Вороний остров

Апрель выдался теплым в этом году, но этот факт мало утешал, ибо наступал очередной никому не нужный месяц, идущий один за одним в мире, где даже календаря нет. Славное было время… смотря в огонь, я видел образы прошлого, того самого, которое мы уже не вернем. Двадцать лет уж прошло, долгих двадцать лет. В треске огня я слышал скрипы старых, еще советских, каруселей из городского парка. Мой разум сам дорисовал картинку, настолько реалистичную, что можно потерять чувство пространства и времени. В закромах моего разума всплыл аромат сладкой ваты... казалось бы, простой жженый сахар, а столько воспоминаний, там же появляется запах жареной кукурузы, от которого слюна непроизвольно скапливается во рту. Слух тоже играет злую шутку, проецируя детские голоса и звонкий смех, издалека пробивается музыка шарманки, на которой в этом самом парке играл худой, совершенно седой, старичок. Подняв голову, я увидел невероятное - несколько белок, которые прыгали с ветки на ветку, они подбирались к людям очень близко и брали из их рук угощение, обычно это были орешки, которые они бережно прятали в свои домики. Сегодняшние белки стайками тоже подходят к людям, но только для того, чтобы сожрать… Эта мысль наконец вернула меня к реальности, что было вовремя, ибо близилась ночь - самое опасное время в дозоре. Они стали обязательными на границах Вороньего острова после появления всяких тварей, позарившихся на малочисленные группы жителей нашего города. Со мной были еще трое - проверенные бойцы, хорошо натренированные в Задонских землях под руководством доблестной воительницы - лидера тех земель.У них и у меня не было выбора - умей убить или будешь убит сам тварями, которые не щадили никого, они не обладали чувством, присущим человеку. Компания дозорных сегодня была максимально разношерстной - историк, юрист, военный и дитя последней войны человечества. У каждого из нас была своя история и свой путь, подводящий к этому самому моменту, к этому самому костру. - А я раньше вообще оружия в руках не держал, - начал свой рассказ Назар, - Даже в школе уроки ОБЖ старался пропустить, не нравилось мне все это вооружение, вся эта жестокость. Я адвокатом хотел быть, людей защищать, фирму свою открыть, накопить на домик за городом, жениться в конце концов... Назар был среднего роста мужчиной, возрастом около 40 лет. Когда началась война, он перешел на третий курс нашего местного юридического колледжа. Его учили защищать людские судьбы словом закона, а теперь он защищает их и себя словом свинца и пороха. Стоит отметить, что Назар был невероятно хладнокровным и рассудительным бойцом в нашей общине, за что и снискал популярность у лидера Вороньего острова. - А почему сейчас нет адвокатов? - подхватил беседу самый юный из нас, - Мне кажется, что сейчас они нужны не меньше чем тогда, во времена вашей молодости, ведь многим и сегодня нужна защита от несправедливости. Матвей был одним из детей, рожденных накануне войны, ему было всего 20 лет, но нормальной жизни он не помнит, для него нормой является эта постоянная опасность и вероятный радиационный фон. Так уж получилось, что Матвей, или, как мы его называли, Мотя, был долгожданным ребенком в семье, но родителей он радовал недолго - они погибли при переходе из соседнего города на территорию Вороньего острова. Опекунство над парнем взяла их соседка по прошлому дому, которая тоже решила быть ближе к остаткам цивилизации. Мотя всегда отзывался об этой женщине с невероятной теплотой, благодарностью за то, что она смогла воспитать его в таких спартанских условиях. Наши дозоры обычно проходили легко, мы сидели у костра, сменяя друг друга, чтобы каждый мог немного поспать по ходу ночи, а между тем рассказывали истории из прошлого. Особенно мне нравились рассказы самого старшего из нас - Владимира. Ему всегда предоставлялось право первого слова у костра, т.