Праздник для одной семьи

      В семье Маруси все были очень набожные, без молитвы, пусть мысленной, ужинать не садились. Семья их, пока жива была мама, собиралась вся за столом, как зайдёт солнце, и, получив свою порцию каши или похлёбки наваристой с хлебом, склоняли головы над тарелкой. И только после минуты мысленной или произнесённой благодарности Богу за вкусную еду и вообще за её наличие начинали спокойно, не торопясь, есть.       Отец троих сестёр не был особо религиозен, но уважал набожность жены. Сам Миша осиротел рано и, пока не встретил Аринушку, жил один, не соблюдая посты да праздники. Женитьба его исправила, так сказать, в лучшую сторону. Потом ребятишки пошли: Дуняша, Груша и младшая, самая любимая его дочурка, Маруся. Она так похожа на мать-покойницу, что с рук выпускать не хотелось. Старшие девочки не могли понять, почему он играется и носится больше с Марусей, а не с ними. Девочки папу очень любили и боролись за его внимание.       Накануне большого праздника, Крещения Божьего, Арина взяла старших дочерей в церковь на службу. Машутку с отцом оставила дома, мала ещё совсем и пяти годочков нет, рано по морозу стоять. Грушка, благо, что погодки, на голову выше и справнее, а Маруся такая маленькая, как кукленок, и глазищи-то какие — синее небо, ни у кого таких нет, окромя её мужа любого. Принесут водицы свяченой и умоют её утречком. Михаилу всё равно на работу рано, она ему хлеб с салом и молоко в сенях оставила в узелке.       Шли молча длинной заснеженной улицей к церкви. Нельзя в такую ночь лишнего говорить — так ей мать говорила в далеком детстве. А подишь ты, сама теперь мать и традиции должна передать малым деткам своим. Груша не хотела идти, лень ей до утра стоять и молиться, а Дуня уже не первый год ходила с матерью и служба ей нравилась.       В церкви хорошо, пахнет ладаном, и люди молятся и до икон прикладываются, и на сердце хорошо-то как, радостно становится. Батюшка строгий службу ведёт, молитвы на странном языке читает. Красивый, нарядный очень и крест у него золотой, волшебный какой-то. После службы из церкви молча выходят, крест у батюшки целуют и к колодцу идут. Усталые страсть какие, но вот чистые, изнутри чистые.        Подле колодца служка стоит, помогает набрать водицу и святит каждому. А говорить ничего нельзя в этот момент, не то что скандалить. Это грех большой — мама дочкам вдалбливала всю их недолгую жизнь. Нельзя рядом с храмом о постороннем говорить, молитвы только читать.       Вот и черёд Арины подошёл водицы набрать. Усталые, но счастливые, они получили свой заветный бидончик и тихо-тихо, словно боясь разрушить волшебное свойство воды, понесли домой с молитвой в сердце. Даже маленькая Груша, поначалу нывшая, что её заставили стоять столько, притихла и семенила ножками в валеночках рядом с матерью. Вдали над лесом занимался рассвет, мужики пойдут на реку в прорубь прыгать — тоже традиция такая. В их деревне только они и прыгают, бабы дома омываются. И опять молчание соблюдают, чтобы святой дух не прогнать.       Дом встретил их тёплой печкой, запахом хвойных веток, запаренных в большом тазу. Михаил по обычаю согрел своим девочкам умывание. Обычай у них был: детей умывать в хвойном отваре и свяченой воды туда добавить, чтоб сил и здоровья прибавлялось, и чтоб росли они быстрее. Его мать в это верила и ему передала, а её бабка Пелагея научила. Младшая сестра радостно выбежала к ним и, обняв мать за пояс, уткнулась светлой кудрявой головёнкой в её живот. Арина ласково приобняла дитятко своё и, сняв тулуп да сапоги, налила воды в таз и подтолкнула к нему дочерей.       Маруся очень любила Крещение и водичку приятно пахнущую, которой их умывали. Малышке очень хотелось посмотреть как волшебную святую воду делают. Она завидовала Груше и даже расплакалась, когда старшие её с собой не взяли. Мама пообещала, что она её возьмёт непременно, в следующем году.