Да или Нет?

      Встречаться с родителями Ники Кевину совсем не хотелось, однако он прекрасно понимал, что его мнение в этом вопросе никого не волнует. Кевин не выносил одиночества — отчасти потому, что вырос бок о бок с Рико и толпой Воронов, отчасти из-за смертельного страха оказаться беззащитным перед врагом. К счастью для всей компании, он перестал язвить насчет поездки, сообразив, что из нее можно извлечь выгоду.       Когда Оливия только начала играть в экси в Детройте, тренер Смит выдал ей обычную школьную клюшку самой простой модели, легкую, с сеткой средней глубины. В Пальметто Ваймак снабдил её двумя клюшками той же модели, только чуть более усовершенствованной. Легкие по весу клюшки пользовались популярностью у нападающих и большинства новичков: наносить ими прицельный удар было проще. Нападающему, который за долю секунды должен вычислить траекторию броска, нужна быстрая, отзывчивая клюшка, чтобы не тратить драгоценное время на лишние расчеты. Кевин же считал, что, играя легкой клюшкой, Оливия зарывает талант в землю. Как только она освоила все тринадцать «вороньих» упражнений, Кевин заговорил о смене клюшки на более массивную. Тяжелые клюшки были в ходу у защитников, поскольку обеспечивали большую силу удара, а мячу — высокую скорость полета. Редко кто из нападающих выбирал такой непростой в обращении инвентарь: одни не желали терять маневренность при обводе соперника, другие не могли как следует прицелиться. Тем не менее при должном мастерстве игра тяжелой клюшкой приносила фантастические результаты.       В составе Воронов Кевин играл тяжелой клюшкой, а после травмы вынужденно сменил ее на легкую. Рико Морияма играл тяжелой клюшкой всегда. К идее менять клюшку в разгар сезона Оливия отнеслась скептически, понимая, что привыкать придется долго, но Кевин и слышать ничего не хотел. Благодаря нескольким месяцам упорных ночных тренировок и суровым методам Дэя Оливия достигла убийственной меткости, обрести которую самостоятельно не сумела бы и за несколько лет. Теперь, когда она научилась бить практически с закрытыми глазами, для более мощных ударов требовалась более массивная клюшка. Пришла пора добавить к скорости силу, как говорил Кевин. Самый большой выбор клюшек во всей Южной Каролине был в Колумбии, в магазине «Экситс». В более крупных спортивных магазинах штата тоже имелись отделы товаров для экси, но только «Экситс» полностью специализировался на этом виде спорта. Здесь продавалось все, от базового инвентаря и экипировки до коллекционных экземпляров. «Экситс» размещался в четырехэтажном здании на противоположном от «Райских сумерек» конце города. Машин на парковке было довольно много. — Что за глупость. — в четвертый или пятый раз за время пути повторил Аарон. — Мы только что навели порядок в расстановке, а ты опять хочешь все поломать.       Кевин и ухом не повел. Он привел свои доводы, когда Аарон высказал недовольство в первый раз, и объяснять все по новой не собирался. Оливия просто закатила глаза, устав слушать нытьё младшего близнеца. Она полностью доверяла Дэю как наставнику в плане раскрытия своего потенциала. Если Кевин уверен, что Оливия справится, Миллс его не подведет. Даже если придется удвоить старания, она сделает то, чего ждет от неё Кевин. Когда это началось, нападающая не поняла, но это и не напрягало её. — На этой неделе удобнее всего менять клюшку. — сказал Кевин, вслед за Эндрю выходя из машины. — В пятницу играем против юристов. Вы сделаете их и без меня. По мере того как рейтинг Лисов рос, команда юридического университета Кэмпбэлла под названием Торнадо сползала в турнирной таблице все ниже. Среди всех команд юго-восточного округа юристы и раньше плелись в хвосте, а сейчас и вовсе перешли в незавидный ранг аутсайдеров. В этом сезоне они пока что выиграли меньше половины матчей. Кевин мог справиться с ними в одиночку и даже зажмурившись. Вопрос заключался лишь в том, вызовут ли они хоть какой-то интерес у Эндрю, чтобы он по крайней мере не уснул на воротах. Все указывало на то, что при таком сопернике голкипер Лисов вообще не станет утруждаться.       В ноябре игра против Торнадо была для Лисов последней: на следующий уик-энд выпадали каникулы по случаю Дня благодарения. Первого декабря в расписании значился еще один матч, закрывавший осенний этап сезона. Далее шла неделя подготовки к зимней сессии, неделя собственно экзаменов, которую все ждали без особого энтузиазма, а на шестнадцатое декабря был запланирован большой рождественский банкет для всех команд экси их округа. Мысли об этом немного испортили приподнятое настроение Оливии. Казалось бы, только вчера она познакомилась с Ваймаком; не успела оглянуться, а половина сезона уже почти пролетела. Лисы гарантировали себе место в весеннем этапе, так что в январе игр будет больше.       Она еще не знала, как проведет двухнедельные рождественские каникулы. Скорее всего, близнецы и Ники никуда не поедут — Кевин просто взбесится, если его разлучат с Лисьей норой. Оливия вместе с сестрой тоже останется в Пальметто. Надо только придумать отговорку для команды, почему они не едут домой, хотя это и не обязательно. Когда Лисы вошли в магазин, при виде Кевина продавец на кассе чуть не поперхнулся кофе. Не желая светиться рядом со слишком хорошо узнаваемой физиономией Дэя, Оливия отошла в сторонку и принялась осматриваться.       Первый этаж по большей части занимала одежда. Переднюю часть магазина отвели под шмотки для фанатов; полки с профессиональной формой располагались в глубине. Местные спортивные знаменитости, смотревшие с рекламных экранов и постеров, демонстрировали представленные в магазине коллекции.       Оливия прошлась по отделу фанатского мерча, посвященного главным командам юго-восточного округа. В штате были всего две студенческие команды экси первого дивизиона, команда университета Пальметто и сборная университета Южной Каролины из Колумбии, но помимо них имелось три команды второго дивизиона и одна команда Большой лиги, колумбийские Драконы. Матчи Большой лиги проводились летом, отдавая осень и весну под игры более популярных университетских и профессиональных команд. Оливия смотрела эти игры, но фаворитов не завела. Вся её симпатия доставалась командам НССА и национальной сборной. — Идем. — Ники под локоть схватил Оливию в бок и мотнул подбородком в сторону Кевина. — Он застрял надолго.       Оливия увидела, что Кевин общается с немолодым мужчиной, на груди у которого висел бейджик. По сравнению с кассиром одет он был строже, и Миллс решила, что это дежурный администратор. Она огляделась по сторонам в поисках камер видеонаблюдения. Интересно, это кассир нажал кнопку и вызвал администратора или тот сам высмотрел Кевина на дисплее в своем кабинете? В любом случае, молниеносная быстрота, с которой администратор появился в зале, заставила Оливию скривиться. Она освободила свою руку и пошла к лестнице вместе с Ники.       На втором этаже продавалась экипировка, снаряжение и сопутствующие товары: обувь, рюкзаки, книги. Между отделами были расставлены вращающиеся стойки с цепочками для ключей, брелоками и украшениями. Аарон и Ники отправились изучать полки с уцененными товарами, а Эндрю потянул Оливию на третий этаж. — Давай шевелись уже. — поторопил он. — Надо побыстрее отсюда свалить. — Не терпится в гости к Ники? — шагая вверх по ступенькам, поинтересовалась Оливия. — Не к Ники, а к его родителям. — Эндрю покачал головой, поражаясь невежеству Миллс. — Это их дом, Лив, и Ники в нем нет места, причем давно. Чем скорее мы здесь управимся, тем скорее поедем назад. По воскресеньям в Колумбии тоска. Ну, ты понимаешь, о чем я. — Я не буду пить, так что мне всё равно. — пожала плечами Оливия. — Никакого командного духа. — фыркнул Эндрю. — Увы и ах! О, смотри.       Повторять дважды не пришлось. Все стены третьего этажа были увешаны рядами клюшек. Оливия иногда торчала на интернет-сайтах, посвященных экси, и потому знала, что разнообразие клюшек велико, однако смотреть на них на экране и увидеть собственными глазами — две совершенно разные вещи. Оливия так и замерла на последней ступеньке лестницы, осматривая огромное количество различных атрибуции. Слева от входа размещалась касса. Стоявшая за ней девушка натягивала на головку клюшки сетку. Заметив посетителей, она прощебетала приветствие. Эндрю не глядя отмахнулся. Оливия подумала, что надо бы хоть кивнуть из вежливости, но все её внимание было обращено на выбор клюшки. Голос девушки вырвал Оливии из оцепенения, и она медленно двинулась по залу.       На первой стене висели вратарские клюшки. Эндрю смотрел вперед, но, проходя мимо, вскользь проводил по ним пальцами, хотя ни за что не признался бы в своем интересе, укажи на это Оливия. Все вопросы, которые Миллс собиралась ему задать, — об апатичном настрое и грядущем окончании лекарственной терапии — сейчас были бы неуместны. Проснувшееся любопытство отчасти помогло стряхнуть пелену блаженного восторга, и Оливия внимательнее пригляделась к поясняющим надписям. Клюшки были ранжированы по порядку от самых тяжелых к самым легким, и тяжелые шли сразу за вратарскими.       На выбор предлагалось пятнадцать моделей. Большинство — простые, без изысков, хотя рядом на табличках были указаны доступные цвета и варианты дизайна. Различались они производителем, весом, длиной и, наконец, глубиной сетки. Каждую клюшку можно было отрегулировать под рост игрока. Оливия прилипла к стене с самыми короткими. Миниатюрным ростом она была обязана матери: великанов среди её семьи никогда не водилось.       Ограничение по длине, однако, не сильно сузило выбор. В руках абсолютно все клюшки казались Оливии слишком неудобными и тяжелыми, а скудный игровой опыт пока не позволял разобраться в преимуществах сеток разной глубины. Она знала, что нападающие чаще выбирают сетку поглубже, чтобы пронести мяч как можно дальше, тогда как полузащитники и защитники предпочитают неглубокую, ведь их задача — отбор и передача мяча; прочие же нюансы и тонкости оставались для неё темным лесом.       Оливия перебрала все короткие клюшки, но так и не определилась. Оставалось ждать, что придет Кевин и поможет сделать правильный выбор. — Как-то не так они лежат в руке. — пожаловалась она Эндрю. — Бедненькая. Тебя пожалеть? — без всякого сочувствия отозвался тот. — И это у меня нет командного духа? — пробурчала Оливия. — Никогда не утверждал, что командный дух есть у меня. — Эндрю со смехом пожал плечами. — Это ведь ты, дурочка, пообещала Кевину рыть носом землю. Теперь пожинай плоды или выжги поле нахрен — решать тебе. В следующий раз будь умнее, ясно? — Я такая не одна. — Оливия повесила последнюю клюшку обратно на крючок и посмотрела в глаза Эндрю. — Он объяснил мне, почему остался. Рассказал, какое дал тебе обещание. Так чем ты от меня отличаешься, если тоже ввязался во все это ради экси? — Смотри, в чем тут штука, Оливка. — Эндрю наклонился к ней, словно собираясь поделиться секретом. — Он тебя просит, и ты такая: да, да, да. Он просит меня, а я ему: нет, нет и нет. Просто жду, когда он сдастся. Рано или поздно он махнет рукой. — Ты этого действительно хочешь? Сколько людей уже отдалились от тебя из-за твоего состояния. Кевин ждет не дождется, когда отменят твои таблетки. Много вокруг тебя таких неравнодушных, как он? — Он не обо мне печется, у него свои цели. Преследует собственную выгоду. Во всяком случае, она ему мерещится. — Так что плохого, если он окажется прав? Что случится, если ты проснешься и поймешь, как прекрасно играть в экси? Будешь врать Кевину, лишь бы стоять на своем, или в конце концов признаешь его правоту?       Эндрю засмеялся. — Вот уж не думал, что ты у нас мечтательница. Иногда ты такая странная. — Я видела, как ты играл против Воронов. На секунду мне даже показалось, что тебе не все равно. — О, Оливка. — Это не ответ. — А вопроса и не было. Было необоснованное обвинение. — Тогда вот вопрос: как при твоей бешеной тяге к саморазрушению ты до сих пор жив?       Эндрю недоуменно склонил голову набок. То ли притворялся, желая позлить Оливию, то ли действительно не понимал вопроса. В любом случае, выводы напрашивались печальные. Почему никто не замечает столь очевидной вещи? Или замечают, но всем плевать? Осознав ситуацию, Миллс уже не могла просто отмахнуться от этой мысли. Каждый раз, когда Лисы обсуждали грядущее окончание терапии Эндрю или когда его фамилия всплывала в обзорах матчей, упор делался на опасность, которую он представляет для окружающих. Люди радовались, что решение суда уберегло их от Эндрю. Никто не думал о том, как уберечь Эндрю от самого себя. — Ты говорил, что Кэсс никогда не причинила бы тебе вреда и могла дать хорошее образование, но ты сам помешал усыновлению. Хиггинс прилетел с другого конца страны, чтобы выяснить что-то, связанное с твоим прошлым, но ты отказываешься ему помочь. Ты вышел из колонии и убил мать Аарона ради его защиты, но вместо того чтобы наладить с братом отношения, обращаешься с ним как с чужим. Ты не хочешь, чтобы Ники страдал из-за родителей, но при этом и в свою семью не пускаешь. Кевин пообещал сделать из тебя игрока экстра-класса, а тебе и пальцем пошевелить лень. Так в чем дело? Боишься неожиданного счастья или вправду получаешь удовольствие, чувствуя себя горемыкой? — Посмотри сюда, Оливия. — Эндрю показал на свое лицо. — Я похож на горемыку?       Миллс хотелось сорвать с губ Эндрю эту ухмылку, но целиком винить его в вызывающем ответе было бы неправильно. За Миньярда говорили таблетки. Этого не изменить, однако, даже понимая причины поведения Эндрю, Оливия не могла с ним общаться. Оставалось только держать себя в руках. Если Эндрю удастся её спровоцировать, разговору конец. Именно этого Эндрю и добивался, а значит, поддаваться раздражению не следует. — Ты постоянно упорот. — сказала Оливия. — И если не под таблетками, то бухаешь и закидываешься порошком. Кому ты будешь делать больно после отмены лекарств?       Эндрю снова засмеялся. — Вспомнил, почему ты мне не нравишься. — Странно, что ты вообще забыл. — Я не забывал. Просто отвлекся. Я сразу сказал ей, что оставлять тебя — ошибка, но она не поверила. Ну и что мы имеем? В кои-то веки мне неохота даже напоминать, что я предупреждал. Ты мне все веселье обломала. — Рене? — Би.       Оливия закатила глаза. — Что ты ей обо мне наговорил?       Эндрю расплылся в довольной улыбке. — Беседы врача и пациента — это конфиденциальная информация, Лив. Да не пугайся ты так, я не рассказывал ей твою печальную историю. Мы просто болтали о тебе. Чуешь принципиальную разницу? Я сказал, что от тебя больше проблем, чем пользы. Она ужасно хотела с тобой встретиться, но делиться со мной впечатлениями не желает. В смысле, не может. Врачебная этика, все дела. Но я знаю, что ты ей понравилась. У Би слабость к безнадежным случаям. — Я не безнадежный случай.       Бесполезное отрицание вырвалось само собой. Прикрыв ладонью рот Оливии, Эндрю усмехнулся: — Врешь. Но это и делает тебя такой интересной. И опасной, кстати. Мне стоит об этом помнить. Возможно, я вовсе не такой умник, каким себя считал. Даже не знаю, радоваться или огорчаться.       На языке у Оливии вертелся ответ, точный и колкий, и все же она сдержалась — мало ли, вдруг Эндрю еще не закончил изгаляться. Ответ действительно был на поверхности, Миллс его чувствовала, но осознать до конца пока не могла. Возможно, Эндрю тоже это уловил, потому что даже в мутном химическом дурмане счел за лучшее не развивать тему. Его насмешливая улыбка дала понять, что оба едва не перешли опасную грань. Он отстранился, оставив на губах Оливии лишь воспоминание о тепле своей ладони, и зашагал прочь. — Пойду поищу Кевина, где он там застрял.       Оливия проводила его взглядом, тяжко вздохнула и вновь повернулась к клюшкам. Эндрю обратно не пришел, зато через минуту появился Кевин. Скользнув глазами по табличкам, он снял с крючков пять клюшек. — Наверху можно их опробовать. — сказал он. — Идем.       Девушка за стойкой взяла ведро с мячами, ключ и провела нападающих через дверь позади кассы. Узкий проход делил четвертый этаж на две небольшие тренировочные площадки. Девушка отперла одну из них. Отложив клюшки в сторону, Оливия сняла со стены защитную экипировку, предоставляемую в «Экситс». Утяжеленный нагрудник, надетый поверх рубашки напомнил Оливии кевларовый бронежилет, который ей подарил отец на её восьмилетие. Отогнав эту мысль, она натянула шлем и краги. Кевин занес внутрь мячи и клюшки и оставил её одну.       Мало того что клюшки было неудобно держать, так еще и бить ими оказалось просто невозможно. Каждая весила вчетверо, если не впятеро больше тех, что выдал Оливии Ваймак. В руку они ложились иначе, а замах выходил медленным и неуклюжим. Несмотря на это, от звука, с которым мячи отскакивали от стены, по венам растекалась какая-то темная, возбуждающая энергия. Рикошеты походили на маленькие взрывы. Можно было лишь догадываться, как отзовется бросок, если вложить в него силу и скорость. Такими ударами можно разбомбить ворота, и голкипер при этом будет только молча хлопать глазами.       