Моё грозовое небо

      В уголках распахнутых серых глаз виднелись белесые дорожки от давно высохших слез. И сейчас они исчезали под новыми, явно скользящими против воли самого Вэй Усяня.       — Гэгэ? — до ушей альфы донесся сиплый шепот и скрип натянувшихся в рывке ремней. — Ах да… Куда же без этого.              Лань Чжань медленно выпрямился, наблюдая, как омега болезненно уронил едва приподнятую голову обратно на подушку, зажмурился и провел пересохшим языком по губам. Пролежав так несколько секунд, он снова раскрыл глаза, обреченно осмотрел помещение и жадно впился взглядом в дальний угол — туда, где стоял куллер.              Не дожидаясь вымученной просьбы, Лань Ванцзи налил два стакана воды, чувствуя, что одного омеге не хватит. Он мог освободить его руку, дать попить самостоятельно, но вместо этого ногой придвинул стул ближе к изголовью кровати и, отставив один пластиковый стаканчик в сторону, присел рядом.              — Будешь, — слух до невыносимой боли резало от того, с каким усилием Вэй Ину давались пропитанные беззлобной иронией слова, — ухаживать за мной?              — Мгм.              Большая ладонь альфы скользнула под шею Вэй Усяня, помогая ему приподнять голову и дотянуться губами до края поднесенного стакана. За первым робким глотком последовал второй, третий, более жадный и нетерпеливый. На последнем омега закашлялся, но беззвучно попросил «еще». Снова послышались глотки и сдерживаемое силой першение, из-за которого несколько капель сорвались с уголков губ и затерялись в распущенных волосах. Лань Чжань бездумно смахнул оставшуюся на коже влагу большим пальцем, не удержавшись от легкого поглаживания по щеке омеги.              Погоня за его запахом и личным спокойствием обернулась лишь новой тревогой для и без того вздыбленных неров Лань Чжаня. Вэй Ин выглядел бледным, измотанным и вопреки врожденному оптимизму — немного напуганным. Альфа чувствовал, как внутри его омеги разрастается нечто напоминающее панику, ведь тот мог думать, что оказался среди чужаков, и даже некогда близкий ему Лань Ванцзи наверняка настроен враждебно.              Мимолетное желание опровергнуть любые его опасения захлебнулось от едва колыхнувшего чувства долга. В обязанности Лань Чжаня совершенно не входило успокаивать потенциальных преступников, наоборот, в зоне его ответственности, помимо прочего, были допросы, вынесение обвинительных приговоров и наказания. Перспектива провести Вэй Ина через все эти этапы лично заставляла зубы альфы скрипеть.              — Где я? — сквозь напыщенную браваду с толикой отчаяния поинтересовался Вэй Усянь.              Сошедшие на нет поглаживания не остались незамеченными. Коротко кивнув в знак благодарности за воду, парень повернул голову и уткнулся шершавыми губами в широкую ладонь альфы, до сих пор лежавшую под его шеей. В одном только этом движении чувствовалось все: его усталость, скрываемый страх, нечто похожее на радость и разрывающая сердце покорность. Так, будто Вэй Ин, одна из самых несносных личностей, которую прежде доводилось знать Лань Ванцзи, резко сложил оружие и отказался от любого сопротивления.              Парадоксально и до жути неправильно.              — ЦПРО*, — сухо ответил альфа.              — Вау, вот это мне повезло, — тронувшая губы омеги улыбка перетекла в едва ощутимый поцелуй ладони Лань Чжаня. — Обо мне тут позаботятся?              Хитрый прищур серых глаз на мгновение вернул Лань Ванцзи ощущение, что перед ним тот самый Вэй Усянь, которого он знал много лет назад. Шумный парень, умевший прикидываться дурачком, зная при этом непростительно много. Вот и сейчас одной его фразы хватило, чтобы понять — он точно знал расшифровку аббревиатуры, пусть и не секретной, однако все же далеко не самой популярной организации чужой страны, и намеревался попасть именно сюда. Но зачем?              Альфа четко слышал неподдельную радость в его грубом заигрывании, и это казалось вопиющим абсурдом. Никто в здравом уме не хотел загреметь в ЦПРО: здесь тяжелая работа, морально раздавившая ни один десяток сотрудников, омеги прибывали только после насильственных действий, а преступники и вовсе не задерживались, незамедлительно отправляясь либо за решетку, либо на тот свет. Так почему же этому месту был рад он?              Стоило альфе убрать руку, как едва полыхнувший в глазах Вэй Ина огонек тут же пропал, сменившись на тусклую усталость. Он знал, что начиная с этого момента должен выуживать из омеги нечто, что могло бы сойти за правду, а вместе с тем и повод не позволять другим прикасаться к нему. Казалось, что впервые за все годы службы ему будет по-настоящему тяжело выполнять свою работу.              