взявшая меня за локоть. Освальд. Я выдохнула — его неспешная поступь будто помогала идти и мне. После переезда мы стали частыми гостями в доме Ньюманов. У него с Аменом всегда находились темы для разговоров, а мне нравилось ощущать себя причастной к умным беседам. Встала напротив Амена. Вновь и вновь чувствовала, будто вся холодная озерная вода накрывала меня своей толщей. Вытаскивали из нее глаза. Трепетные, согревающие, любимые. Он зачем-то коснулся моей щеки, и тогда я поняла, что на ней таяла слеза. Священник произносил самые важные в жизни слова, но в ушах слишком громко шумел пульс. Мы так долго планировали этот день, а я боялась, даже не знаю чего. Амен на миллион и один процент мой, для меня, из-за меня. Он больше, чем жизнь, он вместо кислорода в крови, но все равно было страшно у проклятого алтаря. Вдруг именно сейчас проснусь в своей старой комнате в Кемфилде совсем одна? Вдруг Амен через минуту развернется и уйдет? Вдруг вода в озере превратится в кровь, и из нее выйдет чудовище с ослиной головой? Осознав, что в обморок от страха падать не готова, я вцепилась взглядом в Блэквуда, и он начал говорить, будто на иностранном языке. Мы заучили первые попавшиеся клятвы из интернета, чтобы просто не забыть их, но мой мозг куда-то спрятался, как и голос. Я вымолвила короткое: — Клянусь. И принялась хвататься губами за воздух, а потом — за его губы. Блэквуд натурально спас церемонию от моей непонятной истерики. Всегда спасал и будет. Нет, руки, так аккуратно держащие за талию, это не сон, как и все остальное. Как и его слова, утонувшие в аплодисментах: — Теперь точно никуда от меня не денешься. Волчонок немного припозднился с кольцами, и мы минут пять подзывали его к себе. Наконец увидев хозяев, пес бросился к алтарю, не дав Дие удержать поводок. Он гордо отдал Амену коробочку, которую держал в зубах, и улегся у моих ног, переворачиваясь на спину и задирая лапы. Уверена, Волчонок почувствовал мое волнение и решил отвлечь внимание на себя. Руки почти не дрожали, надевая на безымянный палец Амена кольцо. А на моем так и осталось два —***
Два года спустя
— Волнуешься? — проходя мимо, Амен щелкнул меня по носу. — Просто ненавижу блузки, — поправляя дурацкий ворот в сотый раз, проныла я. — И людей. И эту проклятую книгу. — Эва, ты писала ее целый год и отшлифовала до последней запятой, — стуча по моим плечам, ответил Блэквуд. — Это всего лишь презентация, причем не первая. В чем проблема? Ответа у меня не было — только бродящие от живота к горлу спазмы. Причин для беспокойства попросту не существовало. В издательстве, где уже напечатали первые тиражи, я проработала почти два года. Даже если мой треклятый роман провалится, мне будет, чем заняться. Продолжу редактировать чужие книги, вот и все. Мне просто нужно доехать до кафе, где будет проходить презентация, и ответить на десяток вопросов: «Откуда идея?», «Почему вы так заинтересовались происшествием в Кемфилде?» и дальше по списку. Естественно, свое непосредственное участие в расправе над древнеегипетским богом я не афиширую. У героев другие имена, многие детали убраны, чтобы в биографии девчонки из провинциального города не так узнавался автор. Да и возлюбленный ее не такой… Блэквуд. Помягче. В целом, я рада, ведь наконец произошедшее перекочевало из головы в напечатанные буквы. Как бы ни старалась не вспоминать прошлое, я не отпускала его до конца. Мне снился особняк Бладли, окровавленные зубы Сета, улыбающийся Тизиан. Я начала писать по совету психолога, которому не могла раскрыть всю правду. Становилось легче. Почти решилась снести с рабочего стола этот громоздкий документ, но его заприметила моя начальница, когда я оставила ноутбук открытым во время обеда. Чуть не подавилась тостом, увидев ее в своем кресле. Она заинтересовалась началом, и вот, мои бредни подползают к полкам книжных магазинов. — Не знаю, Амен, — поморщившись, сказала я. — Что-то мне нехорошо. — Могу исправить. У нас есть время до выхода, — Блэквуд понизил голос и сжал мою талию. — Только об одном и думаешь, — оскалилась