Лунный Ореол

      Курт одним прыжком достиг скал, но за ними никого не оказалось. Однако протоптанные следы ног на песке свидетельствовали о чужом присутствии. Парень нахмурился, присмотревшись к отметинам. Следы ног образовывали длинную дорожку вдаль — по-видимому, некто очень быстро бежал. Чуткий нос оборотня уловил отголоски слишком знакомых запахов, без труда различив в них сирень и лимон, а также яблоко и бергамот. Курт представил картину последних нескольких минут, словно надев шкуру детектива, но не смог понять одного: почему друзья так поспешно скрылись и не показались им? Решив разобраться с этим вопросом позже, он поднялся на ноги и устало потёр переносицу, удивляясь нелепости ситуации. Подглядывание и глупый побег не были в характере Дана и Серен. Как бы то ни было, Курт облегчённо выдохнул, мысленно радуясь, что это оказались друзья, а не кто-то чужой.       Кайя выглядела испуганной, она судорожно прикрывала свой хвост и тело большим пледом. Стало очевидно: от прежней романтичной атмосферы не осталось и следа. Лишь треск углей потухающего костра, тусклый свет гирлянды и ночное небо, усеянное множеством звёзд, напоминали о том непередаваемом настроении. Заметив спокойное выражение лица Курта, русалка немного успокоилась, хотя отголоски панического страха раскрыть кому-то свою сущность отражались в светло-серых глазах.       — Кто там был? — обеспокоенно спросила она.       — Свои, все в порядке. Мы снова одни, не волнуйся, — мягко ответил Курт и расположился рядом, прижав Кайю к себе.       — Свои? — настаивала русалка.       — Дан и Серен, они уже ушли, — объяснился он, поглаживая предплечье нимфы.       Кайя тихо вздохнула и расслабленно положила голову на плечо Курта. Они сидели на теплом, податливом песке, прижавшись друг к другу, как две половинки единого целого. Их лица освещались неровным, живым светом и отбрасывали причудливые тени. Они молча наблюдали за завораживающим танцем пламени, каждый погружённый в свои мысли. Русалка с нескрываемым интересом наблюдала, как потрескивает и шипит огонь, с которым она никогда не была знакома так близко. Золотой язык пламени лизал обугленные поленья, вырываясь ввысь дерзкими, пляшущими мазками. Костёр казался сердцем ночи, вокруг которого кружились искры, устремляясь в тёмное небо. Пламя то вздымалось ввысь, жадно поглощая кислород, то угасало, лениво извиваясь, будто уставший змей.       — Я так и не поблагодарил тебя, ты спасла наши жизни… — начал говорить Курт.       — Ты уже поблагодарил. Этот вечер — один из лучших в моей жизни, я не могла и представить такого, — перебила его Кайя, погладив парня по щеке.       — Это меньшее, что я мог сделать. — Он опустил взгляд.       — Неправда, ты исполнил мою мечту, — настояла она и поцеловала его в губы.       Курт хотел ответить, но промолчал. Факт оставался таковым. Кайя не могла выйти на сушу, она так и осталась привязана к морю. Он лишь открыл для неё завесу другой жизни. А мог бы по-настоящему даровать ей ноги, возможность исследовать этот удивительный мир. Но мысль о женитьбе пугала его. Безусловно, русалка стала ему настолько дорога, что Курт был полон намерения вернуться к ней. Такое желание само по себе стало открытием для оборотня. Парень предполагал, что Кайя ждала предложения, эта мысль терзала его, так как он чувствовал, что не готов к такому шагу, ведь прошлый опыт с Илвой до сих пор напоминал о себе неприятными отголосками.       — Ты спрятала Беламорит? — спросил он, пытаясь перевести тему.       — Это было сложно сделать, он постоянно светится и никогда не угасает. Но все в порядке, его никогда не найдут, — заверила Кайя.       — Отлично, не говори мне, где он.       — Я боюсь, что вы всё ещё в опасности. Что убийцам мешает снова напасть?       — Они снова сюда не посмеют сунуться, раз новость дошла до подводного владыки, — рассуждал Курт, нахмурившись. — Но одно я знаю точно: они приходили именно за Даном и не знали о нашем существовании.       — Значит, ты и Серен можете избежать опасности.       — Вампиры наследили в моем мире и пришли в твой, чуть не убили моих друзей. — Оборотень сжал кулаки. — Я не имею права отступить.       — Просто помни, что ты обещал вернуться ко мне, — сказала Кайя и тяжело вздохнула.       Решимость Курта теперь не восхищала русалку, а пугала. Он ясно дал понять, что отправится в мир вампиров не только для того, чтобы помочь Серен, но и найти нападавших. Парень утвердительно кивнул, но на этот раз Кайя не поверила его уверенности. Сейчас она разглядела черту, которая могла показаться неприятной, — упрямство. Но это качество подкрепляло верность и отвагу, которым русалка была не в силах противостоять.       — Хотя бы присылай мне весточки, что ты жив и здоров.       — Обещаю, — с теплотой кивнул Курт, прижав Кайю к себе сильнее. — Не волнуйся, всё у нас будет хорошо.       Он говорил об этом так, словно эти слова были истиной. Хотелось поддаться этому наивному и светлому чувству иллюзии, заглушив все страхи и сомнения. Кайя желала верить ему, но не могла этого сделать до конца. Глаза русалки начали слипаться, и она протяжно зевнула. Выпитый алкоголь, приятная морская прохлада и жаркое тепло угасающего костра пробудили в Кайе сонливость. Курт потушил пламя, убрал гирлянду и закрыл автодом, прежде чем отнести русалку к морю. Крепкие руки уверенно держали Кайю, она уже не брыкалась в панике, как в первый раз, а с нежностью припала к груди оборотня, пока он нёс её к глубине. Родные воды окутали русалку тёплыми объятиями. Юная нимфа почувствовала себя гораздо лучше после того, как просидела на суше несколько часов и успела высохнуть. Обезвоживание постепенно нарастало, напоминая об истинной сущности, ведь русалки не могли выжить без воды. Проводив возлюбленную до дома, Курт остановил её, по-видимому вспомнив о чём-то важном.       — Ты так и не ответила на тот вопрос. — Он неловко почесал затылок.       — Скажи, тебе правда интересно или же хотел меня соблазнить? — спросила она с прищуром.       — Я не рассчитывал сегодня на нечто большее, поэтому первый вариант, — непринуждённо ответил Курт и с усмешкой следом спросил: — Я угадал с правильным ответом?       — Пожалуй, — хихикнула русалка и приблизилась к нему, чтобы прошептать: — Когда мы сильно возбуждаемся, наши гениталии раскрываются.       Парень поднял брови в удивлении. Кайя чмокнула его в щеку и медленно поплыла к дому, оставив оборотня наедине со своими фантазиями. Курт же вздохнул, пытаясь унять напряжение в теле, которым его окутала русалка. Он чувствовал, как кровь прилила к голове, как его бросило в жар. По пути обратно к отелю оборотень боролся со своим потайным желанием, которого он не мог исполнить. Конечно, терпеливо ждал, когда Кайя захочет большего и позволит открыться ему, но это ожидание становилось тягостным и мучительным. До этого дня мысли о близости с русалкой казались ему нереальными, если учитывать, какая у них разная физиология. Но с каждым мгновением вместе Кайя всё сильнее проникала в сердце Курта, и он больше не мог игнорировать то, как порой реагировало его тело, когда он фантазировал о ней.       Вернувшись в номер, Курт плюхнулся на диван, откинув голову назад. Он глядел сквозь толстое стекло потолка, отделяющее его от бездны океана. Снаружи кипела жизнь, а в гостиной отеля царила тишина, нарушаемая лишь тихим гулом жизнеобеспечивающих систем. Над головой разворачивался причудливый танец света и тени. Фосфоресцирующие водоросли, словно крошечные звёзды, вспыхивали и гасли в тёмной воде, создавая иллюзию бесконечного ночного неба. Мимо проплывали силуэты рыб, их глаза светились в темноте, как у диких зверей. Вдруг Курт уловил щелчок замка входной двери и сел боком, чтобы встретиться взглядами с тем, кто пришёл. В номер зашли Серен вместе с Даном. Чародейка бросила свои босоножки на пол и покачивающейся походкой направилась по коридору прямиком в гостиную. Увидев Курта, пожирающего её и вампира странным взглядом, она остановилась, не решаясь что-либо сказать. Пока Морте разувался, единственное, на что девушка осмелилась, — неловко помахать оборотню.       — Здравствуй, — первым нарушил тишину Дан и подошёл к другу.       — Привет. — Курт встал с дивана, пожал вампиру руку и снова посмотрел на Серен. — Больше ничего не хотите мне сказать? Понравилось подглядывать?       Дан и Серен тревожно переглянулись, а Курт скрестил руки на груди и выгнул бровь, состроив недовольное выражение лица. Вампир невинно пожал плечами и медленно направился в сторону своей комнаты, отчего чародейка покраснела от негодования.       — Ты что, бросаешь меня в такой момент? — возмутилась она.       — Подумал, что с объяснениями ты справишься лучше меня, тем более вам необходимо поговорить, я здесь буду лишним, да и мне пора возвращаться в больницу, — спокойно объяснил Дан и поспешно скрылся за углом.       Чародейка проводила испепеляющим взглядом вампира и глубоко вздохнула, собираясь с духом, прежде чем подойти к оборотню. На душе девушки скребло, это было похоже на невыносимый зуд, до которого невозможно дотянуться. Слова, которые она так тщательно собирала в голове, казались сейчас рассыпавшимся пазлом, из которого никак не складывалась нужная картина. Ей хотелось, чтобы земля разверзлась и поглотила её, лишь бы не смотреть в его глаза, полные ожидания и непонимания. Но она знала, что должна объяснить и прояснить всё. Молчать было нельзя.       — Слушай, мы не подглядывали. Заметили вас и тут же ушли, — выдавила Серен из себя.       — Мне показалось, что вы сбежали, как нашкодившие дети, — усмехнулся Курт, смягчив выражение лица. — Почему не подошли?       — У вас явно было свидание, не хотелось прерывать разговоры о личном и мешать вам. — Чародейка отвела взгляд и присела на край дивана.       Серен была на грани, едва сдерживалась, чтобы не показать свою обиду. Она старательно обходила обвинение, которое вертелось на языке. Но её останавливали слова Дана, обреза́вшие любые попытки коснуться заветной темы. Конечно, вампир был прав и Курт не обязан ей отчитываться о своих отношениях, но девушку переполняло гадкое чувство. Она ощущала разрастающуюся между ней и оборотнем пропасть. Теперь его возражение насчёт намерений в сторону Кайи, когда они говорили накануне, имело другой окрас.       — Тебе неприятно, что я был с ней? — предположил Курт, присев на корточки напротив подруги.       — Нет, дело в другом, — ответила Серен и взглянула на него. — Конечно, мы друг другу ничего не должны, но я думала, что ты мой близкий друг.       — Не думал, что для тебя это так важно, — удивился оборотень.       — Мне важно всё, что касается тебя и Дана, — спокойно заявила чародейка. — Кроме вас и мамы, мне не о ком больше беспокоиться.       — Это что, такое признание в любви? — усмехнулся Курт, расплывшись в улыбке.       — Да. Своеобразное, — ответила Серен, немного повеселев. — Просто знай, что ты можешь всегда поговорить со мной, попросить совета или поддержки.       — Понял, — кивнул Курт и протянул мизинец. — Ну что? Мир?       — Мир. — Серен улыбнулась, скрепила свой палец с Куртом в качестве подтверждения своих слов.       Их пальцы переплелись в неуклюжем, но искреннем примирении. И в этот момент чародейку захлестнула волна ностальгии, тёплая и всепоглощающая. Перед глазами всплыли картинки: запылённые велосипеды, скрипучие качели во дворе, секретные послания, написанные мелом на асфальте. Вспомнился вкус маминого яблочного пирога, запах скошенной травы, смех Селесты, эхом разносившийся по цветущему полю. Она будто снова почувствовала себя маленькой девочкой, беззаботной и полной надежд. Боль и обиды прошлого отступили, растворившись в потоке светлых мгновений, когда сестры, будучи маленькими, часто мирились с помощью мизинцев. Этот детский жест тронул девушку до глубины души, будто Курт знал, как потушить пожирающее пламя обиды и недомолвок и вернуть искреннюю и добрую атмосферу чистой дружбы.       Послышался скрип двери, в гостиной показался Дан, переодевшийся в другую одежду. Серен окинула его взглядом, полным различных размышлений, которые были известны только ей. Курт поднялся с пола и размял плечи после того, как протяжно зевнул.       — Уже уходишь? — спросил оборотень.       — Пора вернуться в больницу, — ответил вампир и посмотрел на чародейку. — Спасибо за вечер, увидимся.       — Взаимно, — тихо произнесла девушка и смущённо поджала губу.       — До встречи, — понимающе кивнул Курт другу вслед.       Входная дверь захлопнулась, и в номере словно стало всё по-прежнему. Друзья разошлись по своим комнатам, и вскоре из спальни оборотня едва слышно донеслось сопение. А Серен никак не могла заснуть. Проведённый с Даном вечер определённо помог ей развеяться, неведомая апатия и бессилие ушли, сменившись странной бодростью. Никс устроилась на плече девушки. Змея часто плавно заползала на оголённые участки кожи, наслаждаясь тёплом человеческого тела. Рядом с хозяйкой фамильяр становилась более расслабленной, запах и голос Серен успокаивали. Проникшись нежными чувствами к магическому существу, чародейка решила не откладывать кормёжку до завтра и порадовать свою любимицу. Девушка старалась не перекармливать змею, чтобы вся неизрасходованная потенциальная энергия не уходила в жир, так как энергозатраты, особенно сейчас, у Никс были минимальны, ей не требовалось столько энергии, пока длилась передышка после недавнего сражения с вампирами. Кормление змеи, в сущности, стало затруднительным занятием в подводном мире, ведь эти пресмыкающиеся рептилии питались только живыми животными. Змея вовсе перестала есть, когда они только попали в Муриал. Для животного это путешествие оказалось стрессом. Чародейке пришлось добыть настоящий деликатес в виде живого хомяка, чтобы вернуть аппетит своему питомцу. Кормовые объекты в виде мышей приходилось замораживать, ведь под давлением толщи воды животные погибали. Серен изворачивалась, давала фамильяру яйца и рыбу и радовалась, что змей не нужно часто кормить, а достаточно одного раза в две недели.

***

      Через несколько дней Дана выписали из больницы, и больше откладывать встречу с лидером Муриала было нельзя. Подводный владыка требовал всех участников происшествия к себе, это настораживало друзей, хотя за ними не отправили отряд тритонов, чтобы насильно привести в замок. С каждым днём Мареллу сильнее одолевала тревога. Морская нимфа не находила себе места, её поражал настоящий страх, ведь правительство снова обратило внимание на её семью. Но когда она проплывала порог собственного дома, безутешная женщина смягчалась и постепенно успокаивалась, словно в воде существовало нечто, способное подавить все переживания. Заметив перемену настроения матери, Кайя и сама стала подмечать, что дома ей становилось спокойнее. По-видимому, их небольшое жилище окутало невидимое облако защиты, а мир за родными стенами переставал угрожать своими невзгодами и опасностями. Аура приносила неведомую внутреннюю гармонию, разум становился чистым, больше не было суеты, спешки и тревог. Казалось, что больше не о чем беспокоиться, можно расслабиться и насладиться моментом тишины и покоя. Но Кайя не могла понять: откуда возникают такие чувства? На дом не накладывали защиту, единственное, что изменилось здесь, — закопанный глубоко в песке лунный камень, который продолжал светиться ярким светом с того момента, когда русалка забрала его, а точнее, когда он оказался под водой.       По пути к дворцу морская нимфа размышляла. Она помнила, как остальные надеялись, что камень способен исцелять, но ошиблись. Было нетрудно догадаться, каким именно было свойство загадочного Беламорита. Помимо свечения, он успокаивал разум, благодаря ему девушке удавалось частенько избегать серьёзного разговора с матерью по поводу её беспокойств, однако скрыться от вопросов оказалось невозможно. Марелла опасалась того, что дочь видели в Белом море, но русалка подмечала в ответ, что запрет на посещение мира людей касался только старшей Урми. Кайя не чувствовала опасности от лидера своего мира, так как считала, что ничего не нарушила, а, наоборот, спасла жизни своим друзьям.       По мере приближения к назначенному месту встречи морскую нимфу одолевал страх. В голове крутилось предостережение Дана не рассказывать ничего про их путешествие в тёмные глубины и всё, что касалось Первородных, особенно о найденном артефакте Башни Лунного Ореола. Она страшилась того, что могут спросить, до безумия боялась, что раскроется то, что утаивается. Конечно, вампир, как лидер команды, успокоил спутников, заверив, что возьмёт на себя обязанность в предоставлении ответов, но всё равно русалка переживала, ведь какова была вероятность, что его захотят слушать?       