Еще только собираясь закинуть ногу на ногу и начать неприятный разговор, Лань Чжань услышал под ступней шелест листов, которые так и не удосужился поднять после того, как уснул прямо на стуле. Они рассыпались вдоль всей больничной койки, удачно упав пустой стороной кверху. Даже если предположить, что Вэй Усянь все же смог разглядеть их, он точно не видел текста. Едва альфа наклонился, чтобы наконец собрать их, как в памяти всплыли слова Лань Сичэня:              «На третьем листе есть цифры. Если он назовет их по памяти правильно, то мы будем заинтересованы в том, чтобы оставить его у себя подольше».              — Сколько времени я спал? — снова подал голос омега, так и не дождавшись ответа хоть и на риторический, но все же искренний вопрос.              — Больше суток, — отозвался Лань Ванцзи откуда-то снизу.              — Больше суток, больше су-у… — нараспев повторил Вэй Ин и внезапно переменился в лице с уставше-отчаявшегося на оживленно-шокированного. — …к-а-а, моя одежда! Где она?              — Это вещдок, тебе ее не вернут, — собрав листы и выхватив взглядом цифры, о которых говорил брат, альфа выпрямился и строго посмотрел на оживившегося омегу, прикидывая, почему тот так внезапно встрепенулся.              — Можете оставить ее себе и даже носить, так уж и быть, разрешаю, но там во внутреннем кармане были таблетки, блокаторы. Их хоть верните, а?              В наспех прочитанном отчете о вещах, которые были у Вэй Ина на момент задержания, действительно упоминался блистер с затертой от небрежного хранения маркировкой. Насколько помнил Лань Чжань, в сводке говорилось, что там оставалось шесть или семь ярко-желтых капсул. Даже без фирменной печати производителя можно было предположить, что это — некогда популярный препарат по тотальному подавлению фертильности у омег, приводящий не только к исчезновению запаха, но и течек. Понимание, что от Вэй Усяня все это время не пахло из-за действия препарата, заставило альфу мысленно вздохнуть с облегчением.              — В этом нет смысла. Они бы и так скоро закончились, а новые тебе здесь не достать.              — Мне хана… — в усмешке омеги чувствовалось неподдельное разочарование. Такое не могло появиться от простой потери таблеток.              — Тебя здесь никто не тронет, — на всякий случай уточнил Лань Ванцзи, предположив, что того могла напугать перспектива пребывания в фертильном состоянии там, где кругом бесплодные омеги и оголодавшие альфы.              В ответ Вэй Усянь лишь скривился и слабо фыркнул, четко давая понять, что проблема не в этом. Повинуясь неведомому альфе разочарованию, он прикрыл глаза, глубоко вздохнул и что-то сказал одними лишь губами. Лань Ванцзи не разобрал произнесенного, но предположил, что это была очень крепкая ругань.              — Мне стоит о чем-то знать? — уже более вкрадчиво поинтересовался он.              — Ага-а, — омега повернул к нему голову и с усилием натянул на лицо ехидную улыбку, — о синдроме отмены. Составишь мне компанию или подсунешь кого-нибудь другого?              Столь открытая и наглая провокация почти сработала, ровно как и откровенный фарс, что он кем-то занят. Лань Чжань опасно сузил глаза и проглотил подступивший к горлу рык. Его бесило одно только осознание, что за все те годы, что они не поддерживали связь, у Вэй Ина явно были другие альфы, как минимум просто ради того, чтобы пережить течки. А теперь эта взбалмошная омега смела шутить, что он добровольно подпустит к нему хоть кого-то в эструс. Только через его труп.              — Ой, я вас задел, господин? — уже слабеющим голосом продолжил подтрунивать Вэй Усянь. — Простите-простите, я вс…              — Двадцать три, двенадцать, сорок один. Продолжи цифры, — грубо перебил его альфа.              — А что они значат? — наигранно удивился омега. — Это игра какая-то? Я правил-то не знаю.              — Правила простые: либо ты продолжаешь цифры и у нас будет повод разговаривать с тобой дальше, либо мы теряем время зря.              То ли сказанное прозвучало достаточно строго и убедительно, то ли едва проклюнувшиеся силы Вэй Ина стали заканчиваться, но, вопреки ожиданиям Лань Ванцзи, парень не стал препираться и затих, думая о своем.              Альфа внимательно наблюдал за ним, в надежде, что тот все же оправдает ожидания брата и назовет точные цифры. На бумаге, которую он сжимал до заломов, были написаны неправильно округленные суммы — их на протяжении последних двух лет выплачивали информатору за сведения о сбыте «товара». Каждый раз запрос поступал на немыслимые значения. И дело не в величине требуемых денег: по какой-то причине это всегда были неровные суммы, совершенно несвойственные для криминального мира. А в последний раз им даже пришлось заказывать доставку булочек, так как помимо денег их странный информатор хотел еды. Это, ровно как и другие детали сделок, знали только трое: Лань Ванцзи, Лань Сичэнь и их голодный продавец информацией.              — Двадцать три тысячи, восемьсот девять. Наличными, банкноты одного номинала. Двенадцать тысяч, шестьсот девяносто три. Перевод в три этапа на разные счета. Сорок одна тысяча ровно, в валюте Вэнь, — выдав все на одном дыхании, Вэй Усянь взял маленькую паузу и продолжил: — Двадцать пять тысяч, сто шестнадцать, один перевод, в строго указанный день. И последний — тридцать шесть тысяч, девятьсот три. Разовый перевод и одна доставка баоцзы на адрес закрытого общежития. Они, кстати, были ужасно вкусными даже через сутки.              — Хорошо, — короткая похвала прозвучала настолько ласково, насколько Лань Ванцзи вообще умел, — пока достаточно.              Ему действительно было достаточно услышанного для того, чтобы дать себе обоснованный повод верить, что Вэй Усянь не безнадежен. Что у него получится разобраться, как дурной на всю голову парень из его прошлого ворвался в его настоящее в контейнере с омегами. Но это будет потом, когда он позволит себе полноценный сон и разговор с братом на трезвую голову.              — Постарайся поспать еще, — все так же заботливо сказал Лань Чжань, поднимаясь со стула. — Утром будет врач и еда. Набирайся сил и никого, слышишь, никого не бойся.              — Хэй, господин, — окликнул его Вэй Ин уже у самой двери, — если вдруг встретите моего альфу, от которого пахнет грозовым небом, передайте, что я скучал по нему все эти годы.              Лань Ванцзи не стал оборачиваться, чтобы омега не увидел налипшую на тонкие губы улыбку. Только взбалмошный и склонный романтизировать все на свете Вэй Усянь называл его собственный аромат «грозовым небом», вопреки куда более короткому и четкому обозначению — озон.              

***

             Мало кто знал, что под маской неизменно спокойного и собранного альфы на самом деле жила эмоциональная натура, склонная гореть полным спектром эмоций от любого события. Пара ближайших подчиненных и брат — вот и весь список тех, кто знал, что в руках Лань Ванцзи всегда два натянутых поводка, на одном из которых — агрессивная природа альфы, а на другом — его собственные эмоции. И Лань Сичэнь видел, как опасно натянут второй.              — Я сам буду беседовать с ним, — мягко и вместе с тем бескомпромиссно сказал он стоящему возле окна брату, — так будет лучше для всех. Тебе оставлю записи, но присутствовать не смей. Я вижу, как он на тебя влияет, и догадываюсь, как будешь влиять на него ты.              — Мгм, — не отрицание, но и не согласие.              Скажи ему старший брат нечто такое прошлой ночью, он наверняка бы сорвался на некрасивый конфликт, за который ему самому стало бы стыдно. А сейчас, после плотной еды и полноценного сна, Лань Чжань чувствовал себя на порядок лучше и стабильнее. Конечно же ему все еще не нравилось, что разговор с его омегой будет вести кто-то другой, но окрепшая после отдыха рациональность кричала, что как сторонний слушатель он принесет куда больше пользы, нежели как допрашивающий. Да и то, что Лань Сичэнь куда более толковый дипломат и альфа, который уже много лет как нашел своего истинного, тоже мало-мальски убаюкивало внутренний протест Лань Ванцзи.              — Будь по-твоему, — невесомо кивнул Лань Чжань, не отрывая взгляда от окна из кабинета брата, за которым потихоньку собирались грозовые тучи.              — Рад, что ты это понимаешь, — Лань Хуань обогнул рабочий стол и переменился в голосе, став куда более серьезным и в чем-то встревоженным. — А еще я надеюсь, что ты поймешь мои опасения правильно. Сомнений в том, что Вэй Ин был нашим информатором последние два года почти нет. Я проверю еще несколько моментов, но они наверняка подтвердятся. Вот только раз теперь он «здесь», значит его место «там» займет кто-то другой и мы на какое-то время «ослепнем». Я не знаю, сколько пройдет времени, прежде чем мы сможем найти ему замену в информационном поле. И сколько омег из-за этого мы упустим.              — Может и не упустим, — сказал Лань Ванцзи, продолжая стоять спиной к брату. — У меня есть соображения, как использовать сложившуюся ситуацию в наших интересах. Но сперва мы должны понять, почему он оказался в контейнере с похищенными омегами и как он, приемный сын высокопоставленного чиновника Вэнь, дошел до торговли сведениями. Дай ему пару дней отдыха и приступай.