я, раздражаясь от всего, что меня окружало. — Да что с тобой? Вторую неделю ядом брызжешь. Собираясь сделать порцию «яда» смертельной, я осеклась и прижала руку ко рту. Затошнило так резко и сильно, что едва добежала до ванной. Когда весь мой завтрак оказался в унитазе, Блэквуд заговорил, стоя в дверном проеме: — Может, тест? Злость накатила с новой силой: Амен все еще надеется. Несколько лет не беременею, пора принять это и хотя бы поговорить о вариантах усыновления, но Блэквуд съезжает с темы. Очередное подтверждение, что надеется на чудо. Закатив глаза, я попросила его закрыть дверь. Достала чуть запылившуюся коробку, чтобы помахать перед его упертым носом тестом с одной полоской, но вскоре выбежала из ванной с дрожащими коленями. — Амен, — глотая вязкую слюну, выговаривала я. — У нас… получилось. Презентацию пришлось перенести, потому что сначала Блэквуд кружил меня, подхватив на руки, потом я сделала еще пару тестов, не веря в их результат. В итоге остаток дня мы провели в больнице, где заваливали врача вопросами, даже увидев результаты УЗИ.***
Пять месяцев спустя
— Аккуратнее, — шикнул Амен, крепче удерживая меня за локоть. — Могли дома это сделать. Для чего бродить по зарослям? — Погода хорошая. К тому же, не знаю, сколько еще не увижу этот парк после того, как из меня вылезут два карапуза, — пропела я, наконец увидев знакомую тропинку. Она вела к небольшой поляне, где мне всегда хотелось расстелить плед. До беременности Блэквуд морщился, слыша слово «пикник», но отныне мирился с любым желанием. Еще бы! Когда узнала, что во мне растет не одна, а целых две жизни, спина мигом заныла сильнее и мысли выплюнуть желудок стали навещать гораздо чаще. — Если споткнешься… — Амен, я смотрю под ноги, — перебила и остановилась, чувствуя скрип травы под ногами. Мне правда пришлось стать внимательнее, и не только из-за вечных замечаний Блэквуда. Просто каждый раз, когда рука машинально опускалась к животу, я понимала — в нем хранится сокровище, которое нельзя измерить. Там счастье, там любовь, там наше с Аменом продолжение. — Наконец-то, — буркнул он, расстилая под массивным дубом клетчатый плед. Опустившись на него, мы уставились на пакет с двумя белыми коробками. Мне было сложно уговорить Дию не срываться из Нью-Йорка, чтобы устроить шумное гендер-пати, но я справилась. Честно говоря, не хотелось делить этот момент с кем-то, кроме Блэквуда. Амен быстро распаковал оба маленьких торта кремового цвета и с каким-то страхом взглянул на меня. — Что? — доставая бокалы, спросила я. — Да, это тупо, но не хочу разрезать их. На видео такое выглядит мило. — Я просто… — Амен выдохнул и нервно согнул ногу в колене, — до сих пор не верю. Слабо улыбнувшись, я вспомнила лицо Блэквуда, когда врач сообщил, что во мне растут двойняшки. У него дрожало все: губы, ресницы, даже брови. Сначала решила, что он не рад такому исходу, потому что и меня саму мысль об умноженном на двое ребенке ввела в ступор. Но Амен… он просто не мог поверить, как не может и сейчас. Блэквуд привык верить глазам, а не словам. Как-то ночью признался — пока не увидит младенцев на своих руках, не осознает происходящее до конца, ведь все это похоже на сон. А после кто-то из мелких толкнулся с той стороны. Амен включил свет и принялся осматривать мой живот, водить по нему ладонями. Почувствовал новый пинок, и у него задрожали руки. Не знаю, кто из нас ждал первый детский вопль сильнее. Мы оба походили на фанатиков, поклонявшихся растущему пузу. Рос и страх. При любом недомогании мне казалось, что это конец. Амен в такие моменты старался выглядеть спокойным, но после уходил в ванную и пересказывал моему врачу симптомы по телефону, думая, что я не слышу. Еще и будущее в моей голове никак не хотело вырисовываться четко. Как понять, что у человека, который и голову удержать не может, что-то болит? Как его кормить-пеленать-укладывать-спать? А когда их двое? Я штудировала новые и новые книги, бродила по мамским сайтам, но универсального рецепта по воспитанию ребенка нигде не было. В