Моё грозовое небо

      — Господин! — стремительно приближающийся топот перемежался с бормотанием сквозь одышку. — Господин Лань Чжань!              Альфа устало поднял глаза на возникшего в дверном проеме подчиненного и изогнул бровь в немом вопросе. Последние дни выдались настолько изматывающими, что, казалось, он вовсе разучился говорить.              — Господин, — продолжил тараторить юноша в белых одеждах, — ваш брат просил передать, что им удалось перехватить контейнер с омегами, их скоро привезут сюда.              — Ясно, — кивнул Лань Чжань и до боли впился подушечкой большого пальца в пульсирующий висок, — оповести бригаду медиков и охрану, я скоро буду.              — Слушаюсь!              Юноша исчез в мгновение ока, оставив руководителя в жалком подобии тишины и уединения.              Вздох. «Удалось перехватить контейнер с омегами». Удалось — значит, план Лань Сичэня все же сработал и их бессменный продажный информатор получил государственные деньги не зря. Перехватить — значит, они не накрыли, а лишь отобрали «партию товара» у одной из налаженных цепочек по сбыту потенциально здоровых омег. Контейнер — значит, в этот раз их точно больше трех, иначе везли бы в индивидуальных ящиках. С омегами — значит, с теми, кого безжалостно крадут последние годы ради наживы и репродуктивного насилия.              От собственных мыслей захотелось блевать, и альфа поспешил смочить рот водой. Это помогло избавиться от накатившей тошноты, но не от ощущения окружающей его грязи. За столько лет безумия, что раздирало его родную страну, Лань Ванцзи так и не смог смириться с новыми правилами жизни и мыслью, что от этого кошмара нельзя ни отмыться, ни спрятаться во сне.              Даже смыкая веки в собственной постели, Лань Чжань продолжал видеть перед собой бесконечную вереницу имен, фото и дотошных заключений от всевозможных инстанций. Сотни досье омег проходили через его руки и оседали на ненавистных полках «Неизлечимы» или «Пропали без вести», будто их новая реальность не оставляла никакого шанса на хоть чуточку светлый, третий вариант.              Желтые глаза с налитыми от усталости сосудами непроизвольно нашли запертый ящик в другом конце кабинета. Там хранились личные дела тех омег, которых они смогли вернуть в родные дома живыми и здоровыми. Не больше десяти за три года бесконечных поисков, облав и совершенно немыслимых операций по спасению. Катастрофически мало, но вместе с тем — невообразимо много по меркам их современного мира. Случались моменты, когда это начинало пугать даже его, хладнокровного, извечно собранного и невозмутимого альфу.              Только поднявшись из-за рабочего стола, Лань Ванцзи почувствовал, как затекло его немаленькое тело от долгих часов бумажной работы. Широкие плечи ломило, спина просила хоть о короткой тренировке, но все, что он мог себе позволить в тот момент, — быстрый шаг по пути от кабинета до восточного крыла здания, где уже скапливались служащие, готовые принять контейнер с омегами.              Лань Чжань помнил, как много лет назад их первый перехват «товара» был дикостью для всех причастных к этому процессу. Повсюду гвалт, в воздухе витала невыносимая концентрация феромонов разъяренных альф, скоординировать действия в творившемся хаосе получалось с величайшим трудом, а теперь… Это стало для них условной нормой. Многие альфы не слезали с блокаторов, действовали слаженно и без единого лишнего слова. Беты-медики научились подшучивать друг над другом, даже когда доводилось откачивать совсем безнадежных омег. Никто не смирился, но все научились прятать гнев и боль за препаратами и закаленной годами выдержкой.              — Они уже близко! Готовьтесь! — эхом прогремел сипловатый голос Пэнга, начальника охраны.              На появление Лань Ванцзи никто не отреагировал — все взгляды были прикованы к распахнутым воротам здания, к которым стремительно приближался потасканный грузовой фургон. Машина плавно вильнула перед самым въездом и стала сдавать задом, целясь закрытыми дверьми грузового отсека в самую гущу служащих.              