Миллс перепробовала все клюшки по несколько раз, прислушиваясь к ощущениям и пытаясь определить самую удобную. Неудобными по-прежнему казались все, но с каждым замахом она все яснее понимала, какая не подойдет точно. Одна оказалась попросту великовата, ей к ней не привыкнуть, еще две она отвергла после третьего круга. Выбрать между двумя последними она никак не могла, поэтому отнесла их Кевину. Тот тщательно осмотрел обе клюшки, покрутил так и эдак, изучая изгибы головок. Наконец он вручил одну кассиру. — Мы берем эту модель.       Оливия повесила экипировку на стену, собрала мячи и клюшки и дождалась, пока девушка закроет помещение. Они спустились на третий этаж и вернули четыре клюшки на место. Кассир протянула Оливии квитанцию с подтверждением заказа. «Экситс» доставит его сразу после того, как клюшку выкрасят в цвета Пальметто. Миллс обрадовалась, что на этом все, однако выяснилось, что нужно еще выбрать один из четырех предлагаемых вариантов дизайна. Поколебавшись, она остановилась на самом простом и вписала в бумажку адрес Лисьей норы. — А в наличии такие есть? — тем временем спросил Кевин. — Нам нужна обычная тренировочная клюшка третьего размера. — Должны быть. — кивнула девушка. Ввела данные в компьютер, пробежала взглядом экран и удалилась на склад.       К тому времени, как она вернулась, Оливия все заполнила. Кассирша просканировала клюшку и ввела в систему цифры из квитанции Оливии. Увидев наконец стоимость покупки, она чуть не поперхнулась. За эти деньги можно было улететь в Англию. — Там, наверное, лишний ноль.— сказала она на французском. — Хочешь иметь лучшее — плати. — невозмутимо ответил Кевин. — Тогда не будем брать все три. Скажи ей, что мы отказываемся от тренировочной клюшки. — На покраску и доставку уйдет неделя. — возразил Кевин. — Мы не можем терять столько времени. Если тренеру не понравится цена, пусть все вопросы задает мне, хотя, думаю, он уже понял, что я стою недешево. Вечером поедем на стадион, немного набьешь руку перед завтрашней тренировкой.       Кевин вручил девушке корпоративную карту и поставил аккуратную подпись в чеке, затем убрал то и другое в карман, чтобы позже отчитаться перед Ваймаком. Тренировочную клюшку он протянул Оливии. Теперь, когда Миллс знала ее стоимость, клюшка в руках показалась ей в сотню раз тяжелее. Кивнув в ответ на бодрое прощание кассирши, Кевин повел Оливию к лестнице.       Аарона и Ники они нашли на первом этаже, Эндрю курил снаружи. Оливия положила клюшку рядом с собой на заднее сиденье — не хотела запихивать такую дорогую вещь в багажник. Эндрю либо забыл об их размолвке в магазине, либо благодаря таблеткам снова поменял настрой: пропустив пальцы сквозь сетку новой клюшки Оливии, он проверил натяжку. Эндрю ни о чем не спрашивал, да в этом и не было нужды — по пути из магазина Ники буквально засыпал Кевина вопросами о клюшке. Поначалу Миллс сочла это искренним интересом, но вскоре по напряженной интонации поняла, что Ники страшно нервничает.       Ехать до родительского дома было недалеко. Хэммики жили в двухэтажном коттедже в южном пригороде Колумбии. Пока Ники парковался на обочине, Оливия из-за плеча Эндрю посмотрела в окно. Снаружи все выглядело великолепно. Газон, засеянный сочной зеленой травой, аккуратно подстрижен, автомобили на стоянке — новенькие и чистые, сам коттедж выкрашен бледно-голубой краской, а ставни — темной. Обычный дом обычной семьи среднего класса. Именно поэтому реакция всех троих братьев показалась Миллс чрезвычайно странной. Когда Ники заглушил мотор, воцарилась гробовая тишина, молчал даже Эндрю.       Ники побарабанил пальцами по рулю. — Пожалуй, зря мы приехали. — Ну надо же, дошло, — фыркнул Эндрю, выбираясь из машины. — Поздняк метаться.       Оливия положила клюшку на сиденье и вышла следом, но, как только спрыгнула с подножки, Эндрю нырнул в салон и забрал её новое приобретение. Покрутил в руках, примерился с замахом, оценивая вес, потом закинул на плечо и двинулся к автомобилям. Ники выскочил из машины как ошпаренный. — Эндрю, ты что задумал? — Для святоши у него слишком шикарное авто, — заметил Эндрю. — Надо это исправить.       Ники догнал его и выхватил клюшку. Эндрю мог бы ее и не отдавать, но, очевидно, ужас на лице Ники доставил ему куда больше удовольствия. Довольный произведенным эффектом, он расхохотался и театральным жестом пропустил его вперед. Ники вернул клюшку Оливии.       Оливия и Кевин пересекли двор и встали неподалеку от крыльца. Аарон и Эндрю остановились на мощеной дорожке. Впервые за все время, сколько Миллс их знала, близнецы держались плечом к плечу. Ники почти минуту медлил на крыльце, прежде чем решился позвонить в дверь, а сделав это, сразу шагнул назад. Эндрю через плечо сверкнул Оливии улыбкой, Миллс в ответ лишь качнула головой и хмыкнула.       Дверь открыла Мария Хэммик. Она оказалась выше, чем представляла Оливия, но сходство между ней и сыном сразу бросалось в глаза. Эндрю и Аарон были бледными и светловолосыми, тогда как Николас унаследовал смуглую кожу матери-мексиканки, а еще — ее глаза и изгиб рта. Правда, сегодня Ники улыбался не так, как обычно: слишком скупо и вежливо, почти натянуто. — Мог бы и не звонить. — вместо приветствия сказала Мария. — Это больше не мой дом. — напомнил Ники.       Мария поджала губы, но спорить не стала. Отошла в сторону, впуская гостей с холода в теплый коридор. Когда все вошли, она закрыла дверь и повернулась к ним лицом. Теперь ближе всех к хозяйке стояли Оливия и Кевин. Она дружелюбно кивнула им, хотя узнавания в ее взгляде и не мелькнуло. — Вы, должно быть, Кевин и Оливия. А меня зовут Мария.       Оливия только кивнула, а Кевин растянул губы в профессиональной, предназначенной для публики улыбке и произнес: — Приятно познакомиться.       Далее Мария посмотрела на близнецов и, ни секунды не задержав глаз на Аароне, сразу улыбнулась Эндрю. — Аарон, давно не виделись. — Аарон — это я. — сообщил Аарон.       Взгляд Марии переместился с улыбающегося Эндрю на настороженного Аарона и обратно. — Да, разумеется. — сказала она, хотя прозвучало это неуверенно. — Мама, Эндрю уже третий год проходит лечение. — с легким оттенком раздражения напомнил Ники.       Эндрю немедленно расставил все по местам, одарив Марию самой яркой и хищной улыбкой, на какую был способен под действием таблеток. — Здравствуй, Мария. Боже, какая чудесная встреча! До чего приятно, что ты снова впускаешь нас в дом. Я-то думал, ты выпросишь в суде защитное предписание. Так что случилось, нервишки сдали? — Эндрю. — сквозь зубы простонал Ники.       Оливия усмехнулась и прикрыла улыбку ладонью, а щеки Марии вспыхнули. — Верхнюю одежду можете оставить здесь. — За узкой дверцей справа от нее оказался шкаф с дюжиной свободных плечиков.       Когда гости разделись, Мария жестом пригласила их следовать за ней. — Сюда, пожалуйста. — Неужели ты даже не скажешь племянникам… — начал было Ники, но вопрос замер у него на губах, как только он вошел на кухню и увидел отца.       Лютер Хэммик был высоким, худым как щепка мужчиной с суровым лицом. Волос у него на голове осталось немного, однако он носил аккуратно подстриженную, темную с проседью бородку. Даже на расстоянии Миллс разглядела, как напряжены плечи Лютера — воссоединение с родственниками явно радовало мистера Хэммика не больше, чем Ники. Оливии хотелось надеяться, что волнение Лютера связано с его намерением отринуть старые предрассудки.       Мария сразу направилась к плите и занялась угощением, быстренько избавив себя от необходимости поддерживать беседу. Даже не посмотрев в сторону жены, Лютер сосредоточил все свое внимание на гостях. По Кевину и Оливии он лишь скользнул равнодушным взглядом.       Миллс определенно заметила, что Эндрю Лютер рассматривал дольше, чем родного сына. Считал ли он племянника лишь косвенно причастным к смерти сестры или в глубине души винил целиком и полностью, Оливии оставалось лишь предполагать. Ники упоминал, что выход Эндрю из колонии только усилил депрессию Тильды и ее тягу к наркотикам. Возможно, Лютер жалел, что вообще узнал о существовании Эндрю.       Оливия попыталась отвлечься, разглядывая обстановку. На стенах были развешаны миниатюрные распятия и библейские цитаты в рамочках, а кухня в целом смотрелась как идеальная картинка из каталога. У квадратного стола стояло всего два стула, задняя дверь была распахнута. Дверной проем защищала сетка, но сквозь нее Оливия прекрасно видела террасу. Там стоял стол побольше, уже накрытый. — Ники. — наконец поприветствовал Лютер. — Аарон, Эндрю. Ники словно язык проглотил, тогда как Аарон проявил вежливость: — Привет, дядя Лютер.       Лютер тускло улыбнулся и вновь посмотрел на Оливию и Кевина. — Я отец Ники. Можете звать меня Лютером. Добро пожаловать в мой дом. — Спасибо за приглашение. — откликнулся Кевин. — Приятно познакомиться. — сказала Оливия, растягивая губы в улыбке, хотя глаз она не коснулась. — Это можно оставить здесь. — сказал Лютер, глядя на клюшку в руке нападающей. Дождавшись, пока та прислонила ее к стене, он жестом указал на заднюю дверь. — Проходите, располагайтесь. Обед будет с минуты на минуту.       Ники вывел всех на заднее крыльцо. Террасу окружали невысокие бортики и тонкая сетка. По углам были расставлены тепловые лампы. Через сетку наружу уходила часть тепла, но вместе с тем она не пропускала внутрь холодный ноябрьский ветер, поэтому здесь было даже уютнее, чем в доме.       Вокруг стола стояло восемь стульев — по три с боков и по одному в торцах. Судя по кружевным салфеткам на обоих концах стола, хозяева собирались сесть друг напротив друга, а гостей посадить по обе стороны от себя. Ники сел посередине, оставив стулья слева и справа свободными, Аарон занял место между Ники и Марией. Кевин и Оливия усадили Эндрю между собой, чтобы за ним присматривать; Миллс сидела ближе к Лютеру, Кевин — к Марии.       За угощением хозяевам пришлось ходить на кухню трижды. Сев за стол, они склонили головы. Оливия не поняла, что происходит, пока Лютер не начал молиться. Нападающая не опустила голову, также как и Эндрю. Тот даже не делал вид, что молится, в то время как Кевин с другой стороны от него из вежливости повторял слова молитвы. Закинув одну руку на спинку стула, второй рукой Эндрю постукивал зубцами вилки по столу, откровенно перебивая Лютера.       Конечно, Лютера это выводило из себя, но, видимо, он давно научился не ждать уважительного отношения со стороны Эндрю. Завершив молитву, Лютер выпрямился и начал накладывать себе еду с ближайшего блюда. Остальные восприняли это как знак к началу трапезы, а Оливии пришлось ждать, пока наполнят свои тарелки либо Лютер, либо Эндрю. Заметив, что она сидит сложа руки, Лютер спросил: — Ты верующая? — Нет. — сказала Оливия, поворачиваясь к Лютеру.       Лютер помолчал, ожидая продолжения, однако Оливия смотрела на него, не говоря ни слова. Наконец Лютер неодобрительно нахмурился: — Почему? — Я бы предпочла не поднимать этой темы. — ответила Оливия. — Не хочу ввязываться в конфликт. — Да ты что! — усмехнулся Эндрю. — Ты ведь у нас всегда такая категоричная. — Не понимаю, каким образом мой вопрос может вызвать конфликт. — сказал Лютер Оливии. — А я не понимаю, почему я должна отвечать на Ваш дурацкий вопрос про веру. — сказала Оливия, начиная злиться. — Не верю и всё. Бог - выдумка для тех, кому нечем заняться. — Господи. — прошептала Мария.       Ники подавился водой, а Эндрю засмеялся от удивлённых лиц Марии и Лютера. — Будь добра следить за словами. — собрался с мыслями Лютер. — Пап, ты вправду хочешь начать именно с этого? — вмешался Ники. — Может, спросишь, как у нас дела, как успехи в учебе или как продвигается сезон? Вчера у нас была выездная игра во Флориде. Кстати, мы победили. — Поздравляю. — механически проговорил Лютер. — Ага, от всего сердца. — заметил Ники скорее с грустью, чем с обидой.       Повисла неловкая тишина. Ники прервал ее, вяло поинтересовавшись: — Когда перекрасили кухню? — Два года назад. — ответила Мария. — Человек, который делал ремонт, — прихожанин нашей церкви. Симпатично получилось, да? — Когда Ники одобрительно кивнул, она перевела взгляд на мужа, ища в нем поддержки, потом сказала: — Так какая у тебя специализация, Николас?       Где-то в глубине души Оливия считала, что Ники преувеличивает, рассказывая об отчуждении между ним и родителями, однако вот, пожалуйста: он уже на втором курсе, а отец с матерью до сих пор не знают, какое направление он выбрал. Непонятно, задала ли Мария свой вопрос, потому что действительно хотела получше узнать сына, или просто поддерживала беседу. Миллс надеялась на первый вариант; второй выходил каким-то уж совсем тоскливым. Пускай у её собственной матери был жесткий характер, но она любила Оливию, яростно и преданно. — Маркетинг, — сказал Ники. — Двоюродная сестра Эрика работает в PR-компании в Штутгарте. Она сказала, что устроит меня в свою фирму, если я окончу универ с хорошими баллами. — Ты собираешься вернуться в Германию? — Мария бросила на мужа встревоженный взгляд.       Подбородок Ники окаменел, и все-таки, глядя в глаза матери, он сказал: — Да. Там у Эрика карьера. Я не вправе просить его все бросить ради меня, да и сам бы этого не хотел. Мне нравится жить в Германии, это потрясающая страна. Вам стоит как-нибудь навестить нас. — Нас. — эхом отозвалась Мария. — Значит, вы все еще… — Она растерянно умолкла. — Да, мы все еще вместе, — закончил за нее Ники. — Я вернулся, чтобы присмотреть за Эндрю и Аароном, а не потому, что расстался с Эриком. Я его люблю. Всегда любил и буду любить. Когда вы уже это поймете? — Когда уже ты поймешь, что это дурно? — подал голос Лютер. — Гомосексуализм — это… — Лютер. — вмешался Эндрю. Он больше ничего не сказал, но Лютер покосился на него с опаской. — Я его люблю. — решительно повторил Ники. — Неужели для вас это ничего не значит? Почему вы не можете порадоваться за нас? Почему не даете ему ни единого шанса? — Мы не можем потворствовать греху. — сказала Мария. — Вы не обязаны любить грех, но вам ведь полагается прощать и любить грешников. Разве не в этом суть веры? — Суть веры в том, чтобы следовать заповедям божьим. — отрезал Лютер. — Но человек не бывает однозначно плохим или хорошим, — жалобно проговорил Ники. — Я тоже не такой и таким не буду. Зачем вы нас позвали, если опять заводите старую песню?       Глубокая печаль в голосе Ники нисколько не тронула Лютера. — Недавно выяснились кое-какие обстоятельства, которые заставили нас пересмотреть ситуацию, — сухо произнес он. — Мы решили восстановить добрые отношения между всеми членами нашей семьи. — Он посмотрел на Марию, та радостно закивала. — Хотя и понимаем, что этот путь будет долгим и тяжелым. И сегодня мы пригласили вас сюда, чтобы вместе обсудить первые шаги. — Просвети-ка нас. — Эндрю подался вперед, словно ему не терпелось услышать ответ. — Если первый шаг не в том, чтобы проявить терпимость, то каким же его видит парочка ханжей?       Лютер спокойно выдержал пристальный взгляд племянника. — Первый шаг — исправление ошибок прошлого. Именно поэтому вы здесь. — Ну нет. — возразил Эндрю. — Я здесь только потому, что Оливия все приставала и приставала ко мне, пока я не согласился поехать. Так что меня можете вычеркнуть. Лютер нахмурился. Мария на другом конце стола примирительно подняла руки и сказала: — Давайте поедим. На пустой желудок такие разговоры идут тяжело. Пообедаем и тогда поговорим. А потом всем в награду десерт. Пирог уже в духовке. Яблочный, Николас, твой любимый.       После суровых слов Лютера это предложение перемирия выглядело жалким, однако Ники был готов отчаянно цепляться за любой проблеск надежды. Он кивнул и уткнулся носом в тарелку. За столом какое-то время царила тишина, которую в конце концов нарушил Аарон. Он принялся расспрашивать родственников о неизвестных Оливии местах и людях — очевидно, тех, с кем познакомился восемь лет назад, когда Тильда перевезла его в Колумбию. Тема была нейтральная, поэтому Лютер и Мария с легкостью ее поддержали, а у Ники появилось время успокоиться.       Ближе к концу обеда Эндрю встал и ушел в дом. Лютер отодвинул стул и последовал за ним, чтобы поговорить наедине. Оливия слышала их голоса через сетчатую ширму, но слов разобрать не мог. Она напряженно прислушивалась, опасаясь стычки, и порывалась даже пойти к ним, но понимала, что её появление положит конец разговору. Лютер сказал, что хочет исправить ошибки прошлого, и если он намеревался принести извинения, то Эндрю следовало их выслушать, желал он того или нет.       Видимо, все-таки не желал, догадалась Оливия, потому что Эндрю постепенно повышал голос. До Миллс долетали обрывки слов, однако Мария тоже начала говорить громче, чтобы заглушить их ссору. Нападающая едва не шикнула на нее, но в этот момент сообразила, что она интересуется у Ники, как проходит игровой сезон. Как бы ни стремилась она узнать, о чем говорит Эндрю, еще сильнее ей хотелось, чтобы Ники помирился с матерью, поэтому она не вмешивалась и молча сверлила глазами заднюю дверь. Если Лютер закричит от боли, они в любом случае услышат.       