Страх высоты.

Два друга сидели в совсем незнакомой им кофейне. За окном стояла летняя жара, но в помещении сохранялась прохлада, остужая посетителей после долгих прогулок. Внезапная встреча друзей состоялась здесь не просто так. Вернее, неожиданной она была только для Феликса. Минхо давно планировал этот разговор, но всё никак не решался поведать хоть кому-то о том, о чëм сейчас диалог шел уже около получаса. —Я правда не знаю, что с этим делать. С одной стороны знаков внимания от него не заметить невозможно. Но с другой, а если я себя накручиваю? Если мои чувства невзаимны, то это крах. Фиаско. Конец. —Почему ты считаешь, что быть отвергнутым для тебя так критично? — младший явно подходил к разговору с более холодной головой.    Это и логично. Внутри Минхо сейчас бушует ураган мыслей, которые так сложно вылавливать и складывать в фразы, чтобы донести до друга. Ему было страшно, стыдно, тревожно. Если бы и Ликс отверг его, это было бы катастрофой. Вот только он не учёл факт, что дружат они уже много-много лет, и младший видел разные стороны Минхо. Как много было ситуаций, где старший приходил к нему, и каждый раз после фразы "Почему же ты молчал?" следовала "Я думал, ты не поймешь и отвергнешь меня..." И каждый раз, Ëн Бок лишь улыбался и крепко обнимал друга, показывая, что он рядом и никуда не собирается уходить, особенно из-за такой вещи, как влюблённость. —Потому что мы в одной группе, мы работаем вместе буквально двадцать четыре на семь, еще и за кадром времени много вдвоём проводим. Если моя любовь невзаимна, то мы не сможем спокойно общаться, будет постоянное напряжение или даже избегание друг друга... — тревога в голосе росла с каждым словом. —Не думаю, что Хан так же критичен, как ты, — с улыбкой отвечал Феликс. — И сколько ты уже живёшь с такими страшными мыслями? —Сначала, когда я не задумывался о серьёзности своих чувств, этого ужаса в моей голове, конечно, не было. Это где-то первый месяц. Во втором я начал замечать слишком сильную реакцию на его действия. На слова, на касания, на объятия... Слишком уж я хотел никогда не отпускать его, всю жизнь бы чувствовал эти руки на своей спине... Да и сам начал лезть к нему многовато. Нет концерта, на котором я бы не обнял его, не подразнил или не потрогал. А сдержать эти порывы невозможно. Остальные десять месяцев я очень много думал, размышлял, и вот, дошёл до тебя. В какой-то момент даже пытался отстраниться и насильно разлюбить, но не получается. Слишком я привязан к Джисону. Морским узлом на самой крепкой верёвке. —Подожди, двенадцать месяцев? Ты год сидишь и молчишь? Минхо, так нельзя. Я тебя очень прошу, поговори с ним. Как его друг, обещаю, что Хан и в жизни не подумает навсегда отворачиваться от тебя. Он обязательно примет всё, а тебе станет явно легче. —Кстати говоря, ты его друг. Что он говорит обо мне? — старший нахмурился, когда по лицу друга медленно начала расползаться улыбка. —Не могу сказать. Так же, как и тебе, я давал ему обещание молчать, поэтому вам придётся прийти к этому разговору самим, иначе неинтересно.    Резко схватив стакан с недопитым кофе, Минхо откинулся на спинку стула с разочарованным и обиженным взглядом. Ëн Бок лишь посмеялся. —Давай, нужно учиться преодолевать свои страхи! —...Да я лучше на крышу залезу.    