Дальше все было делом техники. Быстрая проверка на наличие ловушек и взрывчатки, вой пилы, вгрызающейся в металлические цепи, грохот от медицинских каталок и мерзкий скрежет распахнутых дверей контейнера.              Началось. Лань Чжань медленно втянул воздух носом и, не привлекая к себе внимания занятых делом служащих, подошел ближе.              Это было жуткое и жалкое зрелище, которое ему доводилось видеть примерно раз в два-три месяца: омег перевозили в деревянных ящиках как животных или в глухих металлических контейнерах для большого груза, напичкав убойными дозами успокоительного. Их обязательно «паковали»: приковывали наручниками к стенам и заматывали рты так, чтобы «товар» не мялся во время транспортировки и не издавал лишних звуков. Грязные, заплаканные, со следами побоев и в рваной одежде — они смотрели на тех, кто открывал стальные двери их клетки, с ужасом, не ведая, станут ли над ними издеваться новые хозяева.              — Теперь с вами все будет хорошо, — тихо прозвучала притянутая за уши правда, которую Лань Чжань произносил десятки раз, не задумываясь, слышит ли его вообще хоть кто-то.              Он остановился чуть поодаль, наблюдая, как медперсонал аккуратно выносил из контейнера безвольные тела с затравленными взглядами. Юноша — на вид не больше двадцати, в безразмерной футболке и растянутых штанах для сна. На сгибе локтя виднелись многочисленные синяки от заборов крови и неудачных инъекций. Следом мужчина — кажется, чуть больше тридцати, костяшки рук сбиты в кровь, так, словно омегу вынуждали драться. После — девушка, настолько молодая, что больше похожа на подростка, а значит, она могла оказаться так называемым «балластом» — «товаром», который подходил для торговли по предварительным анализам, но не по физической зрелости. Еще один юноша — почти без сознания, с глазами, полными ужаса и боли, и, кажется, с травмированной ногой. Пытался бежать?              — Тут еще один, без «упаковки»!              Крик Пэнга вывел Лань Чжаня из задумчивого оцепенения, заставив вглядеться внутрь вскрытого бокса. Там, в густой темноте, в самом дальнем углу, виднелся еще один мужской силуэт, и подходить к нему никто закономерно не спешил.              — Не двигаться, — негромкого рыка альфы хватило, чтобы возникшая суматоха моментально улеглась.              Он понимал причину возникшего беспокойства подчиненных — прежде им не доводилось сталкиваться с подобным. «Товар» всегда транспортировался таким образом, что внутри контейнеров и ящиков были только омеги для продажи и ничего больше. Им никогда не оставляли личных вещей, а конвой находился исключительно снаружи.              Но как тогда внутри оказалось еще одно тело? Поставщиков спугнули, и они не успели «упаковать» омегу? Или, может, были готовы к перехвату — и это все ловушка?              — Господин, — заговорил один из подчиненных, но осекся, заметив командный жест альфы.              Краем глаза Лань Чжань заметил, как без дополнительных приказов за его спиной возникло двое бет с автоматами, а невооруженные служащие и медики распределились по точкам близ укрытий, готовясь реагировать в зависимости от развития событий. Бегло окинув взглядом все помещение и запомнив расположение присутствующих, альфа добавил:              — Без приказа ничего не делать. Даже при проявлении агрессии.              — Есть, — синхронно откликнулись беты и плавно двинулись вслед за ним, освещая нутро вскрытого контейнера мощными нагрудными фонарями.              Вокруг неприятно стихло. Если бы не грохот удаляющихся в медотсек каталок с омегами и топот бегущих вслед врачей, обстановку можно было бы назвать беззвучной и гнетущей. Все, кто остался в помещении, замерли в покорном ожидании распоряжений от альфы.               