Лютер вернулся на террасу один, угрюмый и подавленный, но в остальном невредимый. Эндрю не пришел. Лютер снова сел за стол и сосредоточил внимание на Аароне. Оливия ждала возвращения Эндрю, мысленно отсчитывая секунды, а затем и минуты. Скоро подействует очередная таблетка, и гнев Эндрю сменится апатией. Оливия дождется этого, а тем временем подумает, на какие вопросы Эндрю захочет получить ответы в обмен на подробности разговора с Лютером.       Мария пошла на кухню проверить пирог и вернулась с довольным лицом. — Еще пять минут, и будет готово, — сообщила она.       Эндрю все не было. Оливия на секунду предположила, что Миньярд мог сесть в машину и уехать, но сообразила, что тот никогда не садится за руль под таблетками. Он просто не мог: возбуждающее действие лекарства делало его слишком нервным, мешало фокусироваться на дороге. В следующее мгновение Миллс вспомнила про свою клюшку на кухне и дорогую машину Лютера, припаркованную у дома.       Она встала, и все взгляды тотчас обратились на неё, поэтому пришлось сказать: — Уберу со стола. — Мы с Кевином поможем. — Аарон многозначительно посмотрел на Ники. — А вы пока поболтайте без нас.       Оливия собрала тарелки — быстро, но без лишней суеты, чтобы ничего не разбить. У Кевина одна рука оставалась свободной, поэтому он открыл дверь и вышел первым. Оливия поспешила за ним, едва не наступая на пятки. В кухне она сразу же поискала взглядом клюшку и, к своей радости, обнаружила ее на месте. На смену облегчению, однако, пришли растерянность и тревога: Эндрю тут не было. — Лив, — окликнул её Ники, когда дверь за Аароном уже почти закрылась. Миллс оставила тарелки на столике и выглянула на террасу. — Эндрю там случайно не… — Ники запнулся и перешел на немецкий: — Проследи, чтобы он не расколотил ничего ценного, ладно? — Как грубо, Николас. — упрекнула его Мария. — Будь добр, говори на языке, который понимают все. — Я найду Эндрю. — пообещала Оливия на английском. — Нет нужды волноваться. — в спину ей сказала Мария. — Наоборот, то, что он задерживается, — хороший знак. Эндрю вернется, как только поговорит с Дрейком.       У Оливии екнуло сердце. — Что? — Сегодняшний обед — не совсем наша идея, — пояснил Лютер. — К нам обратился за помощью один из сводных братьев Эндрю. Несколько лет назад они не очень хорошо расстались. Времени с тех пор прошло много, и этот человек опасается, что их отношения с Эндрю безнадежно испорчены. Его рассказ заставил нас задуматься над собственными семейными проблемами, и мы решили друг другу помочь.       Слова Лютера звучали в голове Оливии неясным гулом, поверх которого накладывался голос Хиггинса, настойчиво просивший Эндрю о помощи. Расследование в отношении Ричарда Спира ничего не дало, сказал тогда коп. Ричард — не тот, кого Хиггинс хотел посадить за решетку; не тот, кого боялись назвать приемные дети Спиров. Хиггинс нашел нового подозреваемого, но Эндрю вышвырнул полицейского из Южной Каролины, едва услыхал имя Дрейка. — Дрейк, — произнесла Оливия. — Его фамилия — Спир? Сын Ричарда и Кэсс? Лютер посмотрел на неё с сомнением. — Эндрю тебе о нем рассказывал?       Хлопнув дверью, Оливия метнулась через всю кухню. Эндрю нет уже довольно долго. Либо Дрейк мертв, либо Эндрю в беде. Миллс не знала, что её ждет, но встревать в конфликт безоружной не собиралась. Ввязываться в драки у неё получалось хорошо, да и побеждать в них тоже, но сегодня она взяла с собой только один нож. Потянув за собой Аарона — тот стоял ближе, чем Кевин, — и схватив клюшку, Оливия вылетела в коридор. — Лив, что за хрень? — возмутился Аарон, однако Миллс свирепо на него зашипела.       На лестнице она отпустила Аарона, потому что не могла волочь его за собой и рассчитывать, что тот не будет вопить. Оливия даже думала, что Аарон развернется и уйдет, но необъяснимая спешка подстегнула его любопытство. Миллс старалась шагать по обитым ковролином ступенькам как можно тише, Аарон двигался за ней практически бесшумно. По всей видимости, он провел в этом доме достаточно времени и помнил все скрипучие ступеньки.       На втором этаже были открыты все двери, кроме одной. Где-то в отдалении слышались глухие удары о стену. Оливия подергала ручку закрытой двери, обнаружила, что она заперта, и рванулась к следующей — посмотреть, из какого материала она сделана. Выяснила: обычная фанера, облицованная оргалитом, — пробить несложно. Аарон уже собрался постучать в нее кулаком, но Оливия перебросила ему клюшку. Аарон инстинктивно ее поймал. Потратив полсекунды на подготовку, Оливия ударила ногой в дверь возле самого замка. Щепки разлетелись во все стороны; она рывком выдернул застрявшую в острых обломках пятку. — Ебанный в рот… — вырвалось у ошеломленного Аарона, однако Оливия со всей силы ударила снова.       На этот раз дверь распахнулась, и она ввалился внутрь. Спотыкаясь, сделала два шага, восстановила равновесие, а когда подняла голову, её глазам открылось побоище. Дрейк что-то сказал — Оливия не поняла что. Позже она вспомнит: Дрейк грубо спросил, какого хера они вломились в комнату. В тот момент, однако, голос Дрейка казался ей бессмысленным ревом, или, может, этот звук был грохотом, с которым вокруг Оливии рушился её мир.       На то, чтобы осознать происходящее, у неё ушла всего секунда, но за эту секунду подробности жуткой картины намертво, неизгладимо впечатались в её память. По лицу Дрейка тянулись кровавые полосы — следы ногтей отчаянно защищавшейся жертвы. Всем своим массивным телом, мускулистым и покрытым татуировками, Дрейк навалился на Эндрю, вжимая его в матрас; одной рукой он давил ему на затылок, уткнув лицом в залитую кровью подушку, другой крепко держал за запястья, пригвожденные к изголовью кровати, так что обескровленные пальцы страшно побелели. Слишком много крови, слишком много обнаженного тела. Понимая, что — что — означает это зрелище, Оливия все еще не верила глазам. Но это не помешало ей достать нож из повязки и броситься на Дрейка.       Аарон оказался быстрее.       Он пронесся мимо Оливии так стремительно, что чуть не сшиб её с ног. Верзила Дрейк мог бы убить обоих даже со спущенными штанами, но, запутавшись в простынях, не успел вовремя вскочить. Дожидаться его Аарон не собирался; он занес клюшку над головой и размахнулся так сильно, что сквозь натянутую сетку просвистел воздух. Головка влетела Дрейку в висок, вдавив глаз, и с влажным хрустом вонзилась в череп. Кровь Дрейка забрызгала не только Аарона и стену, но и плотно задернутые шторы на соседнем окне. Тело вместе со скомканными простынями скатилось с дальней стороны кровати и глухо шлепнулось на пол. Вслед за этим раздался металлический стук клюшки, выскользнувшей из безвольных пальцев Аарона. Оливия не смотрела на него, не смотрела на Дрейка — не видела вообще ничего и никого, кроме Эндрю.       Эндрю лежал на матрасе лицом вниз, в одной футболке, весь в крови и сплошь в темных пятнах, которые грозили превратиться в страшные кровоподтеки. Он по-прежнему цеплялся за изголовье, словно приклеенный, и при этом смеялся. Подушка заглушала смех, однако Оливия все равно его слышал, и от этого звука у Миллс подкашивались колени. Она хотела заткнуть уши, чтобы избавиться от пытки, но было поздно: громыхание шагов на лестнице указывало, что на шум бежит Кевин.       Оливия кинулась к кровати, залезла на нее со стороны Эндрю, ухватилась за край простыни и рванула на себя, выдергивая из-под трупа Дрейка. Едва она успела кое-как прикрыть Эндрю окровавленной тканью, как в комнату ворвался Кевин. Много ли успел увидеть Дэй, она не знала — просто не находила в себе смелости оглянуться, но, судя по резкому стуку, Кевин в ужасе отшатнулся и ударился о дверной косяк, а мгновение спустя исчез.       Кевин пулей пронесся вниз по лестнице, лишь чудом умудрившись ничего себе не переломать. Само собой, он спешил за Ники и Лютером. Оливия знала, что Кевин вызовет полицию, и мысль о том, что вместе с полицией приедут медики, немного ослабила тугой комок в горле, хотя изнутри его по-прежнему колотило. — Эндрю, — позвала она — по крайней мере, так ей послышалось. Собственный голос казался чужим. — Эндрю. Эндрю, ты…       Спросить о самочувствии не поворачивался язык — Оливия не была настолько жестока. Она лишь хотела попросить Эндрю прекратить смеяться, но при каждой попытке произнести хоть слово к горлу подкатывала тошнота. Оливия держалась из последних сил, стискивая простыню, которой накрыла Эндрю до самых плеч. — Что-то вдруг тихо стало. — удивленно заметил Эндрю. Он наконец отпустил изголовье кровати и стал сжимать и разжимать пальцы, словно у него затекли кисти. Потом уперся кулаками в матрас и попытался сесть, но замер на полпути: его снова разобрал смех. — Ой-ой-ой, какая неприятность. Все это мне совсем, совсем не нравится.       Оливия чувствовала, как под простыней Эндрю бьет дрожь, однако его тело и разум словно работали на разных частотах. Эндрю издевался над собственной болью, улыбаясь широко и хищно. Оливия хотела сказать, чтобы он не двигался, но Эндрю все-таки сел. Простыня грозила соскользнуть с плеч, поэтому Оливия запахнула ее поплотнее. Озадаченно взирая на Оливию, Эндрю даже не сопротивлялся. Его лицо было перемазано кровью; полузапекшийся бурый подтек из рассеченного виска спускался через всю щеку до самого подбородка.       Поймав взгляд Оливии, Эндрю сообщил: — Кажется, у меня сотрясение. Ну, или новая побочка от таблеток, о которой меня забыли предупредить. Короче, если я на тебя блевану, это не то чтоб нарочно.       Оливия подумала, что проиграет первой в войне с собственным желудком. Смотреть на Эндрю было пыткой, у Оливии сердце кровью обливалось.       Все старания Аарона произнести имя брата увенчались лишь сдавленным, невнятным набором звуков, но Эндрю хватило и этого. Эндрю, который все время, что Оливия его знала, практически игнорировал существование близнеца, моментально посмотрел на Аарона, высунул руку из-под простыни и жестом подозвал того к себе. Аарон забрался на кровать и протянул руку к брату. Эндрю попытался отодвинуться, но желудок в конце концов не выдержал. Он наклонился вперед — Оливия ему в этом помогла, — и его вырвало. — Эндрю… — позвал испуганный Аарон. Он с отчаянием цеплялся за брата, словно боялся, что тот исчезнет, если его отпустить. — Эндрю, я не… Он…       Несколько раз сплюнув, Эндрю попытался отдышаться. — Тише, тише. Смотри на меня, — сказал он, хотя снова принять вертикальное положение и взглянуть на Аарона ему удалось не сразу. Он дотронулся до окровавленной футболки брата. — Тут все залито. Что он с тобой сделал? — Это не моя кровь. — пояснил Аарон. — Не моя. Эндрю, он…       Эндрю коснулся виска Аарона, как будто рассчитывал обнаружить там точно такую же рану, как у себя. — Он тебя тронул? — Он…       Эндрю больно дернул его за волосы. — Отвечай. Он тебя тронул? — Нет. — ответил Аарон. — Я его убью. — пообещал Эндрю. — Он уже мертв. — вмешалась Оливия. — Теперь понятно, почему стало тихо. — заметил Эндрю, — но я имел в виду не это. О, нам даже не надо никуда идти. Он уже сам сюда идет.       До Оливии дошло, что Эндрю говорит о Лютере. На лестнице опять послышался топот — Кевин поднимался явно не один. Казалось, он ведет за собой целую армию, хотя, возможно, в ушах у Миллс просто гулко стучало сердце. Она обернулась: в дверном проеме появились Кевин и Ники.       Окинув взглядом залитую кровью комнату, Ники метнулся к кровати, в ужасе воскликнув: — Господи боже! — Не надо. — Оливия предостерегающе выставила ладони.       Услышав её или просто сообразив, что на кровати места уже нет, Ники подошел ближе и протянул к Эндрю руки. Эндрю хотел отдернуть голову, но из-за тошноты и слабости не успел, и Ники обхватил его лицо ладонями. — Эндрю, что произошло? — взволнованно спросил он. — Как ты? Господи, сколько кровищи! Ты… — Ники. — произнес Эндрю, — мне надо поговорить с твоим отцом. У тебя две секунды, чтобы убраться с дороги.       Оливия не поняла, каким образом Эндрю разглядел Лютера за спиной у Ники, но мужчина в оцепенении стоял на пороге комнаты. Ники перевел взгляд с лица Эндрю на испачканные простыни, потом — на окровавленное тело на полу. Увидев, что стало с Дрейком, Ники болезненно поморщился и издал какой-то нечеловеческий звук. По венам Оливии словно растекся яд, а Эндрю лишь засмеялся. — Раз. — начал он отсчет. — Ники, отойди. — посоветовала Оливия.       Ники убрал руки и тяжело осел на колени перед кроватью. Теперь Эндрю без помех видел Лютера и, хотя знал, что тот уже здесь, притворился удивленным. В следующий миг на его лице расцвел почти восторг. Оливия ему поверила бы, если бы Эндрю все так же крепко не держал брата за волосы. — А, Лютер. — бодро произнес он. — Хорошо, что сам пришел. Избавил меня от необходимости спускаться. Слушай, может, по такому случаю расскажешь, как тут оказался Дрейк? Прямо не терпится услышать объяснение. Надеюсь, причина веская. — Во имя Господа, что здесь… — хрипло начал Лютер. — Нет, нет. — перебил Эндрю, — даже не спрашивай. Тебе лучше знать. Тебе лучше знать, — со злостью повторил он и хотел податься вперед, но качнулся и не упал лишь благодаря Оливии, которая удержала его за плечо. — По всему выходит, я был прав насчет него. Или ты до сих пор считаешь это чудовищным недоразумением? Давай, повтори еще разок, что из-за расшатанной психики я просто не понимаю, что такое настоящая братская любовь. Убеди меня, что такие отношения нормальны.       Ники выглядел так, будто его ударили под дых. Аарон вздрогнул всем телом. Кевин с другого конца комнаты смотрел на Эндрю как на привидение. Сам же Эндрю словно не замечал, какой эффект произвели его слова, и, глядя на Лютера, злобно ухмылялся. — Кстати о недоразумениях, — продолжал он. — Скажи-ка, я что-то путаю или ты обещал мне поговорить с Кэсс? Уверял, что я буду последним из приемных детей, но, если не ошибаюсь, после моего освобождения из колонии она взяла еще шестерых. Шестерых, Лютер! В математике я не силен, но даже мне кажется, что шесть — это сильно больше, чем ноль. Как по-твоему, сколько из них было дома, когда Дрейк приезжал на побывку? А теперь ты впустил его в свой дом, пустил под одну крышу с родным сыном и с моим братом. И это после всех моих стараний оградить их от него? — Эндрю снова сильно дернул Аарона за волосы, невольно притянув ближе к себе, потом разжал пальцы. — Как только я оклемаюсь, Лютер, я порву тебя на куски. Считай это единственным предупреждением.       Аарон побелел от ужаса. — Значит, это случалось и раньше… — Он произнес это тихо, точно боялся, что слова обернутся правдой, и уставился на брата так, словно видел впервые в жизни. Эндрю не удостоил его ответным взглядом, и в конце концов Аарон опять перевел глаза на Лютера. — Это уже случалось, и ты об этом знал. Ты знал, что он творит, и все равно привел его. — Это правда? — прошептал Ники, не в силах отвести взгляд от Эндрю и посмотреть на отца.       Лютер открыл рот, потом снова закрыл. Его лицо ничего не выражало. Выждав еще несколько секунд, Аарон процедил: — Пошел вон отсюда. — И, видя, что Лютер мешкает, рявкнул: — Вон, я сказал! Под смех Эндрю Лютер попятился к выходу. Разбитая дверь не закрывалась полностью, и все же он как мог попытался приладить ее на место. Оливия расслышала отдаленный вой сирен. Секундой позже Эндрю тоже обернулся на звук. Мгновение подумал, затем как следует потянулся и отпустил Аарона. Одну за другой размотал черные повязки на руках и перекинул их Оливии.       Он что-то сказал, однако Оливия его не слышала, удивлённо глядя на бледные предплечья, изрезанные шрамами. Картина была до того знакомой и пугающей, что Миллс взяла Эндрю за запястье и начала присматриваться, уверенная, что ей почудилось, но Эндрю свободной рукой перехватил её руку. — Эндрю… — Просто чтоб ты знала: убью.       Его железная хватка странно не вязалась с ухмылкой человека, одурманенного таблетками. Но Эндрю не блефовал. Оливия знала, что, если прямо сейчас не выпустит его запястья, тот сломает ей руку. Чуть разжав пальцы, Оливия коснулась кожи Эндрю. Нащупала углубления и бугорки поврежденной ткани, и сердце у неё упало. Эндрю выдернул руку, предусмотрительно повернув ее внутренней стороной к себе. — Избавься от них. — бросил он. — Копы не любят, когда парни вроде меня носят оружие.       В карманы Оливии повязки не помещались, поэтому она перегнулась через матрас и запихала их между пружинным блоком и деревянным каркасом. Скользнула взглядом по лицам Ники и Аарона: ни один, ни второй ничего не заметили. Аарон неотрывно смотрел на дверь, будто ожидал возвращения Лютера, а Ники хоть и сидел, вперив глаза в Эндрю, однако, судя по потрясенному выражению, был за тысячу километров отсюда. Оба они приходились Эндрю родней, но, как оказалось, знали о нем не больше других. — Эндрю. — снова позвала Оливия. — Сделай одолжение. — попросил тот. — Помолчи немного. Все помолчите.       Оливии не оставалось ничего другого, кроме как дожидаться прибытия скорой и полиции. Сидя на кровати, Оливия достала пачку и закурила, протягивая еще одну сигарету к губам Эндрю. Стоявшую в комнате тишину прерывали только глубокие вдохи и такие же выдохи.

