Сектумсемпра

Я заглядываю в приоткрытую дверь. Точно! Сидит, проверяет письменные работы и уже обратил внимание на меня. Мне ничего не остаётся, как из приличия постучать в закрытую створку с улыбкой. — Можно? — спрашиваю я. Он моргает и смотрит на меня несколько секунд. И как-то косо кивает головой. Наблюдает, как я прохожу между рабочими столами. — Чем обязан? Я пожимаю плечами. — Просто. — улыбаюсь, — Мы давно не чаёвничали с вами. Сначала учебного года. Он хмыкает. Откидывается на спинку учительского кресла, а взгляд его пробегает по стопке пергаментов в углу стола и останавливается снова на мне. Я его отвлёк. — Сколько вам осталось? Вздыхает. Взгляд немного оживает. — Около получаса. Я как всегда не понимаю, рад он мне или нет. Мне кажется, он и сам этого не до конца понимает. Так что спрошу на всякий случай: — Вы не против моего предложения? Или мечтали закончить проверку и послать всех к чёрту? Он фыркает в усмешке. — Пожалуй, не против. Хорошо. — Я тогда подожду. — Хорошо. — он наблюдает мои неуверенные метания. — А можно мне?.. — Что? — не понимает он. — Можно мне посмотреть проверенные работы? Он удивлён. Брови ползут выше и складываются домиком. — Зачем? — Интересно. Какая там тема? Это же шестой курс, напиток Живой Смерти, да? Глаза удивлённо приоткрываются, глядя в пространство куда-то за меня. Он недоумённо качает головой, фыркает и пожимает плечами. — Смотрите, если хотите. Когда это в вас проснулась тяга читать хоть что-то по зельям? О, я мог бы ответить, но, пожалуй, не буду, так как вопрос прозвучал явно риторически. Я беру стопку, исчёрканную красным, и усаживаюсь за первую парту. По телу пробегают мурашки, когда я вижу знакомый почерк на полях.

«Вы уверены, что это хорошая идея?».

«А зачем вы предлагаете это сделать? Было бы приятно увидетьпояснения».

«Вы с ума сошли, хотите, чтобы мы все взлетели на воздух?!»

