Поцелованная судьбой

«Изливать душу было облегчением, словно он ослабил шнурки неудобных башмаков и ногам стало свободнее» Клэр Пули. ***** - Как ты себя чувствуешь, Гермиона? Она не знала. Гермиона проснулась с явным приливом сил, не таких, как раньше, когда ей хватало на бегство, борьбу с Волдемортом или поединок. Но в сравнении с последними месяцами она ощущала себя если не бодрой, то хотя бы отдохнувшей. Девушка провела утро в этом кабинете, проснувшись уже после десяти часов. Домовуха Виви принесла ей завтрак и Гермиона попросила остаться с ней ненадолго. Та радостно кивнула и по просьбе девушки рассказала, что является одной из личных домовиков Армандо и когда он уезжает осенью в Хогвартс – всегда отправляется с ним. Кажется, директор Диппет хорошо обращался со своими эльфами. Это не могло не радовать. После завтрака она бродила по кабинету, около часа дня в него вошёл Армандо. - Да, директор. Надеюсь вы не сочтете за грубость, что я взяла одну из ваших книг, - она сидела на небольшом диванчике справа от директорского стола и как раз листала «Чрезвычайное колдовство» Виолеты Ститч, которая стояла на одной из нижних полок. - Что ты, девочка. Я ценю и поощряю тех, кто обращается к книгам, - махнув рукой он превратил выходную мантию в его обычную директорскую и наколдовал чайничек и пару кружек на столике, - Какой ты предпочитаешь чай? Я был вчера заинтересован другим, чтобы проявить вежливость. - О, я пристрастилась к чабрецу за это лето, он отлично успокаивает, - встала она и прошла вслед за ним к чайному столику. - Полностью солидарен. - Но вчерашний мне очень понравился, - улыбнулась Гермиона, и мужчина ей подмигнул. Виви появилась из воздуха и наколдовала чай, распространяя аромат по всей комнате. Это навевало спокойствием. Гермионе казалось, что с прошлого вечера. С прошлой жизни прошла ещё одна небольшая, а она её проспала. - Значится так, - начал он спустя пару минут, не утруждая себя предисловием, - За эту ночь я многое обдумал и многое понял. И взял на себя ответственность посетить министерство и подкорректировать некоторые документы. Быть директором Хогвартса, знаешь ли, значит иметь привилегии, - самодовольно протянул он, откидывая полы мантии с колен. - Какие документы, директор? – слегка опешила Гермиона, забывая, что откусила кусочек песочного печенья. - Вчера ты упомянула, что уверена в том, что я и никто иной – именно тот человек, который написал тебе письмо. Под именем «Тоби». Так ведь? – Армандо слегка наклонил голову, взглянув на неё из-под век и девушка проглотила кусок, почти не пережевав и попутно поцарапав горло. - Да. Вы в письме подписались…э…дедушкой Тоби, - она слегка покраснела на его усмешку, «твой дедушка Тоби» и выпалила, - Вы мой дедушка? Точнее, были им в тот раз? - По всей видимости, когда-то им стану. Гермиона округлила глаза. - У нас довольно неординарный разговор, Гермиона, поэтому позволю себе вольность быть с тобой полностью откровенным, - начал он, переплетая пальцы рук на коленях в привычном жесте, - До ста лет я не связывал себя серьёзными узами с женщинами и осторожно относился к деликатному вопросу о потомстве – мне не нужны были дети, я хотел быть единственным в своём роде после смерти старшей сестры и родителей. Я был занят магией, раскрытием своего потенциала и возможностей, в конце концов. Но после того, как мне минуло двести пятьдесят, я ощутил потребность в… Гермиона догадывалась, что он хотел сказать. Это было знакомое чувство. Он хотел любви, тепла. Кого-то, о ком можно заботиться. Кого-то