Сердце бешено заколотилось, когда их пропустили внутрь замка. Каждый удар отдавался болезненным эхом в висках. Зал ожидания казался склепом, где время застыло в мучительном ожидании. За окном мелькали размытые силуэты подводных жителей, их беззаботные лица контрастировали с леденящим ужасом, сковавшим душу. Правда была непозволительной роскошью, а ложь — единственным щитом, но хрупким и ненадёжным. Морская нимфа переживала: как подобрать слова, чтобы они звучали убедительно, но не выдали предательский страх? Как смотреть в глаза, не опуская взгляда, не дрожа всем телом от осознания надвигающейся катастрофы? Мысли путались, накладываясь друг на друга, создавая хаотичную кашу. А вдруг правительство знает больше, чем они думают? А вдруг любой, даже самый незначительный промах приведёт к провалу? Страх парализовал волю русалки, лишая сил бороться. Остальные спутники тоже молчали, на их лицах едва заметно читалась тревога. Лишь один Дан сохранял лицо и казался спокойным и уверенным. Переживал ли вампир на самом деле, русалка не знала, но его стойкость восхищала и даже воодушевляла. Складывалось стойкое ощущение, что он знает, как правильно действовать, это на удивление успокаивало. Окончательно тревога растворилась, когда Курт взял Кайю за руку. Лёгкое касание подействовало как бальзам на израненную тревогами душу девушки. Она нутром почувствовала, что не одинока в этой борьбе, что рядом есть тот, кто готов разделить её боль и поддержать в трудную минуту.       Вдруг стеклянные высокие двери с орнаментом распахнулись. Стражники поменяли позу, теперь держа свои копья перед собой. Прозвучало приглашение из уст посла. Серен настороженно поёжилась, но парни оказались с обеих сторон от неё, оказывая немую поддержку. Все четверо неспешно поплыли внутрь. Беспокойство друзей постепенно улетучивалось, сменяясь молчаливым восторгом красотами невероятного замка.       Только при первом приближении к нему впечатляла древняя огромная статуя Первородной Океаниды Корделии, облачённой в сияющие доспехи, которые отливали серебром в лучах солнца. Она возвышалась над дворцом, будто охраняя подводный мир от всех бед и напастей. Её взгляд словно пронизывал пространство, невольно вызывая трепет и восхищение, а лицо было одновременно суровым и прекрасным. Длинные волосы, заплетённые в сложную косу, ниспадали на плечи. На голове Первородной покоилась корона, придавая её образу ещё больше величия и грации. В правой руке Океанида сжимала трезубец, его острые зубья сверкали, как лёд, готовый обрушиться на любого, кто осмелится нарушить её покой. Он служил символом власти над морями и океанами, был выполнен с такой тщательностью, отчего чудилось, что он излучает едва уловимое голубое свечение.       Сам же хрустальный дворец, расположенный в самом центре города, был чудом инженерной и художественной мысли. Его стены, созданные из прозрачного стекла, пропускали солнечные лучи, преломляясь в калейдоскопе цветов на подводных садах. Коралловые рифы словно расписывали его основание, а стайки экзотических рыб казались живыми самоцветами и скользили вдоль стен, создавая впечатление, что дворец дышит и живёт в унисон с морской стихией. Внутри царила неземная атмосфера. Залы украшали люстры из морских раковин, которые, мерцая перламутром, рассеивали мягкий свет. Мебель, созданная из переплетённых кораллов и жемчуга, казалась невесомой и сотканной из морской пены. А стены расписаны мозаикой из разноцветных морских звёзд, создающих картины подводных пейзажей. Потолок дворца, выполненный из зеркального стекла, отражал подводный мир, создавая иллюзию бесконечного пространства, игривые дельфины проплывали мимо, а величественные киты скользили вдали.       