О фикрайтерах и их неожиданных читателях

Кто из вас, паршивцев, зависающих на этом сайте, способен сказать об этом окружающим людям? Ладно, уточним некоторые обстоятельства. Кто из вас, негодников, читающих это, признается своей семье, друзьям или знакомым о том, что по ночам шибуршит рукой под одеялом в районе паха, визуализируя непристойные картинки и ускоряя движения при особо пошлых и вкусных описаниях процесса соития? Кто из вас покажет список любимых меток или зачитает отрывок из "современной литературы" тем, кого встретит завтра утром? Разумеется, у каждого из своя зона комфорта и свои интимные темы и грязные секретики. Каждый десятый не прочь обсудить горячую порнушку, просмотренную ночью с товарищем по духу и начать поиск похожих в любой ситуации. Но признаемся, что многие не хотели бы чтобы о прочтении даже этого текста узнали посторонние. О чем уж говорить, если признаться партнеру в том, что "хотелось бы, конечно, пожестче и с языком в заднице, но нет так нет, не сочти за извращенца" - уже подвиг, требующий большой-большой моральной подготовки. Но это все лирика. Вот Антон Шастун - заядлый посетитель гребанного сайта для извращенцев(конечно, такое определение выведено специально для него, человека, который ни о каких R и PG-13 даже не знает и для которого единственным критерием при выборе чтива становятся предупреждения "Рейтинг за секс" и прочее к нему прилагающееся). Зачитав до дыр любимые фики он, как персона незаурядная, творческая и образованная, неспособная читать потуги юных авторов, в предупреждения к которым просто жизненно необходимо ставить "Речевые ошибки", решил примкнуть к создателям контента и радовать третий глаз таких же перевозбужденных фетишистов, как и он сам. Годы обучения в филологическом классе, чтение классической и не очень литературы и огромное воображение в совокупности с неплохим стилем и слогом сделали свое дело - слились в пару десятков порно-драбблов, два миди с примитивненьким, но хорошо прописанным сюжетом и один макси- манифест о принятии себя, сложностях гомосексуальных отношений в условиях для них некомфортных и преодолении всех трудностей. И все это приправлено вкуснейшими главами с описаниями полового процесса в разнообразных ситуациях и на разнообразных поверхностях. Комментарии, лайки, подарки, - все это тешило самолюбие Антона, но особенно широко он улыбался при чтении неизменно забавных и иногда заставляющих задыхаться в приступе смеха отзывов своего постояльца - Пидоарса (и черт бы побрал вас с вашими гениально-тупейшими никнеймами, уважаемые) А в школе он, мы отвлеклись, обычный одиннадцатикласник, насмехавшийся над своими так сказать коллегами. Почему насмехавшиеся? Да потому что в момент пустяковой ссоры один его друг повёл себя как кретин, рассказав известной сплетнице о увлечении Шастуна. И пошло поехало. Дошло до класса, параллели, всей средней и старшей школы и даже до учителей,( Тамара Ивановна, полуглухая преподавательница русского языка, услышав слова "пишет" и "фанфики" и задав пару соответствующих вопросов, в ходе ответа на которых выяснилось, что сочиняет её ученик "небольшие рассказы, посвящённые определённым персонажам" заулыбалась от гордости и была признана единственной поклонницей шастуна в общей образовательной школе 12 города Санкт-Петербурга) посыпались смешки, из ниоткуда показались указательные пальцы и начали появляться на уроках - записки, в социальных сетях - сообщения и комментарии, отнюдь не от фанатов. Но самым избирательным и язвительным одновременно критиком творчества парня оказался историк Арсений Сергеевич Попов, который в любом разговоре про Антона упоминал про специфические увлечения парня и не отказывал себе в удовольствии посмеяться над ним и на уроках, поддерживая своих учеников-единомышленниках - ненавистников подобного рода литературы. Шастун, будучи человеком неконфликтным, предпочитал игнорировать насмешки и отвечал лишь на те, адресанты которых не могли перегородить ему дорогу домой или прижать к стене в туалете, но вот Арсения Сергеевича он терпел, мягко говоря, с трудом, сжимая до хруста и утечек пасты ручки и ломая карандаши. Ученик искренне не понимал, как его преподаватель, далеко не глупый и