последнее время особенно недоставало матери. Уверена, вот она бы точно подсказала, помогла, успокоила. Стала бы лучшей из возможных бабушкой. Но сожалеть о прошлом теперь нельзя, ведь настоящее требует всю меня. К тому же, рядом есть Амен. Вдвоем нас много, а вчетвером станет еще больше. — Давай уже, — нетерпеливо сказала я, всучив ему бокал. Свой я аккуратно погрузила в один из тортов. Амен сделал то же самое со вторым. — Теперь поднимаем и смотрим на цвет начинки, — бубнила я, страшась сделать озвученное. Рука Амена потянулась вверх, и я увидела розовый крем между светлых бисквитов. — Девочка, — завороженно рассматривая кусок тающего в бокале торта, проронил он. — Я… охренеть… Амен сжал пальцами переносицу и прикрыл глаза. Я рассмеялась и начала стучать по бедрам от радости. — Теперь в нашем доме будет две женщины, и мы точно сгрызем тебе мозги! — показывая язык, гордо сказала я. Вместо ответа Блэквуд ринулся навстречу и сгреб в объятия. Я притихла, слушая его разрывающееся сердце. — Так хочу увидеть еще одну вредину, — прошептал он дрожащим голосом. — Она точно будет блондинкой, — путаясь пальцами в его волосах, ответила я. — Говорят, самые счастливые девушки похожи на пап. — Я в любом случае сделаю ее самой счастливой. — Знаю. Мы провели пару минут в тишине, разбавляемой переговаривающимися между собой птицами, пока я не опомнилась: — Второй! Поднимала бокал целую вечность. В сущности, было все равно, однополая у нас двойня или нет, но сам момент завораживал. Начинка была похожа на глаза Амена. — Черт, да мы лотерею выиграли, — потирая глаза, отозвалась я. — Мальчик и девочка! План выполнен, рожать больше одного раза не придется! Около получаса мы сидели, так и не притронувшись к еде. Помимо тортов я напекла пару видов печенья, потому что в последнее время казалось жизненно важным прокачать свой навык готовки. Но в тот момент гораздо слаще было прижиматься спиной к груди Амена. Он не отнимал руки от живота, а я всматривалась в ряды деревьев, через которые к нам пробивалось солнце.***
Пять лет спустя
Каждый приезд Пеллийских похож на бедствие всемирного масштаба. Весь день я убираюсь, пока дети ходят по пятам, возвращая бардак на место. Потом, когда гости оказываются в доме, Амен начинает ворчать на ухо, что хотел отдохнуть на выходных, а не мотаться по городу в поисках развлечений. Но в итоге мы начинаем скучать, как только их авто оказывается за воротами. В этот раз мы с Дией самым наглым образом сбежали от мужей, оставив их за нянек. Маркус — до невозможного разговорчивый и кудрявый — появился у Пеллийских буквально через полгода после того, как родила я. Не знаю, что это за чудесная синхронизация, но благодаря ей мне всегда есть, кому пожаловаться на очередную истерику двух маленьких чертят. Вообще Люк и Мелони совсем не такие. В этом году им исполнится пять, и с каждым днем они все меньше топчутся на моих нервных клетках. Замечают, когда мама устает, и выключают турборежим. Или мне так кажется, потому что с утра их не видела. — Наконец-то, — выдохнула я, оказавшись за рулем. — Эва, а нам обязательно возвращаться прямо сейчас? — скорчив несчастную мордочку, пролепетала Дия. — Мы только по торговому центру прошвырнулись, а могли бы оккупировать какую-нибудь кафешку и… — Закажем, — перебила я, выезжая с парковки, — а поболтать можем и на заднем дворе. Амен обещал почистить бассейн. Сначала я ни в какую не хотела переезжать из уютной квартиры в центре за город. Успела к ней привыкнуть и была уверена, что детям в первое время не нужно много места. Но Амен принялся в красках расписывать, как один из младенцев начнет ползать и улетит со второго этажа на первый, и я согласилась. — Не понимаю тебя. Только избавилась от семейства, а уже летишь обратно, — Дия постучала указательным по виску. — Неужели, они тебя не достали? Давно бы наняла няню, как я, и свалила на работу. Проверено, так детей начинаешь любить больше. Временами завидовала Дие — она относилась ко всему так легко и играюче, а я едва не в слезах тряслась, когда на ручках