Петля

      Регистрационный хол, разделенный несколькими дверьми, в которых проводились практические уроки и семинары, не вызывал у Хёнджина будоражущее эффекта — как если бы он посетил клуб. Сухие цвета. Белая побелка, кожаные чёрные диванчики для ожидания, стойка в тон мебели и услужливый молодой человек за ней.       Альфа недоверчиво обвёл глазами помещение. Всё казалось таким обыденным и тривиальным, что даже разочаровывало. В воздухе витал аромат труда… Люди здесь работают. И это ещё больше наталкивало мысль о том, что это скорее походило на офис юриста, чем на школу, где дают уроки по соблазнению.       Стало невыносимо душно, совсем не по себе и дискомфортно.       Может уйти?       — Здравствуйте, господин, Вы по записи? — профессионально улыбнувшись, проговаривает сотрудник.       Назад пути нет.       — Да, добрый день, — отозвался в ответ, нерешительно. — Посмотрите фамилию — Хван.       — Ах, господин. Вижу вас… Вы записаны на урок к господину Ли Ёнбоку. Он ждет вас вместе со стальными в аудитории.       — «С остальными?» — уточняет в изумлении альфа, скользнув по лицу сотрудника. — Разве это не индивидуальное занятие?       — Насколько я знаю сегодня у господина Ли все организовано для пар и сумма оплаты внесена соответствуя программе.       Проклятье.       — А если у меня нет пары? — вырвался вымученный смешок.       — Такое будет не впервые, — обнадеживающе отозвался мужчина, расплываясь в улыбке ещё больше. — Вам её подберут в группе для выполнения заданий. Да вы не переживайте так. Пожалуйста, поторопись зайти внутрь. Всё остальное вы узнаете от господин Ли, обещаю.       — Замечательно, — облизнув пересохшие губы, раздражённо буркнул Хёнджин и поплёлся в аудиторию.       Зал представлял собой сцену для «одного актёра». Этим «актером» был человек, который пробуждал в своих зрителях желания, ранее не знавших о них. Человек в белой маске, оставляющей открытыми лишь бездонные тёмные глаза и повод для воображения.       Человек в чёрном. Узкие брюки, чёрная рубашка и волосы точь-в-точь как снег зачесаны назад. Вокруг него, на кожаных пуфиках сидели члены группы и слушали «лекцию». Смотрели ему в рот и буравили его взглядом. В данный момент — он их учитель, лучший друг. Их Мессия. Хван усмехнулся этой дерзкой циничной мысли.       И когда альфа вошёл, все взгляды были устремлены на него.       Но человек в чёрном щёлкнул своими миниатюрными, изящными пальцами — и все словно бы беспрепятственно вернули свое внимание на него. Они настолько резко повернули свои головы, встречаясь с его проницательным взглядом, что Хвану даже показалось, будто в их затылках и конечностях установлен механизм как у шарнирных кукол.       Теперь они и вовсе позабыли об опоздавшем и заглянули ему обратно в рот. Каждый жест блондина казался плавным и благородным. Жестикуляция его рук вгоняла в транс, а когда молодой мужчина переминается с ноги на ноги, расставляя их на ширине плеч, его поза буквально кричала о покровительстве.       Вся эта атмосфера не давила, скорее расслабляла. И если бы у атмосферы был цвет, то он напоминал бы оттенок стали. Но не холодный и серый — скорее, он больше бы напоминал то, как пламя согревает, доводя стальной клинок до накала и к нему было бы крайне сложно прикоснуться, не обжегшись.       Хёнджин не был уверен: думает он о том, что здесь твориться, или о человеке в маске. Не слишком сильно раздумывая о том, как его примут, альфа решил присоединиться к тем, кто сидит.       — Нет, — гаркнул блондин, глядя прямо на альфу. Хёнджин остановился, вглядевшись, но разумеется, он не мог увидеть какое у их «учителя» выражение лица. — Стойте там, — отдаёт приказ.       — Не понял, — нервный смешок непроизвольно слетел с его губ. Человек в маске завёл руки за спину.       — Джентльменам полагается проявлять пунктуальность, — лаконично упрекает он, как родитель перед тем, как очень сильно отругать своего ребёнка и гордо вздёргивает подбородок. — Чем вы, я полагаю, обделены. Вам придётся постараться заслужить место рядом с другими.       — Это угроза? — задохнулся от изумления Хван.       — Предупреждение, — поправляют его в ответ.       Я потратил кучу денег, чтобы быть здесь… А этот высокомерный ублюдок мне ещё дерзить будет?! гневно мыслит альфа, стискивая кулаки.       — Я вижу на вашем лице смесь разных эмоций, — подмечает блондин, вальяжно делая медленные шаги в сторону Хёнджина, но не подходит слишком близко. Держит дистанцию. — Я признаюсь вам кое в чём — меня это поначалу раздражало. Но не конкретно в Вас… В каждом. А потом я однажды понял, насколько хорошо и удобно мне будет работать с каждой из них. Но эта спесь… От неё душно тем, кто присутствует здесь сегодня. Спесь, с которой вы пришли сюда — от нее вам придётся избавиться. С этим невозможно справиться.       Учитель подошёл настолько близко, насколько это вообще возможно было, учитывая их положение — нерадивого ребёнка и родителя. У Хвана перехватило дыхание и пылали щёки.       — Чувствовать смущение нормально, — напоминает более мягко, вкрадчиво, словно бы поощряя то, с какой смелостью он смотрит ему в глаза и не отводит взгляд. — Сдаётся мне, это ваш первый раз.       — В смысле, на этом уроке? — облизнув пересохшие губы, прохрипел Хёнджин.       — И не только это… Я про чувствовать себя пристыженным, — сообщает он, замечая как румянец продолжает заливать его кожу при свидетелях. — Неловким, растерянным и…       — Нет, — возразил альфа, не выдержав давления, с которым сталкиваться впервые в жизни.       — Не лгите, — прошипел требовательно блондин. Добавляя последнее для него «ударом пощёчины». — Это бессмысленно, — а затем отходит от их уж очень близкого контакта, длившегося всего минуту, хотя самому альфе казалось, что вечность. Учитель обратился уже ко всем остальным, более воинственно, властно и с запалом:       — Правило первое: в этом зале нет места для лжи. Солжёте мне — и я вас раскрою. Правило второе: в этих стенах ваше тело принадлежит мне, а значит — оно всегда покажет, если вы говорите неправду или если вы вдруг что-то пытаетесь скрыть от меня. Я хочу, чтобы каждый это запомнил как молитву. И, наконец, правило третье: на моих уроках, слово «нет» не существует в вашем лексиконе. Для этого есть стоп-слово. И мне наплевать, можете вы что-то или не можете. Слово «нет» могу употреблять только я. И то, только если мне покажется, что при взаимодействии с кем-то из вас произошло что-то неприемлемое. Это ясно?       Все дружно кивнули. Кажется, никто даже и не собирался возразить. Возможно, по примеру Хван Хёнджина всем было сложно хоть как-то воспрепятствовать слову их нового наставника. Как бы их ещё это не оттолкнуло от последующих занятий… Хёнджина бы это не удивило. Он был бы только рад из десятки избавиться от нескольких странных персонажей.       — Вы все здесь, чтобы работать, а не спорить, я прав?       Все вновь кивнули как зомбированные. Быть может, они попросту боялись возразить до самого конца «урока». Всё указано на то, насколько сильно зажатыми они вошли в эту дверь и теперь ждут свершения чуда. Чуда под названием «раскрепощение». «У них явно огромные ожидания от этого грубого сукина сына!» — подумал Хван, подавляя в себе желание заявить об этом во всеуслышание.       — Хорошо, я рад тому, что вы согласны с этим, — одобрительный кивок с его стороны выглядит как грёбанное снисхождение. Хёнджина всё больше поражался его напыщенности. — Но мне бы также хотелось услышать голос каждого из вас… позже.       «Когда будешь иметь каждого по очереди?» хмыкнул альфа, не унимая рой мыслей. Усмехнулся. Помимо скверного поведения этого человека, его напрягало ощущение… дежавю? Быть может, не совсем оно, но где-то рядом… Голос человека в маске казался каким-то уж очень знакомым. Ну или ему так хочется в это верить… Так он себя успокаивает.       — Сегодня лишь ознакомление и попытка дать себе ответ на вопрос «чего мы на самом деле хотим?» — решительно отозвался блондин. — Через шибари… Нет, не так. Через искусство связывания ваших тел, но никак не душ. Я расскажу вам, что это и почему я практикую эту технику, и, быть может, в самом конце — получится продемонстрировать наглядный пример на одном из вас. Но не нужно пугаться. Всё в рамках приличия. Потом я ознакомлю вас с графиком индивидуальных уроков. У нас здесь не клиника, живой очереди не будет. Итак.       — А плеткой кого-то сегодня огреют? — не сдержался в колком замечании Хван, перебив. — Или только через слуховую галлюцинацию оргазм получать придётся?       — На индивидуальном занятии — может быть, — сдержанно отвечает мистер Власть. Альфа усмехается, продолжая слушать вводную часть «для новичков».