Наконец друзья достигли тронного зала, сияющего призрачным светом, который проникал сквозь толщу воды и отражался от бесчисленных жемчужин, усыпанных на стенах. Казалось, что стражники-тритоны практически не двигались, их выдавало лишь движение хвостов. Величественные коралловые колонны, словно окаменевшие деревья, поддерживали свод. В центре зала возвышался трон, выкованный не руками смертных, а силой самой морской пучины. Он был выкован из переплетённых магических ветвей, которые светились изнутри мерцающим светом. У его основания покоились огромные раковины, из створок которых поднимались тонкие струи пузырьков, создавая призрачный, эфемерный полог.       На троне восседал сам подводный владыка — лидер и правитель всех подводных существ. Его имя Кано не только олицетворяло силу и мощь, но и отсылало к божественному — к величию древней морской крови, ведь он был прямым потомком самой Океаниды. Властный взгляд его янтарных глаз пронизывал пространство, заставляя трепетать даже самых могущественных морских существ. На голове покоилась корона, сплетённая из редчайших кораллов и украшенная зубами древних акул. В руках он держал тот самый трезубец Первородной, символизирующий его власть над всеми жителями подводного мира. Его чешуйчатая кожа отливала перламутром, как и у других русалок, окружавших его по обе стороны от трона. Невероятной красоты могущественные морские нимфы приковывали к себе внимание. Их называли Неридами, а их уникальными особенностями считали белоснежную кожу, не тронутую солнечным светом, а также они обладали даром невероятного очарования. Под давлением их силы любое существо невольно поддавалось и раскрывало всё, о чём они хотели знать. Как главные советники подводного владыки, они находились подле него и с нескрываемым любопытством осматривали прибывших на аудиенцию.       Когда компания приблизилась к трону, Кано поднял руку. Было нетрудно догадаться, что означает этот жест. Прибывшие остановились, и вперёд выплыла саламандра в броне и со знаком на лбу с трезубцем. Его движения были резкими и отточенными, не возникало сомнений — это военный командир.       — Разрешите доложить, владыка, — сказал он с вытянутым лицом, которое выражало лишь боевую стойкость.       Когда Кано молча кивнул, саламандра продолжил:       — В ходе проведения оперативных мероприятий четвёртым и седьмым отрядами все угрозы раскрытия человечеству ликвидированы. Нарушения закона о секретности не было допущено. Враг совершил несколько попыток зайти на территорию Белой Гавани, но был успешно отброшен. Пленных взять не удалось, при поимке преступники самоликвидировались. После неудачных попыток прорваться враг отступил и скрылся в неизвестном направлении. Улицы регулярно патрулируются, опасности нет.       Кайя от услышанного закрыла приоткрытый рот ладонью, Серен пробила дрожь, словно в зале стало резко холодно, Курт ошарашенно вслушивался в каждое слово командира, а Дан нахмурился, погружаясь в анализ ситуации. Он первым осознал настоящую угрозу, которая таилась за этим нападением. Международный конфликт, который может перерасти в настоящую войну. Несмотря на ужас, который начал поглощать его после очевидной догадки, вампир уловил важную деталь о своём враге, которой поделится со своими друзьями позже. Прервал его размышления голос, подобный гулу прибоя, наполнивший зал.       — Все, кто прибывает в Муриал без злого умысла, чист сердцем и душой, будут под защитой власти, — начал Кано. — Если вы знаете цель напавших, откройте эту тайну. Советую быть честными, не стоит расшатывать и без того хрупкий мир.       По друзьям прошлась волна напряжения. Каждое слово могло оказаться бомбой замедленного действия, способной взорваться в самый неподходящий момент, похоронив под обломками лжи все старания и усилия. Однако Дан, как и обещал, сделал толчок вперёд. Остальные застыли в полном молчании.       — Не знаю точно, каковы мотивы преступников, решивших совершить это глупое действие, но я могу лишь утверждать, что они напали именно на меня. Остальные оказались неподалёку и лишь встали на защиту, равно как и подоспевший вовремя отряд саламандр. Мы обязаны им жизнью, как и Кайе, которая заметила потасовку, — спокойным и ровным голосом объяснил Морте.       