рядом. - Я встретил женщину, - всё-таки произнёс он, - И был с ней какое-то время. Она знала обо мне, о моём возрасте, о моих амбициях. Спасибо магии, я не выглядел как двухсот пятидесятилетний старик. - Вы и сейчас выглядите отлично, директор, - поспешила заверить его Гермиона. - Спасибо дитя, - улыбнулся он слегка самодовольно, - Ту женщину звали Джинира Хартфорд. Я называл её просто Джин. Она умерла около тридцати лет назад, но ушла от меня гораздо раньше. Я подозревал, что она была беременна. Гермиона снова округлила глаза. - Да, милое дитя. Магия творит удивительные вещи. В двести пятьдесят я смог зачать. Но Джин, зная меня, по всей видимости, не хотела, чтобы я принимал участие в воспитании ребенка. Я тяжелый человек. Был им, по крайней мере. Он замолчал на пару минут, думая о своем и потерявшись в воспоминаниях. Девушка вежливо молчала. Он сделал глоток чая и снова поднял на неё взгляд. - Из всего можно сделать вывод, построенный на дичайших догадках и домыслах, но не лишенных логики о том, что Джинира – твой потомок. Гермиона сокрушенно опустила чашку на блюдце. - Моё второе имя Джин, но маму зовут Моника. Подождите, - снова ощутив прилив тревоги, прошептала Гермиона, - Но я ведь магглорожденная. Я всегда так считала. - Я не верю в теорию о маглорожденных, Гермиона, - вежливо улыбнулся Армандо, - У каждого такого ребенка был по крайней мере в поколении хотя бы один волшебник. Это просто дар, который не может не проявиться, пусть и в не прямом наследии. И думаю, в возрасте двести пятьдесят я не мог подарить миру волшебника, - он чуть повёл плечом, - хоть и выглядел я тогда, скажем так, неплохо. Гермиона не обратила внимания на его бахвальство и перевела рассеянный взгляд от книжного шкафа к нему. - Значит, дочь или сын Джин и…ваш – родился сквибом? - Дочь. И да, скорее всего. Я нашёл в Министерстве упоминания о том, что у Джиниры Хартфорд родилась Розамунд-Джинира Хартфорд. Но никаких упоминаний о ней нет после двух лет после её рождения. А это значит, что Джин увела её из волшебного мира. И теперь, Розамунд-Джинира осела в магловском мире, если ещё жива. - Вы не хотите отыскать её? - Нет, - ответил Армандо спустя небольшую паузу, - Ты ведь здесь. Значит, всё происходит так, как и должно быть. Они оба замолчали на несколько минут, каждый размышляя о своём. Кажется, директор просто давал ей время, осмыслить все сказанные им слова. На автомате махнув кистью, Гермиона вновь сделала чай горячим и отпила, не ощущая вкуса. - Получается, - нарушила она тишину и Армандо сосредоточил на ней внимание, - если Розамунд-Джинира, ваша дочь, потомок моей матери, значит, я ваша…внучка? - Очень далекая, но посмотри на нас, - вскинул рукой директор, затем пошевелил пальцами, - Я понял это ещё вчера вечером, потому что посылать письма незнакомцам, подписываясь так, не в моём стиле. А ещё, возможно, потому что Джин держала томик Шекспира возле себя столько, сколько я её знал. Наверное, эта любовь передалась и её дочери. - И моей маме, - хмыкнула Гермиона. Мама обожала «Зимнюю сказку». - Чудесная традиция, - кивнул директор, - Поэтому сегодня я провёл весьма забавное утро в Министерстве и теперь, - он вздохнул, - У Розамунд-Джиниры, волшебницы, как указано в документах, восемнадцать лет назад родилась зарегистрированная дочь от неизвестного человека, предположительно маггла. Я взял на себя смелость не делать из тебя…магглорожденную. К тебе будет слишком пристальное внимание. Гермиона кивнула. В сороковых, этот вопрос ещё больше стоял ребром. - И, я не знал