***

      — На этом всё, — резко заканчивает блондин, и «студенты» как ошпаренные срываются с места, чтобы покинуть зал — кто-то в восхищение, кто-то в шоке от услышанного, а кто-то Хван Хёнджин, которому «фиолетово». Он просто втайне надеется, что от индивидуальных занятий будет больше толку. Он встал с места и неторопливо зашагал. — Все, кроме вас, господин Хван, — слышит альфа в свой адрес и удивлённо вскидывает брови. Члены группы с опаской бросают на него быстрый взгляд и выходят из зала. Хёнджин и «преподаватель» остаются один на один.       — Слушаю вас, сенсей, — саркастично проговаривает Хван с самодовольной ухмылкой.       — Вам по душе пришелся график наших с вами встреч? — интересуется, чуть наклонив в заинтересованности голову.       — Вполне, — ответил брюнет. — А вам не жарко по полдня проводить в маске? Дискомфортно должно быть.       — Я оценил ваше чувство юмора, — бесстрастно выплёвывает Человек в чёрном и заводит руки за спину. — Не забудьте в следующий раз принести свою верёвку.       Хёнджин изумлённо похлопал глазами.       — Не понял.       — Вы вообще слушали, что я всё это время объяснял? — нотки возмущения проскользнули в голосе, но он быстро сводит голос к нейтральному тону, чтобы вдруг не показать, что Хван надламывает его броню. Хван откашлялся. — Верёвка нужна для практики. Хлопок или джут... На ваш выбор. И ещё кое-что... Бога ради, сделайте что-нибудь со своим состоянием. Вы нестабильны.       Хёнджин согласно кивнул, проследив за тем, как блондин покидает зал первым.