Мелони выступала аллергия. С годами паранойя утихала, но страх из прошлого никак не исчезал окончательно. Я же помнила, как поверила, что никогда не смогу иметь собственных детей. — Не для нас это. К тому же, мелкие выживут любую няню. Иногда они похожи на организованную преступную группировку. — Твое дело, но я бы задумалась, — поучительным тоном продолжила Дия. — Давно пора выпускать вторую книгу! Первую до сих пор покупают, нельзя упускать шанс. — Пишу-пишу, — закатив глаза, ответила я. — Ой, только, прошу, не сделай из подруги главной героини скучную замужнюю мамочку. Хочу потусить хотя бы в романе. Мы переглянулись и рассмеялись. Через час ввалились в прихожую с наполненными одеждой пакетами, громко сплетничая об общей знакомой из Кемфилда. Дия была уверена, что на бесконечные курорты та зарабатывает не самым честным образом. Подкравшийся Ливий шикнул на нас и объяснил, что в доме тихий час. Своих чертят я нашла в нашей с Аменом спальне. Люк звездой развалился в центре, а Мелони заснула около Блэквуда, подложив под голову его руку. Я тихо забралась на другую сторону постели, наслаждаясь сладким сопением. Пальцы сами подобрались к волосам Люка. Темные и чуть вьющиеся, точно мои. Наши гены причудливо разбрелись по детям: на мальчишечьем лице горели синие глаза, а Мелони смотрела на окружающих зелеными, чуть прищуренными. Светлые пряди нашей девочки были точь-в-точь как у Амена. — Как съездили? Шепот Блэквуда заставил вздрогнуть. — Я думала, ты спишь, — ответила едва слышно. — Она елозит каждые десять минут, — кивнув на Мелони, сказал Амен. — Прямо как ты. — А Люк теперь говорит «херня». Интересно, почему? — чуть цокнув, я улыбнулась. — Ньюман вечером заедет, — после недолгого молчания сказал он. — Думал, стейки на гриле пожарить. — У меня уже скопилась слюна. Освальд в каком-то смысле заменил чертятам дедушку. Что происходило с моим папой, я все еще понятия не имела, а отец Амена оставался холоден к внукам. Зато Освальд отдувался за двоих — дарил детям неприлично дорогие игрушки, увлекал рассказами про свое детство, даже брал их на ночевки. Сначала я относилась к этому с недоверием. По сути, чужой человек, к тому же, воспитавший Шерил. Но Ньюман действительно отменно ладил с Люком и Мелони, а Шерил… Года четыре назад она ударилась в религию и ушла в монастырь. Это походило на анекдот, но, видимо, Шерил правда решила замолить грехи… — Мама, — заспанно залепетала Мелони, — велнулась! Дочка мигом подползла ко мне и крепко обняла. — Конечно, вернулась, куда же денусь, — щекоча носом ее щеку, ответила я. — Только давай будем потише? Твой брат еще сопит. — Я не сплю, — твердо ответил Люк и приподнялся, потирая глаза. — Тогда иди сю-ю-юда, — протянула я, отводя руку в сторону. Сначала он нахмурился, но сдался и повис на мне напару с сестрой. Люк любит строить из себя невесть кого. Бурчит, что не девчонка, чтобы обниматься, кричит, когда помогаю ему одеваться. Вредность определенно от отца. Недавно взял за правило приносить мне по крохотному бутону розочек каждый раз, когда возвращается с прогулок с Аменом. Я думала, они где-то их покупают и обрывают стебли, но однажды Блэквуд сознался, что цветы прямиком с клумбы соседа. Соседа, с которым Амен вечно ссорится. Люк шкодит больше, чем Мелони. Он вздорит с детьми на площадке, если кто-то рискнет тронуть его машинки; отчитывает меня, когда беру самокат вместо велосипеда на прогулку; командует, что будем есть на завтрак. Блэквуд останавливает сына, когда тот перегибает, но в целом вижу, насколько он доволен своей мелкой копией. И правда есть чем гордиться. Люк не справляется с шипящими и едва дотягивается до крана в ванной, но на всех парах защищает сестру и мать. Недавно в кофейне мне нахамил бариста. Люк тут же состроил серьезную мину со словами: «Мигом извиняйся!». — Мама, а Малкус спит? — звонко спросила Мелони. — Сходите, проверьте. Только аккуратно, — приложив указательный палец к губам, сказала я. Дети тут же испарились, громко топая на первый этаж. — До погрома пару минут. Может, нам