Я читаю подпись — эссе писала какая-то «Реджина Холлихед, Слизерин». Я пытаюсь вспомнить, так ли дружелюбно звучали комментарии Снейпа на моих сочинениях? Тогда я воспринимал подобное как издевательства. На первый вопрос я, кстати, могу ответить. Идея Реджины добавить волос фестрала на третьей минуте — правда так себе. На полях «Расширенного курса зельеварения» Снейп предлагал вместо волоса фестрала добавить четвертинку когтя гарпии, объясняя это тем, что волос фестрала вызовет слишком бурную реакцию при последующей варке. Нужен элемент с более мягкими эманациями смерти, так как зелье только начало вариться. С третьим восклицанием я полностью согласен, именно так Невилл и взорвал свой котёл на пятом курсе, образовав зелёный кислотный ком, проевший отверстие под четвёртой партой в первом ряду. Вон оно, до сих пор видно. А вот по второму замечанию ничего не могу сказать. Да, зачем-то добавляют листок акации. Вроде бы как он обладает смиряющим действием на процесс варения. Это всё, что я знаю. Наступает какая-то подозрительная тишина. Я поднимаю взгляд и понимаю, что Снейп расслабленно откинулся на спинку кресла и, оперев голову на руку и рассеянно водя костяшкой указательного пальца по подбородку, рассматривает меня. Я хмыкаю смущённо и вопросительно смотрю в ответ. Я уже привык к этим его многозначительным молчаливым разговорам и даже поднаторел немного в ответных молчаливых репликах. Он отводит взгляд. Снова возвращается ко мне. — Что там такого вы нашли? Я непонимающе пожимаю плечами. — О чём вы? Он резко вздыхает, и я буквально кожей чувствую, как он подавляет порыв назвать меня «тупоголовым болваном» или как-нибудь похуже. У нас с ним уговор и он честно пытается соблюдать свою часть. Вздыхает и объясняет: — Вот уже пару минут вы то хмуритесь, то улыбаетесь как счастливый идиот, то замираете испуганно. Другими словами, уроки окклюменции прошли для вас даром. Что вы нашли в этом, с позволения сказать, тексте? Забавно. — Вовсе и не даром. Только зачем мне что-то от вас скрывать, профессор? — Так ли уж, мистер Поттер? — и это «мистер Поттер» звучит как самый настоящий концентрированный яд. Он смотрит на меня пристально своими чёрными колодцами, и я не выдерживаю: — Ладно, ладно, профессор! Это действительно я украл шкурку Бумсланга на втором курсе, довольны? Приношу свои извинения! — мне немного смешно, я развожу руками. А он… Медленно, медленно он поднимает руку, которой подпирал подбородок, закрывая половину лица, и начинает тихонечко, а потом всё громче… хохотать. Я словил когнитивный диссонанс: несмело улыбающегося и смеющегося Снейпа мне уже приходилось видеть за эти пару месяцев, но вот хохочущего — нет. — Да, вам и правда нечего скрывать, Поттер, — он смеётся, кажется, почти до слёз, подрагивая всем телом. — Если это ваша самая большая тайна от меня… Вы мне должны 15 галлеонов. — добавляет он безапелляционно. Наконец-то он рассмеялся. Дальше разговор пойдёт легче. Он всегда в начале настороженный и хмурый, но если удастся его рассмешить — а я, кажется, понял, что у меня это неплохо получается, — вечер окажется удивительно приятным. — Какие 15 галлеонов? Та шкурка стоила максимум три! — торгуюсь я для проформы, смеясь. — А такие 15 галлеонов, мистер Поттер, которые стоили испорченные вашей шумовой гранатой волосы единорога, сдетонировавший тёртый рог взрывопотама и разбитая им банка крылышек пикси. Чтобы вы знали, это половина моего месячного жалования. — Он слегка улыбается, но тон его вполне серьёзен. Что же он никогда по жизни не улыбается-то? Ведь нормально же сразу, по-человечески выглядит! — Чёрт! Так вот почему вы такой злой были! Простите-простите, пожалуйста, я не хотел учинять таких разрушений, профессор, сэр, честно! — блею я. Не, для меня это действительно новость. Он, всё ещё посмеиваясь, отводит взгляд. — Главное, Поттер, это то, что вам удалось разрушить жизнь одного Тёмного Лорда, остальное не важно. Вы были идеальным оружием, Поттер. Говоря это, он придаёт себе опять тот отвратительно-нейтральный вид, по которому я никогда ничего не могу понять. Но какой-никакой опыт общения с этим остроумным человеком подсказывает: это сейчас была шутка, причём просто уморительно смешная. Идеальное оружие разрушения, Поттер, вот ты кто! Когда я наконец-то отдышался от хохота, Снейп, уже с живым, смеющимся и любопытным взглядом, напоминает свой изначальный вопрос: — Так что там? — и кивает на сочинения у меня под рукой. Я выдыхаю. Мне муторно. Фыркаю снова. — Комментарии Принца-Полукровки. Он замирает, глаза приоткрываются в удивлении, а брови ползут вверх. Он переводит взгляд то на меня, то на стопку работ передо мной. Вздыхает. Улыбка жухнет. Чёрт. Знал, что не стоило говорить. Ну да ладно, не навечно же он загрустит из-за этого. Почему бы он ни грустил. Взгляд его замирает на мне. Ну что я могу ответить на этот молчаливый вопрос? Я вдыхаю и выдыхаю. — Он был моим другом. Целых полгода, не самых простых, если по правде. Я смеялся над его шутками, поражался остроумию и проницательности, познаниям. Мне не хватает его. Он прикрывает глаза, глядя куда-то на свои руки, лежащие на столе. — И где он сейчас? Я же мог отшутиться. Зачем вот я? Честная геройская физиономия! — В Выручай-комнате. Он хмыкает. — Уничтожен. — выдыхает он, продолжая смотреть в стол. — Это к лучшему. — Поднимает на меня задумчивый взгляд, снова оперев подбородок на костяшку указательного пальца. Думает о чём-то. Тени едва уловимых чувств бродят по его лицу. Наконец, он произносит в тишине класса: — Разве не предал он вас в тот момент, когда вы увидели последствия его заклятия на мистере Малфое? — Голос его звучит отстранённо, но смотрит он на меня так, будто хочет увидеть абсолютно всё про меня в это мгновение. Я вспоминаю. Да, Снейп прав, это было предательство, в какой-то степени. Поэтому учебник и оказался в Выручай-комнате, так-то. Если не учитывать тот факт, что я взял чужую личную вещь без спроса и пользовался ей незаконно целых полгода, то да, это определённо было предательство. — Я не могу не простить его, учитывая, как ему пришлось расплачиваться за свои ошибки. — говорю я, и мне как-то по-дуратски от этих слов. Какие-то они пафосные, никчёмные. Я поднимаю взгляд на Снейпа и понимаю, что он тоже вспоминает. Мы молчим, взгляд его гуляет в мыслях. — Я был такой дурак. — произносит он неожиданно. Кладёт локти на стол, подаётся вперёд и опирает лоб на замок из пальцев, загораживаясь от меня. — Умный амбициозный дурак. Хуже сочетания не придумаешь. — Он поднимает взгляд на меня, но тут же снова теряется в мыслях. — Так и не понял, как заблуждался, пока не стало слишком поздно. Поттер, он прав, ты — идиот! Принц-Полукровка для тебя — это просто друг из книжки, помогавший скоротать вечера и получать «превосходно» по зельям. А для него это — его несчастливое детство, мама и ссора с ней, разбившая сердце, тёмная метка на предплечье… — Страшное заклинание. Его не должно было быть. Никогда им не пользуйтесь. — добавляет он. Вздыхает, трёт лоб руками и распрямляется. — Хорошо. — легко обещаю я. Так вот, что его взволновало! Сектумсемпра… — А что в нём такого страшного, можете объяснить? Он поднимает на меня глаза, в них — печаль и удивление, и потерянность. Он ещё не отошёл от воспоминаний. Смотрит на стол перед собой, снова на меня. — Ну… То есть, мне все сказали, что оно страшное и тёмное, но почему — не объяснили. Он моргает. — Вы хотите понять, чем тёмная магия отличается от светлой? Пожалуй… — Да. — я киваю. — Или это дозволено знать только тёмным магам? Он хмыкает, теплота промелькнула во взгляде. — Вовсе нет. — Он переводит взгляд на стопку недопроверенных эссе. — Давайте я закончу, и обсудим это уже за чаем? Я пожимаю плечами. — Конечно. — И… — Что? — Это чертовски странно, что вам интересно читать мои комментарии… но мне всё-таки приятно. Если захотите что-то уточнить — спрашивайте. Потом. Я хмыкаю. На душе становится светло. — Спасибо. — Не за что.