Все прекрасно знали о его страхе высоты. В общежитии всегда был открыт выход на крышу, где в тëплые и солнечные дни ребята часто проводили время. Оттуда открывался чудесный вид на столицу Кореи, вернее, как минимум на один её район. Это место слышало кучу историй, откровений, шуток, ссор и примирений, видело много слез и улыбок. Вот только голос и лицо Минхо оно никогда не знало. —Неплохая идея. —Ты совсем с ума сошёл? — Ли поднял презрительный взгляд на младшего. —Преодолей другой страх, тогда этот разговор уже не будет казаться таким страшным, ведь всё возможно. ***    Минхо не придумал ничего лучше, чем последовать совету друга. Поэтому сейчас он стоял перед лестницей на крышу общежития, пытаясь собраться с мыслями. —Ты чего тут? — до боли знакомый голос. Только не сейчас... —Хочу залезть на крышу. —Ты с дубу рухнул? У тебя сейчас паничка от одного вида на лестницу случится, какая крыша? — возмущался Джисон. —Феликс сказал, что надо преодолевать страхи, — в ответ Ли услышал лишь тяжелый вздох.    Хан отошёл на пару метров, сложив руки на груди. Он не знал, что послужило таким рвением последовать наставлению Ëн Бока, но понимал, что это был очень серьёзный разговор. И если парень решился на такое, то никакие уговоры не подействуют.    Минхо поставил одну ногу на первую ступень, руками вцепившись в края лестницы. Стоило ему поднять взгляд, как голова закружилась, в горле скопился тяжёлый ком, а конечности перестали двигаться, отказываясь слушаться хозяина. Горячая слеза покатилась по красной щеке. Ли опустил голову, отстраняя дрожащие руки от деревянных досок. Лицо парня горело то ли от слëз и страха, то ли от стыда. —Я же говорил, — подойдя ближе, Хан аккуратно с нежностью обнял друга. — С каких пор Ликс даёт тебе такие наставления? —Мне было страшно сделать кое-что, и он предложил преодолеть другой страх, мол, станет легче.    Немного поразмыслив, Джисон решил попытаться расхлебать то, что заварил Ëн Бок, предложив такую идею. Знал ведь, что Минхо не отступит. И лучше уж он упадёт в обморок в руки Хана, а не один на пол. Вернее, на крышу. —Раз такое дело, давай помогу, — с этими словами младший стал забираться по лестнице. Добравшись, он заглянул в люк. — Давай руку, я буду с тобой.    Кое-как Ли всё же забрался по ступеням вверх, до уровня руки Хана. Оставалось самое страшное: высунуться из люка, перелезая на поверхность крыши. —Если хочешь, закрой глаза для начала. Я буду с тобой, всё хорошо.    Джисон говорил максимально спокойно и размеренно, заставляя Минхо верить в то, что всё действительно будет хорошо. Старший одобрительно покачал головой, прикрывая глаза. Крепко сжимая руку друга, он аккуратно преодолевает последние ступени и, наконец, оказывается в этом злополучном месте. —Итак, ты стоишь, под твоими ногами есть земля. Вокруг крыши ограда, ты физически не сможешь никуда упасть. Я держу твою руку и твои плечи, а значит, ты, опять же, не сможешь никуда упасть, — всё это время Ли качал головой, стараясь погрузить эти слова настолько глубоко в себя, чтобы достать до этого самого панического страха, берущего корни где-то в подсознании. —Обещаешь? — как последний глоток воздуха. Хан не соврëт. —Клянусь.    Минхо верит. —На счёт три ты открываешь глаза. Раз, два...    Ноги подкашиваются, но сейчас Минхо знал — человек рядом обязательно не даст упасть. Он обещал. Сердце вот-вот выпрыгнет из груди, но тот же парень совершенно точно поймает его и вставит обратно. Он клялся. —Три.    Ли резко распахивает глаза, лицом к лицу встречаясь с видом на вечерний Сеул. Солнце медленно приближается к горизонту, всё больше заходя за дома. В окнах постепенно загораются лампочки самых разных оттенков жëлтого, а у тех, кто пооригинальнее, и всякие сине-фиолетово-красные. Гул улиц, сигналы машин, разговоры и крики людей — всё это слышит Минхо, впервые не находясь в этих живущих сейчас своей историей местах. —Солнце, как ты?    