Филолог — хороший человек

Антон устало открывает глаза и первое время не может сфокусировать свой взгляд на Арсении, что лежит на краю дивана и одной рукой обнимает его. Придя в чувство, Антон осматривается и с ужасом осознает, что это не сон, и он сейчас действительно лежит на диване с преподавателем в квартире Попова. Толкнув мужчину в плечо и не получив ответной реакции, Шастун встает с дивана и первое время стоит на месте: голова ужасно кружится и болит. Просыпается Арсений. Он заспанными глазами осматривает студента с головы до ног и поднимает брови. — Ты чего здесь делаешь?.. — хриплым голосом спрашивает он. — Я сам не знаю, — отвечает парень. Арсений приподнимается, кривясь от головной боли и решает, что для начала обоим не мешает выпить воды и таблеток. — Так, давай по порядку, — начинает Попов, когда они сидят на кухне и чувствуют себя чуть лучше. — Давайте, — кивает Антон, отпивая горячий чай. — Вчера я… — начинает Арсений, — Вчера мне не хотелось встречать новый год одному, и я пошел в бар… Антон щелкает пальцами. — Верно! — кивает он, — Я сделал то же самое! — Значит, мы там встретились, — проводит логическую цепочку Арсений. — И напились, да, — поддерживает Шастун. — А как мы добрались до дома? — хмурится мужчина. — На такси, — уверенно утверждает студент, — я помню, как мне хотелось там блевать… — Ясно, — вздыхает Арсений и тоже делает глоток, — ты как себя чувствуешь? — Получше, спасибо, а вы? — Тоже нормально… Парни молчат и смотрят в окно. Оба они не помнят ничего из того, что было прошлой ночью. Единственное, что сохранилось где-то внутри — это ощущение неподдельного счастья и радости. — Что в каникулы будешь делать? — спрашивает Арсений, разбавляя затянувшуюся тишину. — Готовиться к экзаменам, — вздыхает Антон. — А какие там предметы? — Ну… «Иностранный язык», «Русская культура», «Мировая художественная литература» и… «Фонетика». Антона в дрожь бросает от мысли о фонетике. Он ответственно посещал каждое занятие, но этого было недостаточно: если другие дисциплины есть возможность списать, разобрать самому или найти репетитора, то с фонетикой так не выйдет. Впрочем, Шастун искать репетитора по ней и не пробовал. — А первым какой? — Фонетика… Я совершенно не знаю, как сдам этот предмет. Если Шастун уйдет на допку — родители узнают об этом сразу же. Именно поэтому парня так пугал данный экзамен. — Могу тебе помочь, — неожиданно говорит Арсений, отпивая чай. — Правда? — Шастун поднимает на него глаза, полные радости и смятения. — Да, почему нет, — пожимает плечами преподаватель, — я учился на том же направлении, что и ты. — Ничего себе… Арсений Сергеевич, это было бы очень здорово! Спасибо большое! — Шастун не может найти слов, чтоб отблагодарить преподавателя, но тот лишь смеется. — Приходи ко мне послезавтра, начнем разбирать вопросы. // Арсений Попов был из тех продуктивных людей, которых в начале года никто не любит: уже на второй день каникул он устроил в доме генеральную уборку, выкинув три мешка ненужных вещей и мусора. Антон, как и было обговорено прежде, пришел к нему через день: на улице хлопьями валил снег, отчего парень выглядел снеговиком. — Я весь промок! — жаловался он Попову, только переступив порог дома. Арсений улыбнулся: ему нравился недовольный тон Шастуна, его румяное лицо и мокрые волосы, с которых таял снег. — Сейчас все высохнет, не ворчи, — рассмеялся он, стряхивая со студента снежинки. Они сели в зале у столика, за которым когда-то рисовал фломастерами Антон. Арсений пробежался глазами по вопросам экзамена. — Что в фонетике ты не понимаешь? — Все. Но это было неправдой: когда мужчина начал разбирать с ним вопросы, то подметил, что теоретическую часть Антон понимает и даже может самостоятельно объяснить, но, как только дело дошло до классификации гласных, Шастун тупил, и тупил очень сильно. — Я тебе еще раз повторяю, — битый час пояснял Арсений, прикрывая глаза, — этот звук находится на задней позиции. — Да почему? — не унимается Антон, — Когда я произношу его, я совершенно этого не слышу! Кто создавал эту классификацию? Я не вижу никакой разницы! Попов вздыхает: если они сейчас же не сделают перерыв, он либо сам ударится об стол, либо ударит об него Антона. — Я сделаю нам чай, — говорит он, вставая. Антон провожает его взглядом и снова смотрит на схему, нарисованную преподавателем. — Я ничего не понимаю… — бормочет он себе под нос, когда вдруг слышит в коридоре крик Попова. — Тоша, твою мать! А ну иди сюда! Антон настороженно поднимает голову: может, показалось?.. — Тоша, живо подошел ко мне. Шастун робко встает и выходит в коридор. — ТОША Я ТЕБЕ ЗАДНИЦУ НАДЕРУ ИДИ СЮДА! Антон спешно подходит к Арсению: тот