***

      Переполненное приемное отделение больницы Ричмонда представляло собой живую массу негодования и боли. Работники регистратуры мужественно пытались сдерживать хаос, но людей было слишком много, а врачей куда как меньше. Оливия, сидевшая вдалеке, не разбирала, что именно говорили регистраторы, но по интонации слышала: терпение у них на исходе. Возмущенные вопли и настойчивые требования пациентов переносить было легче. Оливия продолжала слушать, стараясь отвлечь себя от наплыва мыслей.       Когда в дом Хэммиков приехала полиция, все стало еще хуже. Первый наряд появился практически одновременно с бригадой скорой, но потом нагрянули еще две группы — то ли просто скучали воскресным вечером, то ли слетелись, услыхав по рации имя Кевина Дэя. Оливия сильно сомневалась, что для оформления смерти Дрейка в результате оправданной самообороны Аарона необходимо сразу шесть копов. Она надеялась, что полицейские возьмут показания у свидетелей, зафиксируют жуткий вид места преступления и, уходя, пожмут руку Аарону, но вышло так, что в последний раз Аарона она видела, когда того вели вниз по лестнице в наручниках. Вскоре после этого копы погрузили довольного Эндрю в карету скорой помощи и доставили сюда.       Оливия быстрее всех пришла в себя и это разделила оставшихся. Кевин рвался за Эндрю, но его физиономия была слишком узнаваемой. Менее всего Лисам сегодня хотелось привлечь к себе еще больше внимания. Миллс отправила Кевина и Ники в полицейский участок — дожидаться, когда выпустят Аарона, а сама приехала в больницу, как только копы перестали терзать её вопросами. В приемном отделении она провела уже почти сорок минут, и, хотя старалась не смотреть на часы, получалось плохо. Медленное движение толпы не могло отвлечь её по-настоящему.       Человеку, вошедшему через стеклянные двери две минуты спустя, это удалось. Оливия, сама того не сознавая, мгновенно вскочила на ноги. Ваймак засек резкое движение и ткнул пальцем вниз рядом с собой. Нападающая торопливо двинулась к нему через толчею. Не успела она подойти, как тренер жестом позвал её на улицу. Поплотнее запахнув куртку, Оливия пошла следом.       Ваймак остановился метрах в шести от входа, на пятачке, отведенном для курения. Миллс хотела спросить про пакет, висевший на локте у тренера, но забыла об этом, когда Ваймак вытащил из кармана пачку сигарет. В ответ на молчаливо протянутую руку тренер лишь передал ей сигарету и вытащил из пачки еще одну для себя. Из-за порывистого ветра прикурить оказалось не так-то просто. Оливия сделала длинную затяжку, убеждаясь, что сигарета зажглась, затем прикрыла мерцающий огонек ладонью. Едкий сигаретный дым, пускай и слабый в этот ветреный вечер, должен был успокаивать. Не успокаивал. — Что вы тут делаете? — осведомилась Оливия. — Кевин позвонил. — сказал Ваймак. — Я привез Эндрю чистую одежду.       Оливия мысленно прикинула время: что-то не сходилось. Из спальни Кевин не звонил, и расстались они совсем недавно, а Ваймак уже примчался из Пальметто. Единственное объяснение — Кевин сделал звонок, когда пошел вниз за Ники. Зная Дэя, Оливия могла поспорить, что тот сперва набрал тренера и только потом — службу спасения. — Аарона арестовали. — сообщил она. — Я в курсе. — ответил Ваймак. — Не понимаю за что? — От удара его клюшкой погиб человек. — Клюшка не его. — поправила Оливия, — а моя. Полиция забрала ее как улику. Мне ее вернут или надо покупать новую?       Ваймак выпустил облачко дыма, и ветер тут же его разметал. Оливия снова затянулась и посмотрела на носки своих ботинок. Мысли снова начали заполнять её голову, поэтому она тряхнула головой в сторону, снова затягиваясь. — Оливия.       Она слишком хорошо знала этот тон. — Я в норме. — Еще раз услышу этот дебильный ответ, и ты у меня схлопочешь, — пригрозил Ваймак. — По пути сюда я заехал в участок и услышал урезанную версию событий. Тебя полицейские записали как предубежденного свидетеля. Якобы ты даже фамилию свою не назвала, пришлось спрашивать у Кевина. А ещё чуть не подралась с офицером. Пришлось оттаскивать. — Я в норме. — повторила Оливия. — Просто не люблю общаться с копами. — Так не общайся с ними. Поговори со мной. — Что вы хотите от меня услышать? — Правду. — Нет. — Почему?       Оливия ничего не сказала, только отрицательно махнула головой. Она не имеет права говорить на эту тему, Эндрю сам расскажет, если захочет.— Тренер, позвоните в Окленд, — сказала Миллс через пару минут, стараясь перевести разговор в более безопасное русло. — Нужно известить о ЧП Хиггинса. Помните его? — уточнила она, когда Ваймак непонимающе нахмурился. — Он звонил в начале учебного года, когда вел дело в отношении отца Дрейка. Месяц назад он переключился на самого Дрейка, но обозначил ли его официально как подозреваемого — это вопрос. Если нет, то местные копы не знают, что его нужно уведомить.       Ваймак с минуту изучал Оливию взглядом, затем достал из бумажника визитную карточку. Увидев на лицевой стороне блестящий синий щит, Миллс догадалась, что визитка принадлежит одному из полицейских, занятых расследованием. Присутствовать при разговоре у неё желания не было, поэтому она затушила окурок носком и сказала: — Пойду внутрь.       Ваймак не стал её удерживать.       Оливия вернулась в приемное отделение и обнаружила, что её кресло занято. Заприметив свободное место в углу, она встала у стены, прислонилась к ней спиной и вновь устремила все внимание на регистратуру. Через несколько минут вернулся и Ваймак. Коротко переговорив с замученными женщинами за стойкой, он передал им вещи. Одна из них сразу же унесла пакет, а Ваймак подошел к нападающей. Оба молча ждали, когда отпустят Эндрю.       Когда тот наконец вышел из дальней двери, Оливия почти пожалела, что его не оставили в больнице. Миньярд переоделся в чистое, однако даже капюшон толстовки не мог скрыть то месиво, в которое превратил его лицо Дрейк. Но хуже всех кровоподтеков и царапин была сияющая улыбка, по-прежнему не сходившая с губ Эндрю. Стоило Оливии ее увидеть, и к горлу подкатила тошнота.       Ваймак двинулся навстречу Эндрю, Оливия пошла следом. Заметив их, Эндрю обвел обоих глазами. — Здравствуйте, тренер! — рассмеялся он. — Не помню, чтобы я приглашал вас на это представление. — Ты и не приглашал. — подтвердил Ваймак. — Кевин. — догадался Эндрю. — Вот же предатель.       Он произнес это без злости, скорее с удивлением, и жестом пропустил Ваймака вперед, удостоив Оливию лишь беглым взглядом перед выходом на темную улицу. Несмотря на толпы народа в приемном отделении, Ваймак довольно удачно припарковал автомобиль сразу за углом больницы. Оливия слегка замедлила шаг, давая Эндрю возможность выбрать место. Тот открыл переднюю пассажирскую дверь, но в машину не сел, а побарабанил пальцами по дверце и принялся разглядывать сиденье, словно величайшую загадку. — Сзади просторнее. Можно лечь, — заметил Ваймак. — Вы правы. — согласился Эндрю и все равно полез вперед.       Оливия видела, как побелели его костяшки, пока он опускался на сиденье, но, только когда Эндрю со смехом ойкнул, представила, до чего ему сейчас больно. Оливия устроилась сзади и устремила взгляд в лобовое окно. Хлопнув дверцей так, что авто содрогнулось, Ваймак завел двигатель. Пока что, однако, они никуда не ехали, и Оливия даже решила, что Ваймак устроит Эндрю допрос прямо здесь, на парковке.       Вместо этого тренер бросил на него нетерпеливый взгляд и напомнил: — Я жду. — Ладно, ладно. — вздохнул Эндрю. — Безопасность прежде всего.       Он щелкнул пряжкой ремня, и Ваймак тронулся с места. Оливия ожидала, что они поедут обратно в полицейский участок, но вскоре начала узнавать окрестности. Тренер вез их в дом кузенов. Перспектива провести эту ночь в Колумбии вызывала отвращение, но выразить недовольство Оливия не успела. На подъездной дорожке уже стоял автомобиль, который Эндрю, в отличие от Миллс, узнал сразу. — Должно быть, у нее нашлась очень веская причина. — фыркнул он. — Прямо не терпится услышать какая. — Ты знаешь, зачем она здесь. — сказал Ваймак. — Нет, тренер, не знаю. Это ее не касается. — Даже не начинай. — отрезал Ваймак, паркуясь за незнакомым авто. — Ты же не рассчитывал всерьез, что сможешь долго это скрывать. Сегодня, правда, позвал ее не я, так что не смотри на меня так. Эбби ее пригласила, только сказала мне об этом, когда мы уже выехали. — Всех вас ненавижу. — чересчур бодро сообщил Эндрю и вышел из машины.       Их прибытие не осталось незамеченным; они были еще на полпути к крыльцу, а входная дверь уже распахнулась. Мгновенно узнав в вышедшей на порог женщине Бетси Добсон, Оливия остановилась посреди дороги. Эндрю тоже остановился и приветственно раскинул руки. — О-о, Би, какое удачное совпадение! Мы только что о вас вспоминали. Я сейчас немного занят, а вот Оливия охотно с вами пообщается. Вы же не против, да? Я так и думал. — Я против. — заявила Оливия. — Мне сейчас нечего сказать. — Уверен, ты выкрутишься. — через плечо сверкнул улыбкой Эндрю. — Тебе ведь не привыкать, а? Обычно у тебя язык без костей, и тут найдешь, что сказать. — Я не хочу.       У Оливии сейчас не было желание открывать душу Би, даже если она была милой и доброй. Эндрю развернулся к Миллс лицом и спрятал руки в растянутый передний карман толстовки. — А, ты еще не догнала. — понимающе кивнул он. — Это не просьба, Лив. Все это дерьмо случилось не без твоей помощи. Меньшее, что ты можешь сделать, — помочь разгрести его. Где же твое чувство ответственности?       Даже удар ножом не причинил бы такую острую боль. От слов Эндрю у Оливии как будто кончился воздух в легких. Она пошатнулась, отчаянно пытаясь удержать равновесие. Она хотела сказать, что не виновата, но они вдвоём знали, что это не так. Эндрю не рассказывал ей о Дрейке, но говорил, что Лютер предал его доверие. Вместо того чтобы прислушаться, Оливия решила помочь горю Ники. Она не приглашала Дрейка в Южную Каролину, но собственноручно привела Эндрю в его распростертые объятья. Вина была для Оливии относительно новым чувством — чем дольше она находилась в окружении Лисов, тем чаще ее испытывала. До этого момента она накатывала лишь короткими неприятными приступами, теперь же накрыла её огромной, всепоглощающей волной жара, от которого хотелось самой себе выпустить кишки. Она подумала, что сейчас не выдержит и либо закричит, либо заплачет, но ни того ни другого позволить себе не могла, поэтому изо всех сил стиснула зубы. Посмотреть Эндрю в глаза — почти невозможно, отвести взгляд — непростительно. Сквозь мучительное жжение в груди Оливия выдавила: — А твое где?       Эндрю недоуменно склонил голову набок. Хотя, может, он и не притворялся, а действительно не понял. Миллс и сама с трудом разобрала в этих скрипучих звуках слова. Тошнота ослабевала, но не уходила, и она сглотнула. Каждый вдох, казалось, рассекал грудную клетку, однако, когда она заговорила снова, голос её звучал ровно: — Почему ты не рассказал Хиггинсу? — А смысл? — беспечно отозвался Эндрю. — В тот момент Кабан не был готов меня слушать. Они с Дрейком, типа, были друзьями. Познакомились, когда Хиггинс работал по программе помощи подросткам, ну, и как-то скорешились. Я знал, что он мне не поверит, поэтому даже не стал зря тратить времени. — То есть ты не сделал ничего. — заключила Оливия. — Ты едва не пырнул Ники, когда тот надоедал тебе с разговорами, но не пошевелил и пальцем, чтобы защитить других детей Кэсс. Ты знал, что Дрейк делает с ними, и не защитил их. — Других детей вообще не должно было быть. — А они были. — напомнила Оливия — холодно, зло и жестоко.       Эндрю расхохотался и вытащил из кармана руку. Сомкнул пальцы на горле Оливии — не настолько, чтобы перекрыть доступ воздуха, но достаточно сильно, чтобы это послужило предупреждением. Боковым зрением Миллс заметила, как дернулся Ваймак, но она знала, что тренеру хватит ума не вмешиваться. Пока Эндрю действительно не причинит Оливии вреда, Ваймак позволит им разобраться между собой. Глядя Эндрю в глаза и понизив голос, чтобы его не услышали Ваймак и Бетси, Оливия произнесла: — Надеюсь, она того стоила.       Эндрю подался вперед. — Ох, Оливия, сейчас прямо по краю ходишь. — Так ты заставлял себя молчать? — Оливия схватила Эндрю за запястье. Почувствовать шрамы через ткань она не могла, но это ей было и не нужно, она знала, что они там есть. Поняв, о чем речь, Эндрю замер. Улыбка его ничуть не померкла, однако Оливия на это не купилась. — Ты делал это, чтобы не проболтаться ей о родном сыне? — Может, и так. — На что ты рассчитывал? Что он уедет? — продолжала давить нападающая. — Он заканчивал школу и собирался в армию? Тебе нужно было продержаться до конца года, а потом она бы тебя усыновила, да? И что же пошло не так? Эндрю медленно сжимал пальцы. В конце концов Оливии стало нечем дышать, но она не сопротивлялась. Тяжесть в груди сперва просто доставляла дискомфорт, но постепенно ей начало казаться, что ребра вот-вот лопнут от напряжения. Вопреки нечеловеческим усилиям Оливии, воля её таяла, однако в ту самую секунду, когда она собралась оттолкнуть Эндрю, тот ослабил хватку, но не отпустил Миллс, а обвил её шею рукой и притянул к себе. Приблизив губы к её уху, Эндрю понизил голос, и Оливия, даже не видя его, знала — слышала, — что он все так же улыбается. — Дрейк получил отсрочку от призыва, — шепотом произнес Эндрю. — Хотел за лето наиграться с младшим братишкой по полной. Даже спрашивал у матери разрешения на пару недель пригласить в гости Аарона, пообщаться все вместе. Кэсс сказала, что решать мне, но, как только она отворачивалась, Дрейк пытался выбить из меня согласие. Ему хотелось сразу двоих. Он мечтал оказаться в одной койке с близнецами. Говорил, картинка будет просто класс.       