Минхо даже пропускает мимо ушей ласковое прозвище в свой адрес. Он всё ещё борется с кошмарами внутри, но, когда плечам так тепло от чужих прикосновений, Ли чувствует, что не одинок в этой войне. С каждой минутой дышать становится всё легче, старший возвращается в реальность, осознавая, что с его физическим здоровьем всё хорошо. Он стоит на твёрдой земле, он дышит, видит, чувствует. Живёт. —Я жив? Ты здесь, ты меня держишь? —Да, Минхо, ты абсолютно жив и здоров. Я рядом с тобой и никуда не уйду. —Кажется, мне потихоньку становится легче...    Джисон аккуратно повёл старшего в сторону какого-то большого пыльного деревянного ящика, опускаясь на него и заставляя сесть друга. Ни на секунду не отпуская его руки и плечи, Хан попытался завести повседневный разговор, чтобы привести Ли в чувства. На удивление, у него получилось. Минхо спокойно рассказывал о своём дне, о вкусном десерте в кофейне, о том, как по дороге домой Феликс побежал за какой-то птицей и чуть не упал в лужу. Задавал ответные вопросы, слушая истории, как Чан десять минут не мог найти свои наушники, лежавшие у него прямо на столе, а Джисон лишь наблюдал за этим и смеялся.    Ли и сам чувствовал, что разговор помогает ему вернуться в реальность, где он всё ещё сидит в обнимку с любимым человеком, смотря на закат с высоты пусть и не птичьего полёта, но впечатляющего вида это не отменяет. —Хочешь расскажу, зачем же я полез на крышу? Вернее, какой страх я пытался побороть на самом деле. —Я весь во внимании. —Знаешь, сейчас есть две причины, почему мне больше не страшно. Первая, естественно, что я переборол главную фобию. После такого, мне кажется, я уже ко всему готов, — улыбка старшего заставляет и Хана поднять уголки губ. — А вторая - это ты. Ты сейчас со мной, обнимаешь мою спину, кладёшь голову на моё плечо. Ты протянул мне руку помощи во всех смыслах. Мне больше ничего не страшно, пока Хан Джисон со мной. –Мне очень приятно, Минхо. Я рад, что смог помочь, стать опорой и защитой для тебя... — Хан говорил с некой грустью в голосе. Ли чувствовал это, но не останавливался. –Подожди, я не договорил. Проблема была как раз в том, что страшно мне было поговорить с тобой. Вернее, рассказать о своих чувствах. Феликс обещал, что я не буду отвергнут, что ты всё сможешь принять... Да, я очень сильно доверяю тебе, но, в моей голове, о таком говорить слишком опасно. Однако сейчас, когда ты держишь мою руку так крепко, я, наконец, готов признаться. Ты не просто, как ты сказал, "опора и защита" для меня. В некоторых моментах, ты - моя причина не сдаваться, причина жить и двигаться дальше... – сердце застучало быстрее. Теперь уже не от страха, скорее наоборот, от трепета и радости. От волнения и теплого щемящего чувства внутри. Сейчас, как только он скажет эти три слова, всё изменится. Но в какую сторону? – Хани, я люблю тебя. Я безумно влюблён в тебя.    Джисон не мог выдавить из себя и слова около минуты. Он лишь жался ближе, пока по щекам катились слезы. Почувствовав, как одежда внезапно начала намокать в районе плеча, Ли резко развернулся к другу, заглядывая прямо в тëмные глаза испуганным взглядом. —Не волнуйся, это норма, — смеялся сквозь слезы младший. — Просто слишком много эмоций... Я тоже тебя очень люблю, Минхо. Я и подумать не мог, что однажды ты скажешь мне такие слова...    Романтика вечернего Сеула окутывала ребят, всё сидевших на крыше, ещё около часа, пока носы не замерзли и не раскраснелись. Пришлось возвращаться в помещение, в котором их друзья давно потеряли парочку, а встретив, начали удивляться, что и как Минхо вообще мог делать на крыше. Когда-нибудь, они узнают полную историю преодоления двух самых больших страхов в жизни их друга. Но уже не сегодня, сегодня Ли слишком устал бороться, хочется лишь ещё немного пообнимать человека, всё ещё держащего его руку. А может, и много...