к. его повествование никого не могло оставить равнодушным. Владимир был в прошлом военным, прошел несколько южных конфликтов, где наши бойцы выступали миротворцами, потом он уже добровольцем принял участие в завершении братоубийственной войны на западе осколка “красной империи”. Меня всегда поражала его манера излагать материал - все просто, четко и доступно обычным людям, далеким от военной тематики. Как и предполагалось, наш дозор проходил в абсолютном спокойствии - дикие звери были сыты обилием мелких зверьков, вылезающих из своих нор после зимы. Дикари тоже давненько не терроризировали нашу общину, с тех самых пор, когда наши разведчики в неравном бою с отрядом лидера дикарей вышли победителями. Дикие звери, мутанты, дикари - это не весь список угроз нового мира, но эти угрозы хотя бы можно было увидеть, они не пугали, а вот угрозы неизвестные заставляли волноваться даже опытных бойцов. - Был у нас один случай в начале нулевых, когда нас закинули в самое пекло южного горного региона, - Владимир начал повествование, чтобы дозор проходил побыстрее, - Задача состояла в зачистке поселения и подготовке его к прибытию нашей колонны, нас пятеро, противника, согласно разведке, раза в три больше и все вооружены до зубов. Выдвинулись на место мы задолго до рассвета, чтобы сыграл фактор внезапности. Путь был близким, всего около 17 км.... Рассказ был нагло прерван одним из сталкеров, который возвращался со своего задания из Тернового, что под Семилуками. Возвращался он не один, с ним был мальчонка лет 6-8, чумазый весь, испуганный - еще один ребенок ядерного мира. Сталкер поведал, что нашел его в одной из изб поселения. Тела, как ему показалось, родителей были разорваны животными. Он пытался заговорить с мальчишкой, но тот был в невероятном шоке и не проронил ни слова, только прятал глаза и тихонько плакал. Посадив их к костру мы угостили гостей чайным грибом и подобием хлеба, которые пекли в нашей общине. Из рассказа сталкера мы поняли, что Терновое подверглось нападению диких животных, а население - в основном старики, женщины, дети и калеки, не смогли дать отпор. Их, правда, было всего ничего, но в живых остался, чудом, лишь этот парнишка. По дороге в общину за ними следовал крылатый демон, что было крайне необычным в тех краях явлением, но им удалось уйти целыми. Рассказ никого из присутствующих не оставил равнодушным, каждый из нас увидел в спасенном мальчонке что-то свое. Ночной гость продолжил движение в общину, а мы вернулись к повествованию. -Так вот, около семнадцати километров нам надо было пройти, вокруг горы, холод лютый даже для октября, под ногами мелкая живность. Ребята со мной пошли проверенные, еще не было задания, с которым мы вместе не справились бы, тот день не должен был стать исключением. Так и случилось, все подробностей не расскажу, но можете поверить, заварушка была знатная, выбегающие в одних трусах испуганные духи с автоматом наперевес были знатной мишенью для нас. Зачистку провели, колонну встретили и вместе с ними двинулись южнее, в пункт назначения. Как бы я хотел записать эти истории, оформить в красивую книгу, передать их будущим поколениям. Во мне не унимался историк, учитель, который хочет сделать мир лучше, даже если мир не хочет этого. В голове постоянно крутились мысли о возможном труде, даже название ему придумал “История после…”. Разумеется, я бы описал и мир, который был до всех событий двадцатилетней давности, но основной упор сделал бы на вот эти проклятые годы нашего выживания. Были такие же как и я, мечтатели, путешественники, которые стремились запечатлеть все и даже больше, но всех их ждал один исход - смерть по неосторожности. Кого-то загрызли дикие псы, кого-то поразил шальной камень, выпущенный дикарем, а кто-то от собственных идей слетал с катушек и завершал свой путь не очень трудным способом. За этими мыслями прошла добрая половина ночи, пришло время мне немного вздремнуть, каких-то пару часов, но они были мне нужны. Назар начал напевать мотив старенького хита, некогда крутящегося по всем музыкальным каналам, Владимир решил заняться костром, а Мотя это просто Мотя, он со всей внимательностью вглядывался в темноту, окружающую нас. Перед глазами картинка - старый городской парк, моросит дождь, скрипят карусели, но их скрипа я не слышу. Где-то отдаленно мне слышится ржание коней, слышится и чувствуется топот копыт, на горизонте поднимается пыль. Я успеваю отскочить в сторону и этот табун проносится мимо меня, каждая лошадь невероятно красива и ухожена. В один момент я перемещаюсь из парка на берег озера, где меня ждет лодка. Над водой растянулся плотный туман, водная гладь словно струна, даже не хочется нарушать эту идиллию. Сев в лодку я поплыл на центр озера, закинул удочку и принялся рыбачить, но вдруг вся рыба замертво всплыла на поверхность и в нос ударила жуткая