в шкафу спрятаться? — весело проговорил Амен, роясь в телефоне. — Только если в пуленепробиваемом, — усмехнулась я. — Что пишут? — В новом баре какой-то переполох с поставками. — Поедешь? — грустно переспросила я. С тех пор как бизнес начал расползаться по Вашингтону, он переложил большинство обязанностей на администраторов, но все равно через день мотался в город. — Нет. У нас барбекю, сами разберутся, — отложив телефон, он притянул меня к себе. — Ого, — ответила с неподдельным удивлением. — Так сложно поверить, что хочу провести время с семьей? Обычно я не грызла Блэквуда, но порой мне его не хватало. Когда Мелони и Люк были совсем крохотными, Амен чаще отодвигал работу. Он бегал по ночам от одной кроватки к другой, давая мне поспать, исправно менял подгузники и оттирал пол на кухне от детских пюре. Когда Мелони впервые дошла от меня до папы, неуклюже меняя одну ножку другой, у Амена заблестели глаза. Он стал практически мифическим типом отца, который не просто немного играет с мелкими вечером, но реально о них заботится. Естественно, мы часто спорим, ведь оба лучше всех знаем «как правильно». Недавно я начала водить Мелони на танцы. В один из вечеров она разрыдалась, потому что «музыка не та!» и вообще их учит «злая тетя». Моя дипломатия почти привела к тому, что дочь продолжит занятия в обмен на новый домик для кукол. А потом вмешался Блэквуд с его категоричным: — Если моя дочь не хочет, ее нельзя заставлять. Теперь она ходит в другую секцию… Словом, Блэквуд правда делает очень многое, но теперь, когда чертята стали чуть самостоятельнее, уделяет больше времени барам. Я не смею упрекать за это, ведь его амбиции никуда не делись, и Амену необходимо чувствовать себя главным повсюду. Только вот… мы так редко остаемся вдвоем. Я говорю не о сексе — детские комнаты достаточно далеко, чтобы иметь возможность насладиться друг другом. Просто… — Я скучаю по тебе, — мысль неосознанно сорвалась с губ. — В плане? Вот же я. Прямо сейчас лапаю свою жену, — сказал он чуть хрипло, обхватывая рукой мое бедро. — Не в этом дело, — забравшись, я села на него и постаралась понять, что меня грызет. — Мне не хватает… Черт, не знаю… Амен усмехнулся и провел ладонями по моим рукам. — Пеллийская снова подселила в твою голову крамольные мысли? Теперь смешок раздался с моей стороны. Наверное, более полная и свободная жизнь Дии правда сказывается. По дороге она столько историй рассказала: о клинике, где работает, об их с Ливием походах в кино. Только вот я точно знаю, что не смогу свалить своих детей на няню. Мне нужно видеть все, во всем участвовать. — И да, и нет. Я запуталась. Амен положил руки на мои щеки, чтобы окончательно не опустила голову, и сказал: — Помнишь Италию? — Как такое забыть? — оживилась я. — Море, лавандовые поля и твои бесконечные попытки поругаться с таксистами, не знающими английский. На отдыхе мы становились другими людьми. До детей еще пару-тройку раз посещали Европу и обследовали другие штаты на машине. Каждый раз — новый медовый месяц без быта, работы и нежелания Амена бездумно слоняться по улицам. — Слетаем в Майами на пару дней? Лететь всего три часа. Опешив, я заморгала чаще. С чертятами мы не выбирались за пределы Вашингтона, потому что и в пределах дома уследить за ними — та еще задачка. — А Люк и Мелони? Ты уверен, что они не заклюют нам мозги еще на борту самолета? — Дия и Ливий останутся здесь. Если что, Освальд поможет. Я уже все решил. — Но мы… никогда не оставляли их так надолго. Блэквуд давно так не удивлял. Обычно он трясется над детьми не меньше моего, и облегченно улыбается всякий раз, когда говорю, что не хочу выходить на работу, пока они не пойдут в школу. — Ты наслушалась Дию, а я — ее мужа. Нельзя постоянно сидеть дома, от этого тебе и не хватает чего-то. Нам нужно отдохнуть вдвоем. После Амен уверенно отметал все мои сомнения: Люк и Мелони держатся за друг друга и обожают Пеллийских — они не сойдут с ума за пару дней без родителей, а в крайнем случае мы просто улетим раньше. Волнение постепенно оседало. Если