рациональный человек, мог опуститься до такого. Какое ему, по сути, дело до учеников и их внешкольной жизни, интересом к которой он никогда не славился. Осложняло ситуацию и то, что Антону жизненно необходимо было сдавать в качестве дополнительного экзамена его предмет, от чего комментарии в свой адрес он слышал гораздо чаще, чем хотел бы. - Творчество Алекса Алимани, по моему субъективному но, как я думаю, вполне близкому к правде мнению, - чистейшей воды сублимация. - рассказывал Арсений на одном из занятий по подготовке уже давно засыпающим ученикам, - Сексуальной энергии. Ну, Шастун, думаю для вас такое искусство будет более интересно, чем для остальных. Как для человека.... -он, сделав паузу, ухмыльнулся, - подобного рода творцов понимающего. Внезапно оживившийся класс разразился смехом, а униженный и доведенный до предела Антон впервые за долгое время ответил преподавателю: - А вам, вероятно, свою сексуальную энергию девать некуда, вот и ходите, недоебанный, про такие картины рассказываете. А ночью их же под одеялом рассматриваете, да? Остальные ученики засмеялись пуще прежнего, а Попов со злостью сжимал кулаки - никогда и никто не смел отвечать ему таким на обиды образом. Громко сообщив 11 "Б" о том, что занятие окончено, а домашнее задание он выдаст позже, он выпроводил всех из класса и не без применения силы задвинул щеколду на двери. Жаль, конечно, что ремонт в российской школе предусматривает лишь нежное и трепетное отношение к зданию и всему, то в нем находится и старый гвоздь, на котором держалась блокирующая вход в кабинет конструкция, не вытерпев такого неуважительного с ним обращения, вылетел со своего законного места, предоставив возможность беспрепятственного входа любому желающему. Арсений, устало вздохнув, опустился в кресло, и в его руке за десять минут напополам сломался не один деревянный карандаш. Он был раздавлен, унижен и побеждён, - какой-то жалкий мальчишка, самый удобный из объектов для вымещения агрессии, откуда-то понабрался смелости и втоптал его в грязь. Ещё и ударил, подонок, по самому больному - мужчина действительно интересовался, особенно по ночам, порицаемым им же на уроках искусством. Правда не творчеством Алимани, а творчеством, черт его дери, Антона Шастуна. Двойной стыд. Ну, в чем-то мальчишка оказался прав : историк действительно не знал, куда девать сексуальную энергию, а ещё не знал, как снять напряжение и усталость после вечно орущих и ничего не понимающих детей. Единственным для него верным методом казался перевод духа с помощью самоудовлетворения. И сейчас он им не пренебрег. Отыскав в закладках один из драбблов любимого автора, он принялся жадно поглощать глазами строки - а поглощать там было что. И как так получилось, что самым возбуждающим чтивом для него оказалась история Учитель/Ученик с совсем не пристойными, а в отдельных случаях и совсем незаконными метками? Засунув под стол руку он усмехнулся - до чего же комичная ситуация : четверть часа назад он откровенно высмеивал автора строк, параллельно с чтением которых сейчас приспускает костюмные брюки. Вдруг его прерывает резко открывшаяся дверь и "Вы, конечно, меня извините" Антона, мать его, Шастуна. Попов откидывает телефон, напрочь теряя контроль над ситуацией и старается как можно быстрее вернуть руки, брюки, все в привычное положение. Он молится всем богам и матушкой клянётся, что никогдаинизачтоонбольшетакнебудеттолькобышастунничегонезаметил, но тщетно - молиться теперь стоит, чтобы ученик не захотел поставить его на свое место, рассказав всем. Тройной стыд. -Арсений Сергеевич, я конечно знал, что в моих словах была доля правды, - говорит вошедший с улыбкой чеширского кота и начинает аккуратными шагами в сторону преподавателя, - но думал, что она будет касаться исключительно ночного времяпровождения - он огибает его кресло и резко кладёт холодные руки ему на плечи. Застуканный за дрочкой перевозбужденный подросток, извините, перепутала, потревоженный во время не последнего по важности занятия Арсений Сергеевич не успевает ахуеть - Шастун уже читает свое творение, открытое на телефоне и усмехается. - Агаааа....Ну, Пидоарс, разрешите забрать свои вещи? Задание, я так понимаю, скинете позже?