Внутри Лань Ванцзиня все опасно заклокотало, когда он одним рывком запрыгнул в контейнер. Ему сразу же пришлось пригнуться, чтобы хоть как-то уместить свое рослое тело в столь низком пространстве. Металлические стены незримо давили, вызывая жгучее желание разнести эту клетку и выместить всю накопившуюся злость за пострадавших омег. И альфа наверняка пошел бы на уступки собственному гневу, если бы не вымуштрованная годами сдержанность и странное чувство в груди, колыхнувшееся от одного только взгляда на неподвижное тело. Это был не страх, не тревога, не ощущении опасности — он не мог подобрать описание возникшему из ниоткуда чувству. Оно было сродни давно забытой тяжести в сердце, такой, что рождается от долгой разлуки и сгоревших дотла эмоций. Лань Чжань неотрывно смотрел на незнакомца перед собой и почему-то ощущал именно это.              Альфа приблизился вплотную и осторожно опустился на корточки возле тела, нещадно марая полы своих белоснежных одежд. Кружившие в воздухе запахи били по носу, не давая распознать ничего конкретного. Здесь было много подавленных ароматов омег, тяжелых препаратов, крови и страха — вот и все, что смогло уловить его вздыбленное обоняние. Осознав бесполезность подобных усилий, Лань Чжань постарался сконцентрироваться на том, что мог разглядеть.              С опущенной головы незнакомца струились длинные черные волосы, небрежно перехваченные красной лентой на затылке. Одежда грязная, но на порядок лучше, чем у эвакуированных омег, такая, словно его не ловили и не держали взаперти до отправки. Длинные пальцы были покрыты свежими царапинами, будто совсем недавно он выбирался из какой-то западни. Ноги, как-то неловко вытянутые вбок, выдавали скромный на фоне Лань Чжаня рост: создавалось впечатление, что этот бедолага отключился уже в пути.              То самое непонятное чувство с каждой секундой нарастало в груди Лань Ванцзи — он всматривался в незнакомца, силясь осознать, почему ему так сложно его видеть. Ему, альфе, который без малого восемь лет занимался спасением омег, ему, повидавшему войну, смерти, тошнотворные раны и немые мольбы убить, почему-то было тяжело смотреть именно на этого парня. Жестом подав знак бетам о повышенной готовности, Лань Чжань не спеша протянул руку вперед и, поддев пальцами подбородок, приподнял безвольно свисающую голову.              Красивый, даже с разбитой губой и кожей, покрытой пятнами грязи. Нежный, несмотря на жилистую шею, острые углы челюсти и четко очерченные скулы. Изящный, вопреки грубой, мешковатой одежде, и такой до боли знакомый силуэт. Альфа завороженно смотрел на его лицо, чувствуя, как начинают гореть собственные пальцы от соприкосновения с чужой кожей. Он понимал, что его могло обмануть забитое посторонними запахами обоняние, что уставшие глаза могли солгать, но такой огонь вспыхивал в руках всего один раз в жизни.              Словно одиннадцать лет назад…              — Скажите медикам подготовить изолированную палату с решеткой и креплениями на койке, — тихо произнес он, словно не хотел разбудить и без того ни на что не реагирующего парня.              — Потребуется каталка?              — Нет.              Не дожидаясь новых вопросов, Лань Чжань аккуратно взял на руки бесчувственное тело и, излишне крепко прижимая его к собственной груди, выскользнул из контейнера.              Стоило выйти, как он сразу же почувствовал на себе непонимающие взгляды подчиненных. Их бессменный руководитель, альфа, тот, кто не привык пятнать свою честь и одежду, почему-то нес на собственных руках никому неизвестного парня, возможно, преступника, позволяя марать себя. В какой-то момент у него даже попытались забрать ношу, но вместо благодарности получили тихий предупреждающий рык.              Это мое.              Ноги сами несли его в изолированный медпункт, туда, где им неоднократно доводилось выхаживать пойманных торговцев омегами перед тем, как решать их дальнейшую участь. Лань Ванцзи хотел верить, что парню на его руках там не место, но если он был готов рискнуть своей безопасностью, то чужая должна оставаться абсолютным приоритетом.              — Найдите информацию на имя Вэй Ин, — бросил альфа суетящимся вокруг медикам, как только они пересекли порог изолированной палаты.              — Что? Прям в…всю его жизнь? С самого рождения? — уточнил кто-то, в чьи обязанности явно не входило искать сведения.              — Нет, — альфа опустил глаза вниз, всматриваясь в некогда обожаемое им лицо, — все, что с ним было с начала войны и до сегодняшнего дня.