даты твоего рождения, поэтому выбрал дату на месяц раньше рождения…своей дочери. По министерским данным ты родилась – 6 января 1926 года. Поэтому, по всем официальным документам – ты дочь Розамунд-Джиниры, предположительно, полукровка, Гермиона Джинира Хартфорд. Воспитанная матерью в двух мирах, но с одиннадцати лет, обучаемая дома в Уэльсе. - Хартфорд? – удивилась Гермиона. - Я решил, что, не стоит всем раскрывать тот факт, что мы с тобой являемся родственниками. Во-первых, не нужное внимание. Во-вторых, никто бы не понял, как директор Хогвартса мог оставлять свою внучку на домашнем обучении. Поэтому я решил, что лучше всего будет представить тебя, как внучку Джиниры, моей давней подруги, дочь которой погибла этим летом, а внучка осталась сиротой. И принял на себя ответственность – взять тебя под своё крыло и отправить в Хогвартс. Гермиона ошарашенно молчала по поводу его проделанной работы по подмене и сотворении её новых документов. - Поэтому, для всех секрет, что ты моя настоящая внучка, но не секрет, что я приютил тебя, а также открыл счёт в Гринготтсе, кстати об этом, - он достал из складок мантии ключ и протянул ей. Она приняла его все ещё не веря в происходящее, - Теперь, ты будешь жить со мной, Гермиона, у меня есть славное поместье в живописном месте, тебе понравится. Но, сейчас только на каникулах, разумеется. Пока идёт учеба – мы будем здесь, - извиняющей улыбкой покривил он губы будто она уже навострила пятки. - Я даже не знаю, что сказать…вы так добры ко мне. После всего этого…я даже не… Спасибо вам, директор. Слёзы против воли собрались в уголках её глаз. Гермиона не могла поверить, что чужой человек, который хоть и являлся ей дальним родственником по собственным предположениям – взял на себя такую ответственность. Сотворил для неё новую личность. Подарил возможности. - Пустяки, моя милая. В конце концов, по твоим рассказам и сложенной в моей голове картинки – скорее всего это я оставил тот маховик твоей матери…или твоей бабушке. Предположительно, конечно, моё письмо и магия отправили тебя сюда. Самое меньшее, что я могу для тебя сделать – это подарить тебе новую достойную жизнь. Ей хотелось плакать от его сострадания и доброты. Сердце колотилось от захлестнувшего её тепла и горечи. - Но как вы поняли это по подписи? Почему, собственно говоря, в том будущем подписались именем Тоби? - Моё второе имя – Тобиас, Гермиона. Полагаю, в прошлый раз, я разрешил тебе, как не разрешаю многим, называть меня им, - Армандо искренне улыбнулся и, к удивлению, Гермионы, наклонился через столик и накрыл её пальцы поверх кружки своими, сухими и теплыми, - У меня не было родных уже очень давно, дитя. Если ты не против семьи, взамен той, что лишилась – ею буду я. Пара мокрых дорожек пощекотали щеки Гермионы, а в груди расцвело что-то похожее на шипы роз. - Если я был твоим дедушкой Тобиасом в прошлый раз, то с большим удовольствием буду им и сейчас, - сказал он тихо, - Как ты на это смотришь? Гермиона яростно заморгала, но пару слезинок все равно упали в кружку с чаем. Она кивнула и почувствовала, как его рука переместилась с её пальцев и сжала левое плечо. - Тогда попробуем быть семьей, которая нам обоим нужна. - Хорошо, директ…- он встретился с ней взглядом и скривил физиономию. Гермиона прыснула от такого зрелища сквозь слёзы и выгнула бровь, - Дедушка? - Звучит прекрасно, дружочек, - напоследок сжав её предплечье, он убрал руки и сложил на коленях, не заметив, как странно моргнула девушка. В письме он общался к ней именно так. «Мой милый дружочек».