Содрогнувшись, Оливия оттолкнула Эндрю. Она должна была это сделать, должна была увидеть, как исчезнет чудовищная улыбка. Она хотела убедиться, что за пеленой лекарственной эйфории из души Эндрю рвется крик, но ничего такого не разглядела, и это её убивало. Либо так сильно действовали таблетки, либо так глубоко зашел его психоз; в любом случае произошедшее сегодня на него не повлияло. Всего-то ерунда, о которой можно забыть и жить дальше. — Кстати, о другом Миньярде… — Эндрю убрал руку с горла Оливии, ухмыльнулся Ваймаку и громко, так, чтобы тот слышал, произнес: — Он вправду это сделал? Наверное, это самый решительный поступок за всю его жизнь. Где только была эта решимость, когда он терпел мамашины побои? А ведь давно могла бы пригодиться. Пожалуй, его можно поздравить. — Аарона арестовали. — сообщила Бетси. — Может, войдешь и поговорим?       Эндрю удивленно уставился на нее. — Би, вы все еще здесь? — Сейчас пойду в дом, — сказала она. — Молоко почти вскипело, я специально купила его по пути к вам, чтобы приготовить какао. Кстати, у меня с собой целая банка, со вкусом темного шоколада и фундука. Если начнем пить сейчас, примерно к полуночи польется из ушей.       Оливия слушала ее с изумлением. Разве можно что-то исправить с помощью какао? Нет, и легче от него тоже не станет. Секундой позже Эндрю вывернул нападающей руку и, посмотрев на циферблат часов, сказал: — Би, вы такая предусмотрительная! Мы скоро подтянемся.       Бетси кивнула и скрылась в доме. Эндрю тут же предпринял очередную попытку высвободить запястье, однако Оливия держала крепко. Эндрю посмотрел на неё без злости, скорее, с интересом. — Ничего, Лив, в следующий раз повезет. — сказал он. — Я ведь тебя предупреждал, помнишь? Я ничего не чувствую. — Теперь. — едва слышно произнесла Оливия.       Старые шрамы на предплечьях Эндрю доказывали, как далеко ему пришлось зайти, чтобы этого добиться. Она знала это чувство, у неё было также. Оливия наконец отпустила его запястье, бессильно уронив руку. Эндрю с напускным безразличием пожал плечами, развернулся и пошел в дом. Оливия молча смотрела ему в спину. Через секунду — минуту, час? — она ощутила на себе тяжелый взгляд Ваймака. — Оливия. — Я в норме.       После паузы Ваймак произнес: — Будь в норме в доме, там теплее.       Оливия шагнула вперед — или хотела шагнуть. В следующее мгновение она обнаружила, что бежит, и не к дому, а прочь от него.       Она до сих пор чувствовала запах крови на рубашке, даже через куртку. Возможно, ей это только мерещилось, но запах был до того сильным и резким, что отдавался во рту металлическим привкусом. Каждое соприкосновение кроссовок с асфальтом звучало как выстрел. Оливия вспомнила свой старый дом, маму, с которой не успела попрощаться, отца, который держал её за руку своей окровавленной. Она вспомнила своего приёмного отца.       Вина, горе и боль отравляли кровь Оливии, разрывали её изнутри. Она не противилась и принимала свою участь безропотно, потому что страшные воспоминания были для неё чем-то понятным и должным.       Она бежала, пока не начала задыхаться, но боль все равно не отпускала.       К тому времени, как она вернулась, в доме было темно и тихо. Как поделили три спальни, Оливия не имела понятия и желала лишь никого сегодня больше не видеть. К счастью, гостиная оказалась не занята. Она скинула с себя кроссовки и упала на диван, скручиваясь калачиком. Оливия почти не сомневалась, что мысли не дадут ей уснуть до самого утра, но усталость сделала свое дело, и вскоре она провалилась в сон. Стукнувшая дверца шкафчика предупредила, что она не одна. Разбуженная Оливия инстинктивно потянулась к повязке за ножом, но через секунду проснулся мозг, и Оливия одернула руку и поднялась с дивана, сонно потирая глаза.       Свет в кухне не горел, тускло светилась лишь люминесцентная лампа над плитой. Ваймак возился с кофеваркой. Тренер уже на ногах, значит, время — половина пятого. Эбби как-то рассказывала, что у тренера одинаковый и очень странный распорядок. Судя по всему, чья-то смерть не была причиной этот распорядок нарушать. Ваймак засыпал молотые зерна в резервуар и включил кофеварку. Обернулся, увидел в дверях Оливию. Та ждала, что тренер прокомментирует её вчерашнее бегство, но Ваймак лишь спросил: — Поспала хоть немного?       Оливия не знала, во сколько вернулась, поэтому ответила: — Пару часов, наверное. — Если получится, поспи еще, — посоветовал Ваймак. — День будет долгим. Нужно, чтобы к приезду Уотерхауса вы все собрали мозги в кучу. — Заметив недоуменный взгляд Оливии, он пояснил: — Это адвокат Эндрю. Мы надеемся, что он возьмется вытащить Аарона, ему это раз плюнуть. — Копы не должны были арестовывать Аарона. — Они выполняют свою работу. Погиб человек, и, пока все не выяснится, Аарона положено держать под стражей. Твои показания, кстати, могут ускорить дело. В момент смерти Дрейка в комнате были только близнецы и ты, а учитывая, что Эндрю тоже молчит… — Лютер признался? — В чем? — В том, что он все подстроил, — со злостью произнесла Миллс. — Лютер впустил Дрейка в дом, зная, что он творил с Эндрю раньше. Если бы Лютер с Аароном сказали правду, а копы разули глаза и увидели, что творилось в комнате, этого было бы вполне достаточно. Но если они специально затягивают, потому что настроены против Эндрю, пускай отдадут дело менее предвзятым людям и не тратят зря наше время. — Оливия. — Вы звонили в полицию Окленда? — У меня не сохранился номер. Я попросил местных ребят связаться с ними. Сегодня попробую дозвониться до Хиггинса — выясню, в курсе ли он. Ладно, хватит стоять столбом, иди спать. — Я в норме.       Слова вырвались у неё сами собой. Ваймак ничего не сказал, но его взгляд был красноречивее всяких слов. Оливия замерла, сверля глазами кофеварку. Кажется, прошла целая вечность, прежде чем Ваймак отвернулся и налил в кружку кофе — напитка оказалось совсем мало. Взял кружку со стола и направился к выходу. Оливия шагнула в коридор, пропуская тренера, но Ваймак остановился прямо перед ней. — Оливия, — произнес он, — между нами говоря, ты никогда не была в норме.       Оливия не нашлась с ответом, хотя слов тут и не требовалось. Ваймак, продолжая следовать обычному распорядку, вышел на утренний холод. Когда входная дверь за ним закрылась, Оливия пошла обратно в гостиную и уселась на диван, закуривая. Чем дольше она сидела, тем расплывчатее становились мысли — сказывалось утомление. Наконец она снова легла на бок и задремала. Чуть позже, услышав, как вернулся Ваймак, подняла голову, но тут же снова вырубилась и проспала несколько часов.       Её разбудили топот шагов на лестнице и бодрый голос Эндрю. Начало разговора Оливия пропустила, но по обрывкам поняла, что Эндрю объясняет печальную ситуацию с завтраком: поскольку ночевать в Колумбии они не планировали, из съестного в доме имелись только молоко и какао, которые привезла Бетси.       Оливия скатилась с дивана и выглянула за дверь. Эндрю, по обыкновению, выглядел заряженным химией и готовым к новому дню. Одет он был в плотную черную водолазку, которую Оливия прежде не видела, — скорее всего, Эндрю просто взял ее здесь. Чересчур длинные рукава доходили до самых костяшек и полностью скрывали шрамы. И хотя красочное многоцветие на лице было не скрыть, победа в этом бою определенно далась Дрейку нелегко.       От шума, поднятого Эндрю, проснулась не только Оливия. Все остальные тоже высыпали в коридор, словно мотыльки, привлеченные губительным пламенем. Комнаты близнецов располагались в противоположных концах второго этажа, спальня Ники — на нижнем этаже под лестницей, именно там Оливия ночевала, когда все заваливались в Колумбию. Сейчас дверь в эту комнату была открыта, в проеме стояли Ники с Кевином, а за ними — Бетси. Би выглядела если не отдохнувшей, то, по крайней мере, спокойной, а вот на Ники и Кевина было просто страшно смотреть.       Эбби, спустившаяся вслед за Эндрю, бодрилась, однако напряженная улыбка выдавала ее состояние. Эндрю продолжал трещать как ни в чем не бывало, хотя прекрасно все видел — таблетки приводили его в возбуждение, но никак не делали дураком. Ему явно нравилось мучить Эбби. Заметив Оливию, он прервал свой бурный поток речи и остановился у подножия лестницы. — О, а вот и Оливка. А мы думали, ты потерялась. — Я никогда не теряюсь. — ответила Оливия. — И при этом тебя не найти. — глубокомысленно кивнул Эндрю. — Ну, все к лучшему. Как минимум вовремя. Это решает все наши проблемы, верно, Би? — Эндрю обернулся и поманил Бетси поближе.       Она аккуратно проскользнула мимо Кевина и Ники в коридор. Ухмыльнувшись, Эндрю снова ткнул пальцем в сторону Оливии. — Она знает, где мы бросили машину, а вы знаете, где магазин. На обратном пути постарайтесь раздобыть ей какую-нибудь одежку, ладно? А то выглядит она не очень. — Пожелания насчет завтрака будут? — осведомилась Бетси. — Да нет, ничего особенного не надо. — сказал Эндрю. — Можете спросить вон у тех бесплотных духов, но вряд ли их сегодня интересует меню. Теряете навыки, Би. А, погодите. Оливке понадобится вот это.       Эндрю похлопал себя по карманам, с третьей попытки обнаружил искомое и сразу передал Бетси, так что Оливия не успела заметить, что это. Психолог шагнула к Оливии, однако Эндрю удержал ее за край кофты. — «Экситс», — сказал он. — Карточка у Кевина.       Бетси пошла обратно к Кевину за кредитной картой. Эндрю хлопнул в ладоши, привлекая внимание Миллс. — Не забудь про мои ножи. Они мне понадобятся. До встречи!       Эндрю отсалютовал, приложив два пальца к рассеченному виску, и двинулся на кухню. Только когда Бетси подошла к Оливии, она сообразила, что ей отвели роль ее подручного. Хотела было возразить, но слова застряли в горле. Обвинение, которое вчера вечером бросил в неё Эндрю, все еще саднило в груди тяжелой раной, слишком свежей, чтобы к ней прикасаться. Напоследок бросив взгляд на Кевина и Ники, Оливия развернулась и вслед за Бетси вышла на крыльцо.       Навигатор в машине Бетси для удобства был закреплен на лобовом стекле. Как только устройство поймало сигнал, она нажала несколько кнопок и подождала, пока загрузится маршрут. Унылый голос с британским акцентом рекомендовал двигаться на восток. Бетси убавила громкость почти до минимума и вырулила с подъездной дорожки. Оливия закурила в приоткрытое окно, не обращая внимания на упрекающий взгляд Би. — Дэвид просил меня побеседовать с тобой, — начала Бетси. — Понимаю, обстановка немного непривычная, но, пожалуйста, имей в виду: на наш сегодняшний разговор распространяются такие же правила конфиденциальности, как и на обычную консультацию в клинике. — О чем нам с вами говорить? — удивилась Оливия. — На вашем месте я бы больше беспокоилась за Ники. Он приехал домой в надежде поладить с семьей, а теперь его семья окончательно развалилась. — Ники повезло иметь такую неравнодушную подругу, как ты. — Вы об этом хотели со мной поговорить? — спросила Оливия, поворачиваясь к Би. — В прошлый раз я говорила, что приду, если мне понадобится помощь. Как видите я не пришла. Сама. — Я собиралась поговорить о том, что произошло вчера вечером, а еще о тебе. Хочу убедиться, что на ближайшие несколько недель у тебя есть поддержка. Если не желаешь обсуждать второе, можем вернуться к первому. Расскажешь, как все случилось? — Зачем мусолить эту историю? Наверняка вы уже сто раз слышали ее от Кевина и Ники, а тренер пересказал вам все, что узнал в полиции. Может, вы даже из Эндрю вытянули ответы. Мне нечего добавить. — Можешь хотя бы объяснить, зачем вошла в комнату с клюшкой? — У вас есть пистолет? — Когда Бетси покачала головой, Оливия продолжила: — Представьте, что есть. Однажды ночью вы просыпаетесь из-за того, что кто-то ходит по дому. У вас есть право дать чужаку отпор. Вы не знаете, вооружен ли этот человек, но на всякий случай берете с собой пистолет. Если он на вас нападет и вы выстрелите, полиция сочтет это необходимой обороной. Пистолета у меня не было, была клюшка. — Я понимаю, к чему ты клонишь, но ведь никто не подозревал, что Эндрю в опасности. — Бетси произнесла это утвердительно, поэтому Оливия не ответила. Остановившись на красный сигнал светофора, она молча взирала на неё и, только когда зажегся зеленый, сказала: — Грань между самообороной и преднамеренным убийством очень тонкая, Оливия. Зачем ты пошла с клюшкой наверх?       После долгой паузы Оливия хмуро буркнула: — Я знала, кто такой Дрейк. И если бы не затупила, сама убила бы его. — Откуда? Эндрю тебе о нем рассказывал? — Кое-что, не все. Я знала, что оклендская полиция завела дело на Спиров и что родной сын Кэсс — морской пехотинец. С голыми руками против морского пехотинца шансов у меня не было, вот я и захватила с собой клюшку. — Оливия снова уставилась в окно, мечтая, чтобы этот разговор поскорее закончился. — Я на время отдала ее Аарону — чтобы подержал, пока я выбью дверь, — а забрать уже не успела. — Итак, ты ворвалась в комнату. Что ты там увидела? — Дрейк напал на Эндрю. — Оливия сказала правду, но ей самой она отчего-то показалась ложью. Короткое описание из четырех слов не передавало и доли того кошмара, который предстал её глазам. — Я потеряла равновесие и чуть не упала. Аарон среагировал быстрее. Он ударил Дрейка вот сюда. — Оливия показала на себе, где именно клюшка проломила череп Дрейка. — Сильно ударил, так что Дрейк умер сразу… Раз Эндрю отдал вам карточку, значит, копы забрали клюшку, так? — Ты хотела бы получить ее обратно? — Вы хоть представляете, сколько она стоит? Конечно, я хочу ее вернуть. — И тебя не смущает, что она послужила орудием убийства? — Да кого там убили-то? — Интересно. — хмыкнула Бетси.       В молчании они въехали на парковку перед магазином. С утра в рабочий день свободное место у самого входа нашлось легко. Бетси вытащила ключи из замка зажигания, выключила навигатор и посмотрела на Оливию. — Что бы ни натворил Дрейк, он погиб жуткой смертью буквально в двух шагах от тебя. Было бы вполне понятно и естественно, если бы ты после этого испытывал горе или шок. Оливия понимала, что лучше всего сейчас соврать, но у неё перед глазами до сих пор стояли побелевшие костяшки Эндрю, вцепившегося в изголовье кровати, в ушах до сих пор звучал смех, приглушенный подушкой. Если бы Оливия могла, она залезла бы себе в голову и выкорчевала все воспоминания, но это было невозможно, и все, что ей оставалось, — сорвать свой гнев на Бетси. Да, не она посадила Эндрю на таблетки два с половиной года назад, но, кроме нее, выплеснуть раздражение Оливии было не на кого. — А я вот не испытываю, — вяло проговорила она. — И знаете что? Эндрю тоже.       