даже Блэквуд не видит ничего катастрофического в отдыхе, то все нормально. Смесь детских криков внизу не дала насладиться мечтами о золотых пляжах. Вскоре мы все обосновались на заднем дворе. Амен управлялся с грилем, а я нарезала рядом овощи. Дия в обнимку с Ливием покачивались на деревянной качеле, пока бандитская шайка играла с Волчонком. Пес обожал мелких: он катал их на себе, терпел, когда те трепали его шерстку, а по ночам переходил из комнаты Мелони к Люку, будто охраняя сон обоих. Когда стейки оказались на столе, все обосновались на просторной веранде. Освальд присоединился к ужину не сразу, сначала он обстоятельно побеседовал о чем-то с детьми, вручив им цветастые пакеты. — Освальд, вы их балуете, — обнимая Ньюмана, отметила я. — Это они меня балуют. Вторая молодость, — сказал он и задумчиво покачал головой. Я наслаждалась незамысловатыми разговорами, положив голову Амену на плечо. Свежий вечерний воздух снимал усталость, а рука, крепко сжимающая талию, намекала, что сегодня мы с Блэквудом ляжем позже обычного. — Прямо-таки жених и невеста! — с хитринкой подметила Дия, кивая на Мелони и Маркуса, взявшихся за руки. — Дочь, иди к папе, — кашлянув, громко сказал Амен. Та нехотя подошла к нему, но заулыбалась, как только Блэквуд поднялся и взял ее на руки. — С тестем Маркусу придется несладко, — констатировала я, заражая сидящих за столом смехом. — Детям спать пора, — отмахнулся Амен. После мы с Дией разбрелись по комнатам, укладывая мальчиков. Набегавшийся Люк отрубился, стоило голове коснуться подушки. Поцеловав его в лоб, я подкралась к спальне Мелони. Амен сидел около ее кровати на розовом пуфике, казавшимся под ним совсем крошечным. — Папа, а что такое счастье? — сонно спросила она, обнимая плюшевого зайца. — Сложный вопрос, принцесса. Почему ты спрашиваешь? — В сказках живут долго и счастливо. Как это? — Как мы, — немного помолчав, ответил он. — Счастье для каждого человека разное. Кто-то хочет много-много игрушек, кому-то нужно побывать во всех странах мира. Для меня счастье это вы с Люком и мама. А для тебя? — Вы! Мое счастье. И Волчонок! И деда Освальд! И Малкус! Дочка оживилась, будто разгадала величайшую тайну. Амен принялся заговаривать ей зубы, чтобы та побыстрее закрыла глаза. Остаток вечера прошел за бутылкой вина. Ливий что-то увлеченно рассказывал о новом оборудовании в клинике, где работает, и это действовало лучше любого снотворного. Проводив Освальда, мы с Аменом остановились у ворот. Мой взгляд скользил по светлому фасаду. За ним — гостиная с нашими фотографиями на камине; горы игрушек, на которые наступаю с заветной регулярностью; постель, где мы засыпаем каждую ночь. Измотанные, нервные или будучи в ссоре — неважно. Мы всегда сходимся в одной точке, потому что за ее пределами существовать не можем. — О чем задумалась? — спросил он и накинул на мои плечи свою кофту. — О счастье. — Никогда не перестанешь подслушивать. Какие мысли? Руки Амена замком сплелись на моем животе. Спина таяла, прижимаясь к его груди. Столько лет прошло, а его тепло пускает дрожь внутри. — Те же, что и у вас с Мелони. Вы мое счастье. Говорят, что все хорошее рано или поздно заканчивается. Так говорят те, кто боится отдаться счастливому моменту, опасаясь, что после него будет горько. На самом деле заканчивается плохое. Естественно, если мы прогоняем его, не боясь запачкать руки. Хорошее же останется с тобой до последней минуты жизни, если оно настоящее, желанное и искреннее. Меня зовут Эвтида Блэквуд, и я слишком долго отгоняла от себя хорошее, но однажды оно поселилось по соседству, и теперь я ни за что его не отпущу. Не бойтесь, и ваше счастье определенно к вам прилипнет намертво в один прекрасный или ужасный день. Сквозь любую, даже самую беспросветную, мглу способна пробиться звезда. Одна, несколько или целое созвездие.
Примечания:
Вот и закончилась история, которая длилась больше года. Временами было тяжело, я просто не понимала, как ее продолжать, но благодаря каждому вашему слову, прочтению, лайку находила ответы✨ Спасибо💖