трупная вонь. Из камыша взлетела стая уток, но я вновь этого не слышал - абсолютная тишина, только топот копыт. Мгновение и я уже в нашем зоопарке, прохожу мимо вольеров с животными, они напуганы, подходят ко мне с некоторой опаской, но дают себя погладить. В центре зоопарка огромная статуя всадника, который как живой наблюдает за всеми посетителями, а на руке его сидит небольшая птичка, похожая на чижика или воробья. Вспышка света и уже я верхом скачу по полю на этом коне, над головой летит птица и я будто следую за ней. Из-за спины доносится лай диких псов, их разъяренные морды норовят схватить меня за ногу чтобы выбить из седла. Оружия при мне нет, я беззащитен, а мой скакун устает, это чувствуется. Вариантов не так много, впереди виднеется река и мост, который при приближении оказывается разрушенным - придется прыгать прежде чем мы станем закуской для псов. И на этом моменте я проснулся, резко вскочил со своей лежанки, чем сильно напугал ребят. На горизонте появлялись первые лучи солнца, значит спал я без малого три с половиной часа - это больше положенного, о чем я с определенным недовольством и сообщил товарищам. Мы принялись завтракать оставшимися припасами, запивая все чайным грибом. Наступало самое любимое время в дозоре - время караванов, т.к. у торгашей можно было купить или обменять что-то невероятно красивое и ценное, так я в прошлый раз отхватил браслет для своей супруги, который она носит не снимая уже несколько лет. Первым со своей повозкой шел мой давний друг, Булат, выходец из Средней Азии. До конфликта он занимался продажей недвижимости в своем родном Актау, в день начала он с семьей был у родственников жены в деревеньке под Ельцом, там и остались. Занялся он почти привычным делом - торговлей, но уже, подобно своим восточным предкам, ходил караванами по восемь - десять повозок. Путь пролегал по одной из крупных артерий нашей необъятной от Москвы до Вороньего острова и дальше на юг. За ним шли несколько повозок, которых я ранее не видел в караванах, но мы не придали этому особого значения, поэтому не стали будить Назара. Втроем мы принялись осматривать транспорт торгашей, сегодняшняя колонна была крайне необычной и чрезвычайно забитой товарами. Натянутые брезенты кое-как скрывали от посторонних глаз содержимое самодельных повозок. А эти откуда? - задал я вполне логичный вопрос Булату, - Раньше с тобой была другая толпа жадных до денег купцов. А эта группа присоединилась ко мне у Ендовища, - с характерным восточным акцентом отвечал мне давний знакомый, - Попросили показать дорогу до вашей общины. Ну я и согласился, как бы купец купцу друг, брат, сват и прочие эпитеты. Причин не доверять Булату не было от слова совсем, он неоднократно посещал нас, а неделями ранее проходил мимо нашей общины в южном направлении, теперь же двигался назад на Москву. Купеческая жизнь - опасная, т.к. никогда не знаешь где тебя будет ждать смерть от ножа разбойника или от клыка дикого зверя. Перекинувшись еще парой слов я продолжил осматривать повозки, не чувствуя подвоха, который был под самым носом. В момент проверки последней повозки из-под брезента на меня был направлен заостренный наконечник стрелы. Я резко отскочил от повозки, но тут же получил удар тупым предметом сбоку колена правой ноги, было чувство что сустав приказал долго жить и покинул место своего пребывания. От резкой боли я потерял равновесие и издал достаточно громкий крик в вперемешку со звериным рыком. В эти же мгновения из-под брезента последней повозки, словно тараканы, стали выскакивать люди в шкурах и с примитивным оружием - копья, луки, рогатки. “Купцы”, стоявшие рядом с ними достали длинные, похожие на мачете, ножи из-за своих ремней, по двое-трое человек подскочив к каждому из тех, кто был в дозоре, в том числе и к Булату. Назару повезло меньше всех, острый клинок поразил его в первую очередь, он даже не успел проснуться. Мотя оказался шустрее нас, бывалых бойцов и запустил в небо сигнальную ракету, которую берегли как раз для таких случаев. Выстрел ракеты означал, что нам нужно продержаться около 20-30 минут, пока с территории общины до нас доберутся бойцы. Я постепенно отходил от болевого шока и уже мог оценивать ситуацию, достав из кобуры старенький ПМ я сделал выстрел, второй, третий и тут затвор остановился, не дойдя до крайнего переднего положения. В таких случаях