стоит, облокотившись плечом к стене, возле двери туалета и злобно хмурится, кусая губы. — Ты чего пришел? — смотрит он на парня, — Я сейчас чай принесу, иди классификацию разбирай. — Вы ж меня звали, — отвечает Антон робко. — Не звал я тебя, я звал… Арсений переводит взгляд на кота, который, вынырнув из-за угла, сел у ног Антона. Попов смотрит на парня, потом на своего питомца, потом снова на парня… — Блин, Антон, — смеется мужчина, — прости, я… Блин, я кота звал!.. Попов откровенно заливается смехом, а Шастун стоит весь красный: ему и неловко, и весело. Когда мужчина отходит от смеха, парни возвращаются в зал с чаем и продолжают свою подготовку. — Шастун, посмотри на мои губы, — просит Арсений, — это мужзубный согласный, ты произносишь его неверно. Антон поднимает взгляд и смотрит на преподавателя. Глаза у Арсения яркого голубого цвета и парень на пару секунд зависает, изучая радужку глаза старшего. Затем спешно спускается вниз, к губам, подмечая, что они у Арсения идеальной формы. Шастун повторяет за Арсением звук, и мужчина, удовлетворительно кивнув, продолжает объяснение, но студент все не может перестать его рассматривать: он бродит взглядом по волнистым волосам Попова, родинкам, пушистым ресницам, едва заметным скулам и губам, что покусаны из-за недавней злости. — Антон, — возвращает его в реальность Арсений, — ты устал? На сегодня, может, достаточно? Ты какой-то рассеянный. — Да, — кивает парень, — на сегодня достаточно. // Шастун уже час сидит в коридоре Попова в своем зимнем пуховике и умирает от жары, поджав к себе ноги. Из-за снегопада дороги засыпаны, и такси найти невозможно. В прихожую выходит Арсений. — Все еще нет? — Все еще нет. — Там снега навалило на неделю вперед, — вздыхает преподаватель, — я не думаю, что ты вообще сумеешь сегодня уехать. Оставайся у меня. — А можно? — поднимает Антон глаза на преподавателя. — Если я предлагаю — значит, можно, — улыбается тот, — раздевайся давай, ты наверняка промок уже! Антон думает, что оставшийся вечер пройдет неловко, но буквально через полчаса оба занимают себя делом: Арсений утверждает расписание на следующий семестр, а Антон рассматривает его библиотеку. Они находятся в «рабочей комнате» Попова, где он часто читает, устраивает онлайн-встречи или просто работает. Здесь есть огромный стол, множество полок с всевозможной документацией, небольшая кровать, на которой Антон сегодня заночует, и открытый стеллаж. Шастун изучает книги на полках Арсения: здесь, в основном, классика, но встречаются и авторы, о которых Антон раньше никогда и не слышал, и даже издания на иностранных языках. Он достает довольно объемный томик «Декамерона» и присаживается на кровать, открывая книгу. — Боккаччо? — улыбается преподаватель, отрываясь от компьютера, — Хороший выбор! Антон утыкается в книжку, Арсений возвращается к работе, и ощущение того, что это — правильно, это — верно, снова летает где-то в воздухе. // Мужчина закрывает ноутбук, потирая глаза. Утром он забыл их закапать, отчего сейчас чувствовал боль. — Ты перед сном что-нибудь хочешь? — спрашивает Арсений, поднимаясь, — Я могу подогреть тебе молоко. — Угу, — отвечает Антон, не отрываясь от книги. Попов, улыбаясь, идет на кухню. Надо бы закапать глаза: картинка перед мужчиной плывет, и он с трудом наливает жидкость в кружку, не пролив. — Арсений Сергеевич! — на кухне появляется Шастун, — Вы зачем кефир в микроволновку ставите?.. Арсений приближает к себе кружку и обнаруживает, что налил в нее вовсе не молоко. — Ой, — растерянно отвечает он, — сейчас молоко достану! — Не надо, — останавливает его Шастун, — я кефир попью, ничего страшного! Антон садится за стол, а Попов достает из холодильника капли для глаз. Мужчина отчаянно старается попасть ровно в красный зрачок, но у него ничего не выходит: капли летят мимо и стекают по щекам. Шастун, внимательно наблюдавший за этим пару минут, не выдерживает. — Арсений Сергеевич, можно я вам помогу! — Давай, — вздыхает Попов. Антон моет руки и, вытерев их досуха, подходит к преподавателю и встаёт между его ног. Парень никогда в глаза не капал, поэтому слегка нервничал, но Попов этого не видел: он в принципе сейчас ничего не видел. Попав в первый глаз, Антон понял систему и сразу перешел ко второму. — Не дергайтесь, — прошептал он, коснувшись щеки преподавателя и потянув его ближе к себе. Арсений чувствовал холодные кольца на пальцах парня, его дыхание и запах. Ему хотелось прикрыть глаза и насладиться близостью Антона, но сделать этого Попов никак не мог. Наконец, Антон отдалился, закапав второй глаз. — Спасибо, — поблагодарил его Арсений, проморгавшись. — Пожалуйста, — отвечает тот, широко улыбаясь и закрывая капли.