Она хотела, чтобы она защищалась. Чтобы искала оправдания. Буйный отцовский темперамент заставлял кровь кипеть, рвался наружу. Но Бетси лишь невозмутимо ответила: — А ты его спрашивала? — Спрашивала? — изумленно переспросила Оливия. — Он сказал, что ничего не чувствует. Вы сами вчера видели, как он улыбался! А вы слышали, как… — Оливия рубанула рукой воздух, затыкая саму себя, прежде чем наговорит лишнего, и вышла из машины, хлопнув дверцей. Бетси, разумеется, вышла с другой стороны, и она попыталась прекратить разговор: — Все, хватит об этом. — Нельзя постоянно держать все в себе. — сказала Бетси. — Нужно давать чувствам выход, выговариваться. Не важно с кем: со мной, с Дэвидом или с товарищами по команде. — Мне никто не нужен. — Позволь помочь тебе. — Мне не нужна ничья помощь. — закончила разговор Оливия, заходя в стеклянные двери.       Бетси вошла вслед за ней, но больше ничего не сказала, и в магазине они разделились. В это время дня в отделе одежды никого не было, однако возле примерочных дежурила пожилая консультантка, которая сортировала не подошедшие покупателям вещи. Соизволив оторваться от своего занятия, она отперла для Оливии одну из кабинок. После того как дверь за ней закрылась и щелкнул язычок замка, Оливия вывернулась из куртки. Распрямила рубашку, посмотрела на себя в зеркало и замерла. Пятна засохшей крови Дрейка почернели — по крайней мере, Оливия думала, что это кровь Дрейка, хотя она вполне могла принадлежать и Эндрю. На мгновение она снова ощутила ее запах: острый, жаркий, кисловатый.       Два месяца назад Ваймак сообщил им, что Сет умер от передозировки наркотиков. В ту ночь Оливия сказал Эндрю, что тот обычный самоубийца. Миньярд ушел от темы, но оказалось, что под его напускным безразличием скрывается болезненный личный опыт. По словам Эндрю, Сет не видел для себя другого выхода, кроме саморазрушения. Она стянула с себя повязки и посмотрела на изрезанные запястья. Проведя ногтями по предплечью, она увидела розовые полосы. Простояв так пару секунд, девушка почувствовала влагу на своих щеках. Подняв глаза на зеркало, она увидела, что плачет. Непонятно, вспомнила ли она что-то или просто сказывался стресс, но Оливия присела и уткнулась к колени, давая себе пару минут. Через пять минут нападающая заставила себя подняться и сосредоточиться на первоначальной цели.       Подходящую одежду она нашла быстро, а на то, чтобы отыскать Бетси, времени ушло больше. Пока она выбирала продукты, Миллс держался поодаль, чтобы врач не видела красных глаз. Глядя на полную корзину, Оливия понимала, что Бетси затаривается не на один раз, и чуть не спросила, надолго ли она в Колумбии, но удержалась от вопроса, не желая снова ввязываться в разговор. Ей и так с ней еще ехать, а тренер, огромное спасибо ему, попросил поговорить с нападающей.       Впрочем, когда они снова сели в авто, Бетси не произнесла ни слова и молча отвезла её в «Экситс». Оливия в одиночку зашла в магазин и купила новую тренировочную клюшку, оплатив покупку своей картой. Как и вчера, смотреть на цену в чеке было жутковато. Оливия расписалась, сунула свой экземпляр в карман, сделав мысленную пометку сказать Ваймаку, что чек потерян. Теперь оставалось заехать всего в одну точку.       После дома в Детройте, где жила Оливия с сестрой с десяти лет, дом Хэммиков был последним местом на планете, где ей хотелось бы побывать снова. Машина Эндрю по-прежнему стояла у обочины. Бетси припарковалась сзади и протянула Оливии ключи, но та не пошевелилась. Последние кусочки пазла сложились в голове, и все же она отказывалась воспринимать картинку целиком. За руль своего автомобиля Эндрю не пускал даже Аарона и Кевина. — У тебя же есть водительские права, верно? — Да. — Обратную дорогу знаешь или поедешь за мной? — спросила Бетси. — Езжайте. — Оливия наконец взяла у нее ключи. — Мне еще нужно забрать ножи Эндрю. — Я подожду.       Оливия ожидала такого ответа, хоть предпочла бы его не слышать, и тратить время на бесполезные споры не стала. Она пересекла лужайку и позвонила в парадную дверь. После третьей попытки с той стороны наконец послышались шаги. Мария открыла дверь так, что через щель виднелась лишь половина ее лица. Вызвало ли эту осторожность чувство вины, или женщина опасалась яростного возмездия, Оливия не задумывалась, но сил убеждать ее словами у неё не было. Она просто взялась за дверь рукой — так, чтобы Мария не могла захлопнуть ее, не сломав ей пальцы, — и вставила в щель ногу. — Впустите меня, — попросила она. — Вчера мы кое-что у вас забыли. — Я сама принесу, — ответила Мария. — Скажи, где это лежит. — Под матрасом кровати, которую вы приготовили для племянника.       Мария отшатнулась так резко, что едва не захлопнула дверь, но пробиваться в дом Оливии не пришлось: Мария отпустила дверную ручку и убралась с дороги. Отойдя на несколько шагов, женщина обхватила себя руками так крепко, словно хотела сжаться до пустоты. — Надеюсь муженёк Ваш за решёткой. — бросила Оливия, поднимаясь на второй этаж.       Вчера она выломала дверь в комнату, а приезд полиции, криминалистов и медиков только усугубил разруху. Сейчас дверь была чуть приоткрыта, но кто-то догадался завесить проем одеялом, соорудив подобие шторки. Оливия сдернула одеяло — пускай Лютер с Марией вешают снова, — и швырнула его на пол в дальний угол. Дверь со скрипом распахнулась; она щелкнула выключателем.       Оливия видела смерть и при виде крови не падала в обморок, но, бросив взгляд на развороченную кровать, застыла на месте. Простыни уже унесли, но остался матрас, залитый почерневшей кровью Дрейка. На стенах и занавесках тоже темнели пятна. Оливия посмотрела на изголовье кровати, словно ожидая увидеть впечатанные в дерево пальцы Эндрю, и сглотнула, подавляя внезапную тошноту. К кровати она подошла, дыша через рот.       После всех вчерашних манипуляций матрас лежал криво, но его вроде бы никто не трогал. Оливия сунула под матрас руки, приподняла. Повязки Эндрю лежали там, где Миллс их оставила, на деревянных рейках. Забрав их, она отпустила матрас, и тот упал обратно. Оливия шагнула назад, остановилась и снова обвела глазами царивший в комнате разгром. Она и сама не знала, сколько так простояла, глядя на кровь, но в какой-то момент спохватилась. Надо уходить, пока за ней не явилась Бетси. Она не хотела, чтобы она увидела это зрелище и начала задавать вопросы. Ответов у Оливии не было, были только гнев и сожаление.       Она поспешно спустилась с лестницы, едва не слетев с нее кубарем. Не встретив Марию в коридоре, Оливия оставила входную дверь распахнутой настежь. Потом прошла между машинами, чтобы Бетси увидела повязки, которые она забрала, и остановилась у водительской двери автомобиля Эндрю. Сняла блокировку, села за руль и хлопнула дверцей — слишком сильно. Зная, что Бетси ждет, пока она тронется, быстро отрегулировала сиденье и зеркала. Вставила ключ в замок зажигания, но замерла, так его и не повернув.       Оливия глубоко вдохнула через нос и выдохнула через рот, стараясь унять сердцебиение, и с силой, почти до хруста, повернула ключ. Затем отъехала от обочины и направилась обратно к дому Эндрю. Водить авто в Колумбии ей еще не доводилось, да и у Хэммиков она была всего дважды, однако заранее постаралась запомнить дорогу, потому что точного адреса дома она не помнила. Напрягать память все-таки приходилось, но частые пробки позволяли не спеша сориентироваться. Она была только рада отвлечься. Когда считаешь повороты, некогда думать о залитом кровью матрасе и безумном смехе Эндрю.       Рядом с машиной Ваймака стоял незнакомый автомобиль. Наверное, это Уотерхаус, предположила Оливия, с утра пораньше взялся за новое дело. Оливия припарковалась на подъездной дорожке, оставив сзади место для Бетси. Решив, что продукты она вполне донесет сама, Оливия забрала свои вещи и двинулась к дому. Заглянула в гостиную: никого; пошла на кухню. Эбби и Ваймак сидели за столом.       Оливия отдала тренеру кредитку. — Удивительно, но денег не попросили. — сказала Оливия. — Думаешь я это поверю? — спросил Ваймак, забирая кредитку.       Оливия лишь пожала плечами. Шелест пакетов возвестил о появлении Бетси. Кухня была тесноватой даже для троих, а теперь показалась Оливии еще меньше. Она отошла от стола, освобождая для себя немного пространства, и спросила: — Адвокат приехал? — Даже два. — Ваймак перевел взгляд на Бетси: — Может, объяснишь, в чем дело?       Психолог кивнула, но вместо ответа задала встречный вопрос: — А Ники и Кевин где? — Ники хотел обнять Эндрю и чуть не напоролся на кухонный нож, — сообщил Ваймак. — Кевину хватило ума увести его. По-моему, они закрылись в комнате Ники. — Ники ранен? — Слава богу, Дэвид подоспел вовремя, — сказала Эбби. — Секундой позже, и…       Бетси посмотрела на Оливию. — Будь добра, сходи к ним, ладно? Мне нужно переговорить с Дэвидом и Эбби.       Оливия отложила клюшку и пошла переодеваться. Окровавленную одежду сложила в пакет, который запихала на дно мусорной корзины в ванной. Посмотрел на свое отражение: несмотря на чистый и опрятный вид, она по-прежнему ощущала себя грязной. Проверила, не осталось ли на пальцах крови, потом наклонилась чуть ближе к зеркалу и проверила, не красные ли глаза.       Она уже взялась за дверную ручку, как вдруг услышала возбужденный голос Эбби. Слов было не разобрать, однако в интонациях отчетливо сквозило возмущение. Оливия приложила ухо к двери, но Эбби уже снова понизила голос. Пытаясь не шуметь, Оливия повернула ручку и приоткрыла дверь. Затаила дыхание, ожидая, что скрип петель её выдаст. Тишину ничто не нарушало, и она выскользнула в коридор. Спальня Ники находилась совсем рядом, так что они с Кевином тоже могли слышать, как бушует Эбби, но дверь в комнату была закрыта. Сверху также не доносилось ни звука. Оливия еще в первую поездку выучила, где скрепят половицу в этом доме, поэтому бесшумно прокралась поближе к кухне.       Эбби старалась говорить как можно тише, однако благодаря ее резкому тону слова звучали отчетливо: — …одной травмы на другую не приведет ни к чему хорошему, а только усугубит ситуацию. Я понимаю, к чему ты клонишь, но это не выход. — Это единственное этичное решение, — возразила Бетси. — Ты не имеешь права… — Имеет, — отрубил Ваймак. Эбби сдавленно выдохнула, словно не могла поверить, что он выступил против нее. Повисла напряженная пауза, затем тренер заговорил снова. — Если ты считаешь, что это наилучший вариант, я не буду препятствовать. Уверен, ты действуешь на благо моих ребят. — Прости, — сказала Бетси. — Я знаю, как это повлияет на игровой сезон. — Ты занимайся Эндрю, а сезон — это уж моя забота. — Эндрю не согласится, — привела последний отчаянный довод Эбби. — Уехать — значит оставить Кевина без присмотра. С тех пор как Эндрю взял его под свое крыло, они не оказывались друг от друга дальше, чем на разных концах кампуса. Он не захочет ничего перекраивать, особенно после того, как Рико сменил округ. — Согласия Эндрю не требуется, — сказал Ваймак. — Все решает звонок Бетси.       Услышав достаточно, Оливия шагнула на порог кухни. Бетси сидела за столом лицом к двери. Эбби и Ваймак так сосредоточенно глядели на нее, что не заметили её появления, но Бетси подняла глаза и посмотрела в дверной проем. Казалось, ее ничуть не удивило, что их разговор подслушали. — Куда вы его увозите? — нахмурилась Оливия.       Эбби вскочила из-за стола и бросила на неё виноватый взгляд. — Оливия, я не слышала, как ты вошла. — Её никто не слышит. — бросил Ваймак.       Не обращая на них внимания, нападающая повторила: — Куда вы его увозите? — В больницу Истхейвен, — сообщила Бетси. — Я хочу снять Эндрю с таблеток.       Пол под ногами Миллс качнулся. — Что? — Это пока неофициально, — продолжала Бетси. — Нужно одобрение мистера Блэквелла, прокурора по делу Эндрю. Он приехал вместе с мистером Уотерхаусом, чтобы оценить ситуацию. Вряд ли он будет возражать, так что уже к вечеру мы можем поместить Эндрю в Истхейвен. — Поместить — в смысле «запереть», — сказала Оливия. — Доктор Эллерби и мистер Уотерхаус составили соглашение таким образом, чтобы у стороны обвинения возникло как можно меньше придирок. Одно из условий, которые обязался соблюдать Эндрю, — пребывание под круглосуточным наблюдением в период реабилитации. Больница в Истхейвене — одна из лучших в штате. Эндрю будет в хороших руках. — Но как долго? — Пока неизвестно, — ответил Ваймак. — Планировалось, что Эндрю пройдет реабилитацию в мае, по окончании учебного года. Чтобы вывести лекарства из организма, нужно время. Когда голова у него прояснится, медики определят следующий шаг — то ли будет достаточно регулярных посещений психолога, то ли потребуются новые транквилизаторы. Учитывая полное нежелание Эндрю сотрудничать, стоит рассчитывать где-то на четыре-пять недель. — Если мы приведем его в порядок к Новому году, это будет чудо, — добавила Эбби с нотками прежнего отчаяния. — Вы заставляете Эндрю пройти через синдром отмены и реабилитацию одновременно. — Либо все, либо ничего, — сказала Бетси. — Сама знаешь.       Когда Эбби открыла рот, снова собираясь возразить, Оливия вдруг произнесла: — Сделайте это.       Её негромкий возглас привлек взгляды всех троих, но сама она смотрела только на Бетси. В машине ей хотелось нагрубить ей за то, что она поддерживает чудовищный метод лечения Эндрю. Она не оправдывалась — знала, что в этом нет нужды. Как и она, Бетси сознавала, насколько жестоко продолжать эту терапию, и уже связалась с людьми, которые могли помочь Эндрю.       Бетси улыбнулась — сдержанно, но одобрительно. — Обещаю сделать все возможное. Пожелаешь нам удачи? — Взяв со стола плитку шоколада, она повела Ваймака и Эбби на второй этаж.       В удачу Оливия не верила, но, глядя им вслед, на нее надеялась.