нельзя произвести спуск курка и необходимо было самостоятельно дослать затвор вперед толчком руки, но счет времени шел на секунды. Эта осечка позволила врагу обезоружить меня и без особого труда поднять на повозку, нанеся удар дубиной по затылку. Что в голове у пленника? Боль? Страх? Сожаление? В моей голове была пустота и ужасающая тишина. Постепенно сознание возвращалось ко мне, но даже лежа я ощущал головокружение. Я снова отключился, разум начал воспроизводить образы озера, парка, поля… я вновь верхом на коне, а за мной бегут псы, еще злее чем раньше. Очнулся я среди ночи от боли в ноге, но это была не главная проблема. Тусклый свет луны пробивался сквозь остатки оконной рамы. Бревенчатый пол был устлан соломой, а у массивной двери стояла миска с похлебкой непонятного цвета и запаха. Во рту был привкус крови, голова раскалывалась, на ногу я наступать не мог от слова вовсе. Подполз к миске с едой и через силу влил в себя это подобие клея ПВА и манной каши, что позволило немного притупить чувство голода. Постепенно за окном появлялись первые лучи света утреннего солнца. На улице началось активное движение тех, кому принадлежало это здание. Дверь заскрипела и рядом с ней вновь появилась миска со знакомой жижей, наступало время “завтрака”. Когда солнце скрылось за верхней границей оконной рамы в мою камеру зашла группа людей в грязных серых халатах, вместе с ними была девушка, одежда которой была в разы приличнее чем у остальных моих гостей. На чистом русском она задавала один вопрос за другим: имя, фамилия, роль в общине и прочее прочее. Собрав мысли в своей голове я начал воспроизводить ей биографию одного исторического персонажа - наемника периода конца ХХ века. Рассказывая про общину я использовал данные о средневековом европейском поселении. Они верили моим словам, ну или делали вид что верят. Девушка жестами и на незнакомом мне диалекте перевела остальной группе сказанное мною и они удалились из камеры, предварительно плюнув под ноги, выражая отвращение к моей персоне. Так прошло пару дней, кормили меня дважды в день одной и той же похлебкой, видимо пытались сломать психологически. Допросы никуда не ушли, только суть вопросов менялась, они пытались узнать как можно больше обо мне, об общине, о людях там живущих и ее защищающих. Одним утром я проснулся не от поданного завтрака, а от суеты, которая разгоралась во внутреннем дворе здания. Со всех сторон были слышны вопли, стоны боли и звуки выстрелов из огнестрельного оружия. Внутри меня боролись две сущности: один я хотел чтобы эта канонада закончилась моим освобождением бойцами общины, а вот другой я опасался того, что заварушка закончится моей казнью. Стрельба переместилась с улицы в коридоры здания, то и дело за стенками были слышны быстрые шаги и падения после выстрелов. Паника подступала как ком, я не знал куда себя деть, оставалось лишь ждать исхода. На улице стрельба прекратилась, в здании тоже, лишь изредка звучали контрольные выстрелы. Дверь камеры заскрипела, вошли трое в камуфляже, с ними была та самая девушка, которая устраивала мне допросы. На удивление она достаточно дружелюбно говорила с бойцами без опознавательных знаков, по моей спине пробежал холодок, я уже начал прощаться с жизнью, вспоминая все то хорошее, что было. А я говорила, что они его не тронут, очень его истории им понравились про города средневековые, да про шпиона прошлого столетия, - слова девушки меня поразили, стало быть она обо всем знала, но молчала. Да уж, Лена, поломали твои наниматели нашего друга, а мы проломили их черепа за это, - голос бойца показался знакомым, я точно где-то его слышал ранее, но не мог вспомнить где. - Ник, поднимайся, если можешь, все кончилось, мы едем домой. Сняв балаклаву, передо мной стоял один из бойцов общины с позывным Чиж. Именно он сразу после моего захвата начал готовить группу для освобождения, не хватало только четкого места заключения, которое передал Владимир, следовавший за повозками нападавших. Мне рассказали, что группа быстрого реагирования немного не успела дойти до дозорного поста, где нас застали врасплох. Отбив атаку, Владимир отправил Мотю в сан.часть, а сам рванул по дороге, где ранее прошла группа врага. Вернувшись в поселение, он рассказал что я стал пленником дикарей, которые дотащили мою бессознательную тушку до одного из бывших СНТ на окраине города.