Волнение друзей, находившихся позади, спадало, ведь вампир не врал, мастерски обойдя каверзный вопрос. Кано долго смотрел на него, затем его взгляд переместился на оборотня, чародейку и русалку. Нериды одобрительно зашептались, подтверждая, что Дан был честен. Подводный владыка поднял руку, и наступила оглушительная тишина.       — Оставьте нас, — приказал он, стукнув трезубцем по каменному полу.       Стража сделала поклон, и Нериды склонились в реверансе и покинули тронный зал. Морте нахмурился, пытаясь понять задумку лидера подводного мира, его потянула назад к друзьям Серен. Кайя невольно сократила расстояние с Куртом. Кано поднялся с трона и подплыл к команде чуть ближе.       — Я слышал, как вы помогли моему городу, поэтому сейчас мы поговорим откровенно, — произнёс он серьёзным тоном.       — Прошу прощения, прежде хочу выразить готовность сделать всё, чтобы избежать конфликта и сохранить хорошие отношения между нашими мирами, — заявил Дан.       — Тёмный Князь выразил такое же желание, и я поддержал его, — ответил Кано, выражение лица которого стало почти добродушным. — Поэтому отпущу вас в Нокс, чтобы вы, как невольные участники конфликта, помогли в расследовании. На протяжении пути за вами будут тайно следить на случай ещё одного нападения. Также в знак содействия я отправлю с вами главного свидетеля. Тебя, Кайя Урми.       — Меня? — ошарашенно спросила русалка.       — Ты сможешь выйти на сушу, но, когда выполнишь свою задачу, море снова позовёт тебя, ты обязана вернуться в течение недели. Если не успеешь, то превратишься и без воды умрёшь, — проговорил Кано, коснувшись концом трезубца до хвоста Кайи. — Однажды моя жена убедила меня пощадить твою мать вместе с тобой. Не заставляй меня пожалеть о своём милосердии.       Компания покинула дворец, пребывая в полном шоке. Такого исхода не ожидал никто. Дан вздохнул с облегчением, что их авантюру не раскрыли. Он понимал, что сейчас его интересы и интересы правителей совпадают, ему тоже хотелось разобраться, кто же стоит за нападением. Кто же был настолько одержим поиском ключа от Башни Лунного Ореола, что с таким упорством пытался добраться до него? Серен позволила себе улыбку, осознавая, что к ним присоединится новая спутница, а также к ней вернулось то сладостное предвкушение. Ей хотелось увидеть мир вампиров своими глазами, к тому же там её ждали возможные ответы о проклятии. Курт поражался случившимся чудом: ему не придётся разлучаться с возлюбленной. Сама же Кайя не могла поверить, что сказанное Кано было правдой. Неужели её мечта способна осуществиться? Выяснить, действительно ли в мире нет ничего невозможного, ей только предстояло.       Первыми на берег вышли Курт и Серен. Следом за ними из воды показался Дан после того, как ему подали перчатки и причудливую панамку, которые защитили его от вечернего солнца.       Последней вынырнула Кайя и почувствовала, как вода, ещё недавно ласкавшая тело приятной прохладой, теперь казалась чужой, враждебной. Оборотень, вампир и чародейка смотрели на неё с неведомым ожиданием чуда.       Чешуя, прослужившая всю жизнь надёжной бронёй, начала осыпаться, словно осенние листья под порывом ветра. Каждая серебристая пластинка, отрываясь от плоти, оставляла после себя ощущение жжения. Кожа, обнажённая и беззащитная, запульсировала магическим светом, переливаясь всеми оттенками морской зари. Процесс оказался мучительным. Хвост, сильный и гибкий, источник грации и скорости в подводном мире, начал дрожать и вибрировать. Кости ломались и срастались заново, мышцы переплетались, принимая непривычную форму. Боль пронзала каждую клетку тела, обжигая сознание нестерпимым пламенем. Русалка закричала, но звук утонул в шуме прибоя.       Магическое свечение начинало спадать, будто намекая, что трансформация завершилась. Там, где когда-то был мощный хвост, теперь красовались две длинные ноги. Неуверенно, словно новорождённый жеребёнок, Кайя попыталась встать. Но ноги подкосились, и русалка рухнула на мокрый песок. Боль пронзила ступни, не привыкшие к твёрдой поверхности. Казалось, что каждая частица песка врезалась в нежную кожу, вызывая новый приступ агонии. Слёзы потекли по щекам девушки, смешиваясь с морской водой.