***

      Дверь в комнату Ники была не заперта, и Оливия вошла без стука. Ники и Кевин молча сидели на кровати: Кевин, прямой как струна, — в изножье, Ники — развалившись поперек матраса. Оливия перевела глаза с одного измученного лица на другое, прислонила клюшку к стене и закрыла дверь. Взгляд Кевина моментально скользнул к клюшке, Ники все так же пялился в потолок.       Оливия уселась между ними и взяла Ники за руку, выражая так поддержку. Спрашивать Ники о самочувствии не имело смысла — любой, у кого есть глаза, увидел бы, что ему плохо, — поэтому Оливия просто негромко его окликнула: — Эй. — И зачем только мы приехали… — Голос Ники был таким же удрученным, как и выражение лица. — Сколько раз Эндрю говорил мне послать их к черту. Если бы я его послушал, нас бы здесь сейчас не было. Эндрю бы не… — Ники закрыл глаза и глубоко, прерывисто вздохнул. — Что я наделал… — Ничего ты не наделал, — сказала Оливия. Она подбирала нужные слова, но те, что нашлись, принадлежали не ей, а Ваймаку. Тренер произнес их, когда Оливия винила себя за смерть Сета. — Ты не знал, что так случится. Никто из нас не знал. Иначе мы сюда бы не приехали. — Бетси тоже так сказала, но разве ты в это веришь? — спросил у неё Ники. — Можешь поверить? Эндрю не хотел ехать, а мы все равно его заставили. Мне следовало поверить ему. Понять, что причина на самом деле серьезная, если он даже под таблетками был против. — Виноват твой отец. — настаивала Оливия. — Он подставил Эндрю. — С помощью бухла. — горько усмехнулся Ники. — Сам вчера сказал и мне, и копам. Он знал, что разговор с Эндрю закончится ссорой, и предложил ради примирения выпить. Это Дрейк его подучил, понимаешь? Отец просто попросил Эндрю сходить наверх за бутылкой, чтобы Эндрю и Дрейк оказались наедине и могли «все уладить». — издевательски передразнил Лютера Ники. — Никакой бутылки не было? — предположила Оливия. — Была. Ею Дрейк и ударил Эндрю. Мразь. — Лицо Ники сморщилось, он перекатился на бок, повернувшись к Оливии спиной и выпуская её руку. — Надо позвонить Эрику. Он еще не знает. Прямо язык не поворачивается. — Не будем тебе мешать. — Оливия встала с кровати.       Не дожидаясь ответа, она вышла из комнаты. Миновала коридор, вернулась на кухню и почти не удивилась, когда Кевин последовал за ней. На кухне Кевин вцепился пальцами в спинку стула и устремил перед собой невидящий взгляд. Выждав немного на случай, если Дэй захочет что-то сказать, Оливия занялась завтраком.       Бетси купила продуктов ровно на завтрак и ланч — либо была оптимисткой, либо действительно полагала, что к вечеру они вернутся в кампус. Оливия надеялась, что кто-нибудь догадался позвонить в деканат и предупредить, что их не будет на занятиях. Ваймак наверняка звонил и остальным Лисам. Неизвестно только, сразу ли все выложил или просто отменил тренировку и пообещал объяснить позже. Мэтт знал, что братья, Кевин и Оливия едут в гости к родителям Ники, а раз так, то знали и девушки. Скорее всего, они подумали, что во время воссоединения семьи у Эндрю снесло крышу. — Мы узнавали насчет него. — наконец проговорил Кевин с какой-то новой интонацией, не похожей на горечь или чувство вины. — Собирали информацию, прежде чем предлагать место в команде. Об этом нигде не упоминалось. Никто не знал. — Он не хотел, чтобы кто-либо знал. — Оливия принялась выгружать еду на стол. Бетси ограничилась самым простым набором продуктов: галеты, бекон, яйца и две здоровенные головки сыра. Самый простой завтрак получится. — А ты знала. — Знала только, что полиция Окленда завела дело, и все. Но это не объясняет приезд Дрейка. Хиггинс был здесь месяц назад. К чему ждать так долго, к чему рисковать? Копы легко могут отследить перелет внутри страны.       Кевин лишь покачал головой, и Оливия вернулась к стряпне. Она успела обжарить пару ломтиков бекона, как вдруг дверь наверху с грохотом распахнулась. Оливия поспешно переложила бекон со сковороды на бумажное полотенце. Для юристов шаги на лестнице были слишком быстрыми и легкими, но вскоре топот усилился. Казалось, за Эндрю спускается целая толпа. — Кевин, — откуда-то позвал Эндрю.       В спешке Дэй едва не опрокинул стул. Со своего места у двери Оливия видела, как Эндрю приблизился к Кевину вплотную и ощупал его на предмет воображаемых ранений. Все это время Кевин стоял не шевелясь. Взгляд Оливии упал на Бетси, застывшую у подножия лестницы. На ступеньках стоял Ваймак и еще двое незнакомцев, Эбби куда-то исчезла. Видимо, она больше не хотела в этом участвовать. — Целый и невредимый, — удовлетворенно кивнул Эндрю. — Только надолго ли? Плохая затея, Би. Мы оба это знаем. — В чем дело? — не понял Кевин. — А, ты же не слышал. — Эндрю жестом поманил Кевина поближе, но голос понизить не потрудился. — Время вышло, отчаливаем. Она собирается устроить чистку. — Он провел большим пальцем по своему ухмыляющемуся рту и расхохотался. — Кто-нибудь, предупредите докторов, на что они подписываются! Как только бедолаги сообразят, с кем имеют дело, они запрутся на замок и выбросят ключи. — Устроить чистку, — эхом повторил Кевин, но уже в следующее мгновение понял, о чем речь, и устремил на Бетси ошеломленный взгляд. — Еще слишком рано! Вы что вообще делаете? — То, что нужно, — спокойно ответила Бетси.       Радуясь реакции Кевина, Эндрю развернулся к психологу. — Только посмотрите на его физиономию, Би. Он как никто другой мечтает, чтобы я слез с таблеток, но только в правильное время. А я ведь предупреждал, помните? Кто позаботится о Кевине, пока меня не будет? Я не могу допустить, чтобы он болтался сам по себе, а у тренера нет возможности охранять его круглыми сутками. Кевин — это, знаете ли, работа на полную ставку. — Мы решим этот вопрос, — заявил Ваймак. — Да бросьте, тренер, — сказал Эндрю. — Что ж так слабо-то? Давайте еще разок, а я побуду тут, пока вы не придумаете что-нибудь получше. — Я присмотрю за ним, — подала голос Оливия.       Кевин изумленно обернулся, а Эндрю отодвинул его в сторону, чтобы как следует разглядеть Оливию. От неожиданности улыбка на лице Миньярда померкла, но тут же вспыхнула снова. — Ты? — переспросил Эндрю. Он больше ничего не сказал, хватило одного этого слова.       Оливия выжидающе молчала. Долго ждать не пришлось. Эндрю быстро подошел к ней и со всей силы толкнул в плечо. Готовая к такому сценарию, Оливия заранее уперлась ногами в пол, но все равно попятилась. Один из двоих незнакомцев что-то сказал, видимо, призывая Эндрю к порядку. Боковым зрением Оливия заметила жест Ваймака — тот, судя по всему, считал, что вмешиваться не стоит, — но продолжал неотрывно смотреть на Эндрю, не смея отвести взгляд. После второго толчка Оливия схватила Эндрю за руки и потянула за собой. — Ох, Лив, — вздохнул Эндрю и перешел на немецкий: — Мы оба знаем, какое отвратительное у тебя чувство юмора, так что это определенно не шутка. Ну и что ты сейчас ляпнула? Что ты пытаешься сделать? — Помочь тебе. — ответила Оливия, тоже на немецком. — Обычно ты говоришь убедительнее, — продолжал Эндрю, — Думаешь я поверю тебе? Уследишь за двумя сразу? — Не переживай, услежу.— сказала Оливия, вздёргивая голову. — Доверься мне. — Довериться тебе. — Эндрю выговорил оба слова так, будто произносил их впервые.       Засмеялся и больно стиснул пальцами подбородок Оливии. — Я про тебя поти ничего не знаю, а сейчас должен доверить тебе его жизнь?       Оливия умолкла, но Эндрю её не отпускал. На глазах у стольких людей Оливия подняла рукав байки, быстро стянула повязку и схватила руку Эндрю, прикладывая её к своему предплечью. Взгляд Эндрю упал на руку нападающей, а спустя пару секунд снова поднял глаза на Оливию. — Если будет интересно, после лечения узнаешь всё, что захочешь. Тем более сейчас твоя очередь задавать вопросы. — сказала Оливия, не отводя глаз. — А сейчас доверься мне.       Эндрю отстранился и скрестил руки на груди; задумчиво побарабанил пальцами по плечу. Наконец хохотнул, снова подошел к Кевину и расплылся в улыбке. — Надо соглашаться, да?       Кевин смотрел на него так, будто проглотил камень. Не дожидаясь ответа, Эндрю обратился к Бетси: — Би, я пойду гляну, не помер ли там Ники, и можем ехать, ладно? Чем раньше начнем, тем скорее покончим с этим дерьмом. — Можешь подождать Аарона, — предложил один из незнакомцев. Оливия догадалась, что это Уотерхаус, адвокат близнецов. — Я сейчас за ним поеду. — Некогда, — отмахнулся Эндрю. — Захочет повидаться, пускай встает в очередь.       Он двинулся по коридору к комнате Ники. Проследив за закрывшейся дверью, Бетси внимательно посмотрела на Оливию. Чтобы не встречаться с ней глазами, она перевела взгляд на Кевина. Кевин, в свою очередь, уставился на Ваймака, словно рассчитывал, что тот положит всему этому конец. Не обращая на него внимания, Ваймак пошел провожать юристов. Возвратился он уже один, и Оливия осведомилась: — Так что насчет Аарона? — Уотерхаус полагает, что добьется освобождения Аарона под залог до суда, — сказал тренер. — Залог, если потребуется, предложила внести мать Мэтта. Вчера вечером Уотерхаус хотел сообщить об этом Аарону, но тот отказался от встречи. Надеюсь, когда он узнает новость, — Ваймак дернул подбородком, имея в виду предстоящий отъезд Эндрю, — настрой у него изменится, хотя от этих двоих всего можно ожидать. Кстати о непредсказуемых засранцах: когда это произошло? — Вы о чем? — переспросила Оливия.       Ваймак смерил её взглядом. — Забудь. — Поверить не могу, что вы отсылаете Эндрю, — довольно резко проговорил Кевин. — С формальной точки зрения это делаю не я, — ответил Ваймак, — а Бетси. Веришь ты или нет, неважно. Вопрос уже решен. — А как же сезон? — не отставал Кевин. — И как насчет Рико? — Как насчет Эндрю? Попробуй хоть на минутку подумать о ком-то и о чем-то, кроме себя самого. — Ваймак сделал паузу, желая удостовериться, что упрек возымел действие. — Понимаю, Кевин, тебе страшно, но Эндрю без реабилитации никак. Пока он не разобрался со своими проблемами, толку от него ноль, а он не сможет с ними разобраться, если и дальше будет торчать под этими чертовыми таблетками, и тебе самому это известно.       Помолчав несколько секунд на случай, если Кевин захочет высказаться, Бетси произнесла: — Дэвид, я пока не знаю, сколько времени уйдет на оформление Эндрю в больницу, так что, наверное, не стоит меня ждать. — Ничего, мы подождем, — сказал Ваймак, но Бетси лишь покачала головой.       Звук открывшейся в коридоре двери отвлек внимание тренера. При виде Эндрю Ваймак недовольно поморщился: — Ты же сказал, что пойдешь проверить, как там Ники. Я думал, ты хоть ненадолго задержишься, чтобы все ему объяснить. — Тренер, знаете поговорку про того, кто думал? — Эндрю с ухмылкой сунул руки в карманы джинсов. — Кровью он не истекает, поэтому я сказал, что вернусь позже и мы поговорим. С технической точки зрения это ведь правда, так? Если Ники что-то не нравится, пускай Оливия разгребает. Би, поехали.       Ваймак проводил их взглядом до самой двери и только тогда окликнул: — Эндрю! Не оставляй меня наедине с этими дебилами надолго. Я уже слишком стар, чтобы вытирать им сопли. — Ох, тренер, как я вас понимаю, — отозвался Эндрю. Бетси закрыла дверь за собой и Эндрю. Оливия различила гул мотора ее авто, а потом все стихло. Эндрю уехал.       Дом окутала тяжелая, почти удушающая тишина, но длилась она недолго. Ваймак вытащил из кармана пачку сигарет и вытряхнул одну на ладонь. Он уже почти поднес ее ко рту, но тут поднял глаза на Оливию. Та без колебаний взяла протянутую сигарету. Ваймак предложил ей еще и зажигалку. Оливия перехватила сигарету пальцами другой руки, прикурила и отогнала от лица тонкую струйку дыма. — Послушай, — начал Ваймак, — знаю, я всегда просил всех вас с личными проблемами обращаться к Бетси или Эбби. Я говорил, что происходящее за пределами поля — не мое дело. Надеюсь, ты уже поняла, что все это был только треп. Утешать я не мастер, но выслушать могу. — Мне нечего сказать, — пожала плечами Оливия. — Сейчас, может, и нечего, но предложение действует бессрочно. Подумайте вдвоем, чем мы можем помочь, и поделитесь соображениями. Завтра соберемся всей командой и прикинем, как дальше жить, но вам необязательно ждать до завтрашнего дня. Так, вроде все сказал, пойду сделаю пару звонков. Посидите тут без меня?       Кевин молчал, поэтому ответить пришлось Оливии: — Да, тренер.       Ваймак пошел звонить на улицу. Скользнув взглядом по мрачному лицу Кевина, Оливия хотела было проведать Ники, но поняла, что душевных сил на это не хватит, а потому отправилась на кухню. Положила сигарету на край стола и снова занялась приготовлением завтрака. Она успела обжарить несколько порций бекона, когда за стол уселся Кевин. — Рико порвет нас на лоскуты. — сказал он. — Да, скорее всего. — хмыкнула Оливия.       Ники появился, когда она снимала со сковороды последние ломтики. Окинув Оливию и Кевина коротким взглядом, Хэммик исчез. Прислушавшись к шагам на лестнице и в коридоре, Оливия поняла, что он ищет Эндрю. Когда Ники пошел на второй этаж, Оливия утвердилась в своей догадке. Хэммик, однако, почти сразу же вернулся, а позади него маячила Эбби. В руке он сжимал телефон, но как будто забыл об этом. Нерешительно застыв в дверях, Ники переводил глаза с Кевина на Оливию. — Где он? — Бетси увезла, — сообщила Эбби. — Собирается снять его с таблеток. — Ох, слава богу, — хрипло пробормотал Ники       Судя по выражению лица Эбби, это решение по-прежнему вызывало у нее тревогу, однако она благоразумно промолчала. Ники пересек кухню и тяжело опустился на стул. Бросил телефон на стол, спрятал лицо в ладонях. Эбби присела рядом и обняла его за плечи. Ники молча прижался к ней. Уложив подбородок ему на макушку, Эбби посмотрела на Оливию. Та отвернулась и начала готовить яичницу.       Через несколько минут возвратился Ваймак, и все пятеро приступили к завтраку — самому неловкому на памяти Оливии. За это время на телефон тренера пришло не меньше тридцати сообщений. Ваймак читал каждое и не отвечал. Миллс ожидала, что Эбби выскажется насчет назойливых звуков, но та делала вид, что ничего не замечает. После завтрака время тянулось мучительно долго. Наконец Уотерхаус привез Аарона. Оба сели с Ваймаком и Эбби, чтобы обсудить условия, на которых выпустили Аарона. Оливия, Ники и Кевин подслушивали из коридора. До суда Аарон мог находиться на свободе, но трудностей предстояло еще много. Договорились о том, что Уотерхаус будет поддерживать с ним связь и присылать на подпись нужные документы. В свою очередь, Аарону полагалось уведомить адвоката, если он соберется покинуть штат. Насчет всего остального мнение Уотерхауса было довольно оптимистичным.       Скрип диванов подсказал, что разговор окончен. Ники и Кевин поспешно ретировались. Оливия осталась на месте, пропустила Ваймака с Уотерхаусом, а затем шагнула в гостиную. Эбби и Аарон сидели на одном диване, но расстояние между ними говорило само за себя. Положив локти на колени, Аарон смотрел в пол. — Аарон, — осторожно позвала Эбби. — Уходите, — ответил он.       Эбби встала и направилась к двери. У порога она протянула руку, словно хотела вывести Оливию в коридор, однако она увернулась и подошла к Аарону. Эбби не уходила, видимо, ожидая, что Аарон прогонит и её, но Аарон молчал. Оливия вопросительно посмотрела на Эбби, та качнула головой и скрылась. Убедившись, что она ушла, Оливия присела перед Аароном на корточки. — Он уже уехал? — спросил тот. — Да, — подтвердила Оливия. — Они предлагали ему дождаться тебя, но он отказался. Не хотел с тобой разговаривать. — Тоже мне новость, — с вялой издевкой произнес Аарон. — Сожалеешь хоть немного? Ты лишил его семьи.       Если бы взглядом можно было убить, от Оливии бы сейчас осталась лишь кучка пепла. — Этот человек не был его семьей. — Пара подписей, и Дрейк по закону стал бы братом Эндрю. Но я не о нем, а о его родителях, Ричарде и Кэсс Спир. Они собирались усыновить Эндрю. Ради этого он был готов мириться с неудобством, которым считал Дрейка. — Неудобством? — повторил Аарон, медленно поднимаясь на ноги. — Ах ты, блять… — А теперь Дрейк мертв. Думаешь, Кэсс когда-нибудь простит Эндрю? И неважно, что Дрейк ему сделал, она все равно будет смотреть на Эндрю и думать, что ее сын погиб из-за него. — Мне плевать. — Аарон резко дернул рукой. — Плевать, даже если Эндрю вообще перестанет со мной разговаривать. Плевать на Кэсс, Дрейка и всех остальных. А на то, что совершил Дрейк, — нет. Если бы можно было воскресить его и убить еще раз, я бы так и сделал. — Хорошо, — тихо сказала Оливия. — Значит, теперь ты понимаешь, почему Эндрю убил твою мать.       