от твоего дня рождения и до начала лечения

Вылезать из-под крыла Дахака было совсем не страшно, было страшно упасть лицом в грязь. Тогда Денис твердо решил для себя — он никогда не допустит этого. Так и случилось, себе и своему обещанию он оказался верен. Когда долгожданный Аегис оказался в руках — все казалось нереальным. Уши заложило, голова пошла кругом, ноги ощущались ватными, словно вот-вот подведут, а он рухнет прямо здесь. Уронит щит себе на голову, напугает весь состав, окружающих, трибуны, но отделается легким испугом и рассмеется, это в его стиле. Праздник мог длиться вечно, Сигитов имел полное право на это. Но ощущение иллюзорности так и продолжало его преследовать. Вновь и вновь оно настигало. Просыпался, чувствовал себя как в дне сурка, глядел на дисплей телефона, вновь ожидал сообщений о его бесполезности. Незнакомые люди, известные в интернете, профессиональные игроки, рекруты — все так сильно возжелали хотя бы кусочек от морали Дениса. И его мораль с первого же оскорбления начинала гнить. Теперь она больше походила на пропавший торт. Однако, Денис был смышленым. Достаточно смышленым чтобы не показываться искренним на публике. Когда видео выгружалось на канал Спиритов — будьте уверены: он будет улыбаться, глупо шутить, он будет самим олицетворением слов о бесполезности тильта. Не даст даже одного намека на свои расстройства. Вариться в медиасфере и не получать ненависти в свой адрес — оксюморон. Посмотри на собачку в рилсах инстаграма, милую такую, слегка глупую, а в комментариях все равно кто-то напишет насколько она ему не понравилась. Денис это понимал всегда, но когда Токио уходит, а в составе появляется именно он — это просто ебанное нечто. Один неправильный мув — "эй, ларл, ты сосешь". Все это разменивается правильным действием в игре и последующим "окей, повезло". Сколько бы он не старался тогда — всегда был козлом отпущения. И это, наверное, нормально. Да, точно, есть отличия между выходцем из бетбума и человеком, что писал "ez game" во второй карте против OG. И это все еще преследует его. Словно он не держал этот аегис вовсе, словно все это лишь хороший, замечательный сон. Он доказал что стоит чего-то, он доказал что может жать эти ебанные кнопки на профессиональном уровне, но взамен получил доказательство о своей невменяемости в виде справки от профессионального врача.

***

Январь встречал холодом. За окном заснежило, гололед раздражал. Скоро день рождения, но настроения лишь хватает на шутку о гробе в подарок. В своей голове, естественно. На людях все такой же улыбчивый, смешливый. Если так прикинуть, какой праздничный настрой в общем может быть, когда в горле ощущаемый ком от таблеток? К этому Денис подходил серьезно, об этом свидетельствовала даже целая таблетница. Эти по одной утром, днем и вечером, а эти по две, но все также трижды в день. Психотерапевт, конечно, хвалит за подобную дисциплину, но, привычно для мозгоправа, как-то безэмоционально сообщает в один день: — Мы с Вами, Денис, попробовали уже много препаратов. Они менялись, менялись, менялись, но, в отличие от них, Вы не поменялись даже с виду. И тут пошла ебанутая трещина. С самого первого приема Сигитов был поставлен перед фактом — "Вам не становится лучше долгое время — мы госпитализируем". Что ему теперь делать? Сделать Зета своим мейном? Какой же бред. Победитель Инта лежит в психоневрологическом диспансере. Лучше не становилось и от осознания того, что это был его подарок на день рождения. Госпитализация на месяц в январе. Кажется, о таком можно только мечтать. Теперь в глазах все плывет, а звуки вокруг стали такими неразборчивыми. Денис просто сбит с толку, все снова для него становится таким искусственным. Ему уже все равно. Можно ли здесь курить? До пизды, он закурит прямо на крыльце больницы. Подкурит, правда, только с третьего раза. Тремор и снегопад категорически против работы зажигалки. Звук айфоновского уведомления словно прописывает щелбан, выталкивает из своеобразного купола Войда. Мага, вроде как, просто зовет сыграть пару карт в турбо, но это совсем на него не похоже. Рейтинг? Окей. Турбо? Странная хуйня. Хотя какая уже разница, Денис и так умалишенный, терять нечего даже в этом проклятом режиме.

***

Все всплывает в войсе. История душещипательная до невозможности, настолько же и банальная — травля, психиатр, таблетки, диспансер. Вроде как без самоповреждений, для пущей клишированности. Но Мага не проверял, не осматривал все тело Дениса на наличие шрамов или свежих порезов. Не имело смысла. Важным было то, что в конце концов Халилов был прав — его мидер давно надломился. И для него это было очевидно, каждая встреча с ним, каждые съемки, каждое пати — это не тот оголтелый паренек больше. Никакой пошлости про потухший огонек в глазах, но взгляд действительно приобрел другой вид. Уставший, почти безразличный. Когда Сигитов хватался за него так настойчиво, нарушал личные границы, болтал без умолку — было ли это своеобразной просьбой о помощи? Спроси об этом самого Дениса — не ответит. Сам не знает. А это уже не столь важно, все закончится в лоу приоритете для больных — в дурке.

***

— Сигитов Денис, — голос медбрата прерывает все размышления владельца произнесенного имени. он окидывает вопросительным взглядом, в стенах больницы Денис стал в разы тише. — Сегодня среда. Среда, насколько он помнит, время посещений. Да, конечно, кто-то обязательно примчит его навещать. Забавная шутка, только почему над соседом не подшутили аналогично? — Там, в столовой. Пятнадцать минут, — значит, кто-то действительно пришел.

***

От Маги пахнет сигаретным дымом. Вот-вот забычковал, буквально перед тем как зайти. А Денис, аки кот, крадется из своей палаты. Осторожно так, словно чего-то боится. Ловят друг друга глазами. Что один, что другой — осматриваются вокруг. А затем Мага прерывает неловкое молчание первым: — Рад видеть, что ты не живешь в аутласте, — и уголки губ Дениса невольно приподнимаются, совсем незаметно. — Может на этаж пониже, в другом отделении, действительно так и происходит, — это не заслуга лечения здесь. тот факт, что он снова может язвить — ощущение себя нужным кому-то. не для того чтобы дизморалить. наоборот.

***

Такси выезжает из-за поворота, едет уже по подтаявшему снегу, слякоти. Сигитов пялит в окно, не может поверить что все кончилось, хотя не ощущает стойкой дереализации больше. Ему становится проще говорить, проще быть громким снова. Близсидящий Мага удостаивается чести услышать все впечатления от государственной клиники. — Они ведь даже выбора мне не дали. Сразу в государственную, никаких частных... — а дальше истории про галоперидол, курение в тесном туалете фулл стаком отделения, соседа по палате, изолятор. Только рука Маги затыкает. Кисть ложится на его собственную, накрывает тонкими пальцами. И тут уже все понятно без слов — нет, этой хуйни больше не повторится. Все что угодно: победа на инте, смех Дениса, ладонь на его руке. Но в дурку Мага не готов отпускать Дениса снова. Только сейчас Сигитов понимает — люди в интернете заткнулись мало-мальски. Только сейчас Сигитов понимает — приступы дереализации и паранойя отступают. Только сейчас Сигитов понимает — здесь ему больше ничего не угрожает.