Вот уж чего Аарон никак не ожидал услышать. Он был так зол, что не сразу понял смысл сказанного Оливией, а когда понял, то изумленно отпрянул. — Почему он… Что? Это совсем другое дело. Он сделал это не ради меня — Ради тебя. Он сам мне сказал, я его даже не спрашивала, — спокойно произнесла Оливия. — Он предупреждал, что, если она не прекратит тебя избивать, будет хуже, но она не слушала. Ему просто не оставалось ничего другого, кроме как избавиться от нее. Так же, как тебе вчера, правда? Дрейк причинял Эндрю боль, и ты его остановил. Только вот я немножко приврала, — продолжала она. — Если ты злишься на Эндрю из-за того, что он сделал, то он на тебя — нет. Мне просто нужно было, чтобы ты понял. — Ты ничего не знаешь. — Я знаю, что у тебя есть время все обдумать. Когда Эндрю вернется с ясной головой, вам придется поговорить, и начинать этот разговор надо не с Дрейка, а с вашей матери. И поехали уже из этого города.       Оливия встала и посмотрела на Аарона, тот невидяще смотрел на лицо нападающей. Миллс прошла мимо него, немного притормозив, успокаивающе похлопала по плечу и вышла из дома. Вещей у них почти не было, так что с собой они забрали только скудные остатки провизии. Стоя на крыльце, Оливия дождалась, пока Ники запрет дверь, а потом предложила: — Я могу сесть за руль, а ты, если хочешь, садись сзади с Аароном. — Эндрю не разрешает… — Ники осекся, вспомнив, что Эндрю отдал ключи от машины Оливии. Он на секунду задумался, затем бросил взгляд на Аарона и согласился: — Да. Спасибо.       Шагая по двору, Оливия вытащила из кармана связку ключей, на которой висел и брелок от авто. Сняв блокировку, она положила клюшку в багажник. Ваймак и Эбби стояли по обе стороны пикапа тренера, ожидая, пока Лисы погрузятся в машину. Оливия молча заняла место водителя и хлопнула дверцей. Для Ваймака и Эбби это, очевидно, послужило сигналом: они тоже сели в авто, и Ваймак завел двигатель. Оливия вырулила с подъездной дорожки первой; Ники вполголоса объяснил, как добраться до шоссе, потом умолк, и в салоне воцарилась тишина.       Ехать до Пальметто было не больше часа, и все же Оливии это путешествие показалось едва ли не самым длинным и утомительным за всю жизнь. На подъезде к кампусу машина Ваймака в зеркале заднего вида исчезла, а Оливия продолжила двигаться по Объездной дороге. Ожидаемого облегчения при виде Лисьей башни она не испытала: её ждали не только родные стены, но и встреча с остальными Лисами, а на объяснения с товарищами по команде у неё сегодня попросту не было сил. Оливия даже хотела улизнуть на прогулку, не заходя в корпус, но потом отказалась от этой мысли: она ведь пообещала Эндрю не отходить от Кевина, а значит, придется вместе с ним и кузенами подняться наверх.       Должно быть, Ваймак и Эбби предупредили старшекурсников звонком, потому что те уже встречали вернувшихся у лифта на третьем этаже. Увидев их в полном составе, Оливия слегка удивилась — отношения у старшекурсников и близнецов всегда были напряженными. Явилась даже Элисон; выглядела она скорее недовольной, чем расстроенной, но тем не менее сочла нужным прийти. Судя по всему, подобного не ожидали и спутники Миллс — когда она остановилась, чтобы пропустить их вперед, все трое тоже застыли как вкопанные.       С минуту обе группы молча взирали друг на друга, не зная, с чего начать, потом Мэтт шагнул в сторону. Только теперь Оливия заметила Кейтлин — до этого она пряталась за широкой спиной Мэтта. Вид у нее был измученный и растерянный, словно она не знала, как ее примут. Кейтлин волновалась напрасно: завидев ее, Аарон практически отпихнул Ники. Девушка кинулась к нему и обвила руками его шею. Аарон вцепился в нее, точно в свою единственную опору, а она уткнулась лицом ему в плечо и что-то глухо забормотала. Аарон молчал, но Кейтлин его не отпускала.       Рене подошла к Ники и обняла его, коротко и крепко. — Как ты?       Ники без слов покачал головой. Рене снова обняла его, на этот раз за пояс, и прильнула к нему, по-дружески поддерживая. Она посмотрела на Кевина, но Кевин не видел никого, кроме Аарона и Кейтлин, и тогда Рене перевела глаза на Оливию. В следующую секунду она заметила клюшку, которую она забрала из машины, и по тому, как Рене задержала на ней взгляд, она поняла, что Ваймак сообщил старшекурсникам, чем именно Аарон размозжил череп Дрейка. — Давайте уберемся отсюда, пока народ не двинулся в столовую, — сказала Оливия, чтобы Рене не успела к ней обратиться. — Ники и Аарону сегодня не нужно чужое внимание.       Рене кивнула и повела Ники по коридору. Проходя мимо Кейтлин, она коснулась ее плеча, приглашая с собой, но ждать не стала. Дэн и Мэтт скрылись в комнате девушек, и только Элисон продолжала стоять возле лифта, уперев руки в бока. Она проводила четверых младших Лисов взглядом, но не промолвила ни слова. У двери в комнату Оливия обернулась на Аарона. Убедившись, что Кейтлин ведет своего бойфренда за руку, она шагнула внутрь.       Элисон вошла последней и заперла дверь. Пропустив ее, Оливия чуть подвинулась и подождала, пока все рассядутся. Журнальный столик был заставлен бутылками со спиртным и чистыми стаканами. Дэн разлила выпивку, Мэтт передал стаканы всем по очереди. Когда он протянул стакан Ники, тот сжал его запястье. — Спасибо, — тихо, но с жаром проговорил Ники. — Не знаю, почему ты это сделал, но — спасибо. — Мама говорит, что всё еще перед вами в долгу, ребята, — сказал Мэтт. — В прошлом году тренер не взял ее деньги, и она решила, что сейчас тот самый случай, когда можно выручить команду.       Если мать Мэтта считала, что внести залог за Аарона — значит отдать долг близнецам, которые год назад накачали Мэтта наркотиками, то она такая же больная на голову, как и Лисы, подумала Оливия. Спасибо, конечно, этой женщине за финансовую помощь, и все же Оливия предпочла бы с ней не встречаться.       Из всей компании стоять остался только она сама. Дэн посмотрела на неё, поняла, что отклеиваться от дверного проема она не намерена, и заговорила, обращаясь к младшекурсникам: — Послушайте, я знаю, что между нами немало разногласий и общаться бывает непросто. Но все мы Лисы, мы — команда. Что затрагивает одного, затрагивает всех, и преодолевать трудности мы должны все вместе. Если мы можем чем-то помочь, ребята, просто дайте знать. Хотите, чтобы вас оставили в покое, налили выпить или просто выслушали, — только скажите. Мы с вами целиком и полностью.       Это было бы прекрасно, если бы не было так страшно. Именно этого Дэн и Мэтт ждали весь семестр: повода наконец объединить команду. Оливия могла бы гордиться Даниэль, удачно воспользовавшейся моментом, только вот говорила она с такой искренностью, что, скорее всего, воспользовалась моментом, сама того не сознавая. — Не знаю, слышали вы от тренера или нет, но всё уже в новостях. — Мэтт перевел взгляд с Ники на Аарона. — Народ подходит, спрашивает. — Всем хочется свежих сплетен, — презрительно скривился Аарон. — Такова человеческая натура, — заметила Элисон. — Мог бы и удовлетворить чужое любопытство. — Да пошла ты. — Элисон, заткнись нахрен. — подала голос Оливия. — Прекратите. — Дэн бросила на Элисон предостерегающий взгляд.       Она опоздала: Аарон уже начал вставать из-за стола. Дэн хотела возразить, но увидела, что он все так же крепко держит за руку Кейтлин. Возможно, помощь Лисов Аарону и не требовалась, но в поддержке близкого человека он сейчас нуждался как никогда и сам отлично это понимал. Парочка вышла не оборачиваясь; Кейтлин плотно закрыла за собой дверь. Оливия заперла ее на замок и вернулась на свое место в дверях гостиной. Ники смотрел на свой стакан с таким видом, будто его сейчас стошнит; Кевин буравил взглядом дальнюю стену, словно на ней были написаны ответы на все вопросы. Рене пересела на освободившееся место и прижалась плечом к Ники. — Хочешь об этом поговорить? — Я вчера весь вечер говорил с Бетси, а сегодня утром — с Эриком, сейчас просто больше не могу. Может, попозже. Да. — Кевин? — спросила Дэн. — Не надо было увозить Эндрю, — глухо произнес он.       Ники посмотрел на него с ужасом. — Ты же это не всерьез? — Тебя больше всех бесили его таблетки, — поддержала Дэн. — Что поменялось? — Время, — подсказала Оливия. — В зимнем сезоне осталось две игры, и у нас все шансы попасть в весеннюю серию. Если в комитете решат, что Эндрю выбыл из состава, мы не проходим по количеству игроков. Нас выкинут из турнира, и прощай, сезон. Готов поспорить, Рико первый поглумится над нами, если это произойдет. Вот чего боится Кевин. — Да хер с ним, с сезоном, — возбужденно вмешался Ники. — Простите, но Эндрю — мой двоюродный брат, и ради него я готов отказаться от всех чемпионатов. Если бы Бетси оставила его на таблетках после того, что случилось, я бы… — Он красноречиво махнул рукой. — Вижу, ты того же мнения, — бросил Оливии Кевин.       Оливия устремила на него бесстрастный взгляд. — Задержись ты тогда чуть подольше, ты бы, может, и понял, почему сезон меня уже не волнует. Кевин, ты слышал его смех там, в спальне? А он смеялся, — продолжала Оливия, не обращая внимания на исказившееся болью лицо Ники и быстрый взгляд, которым обменялись Дэн и Мэтт. — Смеялся еще до того, как Дрейк рухнул на пол. Так что — да, я готова пожертвовать сезоном. А после всего, что Эндрю для тебя сделал и чем ради тебя рисковал, ты по-хорошему должен считать так же. — Все очень непросто… — начал Кевин. — Тогда упрости, — отрезала Оливия.       Кевин умолк. Минуту спустя он начал пить по-настоящему. Остальные быстро его поддержали. В последующие два часа Оливия и Рене наблюдали, как товарищи по команде стараются нарезаться до беспамятства. Они заказали еду, хотя особого аппетита ни у кого не было. Курьер, доставивший заказ на стойку дежурного, набрал номер Рене, и она вместе с Оливией спустилась на первый этаж забрать пакеты. В вестибюле было довольно много народу, и Миллс не могла не заметить, что при появлении Лисов оживленные разговоры сразу стихли. К счастью, дураков, решившихся лезть к ним с расспросами, не нашлось.       Когда они снова оказались в уединении лифта, Рене посмотрела на Оливию: — А ты, Оливия? Ты как вообще? — Я в порядке. — буркнула она, и на этом беседа зашла в тупик.       Закуска слегка протрезвила компанию, но ненадолго. На глазах Оливии Лисы отключались один за другим. Она полагала, что девушки перейдут в свою комнату, но ушла только Элисон. Дэн заснула на диване, свернувшись калачиком возле Мэтта, Рене клевала носом на полу рядом с Ники и Кевином. Оливия, единственная, кто не вырубился, слушала, как их дыхание постепенно выравнивается, а потом переместилась к двери и села в углу — так, чтобы упереться спиной в стену и одновременно видеть товарищей. Спать, подтянув колени к груди, было не особенно удобно, но она положила лоб на руки и усилием воли отогнал все мысли.       Утренние тренировки, как правило, начинались в шесть часов, проходили в спортзале и включали кардио- и силовые упражнения. Сегодня, однако, Ваймак сдвинул время на десять утра и велел собраться на стадионе. Ники маялся похмельем, поэтому за руль пришлось сесть Оливии. Несмотря на пару лишних часов сна, вчера Лисы здорово перебрали и сейчас, в раздевалке, с трудом хлопали мутными глазами. Отсутствию Аарона никто не удивился, и Ваймак по этому поводу тоже ничего не сказал. С утра не обнаружив Аарона в комнате братьев, Оливия догадалась, что он, видимо, провел ночь, забившись куда-нибудь с Кейтлин. — Итак, что касается сезона, — объявил Ваймак. Какие бы трагедии ни случались у Лисов, он был обязан поддерживать команду в рабочей форме. — Вчера я почти целый день общался с тренерами первого дивизиона, объяснял нашу ситуацию. Прежде всего я поговорил с тренером Риманном.       Фамилия показалась Оливии смутно знакомой, но она слишком устала, чтобы рыться в памяти. Судя по тому, как оживились остальные, упомянутый тренер имел авторитет. Особенный интерес проявил Кевин. — Сегодня комитет проведет видеоконференцию, на которой определит статус нашей команды. Не знаю, что они решат. Эндрю из университета никто не отчислял. Руководство клиники и деканат разрешили ему закончить семестр и сдать экзамены удаленно. Это означает, что его контракт с Лисами в силе и мы не нарушаем правил. С другой стороны, если бы Эндрю получил травму, дело было бы проще. Травму можно залечить, и сроки восстановления, как правило, более-менее ясны. С реабилитацией все не так однозначно. Несмотря на это, — продолжал Ваймак, — тренер Риманн встал на нашу сторону. Он пообещал, что выступит в нашу поддержку и попытается убедить остальных. Оливия наконец вспомнила. Джеймс Риманн был главным тренером Троянцев, команды экси университета Южной Калифорнии, входившей в «большую тройку» НССА. Троянцы хоть и уступали Воронам Эдгара Аллана по очкам, зато славились безупречным спортивным поведением. Семь лет подряд они получали награду «За силу духа», при этом на их счету не было ни единой красной карточки — невероятное достижение, учитывая солидную историю и высокий рейтинг команды. Вполне логично, что именно к тренеру Троянцев Ваймак обратился в первую очередь. — На сегодня практически все команды первого дивизиона единодушны: Лисы должны доиграть сезон до конца. — Что? — Дэн едва не поперхнулась. — С чего это вдруг? Раньше нас никто не поддерживал. — Какая разница с чего. — возразил Мэтт. — Если они поддержат нас перед комитетом, меня все устраивает. — Может, это издевка? — предположила Элисон. — Слишком много команд в округе мы вышибли в этом году. Они хотят, чтобы мы продолжали играть и наконец проиграли, вернулись туда, где нам место. В таком случае мы, наоборот, утрем им нос. У нас есть Рене, и этого достаточно. — Поддержка команд еще ничего не гарантирует. — Ваймак выставил ладони, охлаждая пыл Лисов. — Комитет выслушает их мнение, но соглашаться не обязан. Я просто хотел, чтобы вы знали: у нас еще есть шанс побороться. А значит, сегодня тренируемся так, как будто нас уже допустили к играм, всем ясно? Переодевайтесь и выходите на поле. Будете бегать столько кругов, сколько раз вы жаловались, что НССА нас не поддерживает. — Боже, так это же целый день! — простонал Ники. — Тем более нечего тянуть, — отрубил Ваймак. — Шевелитесь, бездельники.       Несмотря на громкие угрозы, он удовлетворился пятью километрами, после чего дал команду завершить пробежку. Лисы сделали групповую растяжку, надели защитную экипировку и приступили к тренировке. Ваймак гонял их до полудня, потом передал бразды правления Дэн и отправился на видеоконференцию с КРЭ. Мысль о том, что тренер в эти минуты отстаивает право команды продолжить сезон, изрядно отвлекала, однако Даниэль не давала Лисам расслабиться, так что особо задумываться было некогда. Ваймак отсутствовал почти час, а по возвращении забарабанил в прозрачное ограждение, показывая, что тренировка окончена. Он не стал дожидаться, пока они выйдут в раздевалку, и вместо этого сам вышел на поле. Лисы замерли, боясь пошевелиться и даже вздохнуть. Непроницаемое лицо тренера только усиливало их тревогу.       Ваймак приблизился к Дэн и жестом подозвал всю команду. Оливия вместе с другими встала в тесный кружок; душа у неё ушла в пятки. Вчера она сказала Кевину то, что думала: она не хотела, чтобы сезон для Лисов заканчивался раньше времени, и, конечно, не хотела пропускать весенний чемпионат, но отправка Эндрю в клинику была правильным решением. — Завтра встречаемся здесь в шесть утра, — сказал Ваймак. — В пятницу нам нужна победа.       Дэн с ликующим воплем запрыгнула на него, остальные Лисы кучей навалились сверху. Оливия почти не слышала возмущенных возгласов Ваймака — она смотрела на Кевина, который растерянно отступил назад, словно не верил своим ушам. Почувствовав на себе чужой взгляд, Кевин обернулся. Он собрался что-то сказать, но в этот момент внимание Оливии перехватил радостно налетевший на неё Хэммик. Миллс решила, что поговорит с Кевином позже, и позволила товарищам по команде вовлечь себя в общий праздник.